Текст книги "Мошенник (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

Знание – светильник в руке, а не костыль для гордыни. Ищи истину, даже если она разрушит твой уютный мир. Но помни: невежда, овладевший заклинанием, опаснее дикого зверя. Мудрость в том, чтобы знать, когда применить силу, а когда – промолчать.

Ктава, заповедь от Елегиаста.

День Золотого Скорпиона начался рано для Реньяро э’Брока. Расставшись с Мальдиссом, он не пошел домой, а заглянул в гости к одному богатому купцу. Увы-увы, того не оказалось дома, он отбыл с портальным караваном, зато дома была его супруга, известная своим гостеприимством женщина больших достоинств. До самого рассвета Реньяро помогал ей не скучать по мужу, и только в восьмом полуночном часу отбыл – учтиво и деликатно, никого не тревожа.

Все еще думая о пухленькой купчихе, Реньяро перешел очередной скривленный мостик, едва не столкнувшись в думане с вышедшим на утреннюю смену фонарщиком. Тоже трудится человек – позже всех ложится, раньше всех встает.

Хотя гасят и зажигают фонари, может, разные люди? Реньяро как-то не задумывался на этот счет.

Думан. Так называют это явление. Таймуранг стоит на берегу залива, места здесь заболоченные, два дня из трех либо дождь, либо туман, и только летом эта непогодь сменяется удушающей жарой. А осенними и зимними ночами еще и очень холодно – во всех домах топятся камины, из каждой трубы валит тяжелый черный дым. Смешиваясь с туманом, он образует густую серую пелену, которую горожане и прозвали «думаном».

– Газета!.. – раздался крик мальчишки-разносчика. – Покупайте газету! Самые свежие новости! Что было вчера, узнать вам пора, что будет сегодня – узнаете завтра! Всего за один зольдо, медам и мессиры, всего за один зольдо вам откроется весь мир!

Еще один трудяга, что встает раньше всех. В Таймуранге издается шесть газет, и каждая хочет, чтобы читали ее, а не других. Значит, нужно выходить на улицы раньше, потому что никто не станет покупать две газеты, ведь во всех написано почти одно и то же.

– Эй, малый, дай-ка свой листок! – сказал Реньяро, кидая медный зольдо.

Еще пахнущий магией копирования лист бумаги сменил владельца, и Реньяро принялся с интересом читать на ходу. Живя в таком большом городе, как Таймуранг, нужно быть в курсе всех новостей, потому что здесь всё касается всех.

' Вчерашний карнавал прошел с обычным блеском и беспорядком. Наш Таймуранг в очередной раз доказал, что умеет сочетать древнее величие, хорошую музыку, яркие маски и дурной вкус. Праздничные торжества начались рано утром, когда первые ряженые стали славить Йокрида, а к полудню стало невозможно отличить знатного вельможу от лавочника, лавочника от актера, актера от монаха, а монаха – от свиньи в балахоне.

Главным украшением карнавала, как обычно, стали костюмы – в этом году было особенно много масок животных, святых, демонов и добродетельных разбойников. Три дамы явились в одинаковых костюмах Аллегории Тайны, и дело закончилось безобразной дракой и прилюдным обнажением, что очень понравилось публике.

Хороша была и музыка, музыканты играли везде, а на Дворцовой площади одновременно выступали семь арфистов, шесть лютнистов, хор мальчиков и безумный старик, бивший в кастрюлю. Как ни удивительно, кастрюля пользовалась наибольшим успехом.

В торговых рядах продавались жареные орехи, медовые завитки, рыбные пирожки, пряные груши, ледяные лимоны, засахаренные фиалки и леденцы в форме городских чиновников, но последние быстро закончились, поскольку им слишком рьяно откусывали головы.

Оказали честь своим присутствием славные гости нашего города. Среди оных особенно отметим послов Ирхекии, Вольгума, Кундали, Дежана и Младолиста (ему кто-то плюнул на спину, но это ничего), иерофанта Нураона, старшин цехов стекольщиков, оружейников, ювелиров и корабелов, изгнанного принца Шевларийской империи, знаменитого озирского математика, а также наших гостей из провинции – землевладельцев, родичей дожей и особенно дожа Дартуро э’Тароля, который оказал нам честь, прибыв на празднество лично.

Отдельного упоминания заслуживает детское шествие. Вооруженные бумажными мечами, юные горожане разгромили картонную крепость. Та держалась достойно, на чем сошлись все зрители, но – увы! – была предана своими защитниками. Страж ворот открыл их осаждающим за пять конфет и волшебный фонарь.

Не обошлось и без происшествий. На Большом мосту человек в маске Клюзерштатена трижды сделал предложение женщине в маске Лилейны, и один раз – ее мужу, после чего был сброшен в канал. Две дамы в скудных костюмах эльфийских владычиц домогались до юноши в костюме Рыцаря Парифата, но поскольку весили они как шесть владычиц, Рыцарь Парифат трусливо от них бежал. В секции Ремесел заезжий волшебник похвалился, что накормит целую толпу хлебом и рыбой, но сумел только превратить голубя в селедку, после чего был жестоко бит. Были и случаи воровства – за время карнавала было украдено сорок семь кошельков, двадцать три шляпы, одиннадцать вееров, пять шпаг и одна невеста…'

Последнее предложение заставило Реньяро неодобрительно покачать головой. Воры. Как же много их развелось в последнее время. Никакого житья от них честным людям.

Сам Реньяро до воровства никогда не опускался. Он служил Фураклу иными путями, и все дукатоны, что попадали в его кошель, вручались Реньяро добровольно и часто даже с удовольствием. Он никого не грабил, никому не приставлял нож к горлу, ни у кого не отнимал последнее.

А самое главное – не повторялся. В голове Реньяро э’Брока роились тысячи идей, тысячи мыслей, и для него было делом чести не прибегать к одному и тому же трюку дважды. На каждой своей проказе он чувствовал себя актером на сцене – и пьесу каждый раз тоже сочинял сам.

– … Да, всего по три дукатона за пузырек, – говорил Реньяро, озираясь так, словно его вот-вот настигнет погоня. – Я скажу вам правду, мессир. Я стащил эти эликсиры у городского чародея… прошу, не зовите стражу!.. Не горжусь этим, нужда толкнула на преступление. Увы, пробирки без ярлыков, я не знаю, что который эликсир делает, и боюсь пробовать – вдруг превращусь в лягушку? Поэтому и отдаю так дешево.

– Но это в самом деле эликсиры? – пристально уставился на коробочку безвкусно одетый толстяк.

– Слово дворянина. Тут точно есть зелье невидимости и, кажется, золотой бальзам… знаете, который превращает медь в золото…

– А, вот как… Я бы… если… я бы дал по дукатону за пузырек. По одному. И только из сострадания к вашей нужде.

– Вы грабите меня, мессир!.. но выбирать не приходится. Берите по дукатону. Сколько вам, один, два?..

– Я возьму всё.

И через полминуты продавец и покупатель торопливо удалялись друг от друга. Реньяро стал богаче еще на восемь дукатонов, а неизвестный ему горожанин – на восемь пузырьков с чистейшей родниковой водой, подкрашенной разными красками.

Такие мелкие аферы Реньяро э’Брока проворачивал походя. Те немногие, кто знал, чем он зарабатывает, шутили, что у его колыбели стояли Йокрид и Фуракл – так хорошо подвесили Реньяро боги язык, таким природным обаянием наградили. Его ярко-зеленые глаза излучали такую честность, что к Реньяро поневоле проникались доверием и симпатией.

Займись Реньяро торговлей, реши открыть дело – мог бы стать богачом. А пойди в политику – мог бы добиться немалых высот, благо на нем был честный дворянский пояс. Но ему очень быстро прискучивало любое занятие. Он мог делать что угодно – но только пока было интересно. Как только появлялись первые признаки рутины, монотонности, Реньяро тут же все бросал и искал что-нибудь новенькое.

Еще один мост – пошире, подлиннее и со стражником, которому Реньяро отвесил легкий поклон. Мостов и мостиков в Таймуранге несметно. Больших рек при нем нет, зато маленьких речушек через огромный город протекает аж шесть штук. Шесть извилистых, петляющих водяных струек, от которых еще и отходит несметное множество каналов. До многих мест в Таймуранге проще доплыть на лодке, чем дойти пешком.

За этим мостом город стал заметно грязнее, а улочки уже, хотя дома, наоборот, совсем новенькие. Секцию Рыболовства до сих пор не восстановили полностью. Прошло уже семь лет с тех пор, как Катимбер прошел через Таймуранг, но его следы до сих пор можно заметить тут и там. Даже краснокожие варвары из Младолиста не оставили таких разрушений, когда разграбили Таймуранг в 1507.

После того, как здесь прошел Катимбер, дож приказал отстроить все заново. Он помог деньгами и ресурсами, но поставил условие, что перестройка должна быть закончена за один год. Горожане работали в поте лица, с огромной скоростью, но без плана, занимая любое свободное место. В итоге восстановленные кварталы превратились в запутанный лабиринт и стали убежищем для всевозможного отребья.

Не самая лучшая часть Таймуранга, но и не самая большая. Таймуранг – огромный город. Самый большой на севере Мирандии. Да и на юге его превосходит лишь златобашенный Шевлар, столица Шевларийской империи.

При мысли о Шевларе Реньяро только что не облизнулся. Таймуранг очень велик, а его жители богаты, но Шевлар еще больше, а шевларийские богачи дадут нураонским сто очков вперед. Реньяро всю жизнь мечтал перебраться на юг, в Шевлар.

Конечно, еще сильнее он мечтал перебраться в Грандтаун. О, Грандтаун, Грандтаун, великолепный Грандтаун! Столица империи Грандпайр, самый большой и богатый город в мире! Какое раздолье там должно быть умелому мошеннику, сколько денег можно выкачать из тамошних простофиль!

Единственное, что охлаждает пыл – в любом большом городе есть и свои мошенники. И в Грандтауне они должны быть мастерами высшей пробы. Будет не так-то просто с ними конкурировать.

До сего дня Реньяро не встречал себе равных, но мудрые люди не зря говорят – не гордись, что хитер, встретишь хитрее…

Впереди показалась стайка пикальщиков. Это нищие бродячие мальчишки, они тоже поднимаются рано и постоянно снуют вдоль речушек и каналов, бегают по набережной, не отрывая глаз от темной воды.

У каждого мальчишки при себе пикалка – деревянная колобашка, на одном конце которой кольцо с веревкой, а на другой гвоздь. Пикальщик ходит по берегу или мосту, а завидев плывущую доску или полено, нацеливается, бросает пикалку в полено, чтобы воткнулось гвоздем, и вытаскивает добычу. Так он заготавливает дрова на зиму – частично себе, частично на продажу.

Зимы в Нураоне бесснежные, но холодные. Ледяные ветра продувают все насквозь. Хорошо тем, у кого есть теплый дом с камином. А вот бродягам, особенно малолетним, приходится несладко. Реньяро и сам провел детство на улице, хоть родом и из дворян.

Но одними только дровами не проживешь. Не так уж много их можно выловить, и большая часть идет в очаг самого пикальщика – иначе он умрет от холода. На продажу остается всего ничего – а потому оборвыши промышляют всем, что только даст возможность набить брюхо.

Вчера был Веселый День, и они досыта налопались от щедрот дожа и других богатеев, но такие праздники случаются нечасто, а человечий живот не знает благодарности и не помнит вчерашних благодеяний. Сегодня новый день, и сегодня его опять нужно чем-то наполнить.

На грабеж пикальщики решаются редко. Зато они тащат все, что плохо лежит, и пристают к каждому, в ком не видят опасности. Как вот к этому старому маленькому чину в рясе из самого дешевого сукна.

Реньяро сразу понял, кто перед ним. Монах Ши, конечно. Бритая голова, синяя ряса и бумажный зонтик выдают его с потрохами. Эти монахи-летописцы встречаются по всему миру – бродят повсюду и записывают все, что увидят и услышат. В Таймуранг тоже наведываются нередко – все-таки город немаленький.

Судя по всему, монашек дал пикальщикам несколько медяков. Большая ошибка. Чин пытался покинуть обступившую его ватажку, но мальчишки шумели, клянчили, тянули руки, а самые наглые уже и попросту шарили по карманам, так что монах Ши едва успевал беречь свое жалкое добро.

– У меня больше ничего нет, дети, – виновато говорил он. – Я отдал вам все, что имею…

Ему не верили, потому что никто в Таймуранге не отдаст нищим все, что имеет. Кто-то уже толкнул монаха, так что он едва не упал…

– Пошли вон! – резко и грубо крикнул Реньяро, не вынимая рук из карманов. – Будет с вас, оглоеды!

Пикальщики окинули его злыми взглядами, но расступились. Реньяро быстро подхватил монаха Ши под локоть и повлек прочь, на ходу наставляя:

– Никогда не давайте им ни зольдо, гуру, иначе они не отстанут, пока не выдоят вас до капли.

– Да я и так отдал все, – обезоруживающе улыбнулся монах. – Они же голодные.

– Голодные, – кивнул Реньяро. – Но они всегда голодные. А если будут сытые – ничего не изменится. Я-то уж знаю… Чьи дела, гуру?

– Хочешь знать, что за дело привело меня в ваш город? – переспросил монах. – Просто странствую и наблюдаю жизнь, как учит нас Елегиаст. Сейчас следую на Дворцовую площадь, дабы встретиться там с другом. Но я, кажется, немного заблудился, сын мой…

– Это в центре города, – ответил Реньяро. – Давайте провожу, гуру, мне все равно в ту сторону.

Реньяро э’Брока не был набожен. Он бросал зольдо-другое в ящик для подаяний, если вдруг оказывался в храме Фуракла, Вентуария или Йокрида, но не более того. И священнослужителей он облапошивал с тем же удовольствием, что и всех остальных, благо денежки у них водятся часто.

Но на сей раз он не планировал никакой проказы – проще встретить девственницу в портовом борделе, чем золотой дукатон в кошельке монаха Ши. Даже если он прилгнул пикальщикам и что-то у него все же осталось – растрачивать талант ради горсточки меди Реньяро не собирался.

Так что вместо этого он взял монаха Ши под опеку и любезно согласился показать ему город. Тот раньше не бывал в Таймуранге и на все взирал с каким-то детским любопытством.

– Таймуранг, гуру, делится на восемь секций, – с охотою рассказывал Реньяро. – Воспитательную, Морскую, Торговую, Законов, Зрелищ, Продовольствия, Ремесел и Рыболовства. Дворцовая площадь лежит аккурат там, где сходятся Торговая, Законов и Зрелищ. Мы сейчас в секции Рыболовства, но вон там, где видны мачты, начинается Морская, она же Портовая. Смотреть там, впрочем, нечего, так что мы сейчас свернем в этот проулок, пройдем секцией Зрелищ и выйдем куда вам нужно.

Сразу за проулком лежала улица Театральная и знаменитая на весь Нураон Эльфова башня. Построили ее, вопреки названию, вовсе не эльфы, а называется она так потому, что когда-то эльфы в ней жили. Были времена, когда небольшая их диаспора пыталась закрепиться в Таймуранге, и эта башня служила им чем-то вроде слободы.

– … Но это было очень давно, – сказал Реньяро. – Даже вас еще не было на свете, гуру, а уж меня и подавно. Эльфова башня совсем обветшала, и ходят слухи, что ее скоро снесут.

Монах Ши с любопытством смотрел на увенчанную золотым куполом громаду. Местами и впрямь виднелись проплешины, сусальное золото будто ободрали целыми клоками.

– Это все гарпии, – пояснил Реньяро. – После эльфов они тут поселились самозахватом, а их детвора взяла в моду кататься с купола, съезжая на хвосте. При этом лапами они обдирали позолоту. Но дож… не нынешний, а его двоюродный дед… постановил гарпий из Таймуранга изгнать. Городской волшебник сделал ему особых ястребов, которые гарпий прогнали, а потом еще много лет патрулировали небо над городом. Я их еще застал, своими глазами видел.

Монах Ши слушал со всем вниманием. Даже достал какую-то трубочку с закрученной вокруг нее лентой, поставил несколько крохотных значков и сказал:

– Сын мой, я хотел бы написать о вашем городе. Вижу, ты знаешь о нем многое – не поделишься ли?

– Охотно, гуру, – хмыкнул Реньяро. – Я в Таймуранге родился и вырос. Но, я полагаю, вам известно, что наш город – столица Нураона, а Нураон – бывшая часть Ирхекии. Триста лет назад, во время гражданской войны, феодалы восточных земель под шумок откололись от государства, решив управляться сами, без короля. С тех пор в Нураоне правят шестнадцать дожей. Однако серьезной властью из них обладают только четверо. От Ирхекии, видите ли, откололось три герцогства, двенадцать графств и свободный город Таймуранг.

– Мне известно о славных дожах э’Вальтега, э’Трино и э’Фирроу, – сказал монах Ши.

– Да, это потомки ирхеканских герцогов. Они владеют тремя четвертями Нураона. Последнюю же четверть делят между собой двенадцать других дожей – потомки графов. Так что… у нас шутят, что всего в Нураоне дожей пять, просто один из них – двенадцатиглавый.

– А шестнадцатый…

– И, конечно, дож э’Сандерра, – кивнул Реньяро. – Потомок бургомистра Таймуранга. Он правит всего одним городом, но это Таймуранг, один из величайших городов мира. И в его распоряжении портал. Так что дож э’Сандерра стоит даже повыше потомков герцогов, хотя и ненамного. Формально-то все шестнадцать равны между собой, но на деле… о, гуру, на деле все совсем не так.

– Прости, сын мой, что перебиваю, – вскинул руку монах. – Твой рассказ чрезвычайно интересен, и я очень тебе за него благодарен, но все это мне известно и так. Я, боюсь, неточно выразился в своей просьбе. Я бы больше хотел, чтобы ты рассказал что-то о собственном опыте жизни в этом городе. Именно такие сведения мы собираем по всему миру, ибо нет ничего ценнее рассказов живых свидетелей.

Вот теперь Реньяро ненадолго задумался, даже бросил на монаха подозрительный взгляд. Но тот был похож на кого угодно, но не на шпика стражи, и Реньяро понемногу разговорился, рассказывая свою историю до самой Дворцовой площади.

Она, впрочем, не была такой уж долгой. Реньяро э’Брока родился в богатой семье. Его отец был аристократом древнего рода, мать – светской львицей. И до шести лет Реньяро одевался в шелка и бархат, жил в роскошном особняке и ел с золотых тарелок. То было счастливое и беззаботное время.

Но потом все рухнуло. Родители Реньяро не знали себе равных на балах и светских приемах, но совершенно не умели распоряжаться деньгами. Состояние, доставшееся от предков, год за годом спускалось в трубу. И в один прекрасный день на пороге появились сборщики долгов. Выяснилось, что семья Реньяро уже много лет живет в этаком «золотом мираже», все глубже и глубже погружаясь в долговую яму.

Особняк, мебель, лошадей, галеру и все прочее имущество конфисковали и продали с аукциона. Вырученных средств едва-едва хватило, чтобы удовлетворить взбешенных кредиторов. И семья Реньяро в одночасье осталась без единого зольдо.

Незадачливым аристократам пришлось переселиться в крохотную квартирку и начать поиски работы. Но поскольку ни отец, ни мать Реньяро в жизни не утруждали себя каким-либо ремеслом, найти подходящее для себя занятие им не удавалось. Особенно с учетом того, что в обоих по-прежнему жила аристократическая гордость – они продолжали глядеть на окружающих свысока и не желали браться за мало-мальски унизительный труд.

Через год отец Реньяро погиб. Поссорился с портовым отребьем, сгоряча выхватил шпагу… и был зарезан ножом в спину.

Еще через два года умерла и мать. Скончалась от лихорадки. Так девятилетний мальчишка остался круглым сиротой и пополнил ряды пикальщиков.

Впрочем, к тому времени Реньяро уже обеспечивал себя сам. В отличие от родителей, которые уже не могли переучиться, он попал в новую среду совсем маленьким и довольно быстро приспособился. Реньяро никогда не выделялся силой, оружие ему тоже не давалось, зато он привык не лезть в карман за словом, был удивительно обаятелен, мог втереться в доверие к кому угодно и обладал гибкими ловкими пальцами.

Потому и стал мошенником.

Авторитет среди уличных мальчишек завоевывался долго и трудно. Первые годы Реньяро носил обидную кличку Дворянчик и был на побегушках у ребят постарше. Потом к нему прилипло другое прозвище – Заливала.

Но со временем укрепилось третье – Лис.

– Как-то вот так, – сказал Реньяро, когда они уже шли по Дворцовой площади. – Осуждаете, гуру?

– Устав моего ордена не позволяет мне осуждать или одобрять что-либо, – мягко ответил монах. – Любую информацию я просто принимаю к сведению и заношу в летопись. Тем более, что насколько я понял, воровство и плутни в городе Таймуранг скорее норма, чем грех.

– О да, в Таймуранге крадут все, – улыбнулся Реньяро. – Мужчины и женщины, дети и старики, грязные оборванцы и чистые господа. Просто одни тащат монеты из карманов и сласти с лотков, а другие крадут золото сундуками. В этом городе не найти того, кто совершенно чист перед законом – да и сами законники отнюдь не исключение.

Они остановились перед заведением, вызвавшим у Реньяро смешок. «Бархатный восторг». Опять он. Впрочем, барон э’Карап сейчас либо отсыпается в гостинице, либо уже едет домой, страдая от мысли о проигранных дукатонах.

– А ваш друг еще не пришел? – спросил Реньяро, окинув взглядом почти пустой зал.

– Подойдет через четверть часа, он очень пунктуален, – сказал монах, посмотрев в окно на башенные часы. – Спасибо, сын мой. Ты уже завтракал?

– Нет, как раз думал, где бы перекусить, – уселся Реньяро за тот же столик, что и вчера. – Не возражаете, гуру? Вы интересный собеседник.

– Взаимно, сын мой, взаимно. Мне тоже любопытно поговорить с кем-то вроде тебя. Скажи, неужели тебя совсем не грызет совесть, когда ты делаешь то, что делаешь?

– Бывает иногда, – спокойно ответил Реньяро, подозвав подавальщицу и шепнув, что оплатит и счет монаха. – Но я напоминаю ей, что никого не граблю. Не приставляю нож к горлу, ничего не отнимаю силой. Все, что мне дают – дают добровольно. И если человек честен и при этом не дурак… он мне ничего не даст.

– Что-то я не понимаю, сын мой.

– Мои главные помощники – людские пороки. Я играю на человеческой жадности, зависти, тщеславии, трусости, высокомерии, сластолюбии, а самое главное – глупости.

Реньяро поймал в глазах монаха сомнение и насмешливо изогнул губы. Когда им принесли горький настой морского зерна, которым славится «Бархатный восторг», Реньяро взял крохотные чашечки, положил под одну крохотную конфетку и несколько раз крутанул на столе, убедившись, что монах внимательно смотрит.

– Давайте сыграем в скорлупку, гуру, – предложил Реньяро. – Выберите любую чашку и положите на нее монету. Угадаете – получите вдвое больше.

– Сын мой, у меня нет ни единого зольдо.

– Поставьте свой зонтик. Я поставлю против него… ха, поставлю дукатон. Идет?

– Сын мой, мне это неинтересно.

– Но это же так просто, гуру! Неужели вы не хотите выиграть целый золотой?

– Нет, не хочу. Зачем мне твои деньги, сын мой?

– Неужели вы не разглядели, где конфета?

– Прекрасно разглядел. Но мне кажется, что это просто обман зрения – на самом деле она не там, где мне кажется.

– Вот видите, о чем я говорю, гуру… – усмехнулся Реньяро. – Вы совсем не глупый и совсем не жадный. Очень трудный клиент, я таких обхожу стороной. Средний обыватель сразу бы загорелся возможностью заработать легкие деньги. А вот вас так просто не облапошишь…

– Сын мой, если тебе зачем-то нужен мой зонтик, возьми так. Я не испытываю привязанности к материальным благам.

– Ха!.. А может я и поспешил, назвав вас трудным клиентом, гуру…

Конечно, забирать у монаха зонтик Реньяро не стал. Во-первых, дукатона он не стоит, ему красная цена – три арфы. А во-вторых, грабить нищенствующего монаха в дырявой рясе – все равно что отбирать конфеты у детей. Легко, позорно и бесприбыльно.

Реньяро презирал попрошаек. Он гордился тем, что играет на людских пороках – а значит, подлинный праведник просто не попадется в его сети. Но профессиональные нищие, наоборот, играют на добродетелях – на сострадании, щедрости, желании помочь. В их сети попадаются как раз хорошие и добрые люди.

Реньяро считал это низостью.

– О, а вот и мой друг, – повернул голову монах. – Я здесь, мэтр!

Приятель монаха Ши оказался худым мужчиной лет сорока пяти – лысым, небритым и в очках. Взгляд у него был снулым, как у мертвой рыбы, а веки полуопущены, словно ему откровенно неприятно смотреть на этот мир вокруг. Судя по тому, что его назвали «мэтр» – либо волшебник, либо ученый… скорее второе.

– Мир вам, – сказал он, усаживаясь за стол и без интереса глядя на Реньяро. – Вы наш проводник?

– Нет, сын мой, этот добрый человек просто любезно согласился рассказать мне о городе, – ответил монах. – Хотя я буду рад, если он согласится составить нам компанию.

– А куда вы направляетесь, гуру? – спросил Реньяро, пока новый знакомый делал заказ.

– На юг, сын мой. Мы с мэтром собираемся добраться до болот Кеззури, а потом отправиться в горы Бодассы.

– Хочу поискать Молодящее озеро, – сказал ученый. – Конечно, это просто легенда, но меня она заинтересовала.

– А вы, гуру, тоже ищете Молодящее озеро? – хмыкнул Реньяро.

– Нет, я хочу встретиться со святым Машибухером. Если удастся, конечно.

– Думаете, сумеете подняться на Кор-Таррот? – удивился Реньяро, меряя взглядом старого монаха и сутулого ученого.

– Сумеем, – коротко ответил последний.

Ему принесли завтрак – ржаную лепешку с луком, сыром и копченой килькой, вареное яйцо и горячее вино с травами. Монаху подали горячую густую похлебку, кашу на виноградном сусле и кусок черствого хлеба, размоченный в пряном молоке. Реньяро взял ломтик холодной дичи, мягкий сыр с травами и бокал разбавленного белого вина.

И, конечно, фирменный завтрак Таймуранга – горячий бульон из петуха и угря, сильно перченый, с чесноком, лимоном и сухарями.

– Рекомендую, – сказал Реньяро. – Это называется «Утреннее покаяние». У нас его едят те, кто вчера пил, плясал, проигрался, подрался или влюбился… то есть почти все.

Монах только рассмеялся и снова что-то записал на ленте, а вот ученый хмыкнул и попросил принести ему такой же бульон.

Позавтракав, Реньяро собирался откланяться, но тут как раз хлынул ливень, и он решил переждать его под крышей. К такому же решению пришли и его новые знакомые – монах снова пустился в расспросы, а ученый достал из котомки тетрадь и принялся заполнять ее какими-то значками. Реньяро скосил туда глаза, но язык оказался неизвестный.

– А что, не сыграть ли нам партеечку в «Зодиак», раз такое дело? – предложил Реньяро. – По зольдо за карту, упрощенку на троих.

– Можно, – кивнул ученый. – Более интересных дел у меня пока нет. Святой отец, вы играете?

– Боюсь, у меня не осталось ни единой монеты, – улыбнулся монах. – Честно говоря, мне нечем даже оплатить завтрак, и я надеялся взять у вас немного взаймы, мэтр.

– Я поставлю за вас, – сказал ученый. – Дож честно со мной расплатился, так что я при деньгах.

– О, вы работали на его светлость? – удивился Реньяро, тасуя колоду. – Какую же службу вы ему сослужили, если не секрет?

– Ничего особенного, просто спроектировал подъемный механизм для его кресла, – ответил ученый. – Дожу требовалось, чтобы по нажатию рычага срабатывали держатели и одновременно кресло опускалось вниз, оставляя над полом только голову.

– Мысль пресветлая, для чего ему такое могло понадобиться? – изумился монах.

– Полагаю, в качестве средства наказания, – спокойно ответил ученый. – Правда, мне непонятно, зачем так усложнять простое дело, но это личное дело дожа.

– О, мэтр, у нашего дожа особое чувство юмора, – хмыкнул Реньяро, бросая в центр стола Жреца. – С остринкой, если хотите. Думаю, такое кресло ему нужно, чтобы заплечный мастер – он наверняка сидит комнатой ниже – не знал, кого именно наказывает.

– Думаю, вы правы, – согласился ученый. – Не самая приятная была работа, и человек ваш дож тоже не самый приятный, но он мне хорошо заплатил, и теперь я могу снова посвятить себя основной деятельности.

– Какой именно, мэтр? – полюбопытствовал Реньяро.

– Исследованию мироздания. Воздухом я не питаюсь. Подавайте сюда созвездие, мессир.

Реньяро хмыкнул, отдавая Скорпиона жалкой шестерке корон. В «Зодиак» он играл превосходно, но этот книжник оказался достойным противником. Совершенно не похожий на опытного игрока, он однако ж будто видел все карты насквозь.

И книжник в итоге выиграл. Отсчитывая шесть медяков, Реньяро сказал:

– Повезло вам, мэтр. Поздравляю.

– Везение тут ни при чем, – ответил книжник. – «Зодиак» – коммерческая игра. В коммерческих играх важна не столько удача, сколько математика.

– Математика?..

– Умение применять на практике теорию вероятностей.

Реньяро это заинтересовало. Он подозревал, что книжник применяет какой-то магический трюк, и уже размышлял, как бы его в этом уличить, но если это трюк не магический, а… арифметический, то это гораздо интереснее.

– Что за теория такая? – с любопытством спросил он.

– Очень просто, – ответил ученый, собирая карты и кладя колоду рубашкой кверху. – Каковы шансы того, что сверху корона?

– В обычной колоде без джокеров – один из четырех, – ответил Реньяро. – Но это колода для «Зодиака», так что… хм… один из пяти с… эм… одиннадцать шестидесятых. То есть примерно один из пяти с половиной.

– Верно, – кивнул ученый. – А каковы шансы, что сверху джокер?

– Один из тридцати.

– А карта зодиака?

– Семь тридцатых, – без запинки ответил Реньяро, которому становилось все интереснее.

– Вот вы уже и поняли основы теории вероятностей. Она изучает случайности. Шансы того, что определенные события произойдут… или не произойдут.

– Ну, в таком случае, я всю жизнь пользуюсь этой… теорией вероятностей, – улыбнулся Реньяро. – Не знал, что это так называется. А кроме карт она для чего-нибудь применима?

– Она применима для всего. Другое дело, что за пределами таких простых вещей, как кости и карты, расчеты сильно усложняются.

– Полагаю, – согласился Реньяро. – Попробуйте, к примеру, ответить, каковы шансы того, что следующим мимо этого окна пройдет мужчина, а не женщина. Это будет не так-то просто, держу пари.

– Плохой пример, – сказал ученый, и его глаза, дотоле внимательные, будто заволокло пленкой. – Шансы один из двух.

– Ну да, ну да… но как насчет шанса того, что десять следующих прохожих будут мужчинами? Все десять.

– Один из тысячи двадцати четырех. Два в десятой степени.

– А сто?

– Один из двух в сотой степени. Это… в парифатском языке нет названий для таких чисел.

– Но шанс на это есть?

– Настолько низкий, что его можно приравнять к нулевому.

– Но все-таки есть?

– Есть, – устало сказал ученый. – Но я готов поставить все золото Нураона против одного медного зольдо, что этого не случится.

– Ну, всего золота Нураона у вас нет, – хмыкнул Реньяро. – Легко ставить то, чего нет. Вот всего, скажем, тысячу дукатонов вы бы не поставили.

– Поставил бы.

– Что-то не верится, – бросил на стол медяк Реньяро. – Вот зольдо. Ставите тысячу золотых напротив?

– Да, ставлю, – без колебаний ответил ученый.

– Сын мой, неразумно рисковать такой огромной суммой ради одного медяка, – с тревогой сказал монах Ши.

– Святой отец, ну вы-то вроде неглупый человек… – покосился на него ученый. – Сто мужчин подряд… в обычном человеческом городе… вы понимаете, насколько ничтожна вероятность подобного события? Да проще уж сразу выбросить этот медяк в воду.