Текст книги "Мошенник (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Люби искренне, а не взглядом. Внешнее увядает, словно лепесток, но свет истинного чувства не гасят ни годы, ни морщины. Не делай любовь торгом и не принимай вожделение за нежность.

Ктава, заповедь от Лилейны.

Читая утреннюю газету, Реньяро хохотал до слез. О, как же взбеленился пресветлый дож! Кажется, шутка не пришлась ему по вкусу… а уж как она расстроила господ подрядчиков!

Хотя газетчики все-таки пересолили. Их послушать, так пострадали не четверо толстосумов, которые сами совали Реньяро взятки, разве что хвостами при этом не виляя, а половина горожан.

Тысячи инвесторов обмануты… каких инвесторов, какие тысячи⁈

Ну да чего еще ждать от этих щелкоперов. Урони завтра дож сосиску – напишут, что он погубил городские запасы провизии и теперь Таймуранг умрет с голода.

Какое-то время теперь лучше посидеть тихо. Пусть все уляжется, пусть историю подзабудут. Возможно, стоит на время исчезнуть, уехать куда-нибудь в провинцию, переждать шум… или даже отправиться на розыски Золотого Города.

А что? Денег теперь хватит, можно ехать хоть на край света.

– Ты как насчет попутешествовать, Мальдисс? – хмыкнул Реньяро, пересчитывая звонкие дукатоны.

Тысяча двести за Эльфову башню. И еще тысяча восемьсот – за проданные копии «Размышления». Одну купил банкир Марак, другую – желавший приобщиться к высокому искусству провинциальный богач, третью – хозяйка модного салона, четвертую – иностранный купец, а пятую… о, пятую купил секретарь дожа э’Сандерра. Для тайной коллекции своего господина.

Заплатили они все едва десятую часть настоящей цены… о боги, Райола сожгла три тысячи дукатонов!.. о боги, эта мазня стоила три тысячи дукатонов!.. а, неважно. Часть выручки Реньяро отдал Арексадо, но в этот раз не половину, как обычно, а четверть. Художник наотрез отказался брать такие деньги за час работы, да Реньяро и не спорил, поскольку продать такой товар было гораздо сложнее, чем создать.

На шестую копию вот покупателя сыскать так и не удалось, и Реньяро ее попросту подарил. Дону Ровегару, таймуранскому Дедуле. Реньяро время от времени посылал ему такие подарочки – вроде как вместо дани. В Обычную Семью Реньяро никогда не входил, но и ссориться с ней совершенно не хотел.

Правда, это, возможно, было ошибкой. Рано или поздно проказа с «Размышлением» может и раскрыться. Покупатели могут узнать друг о друге, могут узнать, что картин больше одной… может всплыть и то, что подлинник уничтожен. И дон Ровегар, в отличие от остальных пятерых, прекрасно знает, от кого свой экземпляр получил.

Нет, он, конечно, не заплатил за него ни зольдо. Но получить в дар подделку… да еще и такой мазни…

Нет, пожалуй, из города и правда надо валить.

– Мальдисс, о чем задумался? – спросил Реньяро, ссыпая три тысячи монет в полотняный мешок и пряча его под полом. – Ты в последнее время сам не свой.

Приятель вздохнул, глядя в окно. Он сидел на продранном стуле, опершись локтями о подоконник, и смотрел на Большой канал. Над крышами возвышался купол так и не снесенной Эльфовой башни, в театр Дорго спешили зрители, лил холодный осенний дождь и задувал пронизывающий ветер, но вряд ли у Мальдисса из-за этого такое меланхоличное настроение.

– Говори, – подошел к нему Реньяро. – Искусник Мальдисс, что случилось? Не хочешь уезжать?

– Завязать я хочу, Лис, – вздохнул Мальдисс. – Денег мы заработали на годы вперед, а к ремеслу твоему у меня душа все-таки не лежит. Какой я, к храку, искусник?.. Третий год тебе помогаю, а все как-то… против совести оно мне, извини уж.

– Каждому свое, – согласился Реньяро. – Половина выручки за совместные проказы твоя, можем разделить хоть сейчас и разбежаться. Только дождись ночи, а то стражи сейчас на улице многовато…

– Да… тут… я ж не о деньгах. Я завязать хочу и… уйти. Остепениться, что ли… как бы это сказать…

– Да уж скажи как-нибудь. Что тебя гнетет, дружище?

