355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Романов » Королев » Текст книги (страница 23)
Королев
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:30

Текст книги "Королев"


Автор книги: Александр Романов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

Глава четвертая
Дела хватит всем

Космосу нужны специалисты. Нет, ждать нельзя. Мост аЗемля – Венера". Каждый из вас будет первым.

Королев любил приходить в сборочный цех своего опытного завода. Главный конструктор хорошо понимал, что именно здесь проверяются, получают путевку в жизнь все научные идеи, конструкторские разработки, технические решения.

Сборочный был детищем Королева. В нем все было сделано" так, как того хотел Сергей Павлович. Структура цеха, размещение оборудования и даже рабочих мест – этим академик Королев занимался лично, так же как и подбором кадров.

Случалось, Королев приходил в цех по два раза в сутки. Рабочие улыбались: Главный влюблен в цех общей сборки. Он мог подолгу стоять у какого-либо агрегата, что-то прикидывая, обдумывая. В эти минуты ему никто не мешал.

Кояечно, Сергей Павлович бывал и в других цехах, участках, встречался с коллективами технологов, разработчиков. Но делами в сборочном интересовался постоянно.

Часто вечерами, дома после ужина, набирая знакомый номер, спрашивал: «Ну, как дела? Все в порядке?»

Нина Иваловна пыталась сначала журить Сергея Павловича, Оаа стремилась, чтобы дома он как можно больше отдыхал, пыталась развлечь его. Но «вытаскивать» его из дома етаиовилось все сложнее. «Мне надо немного поработать». «Я посижу подумаю», – такие ответы все чаще слышала Нина Ивановна от мужа на предложение сходить в театр, на концерт.

А сегодня они обещали друзьям прийти в гости. Сергей Павлович приехал домой пораньше – в шесть, задержал машину. Нина Ивановна уже надела новое красивое платье, кав раздался телефонный звояок.

– Сергей Павлович, беда. Помяли блок ракеты, – доложил мастер цеха.

Королев бросил трубку. Этой ракете он придавал важное, только ему известное значение, потому просил докладывать о ходе ее изготовления.

– Прости, Нина, я не могу сейчас пойти с тобой. – только и успел сказать он, накидывая на плечи пальто. Я приеду позже.

Вскоре он уже входил в сборочный. Кто-то подал ему белый халат. Главный увидел висевший на кране блок с большой вмятиной. Тут же стоял обескураженный промахом молодой рабочий.

– Уволить. В нашем деле так работать нельзя, – громко выговаривал Королев. – Это же больших денег стоит. Народных, ты можешь это понять? Да и ракета нам нужна позарез, в срок. Понимаешь? Нет? Уволить! Сколько дней понадобится на исправление? – немного молча постояв, спросил Королев у мастера, показывая на злосчастный блок.

– Сами понимаете, Сергей Павлович. Трое суток, не меньше.

– Как твоя фамилия? – снова обратился Королев к виновнику происшедшего.

– Королев, – еще больше смутился молодой рабочий.

– Королев?! – удивился Сергей Павлович и, не найдя, что сказать, чисто по-отечески пробурчал: – Как тебе не стыдно позорить нашу фамилию?!

– Да первый раз со мной такое. Как могло случиться, сам не пойму. Всегда хорошо работал. Вы спросите, вам кто хотите скажет.

– Что спрашивать, по глазам вижу, не врешь. Ладно, работай, но фамилию нашу не позорь. Теперь я за тебя в ответе, – серьезно сказал Главный и, повернувшись к начальнику цеха, добавил:

– Надо подумать об оградительных средствах. Подобное может повториться. А товарища Королева не наказывать. Да и Королев все-таки, – и, по-доброму улыбнувшись, еще раз взглянул на: виновника происшествия.

– Вы не огорчайтесь, Сергей Павлович, дело поправимое, – вступил в разговор бригадир. – Мы сегодня с ребятами задержимся на ночку, а завтра все и закончим.

– Вот это по-хозяйски, спасибо, товарищи. А я вам в помощь еще кого-нибудь подключу.

Назавтра утром Королев снова появился в цехе. Рабочие не подвели. Вмятины будто не бывало.

– Бригаде выдать премию, – сказал Главный стоящему рядом начальнику цеха. – Об этом объявить всему коллективу.

