355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Романов » Королев » Текст книги (страница 15)
Королев
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:30

Текст книги "Королев"


Автор книги: Александр Романов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 34 страниц)

Глава третья
Нам нужен мир

Все помыслы обороне. Быть честным перед народом, В рядах партии большевиков. За нами дело не станет.

Поздним июльским вечером 1949 года командующий артиллерией Вооруженных Сил СССР Н. Н. Воронов, министр вооружений СССР Д. Ф. Устинов, заместитель министра Вооруженных Сил Н. Д. Яковлев, начальник Главного артиллерийского управления М. И. Неделин, руководители ракетной и атомной программ СССР С. П. Королев и И. В. Курчатов вошли в кремлевский кабинет И. В. Сталина.

Оторвавшись от дел, Иосиф Виссарионович мельком взглянул на вошедших и плавным движением руки пригласил всех сесть за длинный стол. Дочитав какой-то документ, Сталин подписал его и отложил в сторону. Приподняв голову, внимательно оглядел сидящих. Он хорошо знал всех. Пожалуй, только о С. П. Королеве он знал меньше.

– Докладывайте, – обратился И. В. Сталин к собравшимся и взглянул на часы, словно призывая к краткости.

Ноделин, Воронов, Курчатов сообщили об экспериментальных исследованиях, о состоянии организационных, производственных дел.

Дошла очередь до Королева. Он очень волновался. У Сталина не принято было говорить по бумажке. Великолепное знание дела, блестящая память позволили Сергею Павловичу свободно оперировать цифрами, иллюстрировать свои мысли убедительными фактами. Заключая свое краткое выступление, Главный конструктов сказал уверенно:

– Ракета под индексом Р-1 по своим характеристикам лучше, чем немецкая «Фау-2». Следующая баллистическая Р-2 несколько тяжелее первой, но по дальности полета превосходит ее вдвое. Кроме того, она имеет отделяющуюся головную часть, где можно разместить боевой заряд или контейнер с научной аппаратурой. Можно считать, что отработаны пусковое устройство, система управления стартом и полетом ракеты. Налаживается технология производства машин, улучшается материально-техническая база.

С. П. Королев обратил внимание Сталина на необходимость четче наладить кооперацию в масштабах страны между научно-исследовательскими институтами, конструкторскими бюро и промышленностью.

Сталин докапывался до основных причин, порождавших трудности в создании ракетно-ядерного оружия, записывал на листке бумаги отстающие предприятия, чтобы потом разобраться с ними.

В конце встречи И. В. Сталин, выйдя из-за стола, обратился к присутствующим:

– Мы надеялись на долгий, прочный мир. Но Черчилль, этот поджигатель войны номер один, и Трумэн боятся советского строя как черт ладана. Грозят нам атомной войной. Но мы не Япония. Так что вы, товарищ Курчатов, и вы, товарищ Устинов, и вы тоже, – обратился Сталин к Королеву, – поторапливайтесь. Есть еще вопросы?

– Тесновато нам в Капустином Яру, товарищ Сталин, – доложил Д. Ф. Устинов. – Я там много раз бывал. ?

– На оборону, товарищи, вы знаете, мы средств никогда не жалеем и никогда не будем жалеть, – ответил Сталин. – Наш девиз – новую технику заменять новейшей. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Готовьте свои предложения. Рассмотрим. Но советую быть экономными. Очень экономными во всем. – Сталин вернулся к письменному столу, сел и после раздумья, как бы подводя итог беседе, заговорил: – Нам так необходим мир. Но, конечно, не будем забывать предупреждения Ленина:

«Мы не намерены позволить, чтобы нас задушили насмерть во имя мира...»

Из кремлевского кабинета И. В. Сталина Королев вышел вместе с Неделиным. Оба молчали, находясь под впечатлением от состоявшейся беседы. Пожалуй, больше всех был доволен ею Сергей Павлович, надеявшийся, что вот теперь-то на тех, кто плохо помогает ракетчикам, управа найдется. Об одном только жалел Королев, что не сказал Сталину о возможности создания ракет для полета за пределы атмосферы, о которых мечтал К. Э. Циолковский.

Мечта о таких полетах уже полностью овладела Главным конструктором.

– Да, пожалуй, еще не время, – прервав молчание, выдохнул Королев конец фразы, заключавший его размышления.

– Что не время? О чем ты? – спросил Митрофан Иванович своего спутника.

– Да так, чуть было не выложил Иосифу Виссарионовичу о полетах за атмосферу... возможно, и человека. Я об этом давно думаю. А в прошлом году слушал доклад Михаила Клавдиевича Тихонравова, в котором он обосновал возможность получения первой космической скорости и запуска искусственного спутника Земли. Это произошло на годичной сессии Академии артиллерийских наук. Михаил Клавдиевич очень рассердил артиллеристов. Они усмотрели в этом посягательство на «бога войны». Но обвинения были все какими-то демагогическими. Конкретных, чисто технических возражений, не было... и не могло быть. Многие наши ученые боятся пошире взглянуть на известные, казалось бы, вещи. Консерватизм. Я с ним не раз сталкивался.

– Ну кто-то поддержал Михаила Клавдиевича?

– Да, артиллерийский конструктор Грабин пытался переубедить своих коллег, убеждал, что грешно стоять на пути нового дела. Да еще профессор Ветчинкин – давний мой учитель и друг – он верный сторонник ракетной техники. Да и я не мог промолчать и не выступить с поддержкой выводов доклада. К счастью Тихонравова, ему помогает руководство его института – Алексей Иванович Нестеренко и Георгий Александрович Тюлин. И, конечно, сам президент Академии артнаук Анатолий Аркадьевич Благонравов за него.

– Они-то поддерживают, но и им могут дать по рукам, – тихо сказал Неделин. – Прихлопнут тему – и все дела. Тихонравов для многих не авторитет.

– Ну это вы зря, – горячо возразил Королев. – Да Тихонравов крупнейший специалист. Недавно снова был у него. Работают на голом энтузиазме. Но какие головы. Я его пригласил на работу к себе, если что случится.

– Не горячитесь, – прервал его Неделин. – Мне вся эта история, Сергей Павлович, давно известна. Вы, наверное, не знаете, но нашлись ученые-генералы, что потребовали отставки Благонравова с поста президента артакадемии. Твое имя тоже не обошли. И обо всем написали...

Королев помрачнел и пошел быстрее. Прибавил шагу п Неделин. У Спасской башни, предъявив пропуск дежурному офицеру, вышли из Кремля и пошли к ожидавшим их машинам.

– На свой страх и риск я эти бумажки положил под сукно.

На душе конструктора сразу стало спокойнее. Возле машин остановились, Неделин, прощаясь, задержал руку Королева.

– Нам нужна, до зарезу нужна ракета, которая смогла бы перешагнуть континенты, достичь любой точки земного шара. Пока ее нет. «Холодная война» опасна. В любой момент она может перейти в горячую. Там, за океаном, тоже не спят... Мой совет – дерзай, хоть и не время, – добавил он улыбнувшись. – И еще. Ракеты ваши скоро могут понадобиться. Так что внимания к вашему НИИ будет предостаточно. Уж не знаю, хорошо это или плохо. – И, весело рассмеявшись, Неделин сел в машину.

...29 августа 1949 года, в Казахстане, в присутствии Верховного командования Советской Армии, руководителей партии и правительства была испытана атомная бомба. Советский Союз показал, что он создал ядерное оружие и любому противнику может дать достойный отпор. Но страну окружали со всех сторон военные базы капиталистических стран. Проблема доставки нового вида оружия к цели стала первостепенной.

Испытания ракет не прекращались. Для лучшей координации работ по созданию ракетной техники из отделов, подведомственных Сергею Павловичу, министерство организовало внутри института Особое конструкторское бюро (ОКБ) по разработке ракет дальнего действия. Королева назначили его руководителем.

Рабочий день Сергея Павловича расписан по минутам. Все многочисленные крупные проблемы он привык решать сам, а их предостаточно. В один из таких напряженных дней в его кабинет вошла секретарша и сообщила, что в приемной ждет Янгель.

– Просите!

Сергей Павлович окинул взглядом входящего: высокий, серые зоркие глаза. Подал руку. «Жесткая», – подумал про себя Королев.

– Садитесь, Михаил Кузьмич. Мне о вас говорили. Вот сюда, поближе. Я временами недослышу.

Королев знал, сидящий перед ним специалист имеет высшее авиационное образование, опыт работы с Н. Н. Поликарповым, В. М. Мясищевым, да и к тому же недавно окончил Академию авиационной промышленности. За плечами немалый опыт в авиастроении. «И ни с того ни с сего – в ракетостроение», – подумал неприязненно Королев. Он не терпел случайных людей в любом деле, а потому напрямик спросил:

– Что вас привело к нам, к ракетчикам, Михаил Кузьмич?

– Меня всегда влечет к себе новое дело.

– Та-а-ак, – протянул недовольно Главный, – значит, лет через пять увлечетесь новым, и ракеты побоку.

– А может, и так, Сергей Павлович, – не скрыл Янгель. – Но пока не закончу вашу школу, никуда не уйду.

– Спасибо за откровенность. Школу нашу придется начинать с азов. Не ладится у меня в одном из отделов. Руководитель – человек знающий, но организатор никудышный. Характера не хватает...

– Согласен.

– Люблю, когда с полуслова понимают. Обязан предупредить, Михаил Кузьмич: пяти лет на «школу» вам не дам. Хватит полгода. А потом спрос будет жесткий, как с ветерана, – и рассмеялся. – Вы у нас первый с академическим образованием. Ну, ни пуха ни пера, -и, протянув на прощание руку, спросил: – Как с жильем, не стесняйтесь. Я знаю, вы – человек семейный.

– Спасибо, Сергей Павлович, я ведь давний москвич... хотя и родился в Сибири.

– Вот еще что: не все идет у нас гладко. Сегодня держал бой за одну перспективную работу. Время крутое: могут и снять с работы. Верно с меня спросили: «Где был раньше?» А что ответить. Идея не ребенок – девять месяцев, и готово. Иные идеи вынашиваются ве ками. Так-то. – И тут же предложил: – Пойдемте, я вас познакомлю с производством. Начнем со сборочного цеха.

В ОКБ Королева постоянно проектировались, строились и испытывались все новые и новые образцы ракет. В 1950 году начались испытания первой оперативно-тактической ракеты Р-11. Ее можно хранить и транспортировать в заправленном состоянии. Двигательная установка для нее сконструирована в КБ А. М. Исаева. Эта ракета стала основоположницей нового направления в отечественном ракетостроении. Предыдущая paкета Р-2, о которой Королев докладывал И. В. Сталину, I тем временем пройдя серию контрольных испытаний, по– ! ступила на вооружение Советской Армии.

Больших успехов удалось достичь при создании геофизических ракет, получивших позднее название академических. На них опробовались всевозможные приборы для высотных научных исследований. По просьбе ученых на разные высоты – до 500 километров – поднимались возвращаемые на землю контейнеры с подопытными биологическими объектами, в том числе собаками. Шел новый активный процесс изучения стратосферы, прерванный войной, зондирование глубин ионосферы. Советская наука вплотную подступала к изучению условий осуществления пилотируемых полетов. Все, что делалось в этом направлении, проходило по инициативе Королева и при его активной практической и организационной поддержке.

Командировки следовали одна за другой. Нина Ивановна редко видела мужа дома. Но в разлуке большой поддержкой были его письма – ласковые, нежные, полные заботы. «Мой удел собирать Сережу в дорогу... и ждать, ждать его возвращения... иногда месяц, а то и два. И только его добрые сердечные письма согревали меня... Я бережно храню их», – говорила она часто родным и друзьям.