– Эхе-хе… – снова вздохнул Мальдисс. – Реньяро, ты… влюблялся когда-нибудь?

– Конечно, – ответил Реньяро. – Раз пятьдесят по крайней мере. Я, знаешь, влюбчивая натура, я не по любви не могу. Видел дочку папаши Хмери? Сегодня утром она опять разбила мне сердце.

– Да не так… по-настоящему.

– Каждый раз по-настоящему.

– Да ну тебя!

Мальдисс снова замолк, недовольно поджав губы. Реньяро хмыкнул, глядя на этого провинциального юнца. За три года в Таймуранге он обтесался, конечно, покрылся илом и чешуей, но все еще такой ребенок иногда.

– Ну и в кого ты влюбился? – спросил Реньяро, подвигая стул и усаживаясь рядом. – Тоже в дочку папаши Хмери? Не переживай, я тебе ее уступаю.

– В дочь дожа, – рассеянно ответил Мальдисс.

– Низко мы не летаем, да? – вскинул брови Реньяро. – А которую именно? У нас шестнадцать дожей, напомню. Минимум у половины есть дочери.

– Э’Тароля, – вздохнул Мальдисс. – Аталию э’Тароль…

– О-о-о…

– Я влюбился в нее с первого взгляда! – жарко воскликнул Мальдисс, поворачиваясь к другу. – Видел бы ты ее, Реньяро!

– Я ее видел.

– Тогда ты меня понимаешь!

– Не понимаю. Но это твое дело. В чем проблема-то? Женись.

– Да, так ее за меня и отдадут… Она же дочь дожа! А я?.. Кто я?..

– Голодранец, – осклабился мошенник.

– Ты черствый человек, Реньяро.

– Какой уж есть, – спокойно ответил мошенник. – Выпьешь?

Он откупорил бутылочку красного карапского. Хорошее вино в провинции барона Лицени, дай ему Фуракл удачи. Реньяро купил целый ящик на те дукатоны, что получил за собачий кир.

Вина Мальдисс выпил и на время замолк. Но вошедшая в его голову мысль уже не оставляла юношу, и вскоре он повернулся к Реньяро и сказал:

– А вот насчет «женись»…

– Я пошутил.

– Я понимаю, но… слушай, Лис, ты самый хитрый человек на свете.

– Ну уж и на свете.

– Самый большой пройдоха.

– Ну уж и большой! Ты видел дона Ровегара?

– Слушай… ты можешь продать что угодно – от сушеного кира до Эльфовой башни. Продай меня… то есть… сведи меня с дочерью дожа. Я… я знаю, что много прошу.

– Да уж.

– Но… но Реньяро, – подпустил в голос мольбы Мальдисс. – Послушай. Вспомни, сколько всего я для тебя сделал.

– Что-то ничего не вспоминается…

– Реньяро!..

– Ладно-ладно, я понял тебя. Мальдисс и Аталия, значит… видел я однажды одну такую пьесу… там, правда, дело плохо кончилось.

– Реньяро!..

– Да успокойся, – поморщился мошенник. – Эх… Я ж не по этой части, Мальдисс. Я не по свадьбам, а по разводам… но ладно, сладим как-нибудь. Итак, что нам нужно, чтобы сделать тебя завидным женихом даже для дочки дожа?

– Что?

– Нужно сделать тебя человеком богатым и знатным. Или хотя бы выдать за богатого и знатного. И без волшебства. Так, так, дай-ка поразмыслю, как это лучше обстряпать…

Реньяро задумался. В голове роились мысли. Он уже твердо решил покинуть Таймуранг, в котором все опаснее становится даже просто выйти на улицу. Тем более, что Мальдисс решил завязать, надо искать нового подручного… ну и будет бушукски кудесно напоследок устроить еще одну проказу.

Самую крупную и шумную. Взбаламутить Таймуранг так, чтобы говорили об этом потом годами, женить Мальдисса на графинечке… и исчезнуть за горизонтом. Поехать искать Золотой Город… или просто перебраться в Грандтаун, в вотчину жирного императора Чеболдая.

– Есть план, – сказал Реньяро с надеждой глядящему на него Мальдиссу. – В последний раз поработаем вместе. Если все выгорит – мы в золоте и шелках, а ты еще и у алтаря. Но если не выгорит…

– Если не выгорит?..

– М-м-м… повесят нас, скорее всего. Обоих. Но эй, если ты боишься умереть, зачем вообще рождался?

Несколько следующих дней Реньяро и Мальдисс провели дома, обсуждая планы и репетируя. Реньяро размышлял, не рассказать ли приятелю о карте Золотого Города, не переменит ли он решение, если узнает… хотя нет, не переменит. Мальдисс не из тех, кто побежит за сокровищем, зато из тех, кто побежит за девушкой, которую видел… сколько раз в жизни он ее видел?

– Два, – нехотя признал Мальдисс. – На открытии пинакотеки и потом еще раз, случайно, на улице. Но Реньяро, меня пронзила стрела Лилейны, я ночей не сплю, только о ней и думаю.

– Смотри, чтобы обычная не пронзила.

На улицу Реньяро выскальзывал по ночам, и обычно замаскированным. В его гардеробе висело платье на любой случай, он мог прикинуться кем угодно – от нищего до барона, от таймуранского гвардейца до мистерийского волшебника. Когда заходило солнце, Реньяро усаживался перед зеркалом с коробочкой грима, надевал седой парик, закутывался в ветхий потрепанный плащ и исчезал в ночи.

Однажды он вернулся уже под утро, усталый, но довольный. Сказал, что все устроил и обо всем договорился, так что сейчас они с Мальдиссом ложатся спать, а вечером пойдут на дело.

Они вышли в сумерках. Заканчивалась луна Осьминога, приближалась зима, и темнело уже совсем рано. Спеша за Реньяро по темным переулкам, Мальдисс внимательно слушал инструкции.

– Завтра Матернидис, – говорил мошенник. – День Матери. Твоя любезная несколько дней назад тайком от родителей посещала ювелира и делала специальный заказ на брошь в виде бабочки. Не спрашивай, как я узнал. Сегодня вечером она так же тайком поедет заказ забрать. Об этом, как принес мне ветер, пронюхали бандиты – и на обратном пути прекрасную Аталию будут подстерегать. Шпагу не забыл, надеюсь?

Сам Реньяро был без оружия, в ливрее камердинера и загримированный до неузнаваемости. Он каким-то образом сделал свой нос вдвое толще, добавил бельмо на глаз, замазал рубец на скуле и напялил нелепый рыжий парик. К тому же он так скособочился, перекосил челюсть, выпучил глаза и перекривил все лицо, что стал совершенно неузнаваем.

– А это зачем? – на ходу спросил Мальдисс.

– Для трех целей, – спокойно ответил Реньяро. – Во-первых, не исключено, что в окружении дожа найдется кто-нибудь, кто меня знает. Ты в Таймуранге еще не успел примелькаться, а вот мне с каждым годом все труднее. Во-вторых, мы должны полностью исключить риск того, что невеста влюбится не в того – мало ли что бывает, вдруг я ей больше понравлюсь? Мне всего тридцать пять, я еще не старый! В-третьих, на моем фоне ты будешь смотреться особенно шикарно. Стоп!..

Реньяро вскинул руку, и они с Мальдиссом застыли под аркой, в тени. То была улица Крючкотворов, шумная и бурлящая народом днем, но тихая и безмолвная ночью. Из-за поворота уже выехала карета с задрапированным гербом, а ей наперерез уже бросились четыре мрачные фигуры с дубинами.

– Сто-о-ой, приехали! – раздался глумливый голос.

Кучера сбросили с козел и кинули в канал, дверцу резко распахнули и выволокли наружу перепуганную девушку. Здоровенный полуорк ощерился щербатой улыбкой и гаркнул:

– Вот это добыча у нас, парни!.. Хо-хо!..

– Хо-хо!.. – эхом ответили остальные трое.

– Оставьте ее! – раздался звонкий голос.

Реньяро не стал говорить Мальдиссу, что бандиты подставные. Если он будет про это знать, то драка выйдет недостоверная.

Зато сейчас, когда он думает, что опасность реальная…

…Мальдисс пролетел пущенной стрелой, на бегу обнажая шпагу и выхватывая дагу. Реньяро как следует затупил то и другое, но все же тишину прорезал крик боли – с такой силой юноша ударил Альверо Рыжего. Ему на плечо тут же обрушилась дубинка, сверкнул нож… к счастью, уличные удальцы не впали в горячку, уговор с Реньяро помнили, и Мальдиссу только слегка резанули руку. Дага выпала из разжавшихся пальцев.

Но шпагой юноша продолжал махать, как безумный, он резал и колол… точнее, колотил уличных удальцов, и получив еще пару ударов, те нестройно завопили и дали деру.

Свои деньги они сегодня отработали в полной мере.

– Это послужит вам уроком! – крикнул вслед Мальдисс, сжимая раненое плечо.

Вот теперь появился и Реньяро. Прежде, чем Аталия успела прийти в себя, он выбежал из темноты, подскочил к Мальдиссу и заохал-запричитал, сильно давя на «о» и выговаривая слова с шакарским акцентом.

– Господин! О мой несчастный господин, что с вами⁈ Медам, вы не видели, кто его ранил⁈

– Это… это из-за меня… – пролепетала Аталия.

– Что⁈ Почему⁈

– На меня напали… он защитил меня и прогнал бандитов… но его ранили…

– О нет, что же делать⁈ – заломил руки Реньяро. – Мы с хозяином только что прибыли в город, мы никого здесь не знаем! Медам, умоляю, подскажите какой-нибудь трактир, где я смогу пригласить лекаря!

– В этом нет нужды – я отвезу вас к себе домой! – засверкали глаза Аталии. – Только… помогите выбраться дядюшке Горечи!

Пожилого кучера вытащили из канала и он, стуча зубами от холода, взгромоздился обратно на козлы. До дома э’Таролей было уже рукой подать, и через несколько минут Аталия с Реньяро помогали Мальдиссу подниматься по крыльцу. Тот пытался отказываться от помощи и вообще старался иметь вид бледный и загадочный, избегая взглядов Аталии, которая с трудом скрывала восхищение.

Мальдисса усадили в кресло, раздели, и домашний лекарь осмотрел рану. Та оказалась неглубокой и по большому счету пустяковой, хотя и весьма кровавой – Марцени Хи-Хи свое дело знал.

Резиденция э’Таролей оказалась богатым палаццо. Значительную часть холла занимала широкая мраморная лестница, на площадках стояли темные бронзовые светильники, а стены украшали не картины, которые его сиятельство на самом деле не ценил вовсе, а знаки достоинства – гербы, старые морские карты, портреты предков, потускневшие от времени трофейные знамена. Выложенный каменной мозаикой пол был истерт подошвами – в прежние времена э’Тароли чуть ли не половину года проводили в Таймуранге. У одной стены стояли длинные резные кресла, в одно из которых усадили Мальдисса, у другой – тяжелый стол.

– Какой у вас красивый дом, – похвалил Реньяро. – Вы, видать, высокородна?..

– Да, я… батюшка – дож Тароля, – смущенно ответила Аталия.

– Да неужели⁈ – ахнул Реньяро. – Мой господин, вы слышали⁈ Какое чудо!..

Он ахал, причитал, хлопотал, приплясывал и очень волновался за Мальдисса. Но Аталия явно волновалась за него еще сильнее. Она сказала, что ее батюшка с матушкой сейчас на званом вечере, но они непременно пожелают поблагодарить мессира Мальдисса, так что она приглашает его и его слугу на завтрашний бал по случаю Материнского Дня, а если им негде переночевать, в палаццо найдется гостевая комната…

– Что вы, что вы! – запротестовал Реньяро. – Как вы могли так подумать! Моя любезная, мой господин, конечно, не дож и не сын дожа, но крыша над головой у нас есть, прошу покорно! Мы сняли номер в «Грандпайре»… кажется, хорошая гостиница?..

– Лучшая в городе, как я слышала, – улыбнулась Аталия. – Но в таком случае завтра прошу непременно. Непременно наведайтесь!.. Вы уверены, что Мальдиссу… я могу называть вас Мальдисс?.. уверены, что он может идти сам, мэтр Рамани?

Ученый лекарь степенно кивнул, закрывая свой саквояж. Гнусавым голосом он предписал Мальдиссу покой, отдых, бережение руки, чистую повязку и целебную мазь.

– Три-четыре дни, и сможете снова держать дагу, – пообещал он. – Лучше пять. Не перенапрягайтесь. Держите руку в тепле, но не сильном, сильное тоже вредно. Прохладе. А вам, господин Горечи, рекомендую большую дозу согревающего внутрь. Купание в эту пору для здоровья вредно.

Кучер с благодарностью принял эту рекомендацию.

Был первый полуночный час, когда приятели вернулись домой. Мальдисс, которого прекрасная Аталия всю перевязку держала за руку, был в сальванских кущах от счастья, а Реньяро тихо посмеивался. Привычно бросив серебряк Жвале, он свернул за угол, к заднему ходу… и расплылся в улыбке.

– Чьи дела, искусница Райола? – осведомился он.

– Мои дела, искусник Реньяро, – ответила стоявшая в тенях воровка. – Вечерний променад?

– Вечерний променад, – кивнул Реньяро. – Что за дела?

– Замка. Небольшая. На узле.

– Идет, если сойдемся. Но замка на замку, так?

– Идет, если сойдемся. Что у тебя?

– Чмок на балу. Позолотись. А у тебя?

– Вещи в канаве. Оставь лисий мех.

Реньяро и Райола улыбнулись друг другу. Мальдисс, который даже спустя три года плохо знал музыку улиц, зевнул и пошел наверх. Если Реньяро попросит – Мальдисс сделает. Пока не просят – лезть незачем.

А Реньяро обо всем договорился с Райолой и тоже отправился спать, а наутро встретился с воровкой на углу улиц Кровельщиков и Красильщиков. Взяв внаем роскошную карету, они подъехали к глубокой грязной канаве, почти что пруду, который был здесь, сколько Реньяро себя помнил.

Реньяро был все в той же личине слуги-недотепы, но теперь сидел на козлах за кучера. Райола же надела свой лучший наряд, состарила себя морщинами, прибавила себе пышности с помощью умело рассованной ваты и казалась благородной дамой в возрасте. Стоя возле кареты и обмахиваясь веером, она кричала, стенала, причитала и ругалась, пока Реньяро, жалко оправдываясь, снова и снова нырял в канаву и рылся в грязи.

Вчера вечером Райола удирала в этом районе от погони. Тяжело нагруженная. Она стибрила кое-что небольшое, но увесистое (что именно – Реньяро не касается), погоня настигала, и свернув за угол, она скинула добычу в эту самую канаву, а сама спаслась налегке.

Преследователи не заметили, что она сделала, и долго потом еще за ней гнались. Осталось только достать добычу – только вот днем на углу Кровельщиков и Красильщиков всегда полно народа, а ночами под фонарем стоит стражник. Незаметно от него сбросить тючок Райола сумела, а вот незаметно выловить будет куда сложнее. К тому же требовалось спешить, потому что действительно глубока канава только в дожди, а несколько сухих дней выставят добычу всем на поглядение.

Так что она придумала нехитрый трюк – и теперь Реньяро рылся в грязи, прикидываясь, что по неловкости уронил туда вещи барыни.

– Нашел! – наконец воскликнул он, доставая тяжелую сумочку. – Вот, ваше благородие, извольте, совсем и не запачкалось!.. то есть… отмоем!.. лично вычищу, не извольте сумлеваться!..

Прохожие с явным удовольствием таращились на эту картину. Стражник криво усмехался, наслаждаясь бесплатным театром. Какой-то мальчишка залился хохотом, когда разгневанная барыня отхлестала проштрафившегося слугу по щекам. Била Райола «внахлест» – когда звук пощечин разносится на вспашку, но боли при этом почти нет.

– Спасибо, – сказала воровка, когда они отъехали подальше. – А что у тебя? Это платье сойдет?

– Нет, там нужно быть без морщин, но с талией, – мотнул головой Реньяро. – Знаешь палаццо э’Таролей? Сегодня там бал… сможешь попасть без приглашения?

– Не в первый раз, – фыркнула Райола. – А что за чмок?

– Просто немного амуров Мальдиссу. Он у нас влюбился и нужно…

– А, поняла, – ухмыльнулась воровка. – Сделаем в лучшем виде.

Аталия встречала Мальдисса на крыльце. Нарядная, со взбитыми волосами, в воздушном ажурном платье, она аж вспыхнула, увидев своего вчерашнего «спасителя». Мальдисс галантно поцеловал ей руку, отдал шпагу «камердинеру» в исполнении Реньяро и вошел внутрь.

Реньяро тоже проследовал в палаццо. По пути он дал Мальдиссу множество наставлений, как себя вести и что говорить, но все же считал своим долгом приглядывать. Все-таки он не таймуранец и даже не из Нураона. На Великом Змее немного другие нравы и обычаи, там иногда могут ляпнуть такое, что останется только бежать сломя голову.

Знаете, какая фраза на Великом Змее считается хорошим началом знакомства с дамой? «Мой зверь проснулся, почувствовав твоего зверя». В Таймуранге это станет первым и последним, что ты даме скажешь.

Кажется, Мальдисс это понял. Нет, он третий год тут живет, немного все-таки обтесался, тем более с таким учителем. Но… надо приглядывать.

И заодно следить, чтобы Мальдисс нигде не ошибся в легенде. Реньяро постарался минимизировать выдумку, но некоторые детали биографии приятеля все же пришлось поменять – и он не должен ничего перепутать.

Все-таки женить проходимца на дочери дожа – задачка не из простых. Такие вещи легко удаются только в сказках.

По крайней мере, он не какой-нибудь горбун или карлик, как тоже часто бывает в сказках. Мальдисс молод, хорош собой, прекрасно сложен и нравится женщинам. Кстати об этом… Мальдисса заприметила еще одна дама, молодая хорошенькая дворяночка.

В алом кружевном платье, в голубой шапочке с перьями, с раскрытым веером, она вела светскую беседу с каким-то упитанным дворянином, который вовсю посылал ей сигналы, но дама демонстративно их игнорировала. Зато завидев Мальдисса и Аталию, она тут же пристроилась к их паре и уже сама стала посылать сигналы. Не Аталии, понятно, а Мальдиссу. Всего на пять лет его старше, миниатюрная, с длинными черными волосами и яркими лучистыми глазами, она перешла в решительное наступление.

– Так вы с Великого Змея? – игриво говорила она, помахивая веером и как бы невзначай оттирая в сторону Аталию. – Обожаю этот остров! Там та-а-а-ак красиво!.. Вы бывали в его подземных садах?.. ох, я тоже нет. Но всегда мечтала там побывать, посмотреть на чертоги нагов!.. а как вас зовут?..

Аталия от этого совершенно растерялась, а Мальдисс отвечал напористой даме односложно, вежливо улыбался и все порывался снова заговорить с Аталией. Но дама не прекращала натиск.

Конечно, то была Райола, которую Реньяро попросил сделать Мальдисса более… желанным. Ничто так не повышает ценность кавалера в глазах дамы, как внимание других дам. Если кавалер кому-то интересен – значит, в нем что-то есть.

У воровки приглашения, конечно, не было, а приводить ее с собой было бы неверным шагом. Но она без труда проникла на бал своими способами, а уже внутри никому, конечно, не приходило в голову спросить, кто она такая. Райола э’Читела тоже носила дворянский пояс и на подобных раутах чувствовала себя, как рыба в воде.

Реньяро не спрашивал, почему она стала воровкой, но подозревал, что в деньгах Райола не нуждается совершенно, а просто любит пощекотать нервы.

И свое дело она знала. Пофлиртовав с Мальдиссом ровно столько, чтобы возбудить в Аталии ревность, она отвязалась и исчезла, шепнув однако Мальдиссу что-то на ухо и легонько хлопнув его веером по плечу.

– Что она вам сказала? – с деланой небрежностью спросила дочь дожа.

– Да… ничего, – улыбнулся Мальдисс. – Ничего такого, она не в моем вкусе. Вы позволите пригласить вас на танец?

Не мог же он сказать, что Райола шепнула ему: «Шу-шу-шу, шу-шу-шу, кирню всякую шепчу».

Танцевал Мальдисс хорошо. Небольшой домашний оркестр из аккордеона, мандолины, гитары и тамбурина грянул залихватскую плясовую, и дамы с кавалерами принялись стучать каблуками, вскинув правые руки и придерживая левыми подолы (кавалеры – просто уперев их в бок). То была каракалла, народный нураонский танец, который вообще-то придумали в Ирхекии, но ни один нураонец никогда этого не признает.

Реньяро не танцевал, он стоял среди слуг. Многих гостей сопровождал камердинер, лакей или горничная. Реньяро держал плащ и шпагу своего «господина», чесал языком с другими слугами и поглядывал по сторонам. Родители Аталии куда-то отлучились, а именно знакомство с ними – главная задача вечера.

Но слуги – это тоже очень важно. Реньяро аккуратно запускал «легенду» в нужные уши, постепенно смещаясь туда, где стоял мажордом э’Таролей, важный, напудренный, с длинным посохом и такими буклями, словно у головы выросли крылья.

– Ваш господин – очень б’авый и обходительный юноша-й, – снисходительно кивнул ему мажордом. – Уве’ен, мои господа пожелают лично поблагода’ить его-й. Вы здесь одни-й?

– Пока да, – охотно ответил Реньяро. – Но через несколько дней в город приезжают отец и сестра моего хозяина. Уверен, они тоже будут счастливы засвидетельствовать вам почтение. Отец хозяина – ужасть какой богатый аристократ с Великого Змея.

– Так вы с Великого Змея-й? Вы хо’ошо гово’ите на па’ифатском, хотя акцент у вас забавный-й.

– Нет, я-то как раз местный, с острова Шакара. А вот у семьи моего хозяина обширное поместье на западе Изгиба. А вы когда-нибудь бывали на Великом Змее?

– Нет, но много слышал об этой удивительной ст’ане-й!

Закончился первый тур каракаллы, дамы с кавалерами перестали стучать каблуками и поспешили омочить горло. Аталия оживленно говорила что-то Мальдиссу, а тот широко улыбался, наслаждаясь звуками ее голоса. Дело шло как нельзя лучше…

– Обокра-а-али!.. – раздался плачущий вопль.

Плохие новости. Вот именно сейчас это совершенно некстати. Реньяро метнул взгляд на Райолу, но воровка только пожала плечами.

Гости расступились, в центре залы образовалось пустое пространство, в котором стояла красивая полная дама в желтом платье и тиаре… о, жена дожа, мать Аталии. Наконец-то… но…

Рядом появился и сам дож. Его сиятельство тихо спросил что-то у супруги, а потом обвел залу холодным сухим взглядом.

– Медам и мессиры, – произнес он своим глухим голосом. – У графини э’Тароль только что похитили бриллиант из тиары. Это не просто бриллиант, медам и мессиры. Это «Белый Король», бриллиант особо крупных размеров, который я подарил ей на свадьбу. Я не позволю, чтобы повторился позор, имевший место в пинакотеке, поэтому прошу присутствующих не принять в обиду, но отсюда не выйдет никто, пока бриллиант не найдется.

Положение резко ухудшилось. Если будут обыскивать, в карманах Реньяро найдут кое-что, чего не должно быть у добропорядочного камердинера. А если станут проверять приглашения, Райола вляпается. Реньяро снова бросил на нее короткий взгляд, и воровка снова пожала плечами.

Нет, не она. Будь это она – уже растворилась бы в воздухе. Кто-то другой… но не менее искусный, раз сумел вынуть бриллиант из оправы так, что графиня ничего не заметила. Сама-то тиара на месте.

И волшебства тоже не было. Реньяро еще при входе подметил в потолке кристаллы драконита. Такие часто встречаются во дворцах и богатых палаццо. Если бы среди гостей затесался невидимка или колдун в личине – эти камешки бы светились. А они тихи и безгласны, значит…

Реньяро аккуратно отделился от группы слуг. Мальдисс в то же время чуть попятился, оказавшись совсем рядом. Они обменялись негромкими словами, камердинер якобы отряхнул запачкавшийся камзол господина, и Мальдисс возвысил голос:

– Ваше сиятельство, позвольте высказать догадку?

– А, мессир Мальдисс, – благосклонно кивнул ему дож. – Мне говорили о вашем подвиге, вы благородный и храбрый юноша. Подойдите. Вы видели, кто совершил это вопиющее преступление?

Вокруг дожа, его плачущей супруги, утешающей ее дочери, Мальдисса и его «камердинера» образовалось пустое пространство. Глядя отцу своей милой прямо в глаза, Мальдисс сказал:

– Не видел, ваше сиятельство. Но… могу я взглянуть на тиару прекрасной графини?

Мать Аталии слабо улыбнулась ему сквозь слезы и протянула головной убор, лишившийся главного своего достояния. Судя по выемке, бриллиант и вправду был очень большим, а поскольку вряд ли дож избрал бы в качестве свадебного дара камень мутный и плохонький, цена его должна быть исключительной. Возможно, десятки тысяч дукатонов. Возможно, главное сокровище дома э’Таролей.

Неудивительно, что графиня так расстраивается.

– Еще вопрос, с вашего позволения, – сказал Мальдисс, когда Реньяро почти беззвучно шевельнул губами. – Как давно вы вошли в залу?

– Недавно… – пробормотала графиня. – Я… видела, как вы танцуете… Аталия… я… не с начала.

– К вам кто-нибудь подходил? Вы снимали тиару?

– Нет… правда, я чуть не столкнулась с Мейндрихом… простите, мастер, я не обвиняю вас!..

– Я готов вывернуть карманы! – гордо пробасил широкоплечий цверг. – Но заверяю вас, не все цверги теряют волю при виде самоцветов! Я их вижу каждый день!

– Никто вас не обвиняет, мастер, – сказал Мальдисс, пока Реньяро пристально осматривал тиару. – Но нам всем очень повезло, что такой искусный ювелир как раз здесь. Не кажется ли вам, что крепление вот здесь немного расшатано?

– Позвольте, – принял украшение толстыми пальцами цверг. – Да. Есть такое. Я бы советовал укрепить, иначе камень однажды может просто выва… оу.

– Никому не двигаться! – возвысил голос дож, тут же все понявший. – Медам и мессиры, прошу не шевелиться и внимательно поглядеть под ноги! Двести… нет, триста дукатонов тому, кто найдет «Белого Короля»!

Все глаза сразу опустились к полу, все жадно шарили взглядами. Шарил и Реньяро – только не по полу. Он незаметно отступил, перекинулся словом-другим с лакеями, со служанками, а потом быстро переместился к столу, окинул его взглядом – и тут же вернулся к Мальдиссу, с поклоном подавая ему графин с водой.

– Спасибо, Регошка! – улыбнулся ему юноша. – Ваше сиятельство, госпожа графиня, кажется, недоразумение разрешилось! Взгляните на находку моего камердинера!

– Это графин, – произнес дож, внимательно глядя на Мальдисса. – Вы хотите сказать, что бриллиант в нем?

– Нет, я хочу сказать, что бриллиант НА нем. Посмотрите на пробку.

Графиня ахнула, схватив хрустальную… нет, бриллиантовую затычку. Она все-таки была поменьше обычной пробки для графина, практически без навершия – но к горлышку по размерам подходила идеально.

– Кажется, загадка разгадана, – сказал Мальдисс. – Никакого вора не было, бриллиант просто выпал, когда вы столкнулись с мастером Мейндрихом. А потом кто-то из слуг увидел его на полу, но бриллиант так огромен, что ему и в голову не пришло, что это бриллиант. Он принял его за хрустальную пробку для графина – и у одного из графинов пробки как раз недоставало. Таким образом бриллиант, который должен был красоваться на графине, оказался… на графине!

Одна служаночка при этих словах ахнула и прижала руки ко рту. А дож, этот сухой холодный человек, залился раскатистым смехом.

Рассмеялись и все гости, да и сама графиня, утирая слезы, принялась хохотать. Этот анекдот наверняка уже завтра разнесут по всем салонам Таймуранга.

Ставший героем дня Мальдисс раскланивался, а Аталия глядела на него влюбленными глазами.