Взглянув на часы, Королев понял, что уходить с завода уже нет смысла. Скоро приедет член-корреспонде:

АН СССР Сисакян. Позвонил в секретариат КБ и попр сил провести гостя сразу же в соседний цех, где он будет его ждать, а сам решил еще походить по заводу. Прошел мимо стапеля, на котором покоились отдельные блоки корпуса ракеты. На площадках возле них суетились сварщики. Всполохи электросварки, будто небольшие прожектора в праздничный день, освещали цех.

Показывая на рабочего, примостившегося сбоку корпуса ракеты, Королев спросил у мастера:

– Кто шов варит?

– Василий Соколов.

– А, соколик. Ювелир, Василий Иванович!! – почти прокричал Главный. – Не слышит.

– Где там. Этот и услышит, не повернется, пока шва не пройдет. Не любит, когда ему мешают.

– Верно делает. Сам-не терплю, когда мешают, а любители мешать делу, к сожалению, еще не перевелись.

Академик направился к ракете и остановился недалеко от Соколова. Тот как раз кончил варить шов и увидел Королева.

– Здравствуйте, Сергей Павлович, что-то вы у нас давненько не были, – улыбнулся Соколов.

– Ты не шути, а дай-ка лучше шов посмотрю, – и Главный легко взобрался наверх к Соколову по металлической стремянке. – Хорош шов. Молодец. Какое у тебя образование?

Соколов молчал, а Королев спустился вниз. К нему подошли рабочие, здоровались с ним. Многих Сергей Павлович знал по имени и отчеству.

– Не слышу ответа, – переспросил ученый.

– Ремесленное училище, потом техникум, а что?

– А как насчет института?

– А что, без института держать не будете?

– Вот всегда так, – вмешался мастер. – Ну что ты задираешься, Вася?

– При чем тут «задираешься»? Вчера вот парторг на эту тему говорил, сегодня Сергей Павлович. Инженеры, бесспорно, нужны. Вот вы говорите – институт. А если я, Петр, Давид, Иван, ну все ребята разом уйдем в институт? А кто будет сваривать баки ракет? Из меня, может, инженер так себе будет. Я тут на месте. Я люблю это дело. А без любви и таланта так, пустяк. Есть у меня один знакомый. Не стоит называть его имени. В медицинский не попал. Срезался. Теперь имеет диплом инженера по холодной обработке металла... Так он и работает с холодной душой. А врачом, может, классным стал бы.

– Пожалуй, кое в чем ты прав, – заметил Королев. – Но не во всем. А может, в тебе второй академик Патон, специалист по сварке сидит? Это я серьезно. Подумай. Ну вот что. Сколько суток, соколик, надо, чтобы быстрее закончить сварку?

– Примерно трое. Сделаем на совесть.

– А как можно иначе, не на совесть? Государству– только на совесть.

– Вы не так поняли меня, Сергей Павлович. Добротно, значит, так, что сам готов летать на этом изделии верхом. Как барон Мюнхгаузен.

– Не убедил. Ну а куда бы ты захотел полететь? – поинтересовался Королев.

– Для начала вокруг Земли. Чкалов-то не успел облететь вокруг шарика.

– Извините, Сергей Павлович, – обратился к Королеву подошедший инженер Е. А. Фролов. – К Вам гость, профессор Сисакян.

– А, Норайр Мартиросович. Рад вас видеть, – и, обратившись к рабочим, представил ученого. – Знакомьтесь, это известный биохимик, Сисакян, наш друг. Мы ведем тут беседу, Норайр Мартиросович, о пользе образования и полете вокруг Земли. Все хотят лететь на нашей ракете.

– А почему нет? Мы вот однажды с ребятами разговорились. Каждый готов, – ответил за всех Соколов.

– Верно, – поддержал белобровый паренек с озорными глазами.

– Барсегянца командиром – он бывший летчик. Ивана за штурмана, он вечерами в авиационный техникум ходит, – стал распределять должности Соколов. – А я за астронома.

– Ну а я, так и быть, за агронома, – предложил белобровый. – Быстрорастущие растения разводить буду и пирожки из них стряпать.

– А откуда о быстрорастущих узнали? – Сисакян удивленно сдвинул брови.

– Как откуда? У Циолковского написано. Читали «Вне-Земли»? Очень интересно.

– Шутки шутками, а нам думается, что в космосе найдут работу люди всех специальностей, – перешел на деловой тон Соколов. – Так что как время только подойдет, орбитальные станции начнем там строить. Идя еще что покрупнее. Готовы всей бригадой. Между прочим, сваривать в космосе конструкции будем по методу Циолковского, используя энергию Солнца.