А когда Сергей Павлович бывал дома, в Подлипках, они, словно торопясь наверстать упущенное, ходили в театры, на концерты, в музеи. Сергей Павлович часто шутил: «Надо нажать на профком, а то билетов в кассах не достанешь».

Дома была подобрана хорошая библиотека. Техническую литературу покупал сам, художественную – Нина Ивановна. На особом месте в шкафу стояли труды В. И. Ленина. Королев часто обращался к ним. Особенно, когда учился в вечернем университете марксизма-ленинизма.

Единственно, что огорчало Сергея Павловича, – редкие встречи с дочерью. Зато каждое свидание праздник. Сергей Павлович сознавал, что дочь далека от него. Но кто в этом виноват? Нельзя всю вину перекладывать на других. Много ли она его видела? Что она знает о нем? И во время встреч Сергей Павлович старался как можно больше рассказать о себе, своих родных, стремился привить дочери свои жизненные принципы.

– Учись, Наталка, учись, – советовал отец. – Мне повезло, что я окончил стройпрофшколу. В ней не было ни одного предмета, который не пригодился бы мне в жизни. И еще, если веришь в дело, не отступай, отстаивай его.

Сергей Павлович подолгу потом помнил о свидании с любимой Наталкой. Воспоминания о них согревали его и во время длительных командировок.

Новая важная веха в творческой жизни С. П. Королева и отечественного ракетостроения связана с его научно-конструкторским трудом «Принципы и методы проектирования ракет большой дальности». Он вошел в 20-томную работу, руководимую им, являющуюся эскизным проектом баллистической ракеты дальнего действия – Р-3. В ней предусматривалось применение жидкостного двигателя увеличенной мощности, к тому же она имела совершенно новую схему, нежели предыдущие машины. «Новизна поставленной задачи, – писал Королев во „Введении“, – потребовала проведения научно-исследовательских и теоретических работ... опирающихся, во-первых, на результаты всестороннего изучения предшествующего опыта по существующим ракетам и, во-вторых, на достаточно широкие исследования перспектив дальнейшего, развития ракет дальнего действия».

На подготовку эскизного проекта Р-3 понадобился год напряженнейшей творческой работы коллектива ОКБ п смежных организаций. Далеко не все шло гладко, и это естественно: создавалась ракета, которой еще не знала мировая практика. Тем не менее приближалось время подготовки всей документации и перевода проекта Р-3 в металл. Военное ведомство страны возлагало на новую машину большие надежды. Обладая значительной подъемной силой, она смогла бы доставлять полезный груз на расстояние до 3000 километров.

На одном из заседаний Межведомственного комитета в середине 1953 года было решено обсудить итоги работы ОКБ Королева по ракете Р-3. Все ждали, что Главный конструктор, как всегда в этих случаях, сразу возьмет «быка за рога», кратко проинформирует о состоянии дел и скажет конкретно заинтересованным организациям, что от них требуется и в какие сроки. Но почему-то на этот раз Сергей Павлович начал свое выступление с дальних подступов, вызвав немалое удивление присутствующих. Отметив многополезную работу проектантов, Королев особо выделил мысль, что в итоге проработки эскизного проекта сформировалась целостная программа дальнейшего развития ракетной техники. В нее входит конструирование ракет на высококипящем топливе для морского флота, носителей на твердом топливе, которые составят основу будущих ракетных войск, а также новых образцов жидкостных баллистических и крылатых ракет.

– Как вам известно, в ходе работы над Р-3, – неторопливо продолжал Королев, – мы выпустили ракету Р-5, а затем модернизировали ее, установив на ней курчатовскую боеголовку. Эта машина уже несет свою вахту в нашей армии, составляя важнейший элемент ракетно-ядерного щита нашей Родины. С каждой ракетой мы обогащаемся не только теоретически, но и практически. Появились новые идеи. Нас не удовлетворяет дальность полета Р-5 в тысяча двести километров, считаем, что и проектируемая для Р-3 дальность в три тысячи километров тоже не отвечает перспективным задачам.

Королев замолчал. Настороженная тишина воцарилась. на совещании в ожидании того, что скажет далее Главный конструктор. Но то, что он произнес, ошеломило всех:

– В процессе проектирования Р-3, а затем и испытаний экспериментальных образцов ракеты Р-5 и других, на которых отрабатывались заложенные в проекте принципы новой машины... Одним словом, наш коллектив пришел к обоснованному выводу о том, что есть возможность перешагнуть через Р-3 и начать разработку межконтинентальной ракеты.

Ошеломляющее заявление Главного конструктора но сразу дошло до присутствующих. Участвовавший в совещании Министр среднего машиностроения СССР В. А. Малышев с недоумением посмотрел на Королева. Не скрыли своего крайнего изумления члены комитета М. И. Неделин, Д. Ф. Устинов. Наконец председательствующий – заведующий отделом Совмина СССР В. М. Рябиков пришел в себя и, не веря в сказанное Королевым, переспросил:

– Вы не оговорились, Сергей Павлович?

– Нет. Я настаиваю на прекращении всех работ, относящихся к изделию Р-3. Поверьте, мне нелегко далось принять такое решение. Но я хочу быть честным перед своим народом, перед самим собой.

Королева перебили сразу несколько голосов.

– Не громкие ли это слова?

– Сколько времени ухлопали.

– Говорите по существу.

– Вы же не даете мне говорить, – усмехнулся Королев. Достал из папки несколько листков бумаги, взглянул на них и отодвинул в сторону. – Начатую ракету можно довести до серийного производства. Лишней она в армии не будет. На каком-то не длительном этапе ракетостроения она нам послужит. Но она не решит всех проблем. Я пришел к выводу, что надо, не теряя времени, откинув в сторону прежнее решение, направить усилия на разработку межконтинентальной машины, способной достигать любой точки земного шара. Подчеркиваю: любой. Мы с товарищами подсчитали: на новое изделие потребуются почти такие же затраты сил, средств и времени, как на Р-3. Надеюсь, высокое совещание меня поддержит.

– Это только ваше мнение или и Совета главных конструкторов? – спросил Рябиков сердитым голосом.

– Мнения наши по ряду позиций разошлись, поэтому я вынес свою точку зрения на обсуждение данного совещания.

– Через год вы нам скажете, что у вас родился куда более лучший вариант ракеты, чем нынешний, – раздался голос представителя машиностроительного министерства Томилина. – По мне лучше держать в руках синицу, чем ловить журавля в небе. Я категорически против предложения товарища Королева. Министерство, в частности, наш Главк определил смежников, подготовил план обеспечения КБ всем необходимым для реализации всех заданий. Надеемся, что в ближайшие три года ракета Р-3 встанет на вооружение Советской Армии.

Все вопросы в этом плане согласованы уже с Министерством обороны.

– Да, это так, – поддержал Неделин. – На первый взгляд ломка всего и мне нежелательна...

Его перебил кто-то из членов комитета, обращаясь к Королеву:

– Перестаньте отвлекать государственные средства на ваши фантазии. Вероятно, новый проект, как вы считаете, поможет развитию науки. Но деньги дает не Академия наук. И так уже ни один полет не обходится без научных приборов. Запускаете специальные геофизические ракеты. Животные у них, видите ли, летают. Биологические эксперименты, геофизические опыты. А это все деньги, народные деньги.

– А я только о народном благе и думаю, – раздражаясь, ответил Сергей Павлович и продолжил, обращаясь к Неделину: – Митрофан Иванович, поверьте, я понимаю вас, согласен и с товарищем из промышленности. Мне спокойнее жить, продолжая разработку Р-3. Через некоторое время мы предложили бы новый вариант ракеты, той, за которую ратую сегодня. И никто меня за это не осудил бы. Но ведь это двойной, тройной расход средств и материалов и потеря времени. А время ныне дороже денег. Понимать бесперспективность Р-3 и как ни в чем не бывало продолжать работать над ней?! Это равносильно предательству. Это но по мне...

– АО чем вы раньше думали? – бросил Рябиков.

– Может, вы, Василий Михайлович, объясните, почему вначале на вооружении современных армий появилось гладкоствольное ружье, потом нарезная винтовка, и, наконец, перед началом второй мировой войны с трудом пробил путь к нашему советскому солдату автомат. Творческий процесс – это решение задач со многими неизвестными. Но если мы понимаем, что государству выгоднее...

На полуслове Королева резко оборвал Малышев.

– Что такое государственные интересы, мы знаем не хуже вас, а может, и лучше. А знаете ли вы, товарищ Королев, что существует государственная дисциплина?..

– Вячеслав Александрович, – выждав паузу, вмешался Устинов, – Королев внес только предложение. Наша воля с ним согласиться или не согласиться.

– Да за одно такое предложение в годы войны голову снимали, – распалился Малышев. – Решение правительства, видите ли, для Королева не закон?

– Да, и в авиации подобные случаи бывали, – заметил Устинов. – Рядом с одной хорошей машиной порой появлялась другая, лучшая. Она-то и шла в серию.

– Хорошо, – смягчился Малышев. – Вы что же, товарищ Устинов, полагаете поддержать Королева? Он намерен жить по принципу «что хочу, то и ворочу». Не выйдет! Правительственное решение никто не отменял, и за выполнение его несете и вы ответственность. Обязываю вас работу, товарищ Королев, над Р-3 продолжать.

– Я отказываюсь, Вячеслав Александрович, – выдержав жесткий взгляд Малышева, ответил Королев. – Повторяю: это негосударственный подход к делу.

– Вот как! Он отказывается, – окончательно вышел из себя Малышев. – Незаменимых людей нет. Найдем другого.

Обстановка на совещании накалилась до предела.

После В. А. Малышева никто выступать не решался. Вопрос неясен и противоречив. Прав Малышев, требуя продолжения работ по Р-3, утвержденной самыми высокими инстанциями в стране. Но убедительны и доводы Королева, не желавшего продолжать разработку, по его уверению, морально устаревшего объекта.

Королев огорчился, что отмолчался Неделин. Сергей Павлович понял, однако, что он проявил ненужную самоуверенность, что зря не посоветовался с заинтересованной стороной и внутренне усмехнулся, вспоминая слова рабочего Хромова: «Гнись, гнись, если любишь дело... Добьешься, выпрямишься, и никто тебя больше не согнет...» «Не послушался я тебя. Учту ошибки».

– Дальнейшее обсуждение вопроса считаю бесполезным, – сказал В. А. Малышев и встал из-за стола.

Вернемся, однако, в начало 1952 года, к важнейшей странице биографии С. П. Королева, преднамеренно опущенной, чтобы не нарушать последовательность рассказа о его конструкторской деятельности. Странице, как животворный луч солнца высветившей духовную суть Королева и вызвавшей к действию новые, еще не использованные силы его могучего творческого потенциала.

Коллектив Особого конструкторского бюро НИИ готовился к общему собранию. Партбюро решило, что с докладом о ходе работ выступит Главный конструктор С. П. Королев. Он не возражал.

– Хочется, чтобы вы сделали общий анализ. Не стесняйтесь говорить о недостатках. О перспективах обязательно, – советовал докладчику секретарь партбюро ОКБ Д. И. Козлов. – И об очередных задачах коммунистов.

– Принято, – ответил Сергей Павлович. – Вот только насчет задач коммунистов, Дмитрий Ильич, не могу. Не с руки мне, беспартийному.

Козлов грустно улыбнулся и, выйдя из-за стола, сел рядом с Королевым. Помолчал.

– Никак не могу представить, что наш Главный вне партии. Да и по делам, по ответственности вы – коммунист, хотя и без партийного билета.

Вошел Б. А. Строганов, член парткома НИИ.

– Не помешаю?

– Садись, садись, Борис Александрович, вовремя зашел, – пригласил Козлов. – Разговариваем с Сергеем Павловичем о партии.

Королев молчал. Он не раз думал об этом. Готовился к подобному разговору. Всеми своими помыслами и делами он всегда был с партией. Но что-то удерживало его от этого шага. Ему казалось, просить о приеме в партию – значит навязывать себя ей... Если он заслужит, то...

– Я всеми помыслами с партией. Но мое прошлое... Придя к себе в кабинет, Сергей Павлович долго не мог сосредоточиться на делах. Для него, требовательного к себе человека, решение стать коммунистом означало сделать в жизни исключительно важный шаг. Ничто не ценил он больше всего, как доверие к человеку. И сам он, испытавший превратности судьбы, в каждодневной практике придерживался этого правила. Разговор о вступлении в ряды ВКП(б) был для него тем целебным бальзамом, который как бы окончательно залечивал давние душевные раны.

В НИИ в 1952-1953 годах входило несколько конструкторских и производственных подразделений, в каждом из них партийные организации, возглавляемые партбюро. Все их объединял партком НИИ, которым руководил М. Г. Медков, недавно перешедший на работу в институт. По заведенному порядку Д. И. Козлов пошел к Модкову, чтобы сказать о намерении коммунистов принять в свои ряды Главного конструктора КБ. Парторг ЦК плохо еще знал людей, почти не встречался с беспартийным Королевым и дал было «добро» на прием его кандидатом в члены партии, но, услышав «про 1938 год», изменился в лице.

– Да вы, товарищ Козлов, в своем уме?! Кого хотите протащить в партию? Что, у нас нет более достойных? – Взвинтившись, Медков уже не говорил, а кричал. – Нет, я своим партбилетом дорожу. – И уже бесповоротно: – Партия обойдется без врагов народа, хотя и бывших...

Д. И. Козлов понял, что дальше продолжать разговор бесполезно, но не сдался и пошел посоветоваться с членом парткома, директором НИИ К. Н. Рудневым, человеком принципиальным, да и к тому же уважавшим талант и энергию Королева, оказывавшим ему в работе всяческую помощь и поддержку.

Выслушав парторга, Руднев задумался. Он не раз встречался со сверхбдительными людьми, подобными Медкову, знал их силу, но все-таки решился.

– А как с рекомендациями? – спросил он, – время-то непростое.

– Не поставить бы нам, Константин Николаевич, в ложное положение Королева, – засомневался Козлов. – Подрежем ведь человека под корень. И все же рекомендацию я ему дам.

...В начале марта 1952 года Королев получил рекомендации от коммунистов и подал заявление в парторганизацию ОКБ с просьбой о приеме его кандидатом в члены партии. Этот шаг Королева связан с именами коммунистов, знавших его по совместной работе от пяти до двадцати лет. Дать в пору культа личности рекомендацию в ряды ВКП(б) бывшему «врагу народа» – зна– чило совершить не только нравственный, но и политический акт, непредсказуемый по своим последствиям. II этот смелый акт исполнили Ю. А. Победоносцев, работавший с Сергеем Павловичем еще в ГИРДе и РНИИ, Д. И. Козлов, встречавшийся с ним в 1946 году в Германии, А. М. Пронин, участвовавший вместе с Королевым в испытаниях первых ракет в Капустином Яру, коммунисты И. М. Рябов и И. В. Лавров, по нескольку лет работавшие в ОКБ. Их рекомендации и сейчас поражают единством точки зрения на С. П. Королева, как человека незаурядного, преданного интересам Родины, объективностью. «Товарищ Королев своими знаниями и опытом во многом способствовал коллективу ОКБ добиться значительных успехов в деле укрепления нашей Родины» (Д. Козлов), «Королев отдает максимум энергии на укрепление могущества нашего государства», – пишет И. В. Лавров. Тут же он дает совет: «Больше уделять внимания воспитательной работе среди коллектива, особенно среди руководства ОКБ и своих ближайших помощников», «Товарищ Королев очень любит свою работу и отдает ей все силы и знания. Переживая глубоко даже небольшую неудачу, не опускает руки, а, наоборот, еще энергичнее ищет правильного решения задачи... Будучи вспыльчивым человеком, тов. Королев иногда бывает не совсем тактичен в своих разговорах с подчиненными» (А. Пронин), «...Будучи чрезвычайно твердым в отстаивании и проведении в жизнь своей линии, товарищ Королев нередко встречал энергичный отпор и сопротивление. На этой почве у него возникали конфликты с отдельными товарищами. Однако товарищ Королев всегда оставался последовательным и принципиальным в намеченном им решении того или иного вопроса» (Ю. Победоносцев).

Вопреки мнению Медкова, коммунисты 12 марта на заседании партбюро, а 18 марта на своем партийном собрании ОКБ единогласно проголосовали за принятие Главного конструктора в свои ряды. Однако такое решение пришлось не по нутру Медкову, и он решил добиться своего, полагая, что ему удастся склонить членов парткома НИИ к отмене решения партийного собрания ОКБ.

На заседании парткома НИИ 28 марта присутствовал партийный актив. После того как зачитали рекомендации, Королеву предложили рассказать свою биографию. Сергей Павлович интуитивно чувствовал, что вокруг его приема в ряды партии идет какая-то закулисная возня, да и к тому же до него дошли слухи о недоброжелательности к нему отдельных членов парткома.

Негромко, но чтобы все хорошо слышали, Королев начал говорить, сдерживая охватившее волнение. Он повторил, по существу, из слова в слово некогда написанную им автобиографию:

– С 1929 года после знакомства с К. Э. Циолковским и его работами, – сказал Сергей Павлович, – начал заниматься ракетами. Вначале руководил на общественных началах одной из первых групп по ракетной технике, бывшим ГИРДом, а затем перешел на постоянную работу в этой области. Имею за период до 1951 года сорок работ – научных трудов и проектно-конструкторских разработок по авиации и специальной технике. В 1947 году избран членом-корреспондентом Академии артиллерийских наук по IV отделению.

Не скрыл Королев, что в 1938 году его необоснованно репрессировали, во время войны работал на оборонных заводах, в 1944 году освобожден со снятием судимости.

Именно этих слов с нетерпением ждал Медков.

– Но позвольте, это не реабилитация, – словно по команде прорвал Королева кто-то из членов парткома. – Мне известно, что в 1944 году специальным указом досрочно освобождались все заключенные, работавшие на оборону. Тут что-то не так.

Для многих членов парткома этот факт в жизни Королева оказался неожиданным. Кое-кто из них поторопился с предложением посоветоваться в инстанциях. Кто-то в душе решил воздержаться при голосовании, а кое-кто мысленно упрекал рекомендующих в необдуманном шаге... Наступила гнетущая тишина.

Такого поворота Королев не ожидал. Он сидел, опустив массивную голову, которую преждевременно посеребрила седина, стиснув до боли зубы. Мертвенно-бледное лицо его казалось каменным. Лишь на висках в венах, словно пытаясь вырваться наружу, неистово билась кровь. Глаза то вспыхивали, то гасли. Нервы начали сдавать, сердце учащенно билось. Королев попытался встать, чтобы уйти. Сидевший позади него А. М. Пронин с силой посадил его на место.

– Сиди, – властно прошептал он, – сиди. Королев подчинился. Сидел, отрешившись от всего, что происходило вокруг. Не слышал, как заговорил Константин Николаевич Руднев, директор НИИ. Он сообщил членам партбюро, что вопрос о приеме Королева в партию рассматривался в нужных партийных инстанциях.

– Как член парткома, – негромко заключил Руднев, – я советовался и в Центральном Комитете партии. Там дали «добро». Между прочим, один из секретарей ЦК сказал примерно так: «Я бы тоже дал Королеву рекомендацию, да опоздал. У него уже есть одна такая, что я позавидовал – боевая ракета его конструкции. Она лучшая оценка его деятельности. Побольше бы нам таких коммунистов».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю