Текст книги "Мошенник (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

Соавторы: Ксения Рудазова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Работали целый час. Под ледяным дождем, замерзшие до костей, голодные и злые. Стража матерно костерила лупающего глазами Шутру, которому начальник запретил куда-либо уходить, пока, тля, урод блеваный, все не будет сделано. Раз уж заварил кашу, так и терпи, глиномес деревенский.

Число трупов уже перевалило за сорок. Стражники выбились из сил, крутя ворот, начальник с ненавистью таращился в никуда… и не заметил, как из ножен на левом бедре вынули дагу.

– Тщ-щ-щ-щ, – почти ласково сказал Шутра, прижимая лезвие к покрытому седой щетиной горлу. – Скажи «караул».

– Караул!!! – заорал начальник прежде, чем услышал само слово. – Измена!!!

Одновременно с этим гора трупов взорвалась изнутри. Первым вылетел Румар Сен – он прыгнул к вороту и живым вихрем раскидал стражников. Те просто не успели схватиться за оружие – так быстро двигался мастер кай-мари, боевого искусства почти волшебного.

Следом из мертвецкой кучи выпрыгнули еще четверо – ребята Хомера. Эти, в отличие от Румара Сена, позеленели и шатались, хотя сидели в самой последней партии. Но они быстро пришли в себя, бросились к стражникам, которых раскидал хозяин «Бочонка», сноровисто их обезоружили – и вот уже алебарды против алебард, и стражники дерутся с лесными удальцами!

Скорость играла решающую роль.

– Хватит, наорался, – шепнул Шутра… Реньяро, чуть надавливая лезвием на горло.

Начальник бешено скрипнул зубами. Сволочи, ублюдки, гнойные высеры Амбарыги!.. Как же это все так случилось⁈

Из Клюд-Клюда очень сложно сбежать, если у тебя нет крыльев. Но теоретически один способ все-таки есть – дождаться, когда кого-нибудь выпустят, и уцепиться за канат вместо него. Стражники, конечно, не помнят в лицо каждого узника, и если освобождаемый не какая-нибудь известная личность и не имеет особых примет, да еще и перемазан грязью, как все там, внизу… может прокатить.

Только на практике не прокатывает. Потому что освобождаемый тебе свое место не уступит. Он будет орать, как бешеный, если ты его отпихнешь и сам ухватишься за канат. А если даже ты его заранее прикончишь, чтобы не мешал – орать в голос будут остальные заключенные. Кто из них позволит такому вот хитровану освободиться вместо другого? Чтобы все-таки подобное провернуть, нужно либо махнуться с кем-то сроками (только найди-ка на такое согласного!), либо… сговориться со всеми узниками Клюд-Клюда.

Задача почти невыполнимая. Но Реньяро каким-то образом сумел. И… из ямы уже показалась голова тролля.

Ург, Кин и Зед полезли по канату, едва начальник заорал «караул». Здоровенные, лобастые, с шишковатыми ручищами, братья-тролли вырвались наверх – и стража окончательно утратила преимущество. Словно двуногие быки, Ург, Кин и Зед раскидали чахлых людишек – а из ямы уже вылезал Хомер с остальными удальцами, а за ними и все прочие узники.

Обычные Люди следили, чтобы поднимались организованно, не отпихивали друг друга и не дрались. В сторонке лежали с заткнутыми ртами те, кому не было доверия – в их числе и настоящий Шутра. Ему участвовать в побеге радости не было, его выпускали и так – и его с еще несколькими малосрочниками оставили внизу, чтобы не объявили в розыск вместе с остальными.

А то за побег или даже просто попытку, известно, три года сверху накидывают.

Лезли наверх быстро, торопливо, обдирая ладони о задубевший канат. После каждой пятерки шел один Обычный, чтобы было кому наводить порядок и внизу, и наверху.

Начальника тюрьмы давно передали паре хомеровских удальцев, стражу обезоружили, скрутили и сложили в караулке, а большому сигнальному колоколу отрезали язык. Когда наверх поднялись все, кто собирался драпать (их оказалось сто тринадцать), Реньяро шепнул что-то Хомеру, тот перетер с сынками Обычных и Румар Сеном, кое-как донесли следующий пункт плана до троллей, и беглецы стали выскальзывать за ворота.