– А это-то откуда взяли, Василий Иванович?

– Вот те раз! Вы же на лекции, Сергей Павлович, нам говорили. Так не забудьте, мы первые.

– Не забуду, барон Мюнхгаузен, не забуду, – рассмеялся Королев и, обращаясь к Норайру Мартиросови-чу, с удовольствием заметил: – Слышали, дорогой коллега? А кое-кто утверждает, что идеи космонавтики еще не овладели массами. Нет-нет, ждать нельзя! – повернувшись к рабочим, Сергей Павлович продолжал: – Только должен огорчить вас. Все это не завтра. Трудно, очень трудно. Искусственный спутник Земли – это одно дело. А послать корабль с человеком на борту в тысячу раз сложнее. Не просто создать надежный корабль. Ведь человек в нем должен жить, работать. Да и человек... Его трудно подготовить. Ему предстоит перенести огромные перегрузки при старте корабля. Мы не знаем, что такое невесомость в полной мере. А потом – человека надо возвратить на Землю.

– Все так, но не опоздать бы только, – не без ехидства вставил тот, кто решил стать первым космическим агрономом, – американское радио передало – ученые США тоже что-то такое придумывают.

– Да, хотелось бы не опоздать, – согласился Королев.

– А вы думаете, я для красного словца сказал о полете? – вдруг загорячился Соколов. – Вы не знаете моего друга Юру? Нет? Мы с ним вместе ремесленное окончили. Теперь на реактивных летает. Недавно заходил в гости. «Вася, – говорит он мне, – сделай для меня корабль, чтобы в космос слетать». И давай мне про Циолковского рассказывать.

– А вы ему?

– У меня от него секретов нет. Он знает, что я ракеты «шью». Хорошо, говорю, сделаю. А ты пока тренируйся. А он мне в ответ: «Я уже тренируюсь».

– Фамилия вашего друга?

– ,Да он наш, смоленский, – замялся Соколов. А Королев тем временем обратился к Е. А. Фролову с просьбой проводить Н. М. Сисакяна в испытательную лабораторию.

– Покажите систему живнеобеспечения в действии, – подсказал он Евгению Александровичу. – А вас прошу, очень прошу, Норайр Мартиросович, быть к нам построже. Одним словом, ждем ваших советов.

Инженер и ученый ушли. Разговор Королева с рабочими продолжался.

Откуда-то из-за плеч товарищей вперед протолкался черноголовый, смуглый лицом рабочий лет сорока пяти.

– Здравствуйте, Сергей Павлович, – певуче сказал он. – Космос, конечно, это хорошо. Только и у себя в доме надо порядок навести.

– Что-что? – не расслышав, переспросил Главный.

– Не обращайте на него внимания. Он вечно чем-то недоволен, – пытался замять неприятный разговор Соколов.

– Ладно ты, – отмахнулся рабочий. – О деле хочу сказать, понимаешь? Я тут постарше всех. Когда ты ходил под стол пешком, я Москву защищал.

– Чем же вы недовольны, товарищ?

– График ломаем, как соломинку. То этого нет, то другого мы не получили. Что у нас снабженцы делают? Вышли из строя манипуляторы. Не вручную же варить баки? Рабочему классу без дела сидеть несподручно.

– Среднюю же за простой получаете? – попытался успокоить рабочего мастер.

– А на что мне ваша средняя? Подумаешь, средняя. По мне хоть самая высокая, как Эльбрус. Мне, дорогой, работа нужна. Я без нее как больной.

– Как ваше имя, отчество? – спросил Королев.

– Давид Вартанович.

– Очень умные слова вы сказали, Давид Вартанович «Я без работы как больной», – ученый достал из кармана блокнот и записал что-то. – Я вот тоже такой. Мне без дела – смерть. Слышали? Вот она, философия советского рабочего.

– Это не только философия, это смысл нашей жизни.

Королев потер рукой подбородок, глаза стали жесткими.

– Бригадир, в чем дело? – уже не слушая рабочего, вскипел Королев.

– Снабженцы...

– Вот что, – обратился Королев к подошедшему к группе беседующих заместителю главного технолога, – вы поедете лично и привезете недостающие части манипуляторов для сварочных аппаратов. Если еще раз я узнаю о том, что вот такие пустяки мешают делу... Вы меня поняли?

Сергей Павлович попрощался с рабочими и пошел навстречу возвращающемуся Н. М. Сисакяну.

