Текст книги "Мошенник (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Вы ошибаетесь, мэтр. Не нужно воспринимать мир как идеальную математическую модель – жизнь способна преподносить самые неожиданные сюрпризы…

– Да, иногда преподносит, – откинулся на спинку стула Реньяро. – Подождем, мэтр.

Ученый даже не посмотрел в окно. Там как раз закончился дождь, Дворцовая площадь сверкала в лучах солнца, и пока что мимо «Бархатного восторга» никто не проходил. Город будто вымер.

А потом башенные часы пробили первый полуденный час, заиграла музыка, и вскоре мимо окна прошел мужчина.

За ним еще двое.

И еще двое.

И еще, еще, еще…

– Сегодня Золотой день, мэтр, – с улыбкой произнес Реньяро, пока ученый окаменелым взглядом смотрел на марширующих по умытой мостовой солдат в синих мундирах. – Полдень. В полдень Золотого дня на Дворцовой площади проходит ежелунный парад таймуранской гвардии. Можете не пересчитывать, их там двести двадцать человек, не считая капитана.

Когда последний из гвардейцев прошел мимо окон, ученый наконец посмотрел на Реньяро. Поджав губы, он сухо сказал:

– Признаю свое поражение, я упустил из виду вероятность такого события. Но вынужден признаться, что не могу расплатиться. Я был настолько уверен, что у вас нет ни единого шанса, что согласился на пари, не имея нужной суммы.

– Я не удивлен, – пожал плечами Реньяро. – Тысяча дукатонов – это много денег. Что будем делать с этим, мэтр?

– У меня на родине есть поговорка – лучше синица в руке, чем журавль в небе. Но синицу я предложить вам не могу. Хотите взамен журавля?

– Поясните свою мысль, мэтр.

Ученый извлек из котомки лист пергамента, на котором было схематичное изображение какой-то горной местности и несколько строчек какой-то белиберды.

– Пока я работал на дожа, у меня была возможность посещать его архивы, – сказал он. – Там я обнаружил этот старинный манускрипт. Он зашифрован, и его веками принимали за пустую бумагу, кусок карты каких-то гор с надписью на неизвестном языке. Но я его расшифровал. Это карта сокровищ.

– Ого, – усмехнулся Реньяро. – Настоящая?

– Настоящая. Шифр вы вряд ли разгадаете, но я напишу на обороте ключ.

– Занятно. Не жалко отдавать первому встречному?

– У меня почти фотографическая память. Я и так знаю ее наизусть. И если полученные мною сведения не ложны, там столько золота, что вы при всем желании не сумеете вывезти и десятой части. Как и я. Так что ничего страшного, если секрет узнает кто-то еще. Тем более, что материальные блага меня никогда не интересовали.

Реньяро посмотрел на ветхий пергамент. Это очень походило на аферу. Он и сам пару раз продавал такие карты. Да, этот ученый книжник похож на кого угодно, но не на мошенника… но хороший мошенник и не должен быть похож на мошенника.

И от Реньяро он не получит ничего, кроме прощения игорного долга. А тысяча дукатонов – это огромные деньги, но только если они есть.

– У меня осталось шестьдесят три дукатона, – произнес ученый, развязывая кошель. – Я получил от дожа ровно сто, но часть потратил на насущные расходы и топливо для… неважно. Вы можете взять шестьдесят три, можете взять эту карту, а можете потащить меня в суд… но этого, мне кажется, вы не сделаете.

– Вы правы, – усмехнулся Реньяро. – Давайте свою карту.

Глава 3

Будь храбр и отважен. Не бойся взять в руки оружие, если потребно защитить близких или родину. Нет судьбы превыше, чем пожертвовать жизнью ради правого дела.

Ктава: заповедь от Энзириса.

Вторую половину дня Реньяро провел на городском рынке, в Торговой секции. Прогуливался, приценивался, присматривался, принюхивался, слушал свежие сплетни. Искал что-нибудь, что может принести барыш. Продал провинциальному раззяве исполняющую любое желание нефритовую обезьянку (всего пять дукатонов, сказочное везение!) и обыграл в кости заезжего шулера.

Тот играл утяжеленными, но Реньяро сразу уловил перекос, для вида скинул немного мелочи, а потом сделал вид, что хочет отыграться, повысил ставки – и начал ставить только на нужные числа. Шулер быстро понял, что к чему, и дал деру, но Реньяро успел снять с него четыре дукатона.

Домой он отправился уже затемно. Сегодня ничего интересного не подвернулось, зато в голову пришла интересная мысль. Еще утром, когда он показывал монаху Эльфову башню. Если выгорит, барыш будет действительно серьезный, а не те гроши, что падают с дураков и ротозеев.

С этой мыслью Реньяро свернул в темный проулок, чтобы сократить путь… и через несколько секунд понял, что совершил ошибку. За спиной послышались шаги, причем не одного человека, а четверых.

– Эй, погоди-ка! – донесся уверенный, наглый голос.

Таймуранг, мессиры и медам. Здесь если тебя за день ни разу не ограбили – день уже можно считать удачным.

Реньяро остановился, обернулся – и его лицо озарилось улыбкой. Он быстрым шагом подошел к четверым крепким парням, вожак которых был явным полуорком, панибратски хлопнул его по плечу и сказал:

– Мирте, друг! Как жизнь?

– Да ничего, – опешил полуорк. – Мирте… эм?..

– Да это ж я, Реньяро, не узнаешь? – укоризненно сказал Реньяро.

– Не…

– Ну ты даешь. А я вот тебя сразу узнал. Пошли, выпьем за встречу!

Уличные удальцы растерянно переглянулись. Они знали, что делать, когда от них убегают, когда достают шпагу, когда зовут стражу, но сейчас все обернулось как-то непонятно. Полуорк почесал в затылке, с сомнением глядя на Реньяро, но тот говорил так уверенно и так искренне радовался, что поневоле примешь за чистую монету.

– Слы, а напомни, где мы видались, – неуверенно сказал полуорк.

– Да в «Под мостом» же… кстати, пошли туда. Пошли-пошли, я угощаю.

Реньяро ничуть не сомневался, что в «Под мостом» эти ребята бывали, поскольку кто в Торговой секции не бывал в «Под мостом»'? Уж во всяком случае не головорезы, которые в сумерках гоблинят случайных базлаев.

И уже через пару минут те ничуть не сомневались, что давно знают отличного парня Реньяро. Поставив им по пиву и немного разговорив, Реньяро без труда вызнал, что зовут их Брунгаро, Альверо Рыжий, Марцени Хи-Хи и Реньяро Молчун… да, еще один Реньяро. В Нураоне Реньяро на каждом шагу, это имя носят трое мужчин из двадцати.

Грабителями его новые друзья оказались непрофессиональными. В общем-то, и не грабителями вовсе, а просто безработными недотепами, любящими почесать кулаки. Брунгаро, как самый крепкий, был у них за вожака, и вечерами они обычно просто шатались по городу, ища, до кого докопаться. Иногда становились после этого немного богаче, иногда отправлялись в Клюд-Клюд, а иногда их становилось меньше. Прежде с ними был еще Корнаро, но его в прошлую луну заколол провинциальный юнец, с которого Корнаро ради шутки сбил шляпу.

– Шляпу просто сбил, – возмущенно рассказывал Альверо. – Просто вот эдак, знаешь… ну вот так… э-хе-хе!.. смешно же. А тот сразу за шпагу и красный такой, и нам эдак: аря-я-я!..

– Как поросенок завизжал, – осклабился Марцени. – Хи-хи.

– И что с ним стало? – с любопытством спросил Реньяро.

– Да… и ничего, – почесал в затылке Брунгаро. – Мы ж ничего, мы так… мы и ничего…

Реньяро подумал, что удальцы прибили мальчишку за гибель товарища. Но оказалось, что это как раз он обратил их в бегство, а сейчас состоит в таймуранской гвардии. Там лихие рубаки всегда нужны.

Подружившись с уличными удальцами, Реньяро по своему обыкновению стал посматривать, нет ли какого дельца. С этих четверых, понятно, много не вытрясешь, да и опасно. А вот нет ли… а, вон за тем столом играют в шахматы. Молодой, судя по виду, купчик только что проиграл и встает, а его противник оглядывается, ищет другого партнера.

– П-йду, п-йграю, – объявил Реньяро, с грохотом отодвигая стул и шагая к доске.

Он выпил вовсе не настолько много. Все это время он цедил одну-единственную кружку, да еще и приметно подмигнул подавальщице. Нинзели его знает, и разбавила пиво наполовину, так что Реньяро был трезвее судьи в Медный день.

– Сыг-граем? – спросил он.

На него посмотрели с плохо скрытым отвращением. За доской сидел темноволосый мужчина с холеным лицом и тонкими губами. Судя по виду – какой-то книжник… везет сегодня на них Реньяро.

В «Под мостом» публика не такая чистая, как в «Бархатном восторге». Дворянина здесь увидишь редко, зато вора, шулера или Обычного Человека – как здравствуйте. Но также сюда заглядывают студенты, бродячие актеры, мелкие торговцы, бедные ученые… этот, впрочем, бедным не выглядит. Одет хорошо, на пальце перстень с дорогим камнем, в галстухе золотая булавка, а в нагрудном кармане… это что, дальнозеркало?.. Жирненький гусек, похоже.

– Вы правила-то хоть знаете, сударь? – холодно спросил шахматист.

– Мессир!.. – покачал головой Реньяро. – Па-а-апрашу!.. На мне, сударь, дворянский пояс имеецца!.. тся!..

– Мэтр, – процедил шахматист. – Мэтр Обринатти, специалист Трамеза. Желаете сыграть?.. извольте, но я на медь не играю.

Реньяро на мгновение заколебался. Волшебник, значит. Волшебник – это опасно.

Заезжий?.. Вряд ли, заезжего не занесло бы в «Под мостом». Разве что агент Кустодиана по своим делам, но агент Кустодиана не станет играть в шахматы со случайными людьми. Значит, живет здесь… но фамилия мистерийская, а что может побудить коренного мистерийца жить в Таймуранге? Специалист, молодой, Трамез… скорее всего, работает на портале.

Опасно. Очень опасно дурачить того, кто может превратить тебя в тритона. Но…

– Орб за партию, – брезгливо сказал волшебник. – На меньшее я не играю.

Мистерийский орб – это восемнадцать нураонских дукатонов. Восемнадцать дукатонов за одну партию в шахматы?..

Боги покарают Реньяро, если он откажется.

– Вот этот в шлеме – эт' косметабль, да?.. – шмякнулся за стол Реньяро.

Мэтр Обринатти оказался не таким и плохим игроком. Даже вполне тянул на хорошего. Неудивительно, что он так возгордился собой в городе, где все играют в кости, карты или хрустяшки, а вот пристойного шахматиста не сыщешь днем с фонарем.

Однако Реньяро имел полное право таковым называться. И потому каждая его промашка, каждая потерянная фигура казались просто ошибками пьяного дурака. Он направо и налево терял фигуры, но выглядело это не поддавками, а просто плохой, слишком самоуверенной игрой.

– Тридцать два, – довольно сказал волшебник, сбив его рейтара. – Прошу мой орб, мессир.

Реньяро отсчитал восемнадцать дукатонов, посмотрел на них, облизнул губу и хрипло сказал:

– Ж-ж-жлаю!.. отыграться. Еще партию. Еще столько же.

– Сколько угодно, – осклабился волшебник.

Вторую партию Реньяро играл все так же плохо, но осторожнее. Внимательнее. Как будто пьяный дурак немного забеспокоился и стал больше стараться. Одновременно он пристально следил, помогает ли мэтр себе в игре волшебством.

Это очень важно узнать. Среди мошенников встречаются и чародеи, и у них, конечно, совершенно нечестное преимущество. Как обставить того, кто читает твои мысли, видит твои намерения, может невидимкой залезть тебе в карман или просто замутить тебе рассудок? Несть числа их трюкам, и слава Сальвану, что есть Кустодиан, который таких астроворов ловит и отправляет в мистерийский Клюд-Клюд.

Иначе от них совсем не было б житья честным людям.

Проиграв вторую партию, Реньяро стал мрачно отсчитывать еще восемнадцать дукатонов. Считал и считал, все время сбиваясь, а потом вдруг поднял голову и сказал с ожесточением, встряхивая кошельком:

– В золото – или в тину. У меня здесь две сотни дукатонов. Ставлю все.

– То есть одиннадцать орбов, – усмехнулся углом рта волшебник, ставя на стол столбик монет. – Большие деньги. Хорошо, играем.

Он согласился очень быстро, и еще быстрее стал расставлять фигуры. Явно боялся, что пьяный дурак передумает или просто уснет. И ходы он в этот раз делал быстрее, чем раньше, думал над ними меньше – торопился выиграть, да и абсолютно уверился, что такого противника разденет, как рыбак угря.

И Реньяро точно так же вовсю терял фигуры, так что с каждым набранным очком волшебник все четче видел перед собой кошель золота. В азарте он не замечал, что убивает в основном мелочь, гвардейцев, лучников, рейтаров, рыцарей и жрецов, а вот Реньяро сбил пока только короля, камергера, коннетабля и одного жреца, только стоят они целых двадцать пять очков…

– … Волшебник убит, – раздался вкрадчивый голос Реньяро. – Тридцать два очка. Я выиграл, ваша мудрость.

Мэтр Обринатти уставился на доску. Да, он проиграл, никакой ошибки. Двадцать четыре – тридцать два.

– Жадность наказуема, ваша мудрость, – с усмешечкой произнес Реньяро. – Вы хотели получить легкие деньги, обыграв пьяного дурака… и остались в дураках сами.

Волшебник ничего не отвечал. Он смотрел так, словно его только что заставили съесть лошадиную лепешку. И пока он не оправился, Реньяро подхватил столбик тяжелых мистерийских орбов, приветливо улыбнулся и направился к выходу.

– Стой! – донеслось в спину.

У Реньяро поникли плечи. Ну конечно. Главная заповедь плута – не дури того, кто сильнее тебя. Если уж обдурил – постарайся, чтобы он о том не догадался.

А если уж он догадался… ну хотя бы не издевайся.

Очень простая заповедь. Но Реньяро иногда словно толкали под руку. Словно сам Йокрид шептал на ухо.

И он ведь честно выиграл. Ни крапленых карт, ни утяжеленных костей. Он не крал фигурок с доски.

Что ему можно предъявить?

Оказалось, что многое, если тебе очень жалко проигранных денег. Волшебник догнал Реньяро и охрипшим от ярости голосом потребовал:

– Еще партию. Удваиваю. Победитель забирает все.

– Нет, простите, мне пора, – отказался Реньяро.

Соблазнительно, конечно, удвоить выигрыш, паргоронски соблазнительно. Получить еще четыреста дукатонов!.. Это огромные деньги, какой-нибудь мастеровой зарабатывает столько за два года.

Но нужно быть кромешным тупицей, чтобы не понимать, что в этот раз мэтр Обринатти проигрывать не собирается. Он волшебник, он умеет колдовать, и Реньяро понятия не имеет, на какие именно трюки он способен.

– Нет, простите, я настаиваю, – процедил Обринатти, делая жест пальцами.

Реньяро дернулся, ожидая чего угодно, вплоть до превращения в камень. Но ничего волшебного не случилось. Только от стены отлепился подпиравший ее угрюмый мужчина – и на поясе у него висела шпага, а на груди был золотой значок в виде скрещенных меча и посоха.

– Вы слышали мэтра, мессир, – сказал он, нависая над плечом Обринатти.

У Реньяро отлегло от сердца. Магохранитель. Наемник из организации, что поставляет охранников для тех волшебников, что не умеют постоять за себя сами.

Магохранители – элитные, первоклассные воины. Но… всего лишь люди (иногда орки или тролли, но это неважно). Магохранитель может не больше, чем любой хороший рубака.

И раз он состоит при мэтре Обринатти, самого волшебника можно не бояться… слишком сильно.

Чародеи, что превращают взглядом в пепел, магохранителей не держат.

«Под мостом» – очень необычная таверна. У нее фактически нет одной из стен, и там сразу начинается канал. Пол же окрашен в темно-синий цвет, и когда он натерт до блеска, а на небе высыпают звезды и в воде отражается свет фонарей, то кажется, будто границы между полом и водой нет вообще. Это не раз приводило к забавным (а иногда и трагичным) происшествиям, когда пьяные или просто не очень внимательные гости делали неосторожный шаг – и падали в канал.

К каналу сейчас отступил и Реньяро. Шаг… другой…

– Ой!.. – очень натурально взвизгнул он, падая в воду.

…Не упал. Магохранитель с удивительной скоростью схватил его за ворот и дернул на себя.

– Забери у него деньги, а его брось в воду, – приказал волшебник, сверля Реньяро взглядом. – Я должен был догадаться – это шулер. Он даже не пьян.

Вероятно, день стал бы очень неудачным. Иногда выпадают и такие – когда не везет, когда очередная проказа заканчивается провалом, потерей денег, а то и колотушками. Реньяро относился к такому стоически и даже философски…

– … Э, слы!.. эт наш друг!..

Кулак полуорка врезался в лицо магохранителя. Волшебнику тоже прилетело от кого-то из уличных удальцов, и он упал под стол, а его наемник принялся отбиваться – и дрался он, как сам Энзирис, только вот был один против четверых, а эти четверо тоже были не дураки подраться. Обнажить шпаги в тесноте таверны было трудно, и работали все просто кулаками.

– Стража-а-а!.. – донесся плачущий голос хозяина «Под мостом». – Стража-а-а-а!..

У него был вышибала, разумеется. Во всем Таймуранге вышибалы нет разве что в «Бочонке», да и то лишь потому, что хозяин «Бочонка» – мастер кай-мари, и сам отделает кого угодно. Но даже самый лучший вышибала, если влезет в драку пятерых держиморд, просто станет в ней шестым.

А заведение уже начали разносить, и многие гости спасались бегством…

Ни Реньяро, ни уличным удальцам дожидаться стражи не захотелось. Магохранитель остался со своим господином, а они пятеро с достоинством удалились. Реньяро от души поблагодарил новых друзей и отсыпал им деньжат из выигрыша, а те великодушно предложили обращаться, буде в них возникнет нужда.

И поскольку час был уже совсем поздний, Реньяро наконец отправился все-таки домой.

Он жил в Торговой секции, на улице Канатчиков у Большого канала, в маленькой квартирке над табачной лавкой. Принадлежала лавка, конечно, не Реньяро, хотя он и любил представляться табачным фабрикантом. Входил Реньяро обычно с заднего входа, по приставной лестнице, но сегодня прошел к парадному, к двойной двери, над которой висел колокольчик.

– Монету, добрый господин? – донесся хриплый, прокуренный голос. – Одно зольдо для бедной матери!..

Прищелкнув пальцами, Реньяро бросил Жвале серебряную арфу, и та исчезла в грязных лохмотьях, а трясущаяся голова дернулась – все чисто, стража не появлялась, Реньяро никто не искал.

Невероятно уродливая одноглазая нищенка с огромным животом сидела здесь почти круглосуточно. Редких добросердов, бросавших ей медяки, она хрипло предлагала ублажить, от чего добросерды шарахались в ужасе.

Все они были из других концов города – местные отлично знали эту мымру и не подавали ей ничего и никогда. Жвала таскала свое громадное пузо уже много лет, но беременной, разумеется, не была. Было ей уже за шестьдесят, и – хотя об этом знали уже немногие – была она мужиком.

Омерзительный старик-старуха приглядывал за всем, что происходило на улице Канатчиков, и отнюдь не только Реньяро платил Жвале за то, что смотрит в оба… да, иронично звучит по отношению к одноглазому.

В табачной лавке папаши Хмери пахло так, что кружилась голова. Хорошенькая приказчица обслуживала покупателя – нелепо одетого полного мещанина, который нюхал то из одной пачки, то из другой, делая вид, что в этом разбирается.

Приказчица без умолку щебетала, описывая достоинства то одного сорта, то другого, советуя одни табаки и – по секрету, пока хозяин не слышит! – отговаривая от других. Мол, вот этот, честно говоря, нехорош, а вот этот – ну вы и сами видите! – хоть и хороший, но контрафакт, подделка. Зато вот этот…

– М-м-м, какой великолепный табак!.. – закатил глаза мещанин, с наслаждением втягивая аромат.

Реньяро затаенно улыбнулся. На самом деле во всех пачках один и тот же сорт – самый дешевый из всех. Никаких десятков сортов со всех концов света – только дрянной вонючий табачишко, который папаша Хмери скупает оптом, а потом превращает в элитное зелье для избранных.

Конечно, это не основное его дело. Табаком тут торгуют только для прикрытия. Подмигнув приказчице, Реньяро отдернул неприметную занавеску и оказался в мастерской, где трудился сам папаша Хмери.

В отличие от своей дочери (да, та красотка за стойкой – его родная дочь), выглядел он неказисто – коренастый, поперек себя шире, горбатый, да еще и полуслепой. На носу сидели очки такой толщины, что глаза за стеклами казались огромными. Но пальцы папаши Хмери были пальцами пианиста, в юности он был искусным карманником, а потом, после одного неприятного случая, переквалифицировался в ювелиры.

Раньше тут была мастерская фальшивого жемчуга. Папаша Хмери покрывал заполненные воском стеклянные шарики лаком, смешанным с толченой рыбьей чешуей – и никто в целом свете не мог отличить его жемчужины от настоящих. К сожалению, секрет узнали другие, таких мастерских появилась целая прорва – и в результате цены на жемчуг упали так, что папаша Хмери сменил занятие.

Сейчас он занимается порчей монет. Золотая монета обрубается по краям, металл изнутри вырезается, вместо него впаивают сплав олова и свинца, а потом аккуратно затирают и выравнивают. Со стороны монета кажется безупречной, вес не меняется, а у папаши Хмери появляется зерно золота. С каждого испорченного дукатона он получает две-три арфы чистой прибыли, а с иностранных авриев, фрозентариков и октогонов – и того больше.

Реньяро выложил перед ним одиннадцать золотых кругляшков – и у горбатого ювелира загорелись глаза. Нет монеты тяжелее, чем мистерийский орб. Правда, порча их может навлечь неприязнь Кустодиана, а шпики чародеев – это не то, что таймуранская стража, тупая и продажная.

– Очень хорошо, очень хорошо, – проскрипел папаша Хмери, глядя на орбы в златопроверник. – Угу, угу. Угу. Очень настоящие. Деньгами или товаром?

– Давай мой заказ и… дай глянуть на ассортимент, – сказал Реньяро, изучая витрины.

Кроме порчи монет папаша Хмери производит разного рода… инструменты. Делает, например, поддельные кости для шулеров. К одним костям прикрепляется невидимая щетина, благодаря которой одна из сторон почти никогда не выпадает. В другие заливается свинец для смещения центра тяжести, благодаря чему одна из сторон выпадает гораздо чаще других. У некоторых костей стачиваются фаски, у других – делаются выпуклые грани, у третьих – скашиваются плоскости. Есть кости с неверной разметкой, на которых невозможно выбросить некоторые суммы.

Карманники приходят к нему за потайными лезвиями, тонкими ножичками, «пальцами-крючками» и особыми перчатками. Взломщики, домушники и «ночные люди» – за отмычками, ложными ключами, специальным воском для слепков, «темными фонарями» и крохотными, но очень прочными ломиками. Наемные убийцы-брави… об этой стороне Реньяро знать не хотел.

Сам он периодически заказывал папаше Хмери особые предметы. Для одной проказы была нужна табакерка с тайным отделением, для другой – поддельная печать купеческой гильдии, для третьей – фальшивый рубин. Кольцо с крошечным зеркальцем на пальце Реньяро – тоже работа папаши.

Сейчас на стол легла монета. Самая обычная серебряная арфа, с крылатым львом с одной стороны и… точно таким же крылатым львом с другой.

– Лев или струны? – насмешливо осклабился папаша Хмери, когда Реньяро подбросил монету. – Это стоит пяти дукатонов?

– Пять дукатонов за одну арфу… – цокнул языком Реньяро.

– По одному за каждого из львов, по одному за каждый из моих глаз, которые их не видели, а пятый – за мой язык, который завтра не окажется прибит к двери.

Конечно, Реньяро расплатился. Пять дукатонов – это дешево за такое произведение искусства. Монета очень тонкая, почти неотличимая от настоящей, а пригодиться может во множестве проказ.

Кроме двусторонней монеты он взял еще несколько вещиц и безделушек, нужных в работе или способных заинтересовать разинь и простофиль. Трюки, фокусы, полезная мелочишка. Один из орбов ушел на это полностью, а остальные папаша Хмери обменял на серебро и свои порченые дукатоны. По хорошему, выгодному курсу.

Какой-то миг Реньяро колебался, даже сунул руку за пазуху, но потом передумал и распрощался. Поднявшись по ужасно скрипучей лестнице, он повесил на крюк камзол, снял шпагу и плюхнулся в глубокое кресло. Суетный выдался день, хлопотный и едва не закончившийся побоями.

Эта квартира – та самая, в которой жили его родители после разорения. Реньяро выгнали из нее, когда нечем стало платить аренду, но через четыре года он вернулся и… скажем так, квартира перешла в его собственность. Первая его действительно крупная афера.

Не дворец, конечно. Две комнатки, узкий балкончик, сырость по углам, старая лепнина, ковер продран, крыша протекает… зато на Большом канале. Это не Дворцовая площадь, но тоже чего-то да стоит. И Реньяро давно мог арендовать или даже купить что получше, но деньги интересовали его не ради благ, которые они дают, а как вещь в себе. Как доказательство очередной успешной проказы.

Передохнув с минуту, Реньяро извлек из-за пазухи манускрипт. Карта выглядела просто… куском некой местности. Какие-то горы. Само по себе оно точно никого бы не заинтересовало, там даже не было крестика, которым обычно помечают сокровища.

Но если приглядеться… вот здесь как будто квадратик. Чуть другого цвета, чем все остальное. А вокруг, орнаментом – надпись. Парифатскими рунами, только написана какая-то белиберда. Реньяро с минуту смотрел на нее, ища закономерности… потом еще минуту… еще минуту… еще… и в конце концов сдался, перевернул листок.

Ученый, чтоб его, не стал писать саму расшифровку. Вместо этого он написал ключ к шифру.

«Все твердые читать как мягкие и наоборот. Все глухие читать как звонкие и наоборот. Все ударные читать как безударные и наоборот. Текст написан задом наперед, причем четные и нечетные буквы, а также четные и нечетные слова нужно менять местами. Все буквы строчные, Й отсутствует».

– Ха-ха!.. – невольно восхитился умом ученого Реньяро.

Абракадабра преобразилась как по волшебству. Вместо бессмысленного «кёдёлёсё дяярг тярёкь» Реньяро увидел ясное: «Карта Золотого Грода».

– Золотой Город… – пробормотал он, читая дальше.

Эту легенду знают все. Давным-давно, еще во времена Парифатской империи, где-то в глуши была создана тайная императорская сокровищница. Золота там было очень-очень много – недаром же то место прозвали Золотым Городом. Однако точное его местонахождение было засекречено, а сам город окутали чарами Необнаружимости, так что его так никто и не нашел.

И здесь все написано. Где Золотой Город сокрыт, как до него добраться, какие тайные слова говорить, чтобы спали мороки, открылись ворота и уснули древние стражи. Все здесь, на тарелочке.

Реньяро изучил манускрипт очень внимательно. Он и сам пару раз продавал чечпокам карты сокровищ, его друг-художник великолепно их рисовал. Однако эта бумага выглядит настоящей… ну или очень искусной подделкой. Пергамент очень старый… или искусственно состаренный. Чернила имеют ровно тот оттенок, который присущ записям на древних документах. Также некоторые особенности грамматики… В слове «город», например, опущена первая «о» – «грод». Так писали в Смутную эпоху.

Работал настоящий специалист…

Или же сам манускрипт… настоящий. А если это так, в руках у Реньяро неописуемое богатство.

Правда, добраться до него будет той еще задачкой. Согласно указаниям, Золотой Город скрыт в Калладии, где-то на северо-западе Яко Анмааген. А это… Реньяро открыл книжный шкап и достал географический атлас.

Яко Анмааген – задворки мира. К югу – океан. К северу – Хордария, великий каганат орков, огров и гоблинов. К западу – Райма, населенная кошмарными Зодчими. К востоку – Хештальбалт, огромные, но очень мало населенные дикие земли, сплошь покрытые таежными лесами.

Сам же Яко Анмааген – обширное богатое царство, но большая часть населения сосредоточена на юго-восточном побережье. Северо-запад, граничащий с Раймой и Хордарией – это безлюдная, никому не интересная глушь, дремучая тайга, очень далекая от порталов.

Неудивительно, что Золотой Город до сих пор никто не нашел.

Размышлял над картой Реньяро долго. Очень соблазнительно, паргоронски соблазнительно… но очень рискованно. И очень далеко. За тридцать пять лет своей жизни Реньяро почти не покидал Таймуранга. Этот город он знал, как рисунок на своих ладонях.

Другие земли… не настолько хорошо.

Ладно. Будет день – будут и мысли. Его никто не пихает в спину прямо сейчас, можно не торопясь все обдумать. Кроме него эта тайна известна только монаху Ши и лысому ученому, а они вряд ли мчатся сейчас к Золотому Городу высунув языки.

И Реньяро спрятал карту в тайник, решив как следует над этим поразмыслить. Тем более, что лестница как раз заскрипела – а значит, сейчас будут гости.

Один гость. Ведущая наверх лестница была Реньяро лучшим другом, всегда предупреждая, кто к нему идет. Сейчас, судя по скрипу, это мужчина, не слишком легкий и не слишком тяжелый, идущий уверенно, но в то же время спокойно. Так ходит тот, кто бывал здесь уже много раз и знает каждую ступеньку.

– Чьи дела, Мальдисс? – сказал Реньяро еще до того, как дверь отворилась.

– Ничьи дела, – ответил приятель, входя как к себе домой. – Как день, Лис?

– Хороший, – ухмыльнулся Реньяро.

– Работа есть?

– Найдется. Ты слышал об Эльфовой башне?

Мальдисс обратился в слух.

С Реньяро он работал третий год, хотя для него это только из нужды. Если Реньяро еще в колыбели благословили Фуракл и Йокрид, то Мальдисс просто родился третьим сыном мелкого дворянина с острова Великий Змей.

Отец Мальдисса не разорился, как отец Реньяро. Просто всегда был бедным. И когда три года назад он скончался, жалкое наследство разделили старшие сыновья. Третьему сыну они выделили только коня, шпагу, да тощенький кошелек серебра. И на том спасибо, могли вовсе ничего не дать.

С этими пожитками восемнадцатилетний Мальдисс пересек море и прибыл в Таймуранг. Пытался попасть в таймуранскую гвардию, но до их стандартов не дотянул, да и вообще в большом городе совсем потерялся. За две луны истратил свои скудные средства, лишился коня и остался без единого зольдо. Неизвестно, что его ждало бы дальше, но ему встретился Реньяро. Мальдисс тогда был в отчаянии, он пошел в игорный дом и поставил последнее, что осталось – фамильную шпагу.

В золото – или в тину, как говорят в Таймуранге.

Ему повезло, что его обыграл именно Реньяро. Гордый, как титан, Мальдисс ни за что бы не пожаловался – проиграв последнее, он собирался просто утопиться. Но Реньяро сам все понял, разговорил его… а потом вернул шпагу и сказал, что ищет толкового подручного. Поначалу Мальдисс артачился, упирался, но когда Реньяро клятвенно его заверил, что всегда брал только из тех кошельков, где убыль почти не заметна, он согласился попробовать.

Понемногу втянулся. Ну да, это не то дело, за которое живыми забирают в Сальван, но – эй! – мы и живем не в Сальване! Мы живем в Таймуранге, а здесь чистоплюи не выживают.

– … Значит, встречаемся послезавтра, – подытожил Мальдисс, когда Реньяро изложил ему план, который весь день обдумывал между делом. – У Льва?

– У Льва, в третьем зале, за мраморной лестницей, – кивнул Реньяро. – Надень свой лучший камзол.