По одному. С промежутками. Переодевшийся в стражника Реньяро встал на шухере, а Обычные Люди снова навели дисциплину, чтобы не вздумали сразу разбежаться всей толпой. Клюд-Клюд прямо посреди Таймуранга, в секции Законов, днем мимо постоянно ходит народ, и если из ворот разом вырвется сотня грязных бандитов – поднимется гвалт, вызовут гвардию, и скоро большую часть беглецов кинут обратно в яму.

Это не без труда, но удалось вдолбить в головы, и все равно многие волновались и ломились к воротам – особенно те, кто вытянул плохой жребий и должен был уйти среди последних. Но Обычные Люди наводили порядок безжалостно, а пару особо тупых и буйных швырнули обратно в яму. Без каната, так просто.

В Клюд-Клюде не щадят тех, кто гадит в общую воду.

Распотрошили запасы продовольствия. Мылись в тюремной бане (она не для узников, конечно, а для стражников). Смертным боем избили начальника, да и простые стражники получили немало зуботычин. Реньяро порадовался, что Пикру сегодня выходной, а то вышло бы неловко.

К сумеркам людей осталось вдвое меньше. Человек за человеком узники исчезали, растворялись в таймуранском лабиринте улиц и каналов. Одни сегодня же покинут город, другие затаятся на лежбищах или у друзей.

Реньяро уходил последним. Это было условием, которое ему поставили Хомер и другие вожаки. Никто тут друг другу не доверял, просто план Реньяро оказался выгоден всем, и Лис убедил матерых волчищ Клюд-Клюда на время объединиться.

– Эй-эй, искусники, пожалейте мессира начальника, не посылайте его к трону Седого Мертвеца! – окликнул плут двух парней, которые уже собирались швырнуть хозяина Клюд-Клюда на самое дно его царства. – Понимаю, заслужил, он мне и самому не нравится, но он троюродный дядя дожа. Прибьем его – дож в цаплю обратится, акулой в море нырнет, но нас всех достанет и кишки собакам скормит.

Реньяро нехотя послушались. Без него, Хомера и Обычных Людей здесь творились бы гоблинские именины. Всю стражу бы перебили, тюрьму разгромили в прах или попросту сразу бы разбежались во все стороны… и очень скоро сидели бы там же, откуда сбежали, а многие лежали мертвыми.

Хотя нет. Без Реньяро из Клюд-Клюда вообще никто бы не выбрался.

– Что ж, Лис, удачи тебе, – хлопнул его по плечу Хомер. – Держи, заслужил.

Реньяро усмехнулся, глядя на вложенный в ладонь дукатон. Кажется, ему и правда удалось впечатлить лесного главаря.

Двое удальцов Хомера легли в землю Клюд-Клюда, еще один погиб во время бунта. Зато к его банде присоединились Ург, Кин и Зед, а три тролля – это гораздо больше, чем три человека. И Реньяро даже не сомневался, что если только Хомер не уберется подальше, очень скоро таймуранская гвардия снова его разыщет, причем в этот раз живым брать не станут.

Ушел Румар Сен. Мастер кай-мари собирался тихо вернуться в домой, собрать все ценное и к утру исчезнуть порталом. Если жена пойдет с ним – то с женой, но если нет – пусть остается хозяйкой «Бочонка».

– Не очень мы с ней ладим, – сумрачно сказал он напоследок Реньяро. – Чужие люди. Пусть сама решает.

По одному уходили Обычные Люди. Эти город покидать не собирались, им-то уж дон Ровегар обеспечит лежбища. Переждут черный думан, а потом вернутся к прежнему делу.

И в конце концов Реньяро остался в одиночестве. Ночь выдалась ясная, звездная, но безлунная. Плут криво усмехнулся, в последний раз оглядывая захваченный Клюд-Клюд. Утром приедет телега с продовольствием, связанных стражников освободят, и в городе поднимется неслыханный тарарам, а дож, наверное, лопнет от злости, но Реньяро э’Брока будет уже далеко…

…Свистнула арбалетная стрела.

Она вонзилась в дерево, в ворота, за которые уже собирался выскользнуть плут. Реньяро резко повернулся – и увидел двух стражников, выходящих из караулки. Один шагал к нему с алебардой, второй взводил тетиву арбалета.

А следом вышел начальник Клюд-Клюда – избитый, мрачный, с посиневшим лицом. Рядом с ним семенил проворовавшийся счетовод – он жалобно, торопливо бормотал, почти что скулил.

– Вот он, мессир! – взвизгнул он, указывая на Реньяро. – Лис! Это он все придумал! А я невиновен, клянусь богами! Я невиновен!

Реньяро вздохнул. И снова он совсем чуть-чуть опоздал вовремя улизнуть.

Глава 15

Ежели выбрал путь Тени, будь умен, а не жесток. Бери лишь то, что плохо лежит у нерадивого, и не лей кровь без крайней нужды. Но знай: в моем царстве нет чести, есть лишь выживание, и за глупость здесь платят головой быстрее, чем за злодейство.

Ктава, заповедь от Фуракла.

…Дож э’Сандерра смотрел на Реньяро взглядом василиска. Прошло уже минут пять, а он все еще не произнес ни слова.

Начальник Клюд-Клюда очень хотел просто швырнуть в яму единственного, кого сумел поймать. Искушение было таким сильным, что Реньяро уже подвели к краю, а начальник почти что толкнул его… но в самый последний момент взял себя в руки.

Массовый побег из Клюд-Клюда. Событие небывалое и абсолютно непростительное для тех, кто это допустил. Простым-то стражникам ничего, с них спрос невелик, а вот ему, начальнику… ему, без шуток, угрожала виселица. Он знал, слишком хорошо знал дожа э’Сандерра, своего дальнего родича.

Но если притащить дожу хотя бы зачинщика, хотя бы организатора этого злодеяния, можно немного смягчить гнев государя. Он весь будет направлен на мерзавца Реньяро… очень удачно, что это именно он, поскольку на него дож и так обозлен настолько, что даже присылал тайное указание придраться к чему-нибудь и продлить плуту срок заключения.

Пусть, мол, сгниет в Клюд-Клюде!

– Оставьте нас, – наконец произнес дож ледяным голосом. – Думаде, ты ужасно выглядишь. Отправляйся домой, позови лекаря и отдыхай. Все остальные – вон.

Начальник Клюд-Клюда исчез с низким поклоном. Стражники тоже торопливо удалились. Реньяро и дож остались наедине.

Не совсем наедине, конечно. Сестрички э’Браунте где-то рядом. За шторой, за портьерой, за потайной стенкой. Дож не настолько глуп, чтобы остаться без охраны, когда на него таращится грязный, косматый, небритый разбойник. За проведенную в Клюд-Клюде луну аккуратная бородка Реньяро превратилась в какие-то лохмы, рыжие клочья на щеках, хотя до настоящей бороды этой растительности все еще далеко.

– Я больше не отправлю тебя на суд, – бесстрастно произнес дож. – Ты мерзавец и негодяй, Реньяро э’Брока. Ты подлец. Баламут. Нарушитель спокойствия. Я думал, что Клюд-Клюд исправит тебя, но, кажется, это было ошибкой. Собака не перестанет лаять, сколько ее ни бей.

Они стояли друг против друга в полутемном кабинете. За балконной дверью открывался вид на Дворцовую площадь, повсюду были крылатые таймуранские львы и золотая сова э’Сандерры, на одной стене висел пейзаж с каналом, а на другой… ха, на другой висело «Размышление». Опять оно.

Дож теребил перстень на пальце… нет, не рубиновый, украденный Райолой, другой. Реньяро хотелось спросить, что с воровкой, попалась ли она или сумела скрыться, но он воздержался. Дож сейчас взвинчен, его лучше не сердить ни единым лишним словом, иначе… кто знает, вдруг это огневой перстень? Они стоят бешеных денег, но дож-то уж может себе позволить.

Ему очень не понравилось, что его разбудили среди ночи, дожу э’Сандерра. Был четвертый полуночный час, он уже крепко спал, когда в палаццо явились дурные вестники. Начальник Клюд-Клюда спешил доложить, спешил рассказать дожу, который поднимет по тревоге городскую стражу и гвардию.

Так и случилось. Сейчас злые, сдернутые с постелей стражники и гвардейцы носятся по улицам в поисках подозрительных личностей, а все стены обклеивают листовками с лицами беглецов. Мага-типографа наверняка тоже разбудили, и он с сонным лицом водит рукой, размножая инкарнические картинки.

– Должен сказать, по-своему ты мне чем-то нравишься, Лис, – сказал вдруг дож. – Возможно, мне не стоит тебя вешать. Возможно, будет мудрее использовать тебя иным образом. Назначить, например, своим советником. А?.. Что скажешь? Если я сделаю тебя советником, твой гнусный, коварный ум выродка будет служить городу, а значит – мне. Как тебе такая мысль?

– Очень лестно такое слышать, ваша светлость, – разомкнул уста Реньяро. – Но я не политик и не чиновник. Хотя если мой дож прикажет, я, конечно, буду служить в меру моих сил…

– Рад это слышать, – вяло повел рукой э’Сандерра. – Присаживайся, обсудим все как дворянин с дворянином. Вон в то кресло.

– Хорошо, ваша светлость, – присел на стул Реньяро.

– Ты сел не туда, – поморщился э’Сандерра. – Это стул для простых посетителей. Сядь в кресло.

– Да мне и тут удобно, ваша светлость. Не стоит беспокоиться.

– Твой дож предлагает тебе почетное кресло, – настойчиво сказал э’Сандерра. – Как своему будущему советнику.

– Вон то кресло? – повернул голову Реньяро. – Простите, ваша светлость, у меня в глазах немного двоится, меня по голове ударили, пока к вам вели. Вон то кресло, да?..

– Да, вот это кресло, – сделал шаг дож, гневно раздувая ноздри. – Сядь сюда… ты что⁈

Реньяро взметнулся, будто под ним взорвалась гномья субтерма. Момент был самый идеальный – плут врезался в дожа, с силой толкнул… и владыка Таймуранга сам плюхнулся в это самое кресло.

Мигом спустя на его руках и ногах защелкнулись замки. Дож взревел, стал вырываться, пытаться повернуть камень в перстне – но стальные оковы держали его мертвой хваткой. Реньяро криво усмехнулся, прошел к столу… и дернул рычаг.

Кресло поехало вниз.

Глаза дожа выпучились. Он все еще не верил… не мог поверить, что это происходит. Его рот медленно приоткрылся, он хотел что-то сказать – но тут движение прекратилось. Из-под пола до Реньяро донеслись едва слышные звуки – кажется, нижнюю часть кресла отсоединяли.

А потом дож страшно закричал. Палачи в нижней комнате (скорее всего, именно сестры э’Браунте) понятия не имели, кого наказывают. Им не полагалось этого знать. Они не видели лица и не слышали голоса. И даже если они заподозрили, кто в этот раз оказался в кресле… какая им разница, мертвячкам? Они просто делают то, что приказано.

Судя по легкому свисту, сначала в ход пошли плетки.

– Согласно святой Ктаве, за всякое прегрешение будет отплачено, – усмехнулся Реньяро, роясь в ящиках стола. – Меня после смерти, скорее всего, ждет Река Лжи, в которой грешники вечно тонут и не могут утонуть. А вот что ждет вас, ваша светлость? Не знаю, но святая Ктава учит нас, что все страдания, испытанные в жизни земной, потом вычтутся из назначенного срока в воздаятах. Так что я благодарен вам за ту луну в Клюд-Клюде – а вы уж будьте благодарны за эти побои. Вам зачтется.

Насмехаясь над всемогущим дожем Таймуранга, плут торопливо обыскивал его стол. Найдя пачку официальных бланков, он в считаные минуты подделал приказ о собственном освобождении. Скопировал подпись дожа с других документов, шлепнул по приказу печатью с золотой совой и облегченно выпрямился.

– Прощайте, ваша светлость, – сказал Реньяро, посыпая чернила песком. – Не держите зла, сегодня же Мизерикордис. Жаль, что не удалось стать вашим советником, но думаю, я просто не рожден для этого звания. И кстати… я бы на вашем месте выбросил эту пачкотню на стене. Это не оригинальное «Размышление», а подделка. Это я вам ее продал.

– Будь ты… проклят!.. – взревел дож, бешено вращая глазами.

…Ночь шла на убыль. Приближался рассвет и заканчивался Мизерикордис – самый милосердный день в году, когда все прощают друг другу обиды. Через час наступит день Ледяного Лебедя, а после него будет Бриллиантовый – последний день зимы. За ним Маладис, Злой День, а дальше весна.

Реньяро любил весну. Лучшее время года в Таймуранге. Дожди идут слабые и теплые, думан почти рассеивается, воздух свеж, а на деревьях набухают почки. В то же время еще нет удушающей летней жары, когда дорожные камни раскаляются так, что хоть жарь ячницу, а вода в каналах затухает и невыносимо смердит.

Даже жаль, что приходится уезжать.

Реньяро греб бесшумно, работал веслами с ювелирной точностью. Из палаццо дожа он вышел не скрываясь, с уверенным видом показав приказ об освобождении, но едва оказался на ночной улице, как припустил во весь дух. Даже не пытаясь идти сушей, еле-еле ускользнув от группы патрульных (грохот их сапог доносился со всех концов города!), он спустился к каналу, где была пришвартована чья-то баркетта.

Вором Реньяро себя не считал, так что замок-то он вскрыл и баркетту увел, но на ее месте оставил записку, где сообщил, что лодочку следует искать на улице Канатчиков.

В предрассветные часы по каналам Таймуранга плавают только ночные искусники, а Реньяро еще и держался теневой стороны, так что до дома добрался без происшествий. Положив в носовую часть баркетты золотой дукатон, он поднялся по лестнице – и с изумлением уставился на собственное лицо.

На стене висел плакат «Разыскивается!» – с инкарной и описанием внешности. Не только Реньяро – тут были Хомер, парочка Обычных и еще несколько сбежавших из Клюд-Клюда искусников. За каждого сулили щедрую награду – за кого двести дукатонов, за кого триста, за Хомера – целых пятьсот, а за Реньяро – жирную тысячу.

Реньяро поневоле восхитился дожем э’Сандерра. Всего час назад они расстались, всего час назад Реньяро покинул палаццо – и дож был в беспомощном состоянии, униженный и поротый. Но за этот час он, похоже, сумел освободиться и назначить за голову своего врага воистину царскую награду.

Но в этом случае домой идти нельзя. Там почти наверняка поджидают.

Но и не заглянуть тоже нельзя. На квартире осталось кое-что очень важное. Реньяро несколько минут наблюдал за табачной лавкой, дважды обошел ее кругом и наконец двинулся к парадному входу. Спокойно и неторопливо – словно ранний прохожий, решивший зайти за табачком. Заведение папаши Хмери открывается в первом рассветном.

На холодных ступеньках, как обычно, сидела Жвала. Уродливая нищенка привычно дернула рукой и загнусавила… но потом ее глаза расширились, в них проступили смешанные чувства.

– Искусник Реньяро, вам туда нельзя, там стража! – прошипела карга. – Вас все ищут, даже награду назначили! Целую сотню дукатонов!

– Не сотню, а тысячу, – машинально поправил Реньяро.

– Руки вверх! – гаркнул Жвала мужским голосом, вытягивая из лохмотьев жахатель.

Смешанные чувства из глаз исчезли, их заволокло чистой жадностью. За сотню монет Жвала еще, быть может, не стал бы сдавать старого знакомого, постыдился бы Фуракла. Но за тысячу… за тысячу в этом городе многие продадут родную мать.

– Дура ты, Жвала, – снисходительно сказал Реньяро. – Думаешь, тебе эту тысячу так и дадут? Ее разделят стражники, которым ты меня сдашь – а тебе сунут в зубы десяток монет, чтоб не вякала. Или даже не десяток монет, а десяток тумаков. Зависит от смены.

Жвала заколебался. Жахатель в его руке дрогнул. Реньяро даже не был уверен, что этот полоумный умеет из него стрелять, но проверять не рвался.

– У меня к тебе другое предложение, – сказал он самым убедительным голосом. – У меня кое-что припасено в тайничке, я за этим и пришел. Не тысяча, правда, тысячу я тебе не дам. А пятьсот – дам. Пятьсот честных, полновесных дукатонов, которые ты точно получишь, мое слово. Но за это ты отвлечешь стражу. Пусть они уйдут хоть на десять минут. Скажешь им, что видел меня… вот хоть в том переулке.

Глаза Жвалы забегали. Ах как хочется получить и эти пятьсот, и тысячу! Как бы так обмануть Реньяро, чтобы и деньги от него получить, и страже его сдать?..

Может, все-таки выстрелить?..

Ах да, монеты же у него не с собой…

– Решай, – насмешливо сказал Реньяро, по глазам читая нехитрые мысли нищего. – Только быстро.

– Ладно! – убрал жахатель Жвала. – Десять минут, да?

Реньяро мгновенно юркнул за угол, а Жвала с трудом поднялся, придерживая то, что выдавал за огромный живот, и прошлепал на заднюю сторону дома. Там он противным, сюсюкающим голосом крикнул:

– Господа стража!.. господа стража!..

Через пару минут стражники уже опрометью мчались в переулок, который им показал Жвала, а Реньяро карабкался по приставной лестнице.

В квартире царил полный разгром. То, что уцелело после визита Обычных Людей, растерзала городская стража. Все более-менее ценное исчезло. Осталась кое-какая одежка, которая, видно, никому не глянулась, да рассыпанные по полу книги.

Реньяро стремительно переоделся в чистое, натянул свой нелепый рыжий парик и накладную бороду и накинул приливное манто, подаренное Турмедоне. Поглядывая в окно, он торопливо стал проверять все тайники.

Почти все оказались разграблены. Но парочка самых секретных все же пережила оба нашествия, и Реньяро подвесил к поясу увесистый кошелек, забрал купчую на квартиру и сунул за пазуху две расписки менял. Кое-что все-таки осталось, на дорогу хватит.

И самое главное. Книга о пчелах. Она валялась на полу, потрепанная и с загнутыми страницами. Реньяро рванул корешок и вытянул туго свернутую карту Золотого Города.

Настоящую.

Дону Ровегару он отдал фальшивку. Арексадо нарисовал почти точную копию, только немного изменил схему и надписи, а Реньяро состарил ее теми же алхимическими эссенциями, которые применял на картинах старых мастеров. Теперь если Дедуле приспичит – пусть хоть до посинения ищет Золотой Город в Мардахайских горах.

Остальные книги, увы, были пусты. Реньяро много чего хранил в них – вырезал прямоугольники и превращал книги в своего рода шкатулочки. Там держал монеты и иные ценности – но, конечно, первый хороший обыск лишил его всего.

Однако это тоже было для отвода глаз. Реньяро клал понемногу, чтобы предстать в глазах грабителей запасливой сорокой. Создать впечатление, что все сокровища тут хранятся вот так – в книгах-шкатулочках. А самое важное (прежде всего – ценные бумаги) он держал зашитым под корешки.

Все. Кажется, все. Надо торопиться, терпение стражников скоро истощится – они либо решат, что Жвале почудилось, либо выбьют из него правду. Реньяро провел лезвием ножа возле дверного косяка – и в ладонь упал ключ от его собственной баркетты. Той самой, на которой они с Мальдиссом одержали такую славную победу.

А с ключом упала еще и маленькая бумажка. Реньяро развернул ее и с усмешкой прочитал записочку от дона Ровегара:

«Мой дорогой, если ты это читаешь, значит, освободился. Извещаю, что с этого момента у тебя есть три дня, в течение которых ты должен покинуть Таймуранг. После этого у тебя есть одна луна, в течение которой ты должен покинуть Нураон. Если через три дня ты все еще будешь в городе или через одну луну все еще будешь в стране, тебя ожидают крупные неприятности. Пока. Таймуранг, год 1518, день Свинцового Лебедя».

Теперь точно все. Реньяро открыл дверь и бесшумно промчался по лестнице. Папаша Хмери и его дочка уже проснулись, но при появлении Реньяро им совершенно неожиданно и очень срочно потребовалось рассмотреть картину на стене.

Реньяро не сказал ни слова, лишь положил на прилавок купчую, черкнул на ней дарственную надпись и вышел из дома на улице Канатчиков навсегда. Возле ступенек задержался и придавил камнем одну из расписок менял – ровно на пятьсот дукатонов.

Никто не скажет, что Реньяро э’Брока не держит слова.

Уходить пришлось еще осторожней, чем приходил. Зима почти кончилась, ночи не такие длинные, на востоке уже алеет рассвет. Юркая баркетта шла по темному каналу, Реньяро работал веслами и размышлял, куда лучше всего податься.

К Нураонскому порталу соваться нельзя. Когда дож на кого-то особенно крепко злится, он всегда выставляет перед воротами кордон. А на Реньяро он разозлился сильнее некуда.

К тому же именно на этом портале работает мэтр Обринатти.

Еще было бы здорово сесть на корабль и уплыть куда-нибудь в Варидию или на Великий Змей, но об этом нечего и думать. В порту наверняка тоже усилены меры безопасности, ни один корабль не выходит без досмотра, а на баркетте Реньяро далеко не уплывет.

Остается суша. По земле ускользнуть вполне реально. Хвала богам, что Таймуранг не окружен стеной, как некоторые города! Выходов из города столько же, сколько улиц, и стражей каждую не перекроешь – надо только миновать посты и патрули.

Значит, можно отправиться на юг – в Кеззури, на восток – в Дежан, или на запад – в Ирхекию. Это ближайшие страны, в которых есть порталы. Но Дежан дальше всех, придется пересечь три страны. Кеззури вдвое ближе, но путь туда ведет через степи Младолиста, а там кайшары. Да и само Кеззури – местечко то еще, и Реньяро никогда не нравились его обитатели.

Так что выбор несложен – на запад, в Ирхекию. Вряд ли братство художников Торо распознает в нем маэстро Нероне э’Барока, но он в любом случае задержится там ненадолго. На портал у него хватит с лихвой, а дальше – либо в один из великих парифатских городов (почему бы и не в Грандтаун?), либо в Яко Анмааген.

Реньяро греб, низко наклонив голову, запахнувшись в приливное манто. Солнце уже взошло, когда он доплыл до южной оконечности секции Продовольствия. Канал здесь соединялся с речкой, но речка, увы, текла с востока на запад, а Реньяро хоть и было нужно именно на запад, но сначала все-таки на юг, к большому ирхеканскому тракту (сами ирхеканцы зовут его большим нураонским).

Бросив баркетту, Реньяро зашагал по все расширяющимся улицам. Здесь были уже предместья, дома все чаще встречались одноэтажные, почти деревенские. Реньяро собирался незаметно выбраться за город, дойти до почтовой станции, а там сесть на дилижанс.

Садиться в самом городе опасно, на станциях наверняка дежурит стража. Возможно, стоит даже пропустить две или три, пройтись пешком лишние вспашек десять-пятнадцать… ничего, ноги не отвалятся, зато так будет спокойнее…

– Эй, человек!.. – раздался оклик. – Подойди и назовись!

Реньяро бросил взгляд через плечо. К нему шагали два патрульных стражника. Вряд ли они распознали в нем беглеца – это просто проверка. Но маскарад у него сейчас поверхностный, на нормальный времени не было, и если его дернут за волосы…

Реньяро сорвался с места и побежал. Стражники, которые только что просто лениво проверяли прохожих, всполошились и рванулись следом.

Реньяро мчался во весь опор, то и дело озираясь, с ужасом глядя на стражников. Те понемногу настигали – Реньяро не спал больше суток и валился с ног.

Редкие утренние прохожие держались от погони подальше. Реньяро в последний раз обернулся и свернул за угол, в кривой переулок. Тут никого не было, и он в мгновение ока сорвал парик и накладную бороду, вывернул наизнанку приливное манто, став похожим на сальванскую птицу.

Демонстрируя вместе с этим дворянский пояс, он выпрямился так, будто проглотил пику. Выражение лица тоже изменилось – страх исчез, сменившись оскорбленным достоинством.

В таком виде он и встретил вылетевших из-за поворота стражников.

– Мессир!.. бородатый мужчина!.. вот такие волосы!.. видели⁈ – крикнул один, запыхавшись.

– Чуть не сбил меня с ног! – возмущенно сказал Реньяро. – Что творится сегодня в городе⁈ Дикая беготня!.. Мерзавец побежал в ту сторону!

Стражники даже не поблагодарили – просто бросились в указанном направлении. Реньяро же хмыкнул и спокойно двинулся своей дорогой. Здесь город уже, можно сказать, кончился, это был последний патруль.

Он шагал по обочине с полчаса. Приливное манто снова вывернул, его изнаночная сторона уж слишком привлекает взоры, но парик и бороду надевать не стал. Здесь ни стражи, ни гвардии уже не было – им пока что хватает дел в самом Таймуранге. Очень скоро во все концы отправятся разъезды – ловить тех, кто сумел ускользнуть, – но некоторая фора у Реньяро есть, и надо успеть убраться как можно дальше.

Правда, почтовым дилижансом ехать все-таки рискованно – по станциям наверняка передадут весть о розыске и будут проверки… но одинокого пешего путника тоже остановит первый же разъезд. Было бы хорошо раздобыть лошадь, а лучше карету…

…Мимо проехала карета. Реньяро бросил взгляд на возницу, не удержался от смешка и окликнул:

– Чьи дела, искусница Райола?

Карета остановилась. Переодетая почтенной вдовой воровка с интересом посмотрела на мошенника и ответила:

– Ничьи дела, искусник Реньяро. Тоже покидаешь город?

– Да, что-то скучновато в нем стало, – ответил Реньяро. – Рад, что с тобой все в порядке.

– А ты за меня беспокоился? – хмыкнула Райола. – Право, не стоило. Куда держишь путь?

– В Ирхекию, а ты?

– Туда же. Садись, вместе веселее.

Реньяро не заставил себя упрашивать. На козлах было достаточно места, и через минуту Реньяро и Райола уже ехали бок о бок.

– Скажи, вся эта кутерьма ведь из-за тебя? – спросила воровка.

– Ну что ты, я просто случайно рядом оказался, – ухмыльнулся Реньяро. – Ты получила мою весточку?

– Да, спасибо. Меня и так разыскивали, правда, так что ничего особенно не изменилось. Я просто на время стала жить потише, а когда началось вот это все, решила, что хватит с меня Таймуранга. Момент отличный – сегодня многие решили, что лучше на время уехать в деревню. А с тобой что случилось?

– С луну получал удовольствие от гостеприимства Клюд-Клюда, потом имел личную беседу с дожем… представляешь, он хотел сделать меня своим советником.

– Очень мудрый выбор, если ты спросишь меня. Наконец-то наш дож взялся за ум. А что ж ты отказался?

– Да как будто не мое. Мы с дожем вежливо распрощались, и я решил двинуть в Ирхекию, к родне.

– У тебя там родня?

– У кого-то там точно есть родня. Я же не говорю, что именно к своей.

– Логично. А обо мне дож ничего не говорил?

Реньяро посмотрел на тонкую руку Райолы. На безымянном пальце сверкал рубиновый перстень ценой в тысячу дукатонов.

– Его-то ты, надеюсь, не сожжешь? – спросил он.

– Нет, это мне на память, – полюбовалась перстнем дожа воровка. – Я ему обещала, что лишу перстня – и лишила. Ты знал, что этот перстенек зачарован от потери? Если выбросить его или потерять, сам вернется к хозяину.

– А если украсть?

– Тоже вернется, но только когда никто не будет смотреть… или трогать. Так что я собираюсь носить его… до конца жизни. Или расплавлю. Еще не решила.

– Ах-ха-ха-ха-ха! – залился смехом Реньяро. – А ты не изменяешь себе!

– Как и ты, – улыбнулась Райола. – Ладно, искусник Реньяро, мойся – куда на самом деле держишь путь? Раз уж я везу тебя в своей карете – поведай.

Реньяро с минуту поколебался, а потом сунул руку за пазуху. Взяв у Райолы вожжи, он передал ей карту сокровищ. Воровка долго рассматривала ее, читала надписи и наконец с сомнением спросила:

– Точно не одна из твоих проказ?

– Я же ее тебе не продаю, – усмехнулся Реньяро. – Настоящая… по крайней мере, так считал тот, от кого я ее получил, а он не выглядел кем-то вроде нас с тобой. Так что… думаю, я отойду от отдыха в Клюд-Клюде, а потом попробую отыскать Золотой Город. Хочешь со мной?

Райола э’Читела с минуту колебалась, а потом ответила лучистой улыбкой и протянула руку.

– Партнеры? – спросила она.

– Партнеры, – пожал руку Реньяро э’Брока.