– Слушаю вас. По выражению лица вижу, что есть недостатки. Правильно?

– Честно говоря, да, – ответил Норайр Мартиросо-вич. – Систему жизнеобеспечения, думается, надо доработать. Воздушная среда должна быть близкой к земной. Кислород без компонентов не годится, он опасен. Подумайте.

– Полностью разделяю вашу точку зрения. А наши местные медики не хотят со мной согласиться.

– Система регенерации воздуха оригинальна, но надежна ли? – продолжал Сисакян. – Условимся так: свои предложения мы подготовим совместно с Владимиром Ивановичем Яздовским и другими специалистами и, конечно, привлечем к этому делу Василия Васильевича Парина. Вы не будете возражать? А потом встретимся еще раз.

– Хорошо. Только не задержите. Время, время! – попросил академик Королев.

В первых числах мая 1960 года на космодром доставили один из кораблей – прототипов «Востока». Он предназначался для летных испытаний тормозной двигательной установки (ТДУ). Руководить этим важным экспериментом приехали С. П. Королев и конструктор ТДУ А. М. Исаев.

15 мая этот корабль-спутник вышел на орбиту пока без теплозащиты – «шубы» и, естественно, без космонавта. Эксперимент проходил успешно, аппаратура работала без сбоев. На 65 витке 19 мая решили возвратить корабль на Землю.

– Ну что же, будем держать экзамен! – обратился Исаев к Королеву. – Такое чувство, будто... Давно так не волновался.

– Легко живешь, Алексей Михайлович, – покачал головой Королев. – У меня так не получается. – Главный взглянул на часы. – Надо ждать.

Прошло томительных полтора часа, прежде чем из Центра управления полетом поступило сообщение: «Тормозная установка сработала». Но не успел С. П. Королев пожать руку Исаеву, как стало известно: «Тормозная установка не погасила скорость полета, а выполнила роль ускорителя, и корабль ушел на другую орбиту».

– Все! Мы его не дождемся, – огорченно воскликнул Исаев.

Королев немедленно созвал техническое совещание. Выяснилось: подвела система ориентации корабля в пространстве, корабль не развернулся тормозной установкой против своего движения. Двигатель же, сработав в точно назначенное время, увеличил скорость корабля.

– К вам, Алексей Михайлович, никаких претензий. Спасибо! – утешал Королев раздосадованного Исаева. И, повернувшись к специалистам по системе ориентации, предупредил: – Надеюсь, это случайность? И надеюсь – последняя! – И без перехода добавил: – Мы встретились, не желая того, с первым случаем маневрирования аппарата на орбите. Это нам еще понадобится. Сажать корабль в заданную точку мы обязательно научимся. Обязательно.

Старт второго, усовершенствованного, корабля-спутника состоялся спустя три месяца. На борту его на этот раз находились собаки Белка и Стрелка, мыши, крысы, насекомые. Отправились в космос и растения, зерна злаков, некоторые микробы. И старт, и возвращение на Землю второго корабля-спутника прошли строго по программе.

Приближался праздник – 43-я годовщина Октября. Сергей Павлович решил, что в эти торжественные дни людям необходимо сообщить об успехах советской космонавтики. И он принимается за статью для «Правды». Напечатана она 10 ноября.

Главный назвал статью «Творчество, воодушевленное Октябрем». Впервые советский народ и мировая общественность могли прочитать: «...В настоящее время уже имеются условия, необходимые для того, чтобы советский исследователь мог совершить космический полет... Осуществление полета человека в космос откроет новые, невиданные перспективы развития науки. За первыми полетами туда последует создание на орбите около Земли постоянной орбитальной обитаемой станции, где научные сотрудники будут систематически вести разносторонние наблюдения, проводить опыты на высоте сотен километров над Землей».

– Статья, подписанная псевдонимом «Профессор К. Сергеев», широко обсуждалась и комментировалась на страницах мировой печати.

А к полету уже готовился третий корабль-спутник. Старт и полет проходили успешно. На этот раз путешествие в космос совершали собаки Пчелка и Мушка. Но, снижаясь по очень крутой траектории, спускаемый аппарат сгорел при входе в плотные слои атмосферы.

Сергей Павлович очень расстроился. Приближалось время полета человека, а из трех кораблей только один полностью выполнил намеченную программу. Узнав о неудаче третьего корабля и понимая состояние Сергея Павловича, будущие космонавты решили навестить его в ОКБ. Главный встретил их настороженно, выжидающе, молчал. Разрядил обстановку Юрий Гагарин:

– Не огорчайтесь, Сергей Павлович! Бывают ЧП даже с хорошо освоенными самолетами. А тут всего третий корабль! И будь на его борту человек – такого бы не случилось.

Лицо Королева посветлело. Он взглянул на уверенные, веселые лица летчиков, и на душе отлегло.

– Откажут автоматы, –продолжал Гагарин, – перейдем на ручное управление.

– Не сомневайтесь, Сергей Павлович, – поддержал Гагарина Андриян Николаев.

– Спасибо вам, – взволнованно ответил Королев, шагнул навстречу летчикам, словно хотел обнять всех, но сдержался. – Не столько за моральную поддержку, сколько за преданность нашему общему делу, за веру в успех. – Помолчал, потом добавил: – Проведем еще несколько контрольных полетов. И когда окончательно, твердо убедимся в полной надежности корабля, сделаем решающий шаг, к которому мы с вами стремимся.

К экспериментальному пуску готовился четвертый корабль-спутник, уже почти ничем не отличавшийся от будущего пилотируемого. Сергей Павлович снова улетел на Байконур, на этот раз с другой, но, как всегда, дерзновенной целью. На старте стояла готовая к подъему новая мощная четырехступенчатая ракета-носитель «Молния». Первый ее пуск оказался неудачным: четвертая ступень не включилась и осталась на орбите как самый тяжелый искусственный спутник. Но вскоре мир снова ахнул, узнав, что 12 февраля 1961 года советские ученые вывели в космос автоматическую межпланетную станцию «Венера-1». Попытка перекинуть мост «Земля – Венера» показалась в то время невероятно смелой и фантастически дерзновенной. Но и она, как и все, что делал Королев, покоилась на твердой научной основе. Перед стартом «Венеры-1» Сергей Павлович выступил перед ее создателями:

– Наш великий соотечественник Михаил Васильевич Ломоносов много сил отдал наблюдениям за «Утренней звездой». Ему принадлежит честь первому открыть, что планету окружает атмосфера более плотная, чем у Земли. Нам же выпала честь подтвердить его открытие и познать суть ее. Надеемся приподнять таинственную завесу, скрывающую лицо планеты. Ведь «Венера», наверное, «сестра» нашей Земле. Знать мы ее должны как свою собственную планету.

Пока станция, преодолевая миллионы километров, спешила к «сестре» Земли, Главный конструктор осуществил старт четвертого экспериментального корабля. Это произошло 9 марта того же года. Сделав один оборот вокруг Земли, корабль благополучно приземлился в заданном районе. Вместо человека в кресле пилота «летал» манекен. На 25 марта 1961 года Королев назначил пятый, последний контрольный пуск корабля с собакой Звездочкой на борту. К тому времени закончилась предпоследняя подготовка авангардной шестерки. Летчики досконально знали корабль, отработали управление им, морально и физически подготовились к встрече с неизведанЕым космосом. Но пока космонавты еще не видели настоящей стартующей ракеты. И Главный пригласил их на космодром.

Этот день на всю жизнь запомнился будущим исследователям космоса. Они впервые своими глазами увидели старт ракеты. Знали: следующая поднимет в космос кого-то из них. Но кого?

– Ну, как запуск? – спросил Сергеи Павлович и, заметив на лицах летчиков нескрываемое изумление, с удовлетворением ответил на свой вопрос сам: – Первып сорт! "

Главный слово «первый» в шутку произносил протяжно, с мягким знаком после "р".

Окончания полета ждали с большим волнением не только летчики, но и конструкторы, биологи, медики. Корабль приземлился в точное время в расчетном районе, благополучно доставив на Землю Звездочку. Это было многообещающее достижение.

Полет корабля проходил точно по траектории и, по существу, явился генеральной репетицией. Все радовались– успеху.

Сергей Павлович, повернувшись к шестерке летчиков, а скоро уже и космонавтам, сказал:

– Совсем скоро, друзья, мы проводим в космос одного из вас, – и, взглянув на летчиков, словно поняв их настроение, добавил твердо: – Не беспокойтесь, дела хватит всем. Полеты только начинаются, и все вы будете первыми, каждый в чем-то принципиально новом, своем-

До полета Юрия Гагарина оставалось всего восемнадцать дней. Человечество не знало об этом. А если бы ему и сказали, вряд ли поверило.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю