Текст книги "Homo magicus. Искусники киберозоя (СИ)"

Автор книги: Александр Бахмет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Я слушаю, – произнес Джон, успев подумать, что мог бы говорить и мысленно.

– Джон! Беда! – задыхающимся голосом проговорил Магнус. – Исчезла Даруна. После происшествия с тобой она в сопровождении Эдуарда приехала к Трем Кирпичам, а затем решила вернуться в Кукурузу. Уехала одна.

– Посреди ночи?

– Ну ты же знаешь, что амазонок такие путешествия, особенно на полчаса, не страшат. К нам она не доехала. Об этом мы узнали только, когда к полудню приехали остальные. Я пытался вызвать ее по телефону, но она не отвечает. Вся община сейчас на ногах, вернее – на конях, наши соседи – тоже. Принц, как истинный джентльмен, клянет себя, что оставил даму без сопровождения, а я просто не знаю, что делать.

– Я сейчас же буду у вас. Вы где?

– На улице, у входа в дом.

Джон не колебался ни секунды. Он моментально представил себе вход в Кукурузу. Картинка получилась необыкновенно четкой, постепенно приобрела материальность. Магнус еще держал в руках телефон и с изумлением смотрел на появившегося перед ним Джона, но довольно быстро взял себя в руки.

– Я слышал про такие фокусы, но своими глазами еще не видел. – Он обнял Джона за плечи. – Просто какой-то злой рок преследует нас. Я даже подозревал поначалу, что это – проделки людей герцога, но уж очень быстро они сработали. Скорее всего, что это какое-то совпадение. За сутки они не могли бы добраться к нам. А решиться похитить Даруну им и в голову не могло бы прийти.

– А почему вы решили, что она похищена? – спросил Джон.

– А что, по-вашему, может произойти с амазонкой в лесу, даже диком?

Магнус устало присел на лавку. Его телефон издал мелодичную трель.

– Слушаю.

Искусник что-то долго и внимательно слушал, иногда кивая головой, затем сказал:

– Хорошо, тогда возвращайтесь. Надо все обдумать.

Он вложил телефон в карман и вздохнул, будто собираясь с силами, чтобы продолжить разговор.

– Лесные бродяги видели, как Черные сутаны везли кого-то бесчувственного в сторону своей Пирамиды.

– Какого ч-черта им надо? – Джон вспомнил предупреждение Сталкера.

Магнус растерянно смотрел куда-то вдаль.

– Это очень странно. Черные сутаны никогда не позволяли себе раньше ничего подобного. Что-то идет не так. Мы с ними не сможем справиться так, как это сделали бы с герцогом.

– Кто такие эти Черные сутаны? – просто по привычке спросил Джон.

– Религиозная община. До сих пор они тихо поклонялись своему богу и в нашу жизнь не сильно вмешивались. Они умеют нечто такое, чем я не имею представления. Если герцог – сильный противник, то Черные сутаны… Даже не зная, что можно было бы предпринять.

– А разве нельзя хотя бы узнать, чего они добиваются?

– Кортис с группой людей как раз собирался съездить на переговоры. А нам пока что остается только ждать.

Джон уселся на лавку рядом с Магнусом и только теперь заметил, что вокруг них собралась масса народа. Здесь были лесные бродяги, цыгане, какие-то люди в спецовках (что-то подсказало Джону, что это – цеховики). Почти все были при оружии.

Магнус кивнул в их сторону головой и сказал:

– Они все очень любят Даруну и, похоже, за нее готовы стереть обидчиков с лица земли. Черные сутаны не один год уже ведут свою работу среди населения нашего района, даже имели некоторые успехи, но здесь они перестарались. Неужели они хотят обвинить Даруну в колдовстве?

Джон вскочил. Он не мог сидеть спокойно на месте, когда любимой угрожает опасность.

– Джон, остановитесь. Нужно сначала разобраться в ситуации, прежде чем начать действовать.

– Я не могу. А вдруг они что-нибудь ей сделают? Если эти фанатики смогли парализовать ее волю и силы, то они смогут сделать с ней что угодно.

– Я прошу вас, Джон, подождите сообщения Кортиса.

Джон кивнул головой.

– Хорошо. Но сейчас мне необходимо побыть одному.

Он поднялся к себе в комнату. Сейчас она показалась ему совсем тесной. Он начал привыкать к простору, к свободе действий. Правда, никакие стены не мешают работе мысли, скорее – наоборот. Джон уселся в кресло и сосредоточился. Он успокоился, голова стала работать ясно и четко. Похоже, что контакт с Паном все-таки происходит, причем безо всякого усилия с его стороны. Джон почувствовал, что может перемещать взгляд в пространстве, независимо от положения своего тела, менять точку зрения, даже видеть все вокруг одновременно. Он вспомнил свой мысленный полет над Черной пирамидой и моментально оказался как будто подвешенным над ней в пространстве.

Сейчас он мог спокойно рассмотреть ее более внимательно. Никаких деталей на поверхности этого сооружения заметно не было. Оно все было выполнено из листов толстого стекла, скрепленного полосами черного металла. Местами под стеклом проглядывала черная же поверхность. В других местах, похоже, были окна, но темное стекло скрадывало все детали. Джон попытался представить себя внутри здания, но и после нескольких попыток у него ничего не получилось. В голове тотчас появлялось ощущение какой-то пустоты, он приходил в себя, с удивлением оглядывал комнату, в которой сидел, но, тем не менее, еще несколько раз упорно повторял безуспешные попытки.

Он проследил с высоты птичьего полета за группой Кортиса. Судя по всему, им еще час езды. Что же делать?

Кузинский еще какое-то время ломал голову над этой проблемой. Ждать невмоготу. Этот час можно было бы использовать более плодотворно. Вот решение – Гриф Сонье! Вот с кем надо связаться.

Джон вызвал телефонное меню.

Сонье ответил моментально. Одновременно перед Джоном появилось полупрозрачное изображение небольшого холла, где на мягком диванчике, слегка откинувшись на спинку, сидел мужчина лет сорока. Резкие черты лица, выделяющиеся скулы и нос с горбинкой делали его похожим на хищную птицу. Однако голос его был необыкновенно мягким.

– Это вы, Джон? По вашему виду я подозреваю, что дело не терпит отлагательства? Ну проходите, присаживайтесь.

Джон не успел осознать смысл услышанного, непроизвольно сделал шаг и моментально оказался в холле, рядом со своим собеседником. Он удивленно осматривался по сторонам, чем вызвал смех хозяина.

– Вы разве не знали об этой возможности телефона?

– Я воспользовался им впервые, – ответил Джон.

– Но вы же говорили, что знакомы с телефоном.

– Я до сих пор пользовался изделием, так сказать "в блочном исполнении", а не встроенным.

– А-а-а, я вспомнил. Наподобие того, что изобрел Белл?

– Ну не совсем таким.

– Ну ладно. Это мелочи. Вас беспокоят какие-то более серьезные проблемы? Я в вашем распоряжении. Присаживайтесь. – Гриф указал на кресло рядом со своим диванчиком.

– Видите ли, мне трудно определиться, с чего начать, что существенно, а что – нет.

– Тогда вы не будете возражать, если я сам проанализирую ваши проблемы?

Джон настороженно посмотрел на собеседника. Но внутреннее опасение, возникшее было, рассеялось. Он молча кивнул.

Гриф просто закрыл глаза и просидел так минут пять. Джон тоже расслабился. Он не чувствовал сначала ничего, но потом перед ним проскользнула, как в ускоренном фильме, вся история его жизни, чуть медленнее – события последних дней. На несколько мгновений задержались образы Черного рыцаря и Сталкера, а потом произошло нечто совсем странное. Его тело исчезло. Появилось ощущение, что он – вся Вселенная, потом зона быстро сузилась до размеров Земли. Джон ощутил, что вся природа – его тело, которым он может управлять. Одновременно пришло чувство какого-то сверхсознания. Он мог все. Он сможет все. Джон удивленно осознавал это новое ощущение себя самого.

ЭТО Я-Я-Я-Я. Сказанная им самим фраза вызвала где-то содрогание гор, всплеснули гигантскими волнами океаны, с треском откололись айсберги от ледников Антарктиды и Гренландии.

Придя в себя в кресле и разглядывая сидящего напротив человека, Джон силился вспомнить, что с ним произошло.

Сонье с улыбкой смотрел на него.

– Желаете что-нибудь выпить? У меня коронный напиток для гостей – особая смесь соков с легкими алкогольными напитками. Моим друзьям всем очень нравится. Его рецепт – подарок одного знакомого из Америки.

Пока хозяин произносил эту фразу, из пола перед креслом Джона вырос столик с двумя фужерами и сифоном. Гриф наполнил фужеры розовым напитком и подал гостю. Кузинский вынужден был признать про себя, что в горле у него пересохло и напиток ему аж никак не помешает. Потягивая ароматную жидкость, Джон осмотрелся по сторонам. Его взгляд упал на окно.

Сонье встал и жестом пригласил его подойти к окну поближе.

Из окна открывался вид на море и часть скалистого побережья. Сам дом, похоже, находился где-то на верхушке скалы, отвесной стеной уходящей вниз, откуда едва доносились размеренные вздохи прибоя.

– Мне нравится здесь, – сказал Сонье. – Ближайший населенный пункт – в двух десятках километров отсюда. Правда, там живут естественники, но они мне не мешают.

– Вас не смущает проблема накопления тяжелых элементов? – вдруг выпалил Джон. Он сам не мог даже ответить, что его на это толкнуло, быть может, появление столика с напитком, которое потребовало кучу энергии.

– Нисколько, – спокойно отозвался Сонье. – По моему мнению, Сталкер перегибает палку, заостряя на этой проблеме внимание. Дело в том, что лес является огромным накопителем рассеянной в природе энергии. Листья используют электрические явления при испарении воды во время летней жары. Корни вбирают электрические заряды, возникающие при протекании воды сквозь пористый грунт, это количество превышает энергию, которую можно было бы получить на гидравлических электростанциях. Даже ветер, шевеля листвой и раскачивая ветки, вырабатывает электроэнергию. Да и посудите сами, Солнце сжигает в своей термоядерной топке тысячи тонн материи ежесекундно, и этого хватит еще на миллиарды лет. Потери легких элементов на энергообеспечение живой природы и человека в частности – мизерны. Я вас уверяю, что тяжелых элементов даже не хватает. Хотя бы для создания керамических композитных каркасов растений, костей живых организмов и для других нужд. Их синтез ограничен тепловыми проблемами живых организмов. Правда, в последнее время даже появились животные, нарушающие второе правило термодинамики, но они в буквальном смысле холоднокровные и живут только в тропиках.

Сонье прошелся по комнате. Решив, что пора вернуться к вопросу, из-за которого к нему прибыл гость, он сказал:

– Я рад, что судьба столкнула нас хотя бы на одно мгновение. У вас есть все возможности самому справиться с возникшими проблемами. Еще я понял, что не могу быть вашим учителем. В ближайшее время, возможно это всего несколько дней, вы превзойдете меня. Вас ведет сам великий Горм. А я могу оказать вам лишь маленькую услугу. Вам стоит начать раскручивать свое дело с общины коммунистов и анархистов. Поговорите с Шарлем Лемо. Он анархист, но светлая голова. И поспешите сделать это до завтрашнего утра, иначе ему будет уже не до вас.

Джон попрощался с Сонье и через секунду был у себя в комнате.

Черные сутаны

Гринберг удовлетворенно потирал руки. Все просто замечательно, он даже не догадывался о том, что проблема решается так просто.

Он вспомнил, как вчера, трясясь от внутреннего напряжения, входил к герцогу. Да, он тиран, иногда самодур, но не дурак. Ульф спокойно выслушал сообщение об оборотнях, кивком головы выразил согласие с предложением Верховного мага о необходимости военного похода против Союза общин (как жаль, знать бы заранее об успехе, стоило бы умолчать об авторстве Дино, но – осторожность и еще раз осторожность). Пока все шло, как и предполагал Первый министр. Затем Гринберг предостерег герцога о том, что их ожидает противодействие колдунов. Тот также спокойно воспринял и это сообщение. Первый министр начал объяснять отличие колдунов от искусников, но Ульф прервал его:

– Да знаю я, знаю.

Герцог встал из-за своего стола и прошелся по комнате. Затем нажал кнопку на своем столе. Вошел его секретарь и застыл в почтительном поклоне.

– Роше, святой отец еще не покинул нас?

– Никак нет, ваше величество.

– Попросите его зайти ко мне.

Секретарь умчался, а герцог еще несколько раз прошелся по кабинету.

– Меня уже несколько раз донимал своими визитами этот священник. Мне наплевать на души моих подданных, как наплевать на то, чем будет заниматься моя душа после смерти. Я полагаю, что раб будет рабом и на том свете, а господин и на том свете будет им. К тому же эти религиозные фанатики из Черного храма придерживаются несколько иного взгляда на мироздание, и на место Бога в нем, чем я привык. Но в данном случае они нам пригодятся.

– Но какое отношение это может иметь к нашему делу?

Герцог посмотрел на своего Первого министра, как на первого дурака.

– Вы разве не помните, что в первые годы существования Святой церкви ее важнейшей задачей была борьба с инакомыслием, ересью, пережитками язычества и колдовством? Ведь нам предстоит столкнуться именно с этими силами, как вы говорили? И такая задача стоит перед каждой церковью, какая бы она ни была.

– Совершенно верно, сын мой.

Гринберг вздрогнул от неожиданности. Он и не заметил появления в кабинете этого человека в черном одеянии. Тот, не дожидаясь, чтобы его представили Первому министру, включился в разговор, перехватив инициативу.

– Эта задача и поныне является главной для всех, верующих в истинного Бога. В нынешнее время эта задача приобрела даже еще большую актуальность. Люди забывают истинные заветы Господа, как они забыли, за что были изгнаны из рая. Они неоднократно готовы вкушать с дерева Познания. В своей гордыне они мнят себя способными сравняться с Богом, они уже сейчас переделывают природу в угоду своим прихотям.

– Но, святой отец, сейчас невозможно существовать, не прибегая к помощи волшебных сил природы, – возразил Гринберг.

Священник гневно сверкнул глазами:

– То, без чего невозможно существовать, должно быть очищено церковью от скверны, все остальное – предано анафеме и очистительному огню…

В какой-то момент Гринберг поймал себя на том, что уже не слушает этого человека. У него даже возникла мысль, что именно этот фанатик является исчадием ада, пособником дьявола. Именно его следует изолировать от общества. Этот священник был одновременно хитер, как лис (куда там до него Первому министру), и напористо прямолинеен. Под прикрытием борьбы с колдунами эта церковь, до сих пор не очень популярная, желает занять ведущее место в обществе. Они смогут объединить все народы в округе, но они же и потеснят герцога. А, впрочем, нет. Они вполне будут довольны своим контролем над умами людей, в том числе – герцога. Тому предстоит выбрать между двух зол. Хотя, похоже, что он уже определился.

Первый министр переключился со своих мыслей на разговор. Священник продолжал:

– … таким образом мы уже имеем достаточное влияние в этих общинах. К своим соседям – амазонкам – большинство относятся настороженно. Нам на руку и политические интриги, возникшие вокруг предстоящих выборов старейшин у союза коммунистов и анархистов. Партия естественников в отношении магии придерживается тех же взглядов, что и мы, и готовы вступить с нами в коалицию.

Черный священник перечислял доводы в пользу сотрудничества их церкви и герцога, а Гринберг мысленно расставлял плюсы и минусы в таблице последствий этого шага для него лично.

Похода не избежать никак, но теперь он будет значительно легче. Эти монахи обезглавят общины. Скорее всего получится просто легкая прогулка, ведь у этих сутан есть противодействие против всех магических способностей и Магнуса, и Странников, и тем более амазонок. С колдунами – особая тема, но спецы из Черного храма займутся ими сами. Это все плюсы.

Среди минусов, как чувствовал Гринберг, числится ограничение свобод. Конечно, это произойдет не сразу. Сразу они с герцогом не сцепятся. Возможно, что он еще успеет пожить в свое удовольствие, и на его, Гринберга, век, тоже хватит.

Первый министр перевел вздох, успокаивая себя после радостного возбуждения, и отвлекся от воспоминаний. Черные сутаны уже сделали первый шаг, захватив предводительницу амазонок. Теперь пойдет потеха. Этот лесной народ едва будет успевать ужасаться тому, что с ними будет происходить. Конечно, жаль женщину, но ею придется пожертвовать. Гринберг представил Даруну, какой он видел ее в последней схватке, и у него перехватило дыхание. Это было одновременно восхищение ее красотой, и чисто человеческая жалость и сочувствие. Но он быстро овладел своими эмоциями.

– Чтоб ты сгорела, – подумал он. – Это достойная смерть для такой, как ты, ведьма.

Джон, вернувшись в Кукурузу, сразу пошел домой к Магнусу. В Кукурузе были заметны значительные изменения. Почти на каждом этаже дежурили крепкие ребята и девушки. Подойдя к двери Магнуса, он с удивлением увидел на ней тяжелую чугунную доску с выпуклой надписью «Александр Оливо. Биопрограммист». Дверь при его приближении издала мелодичный звон и медленно, с душераздирающим скрежетом, открылась. Алекс, сидя в кресле, попивал какой-то напиток через соломинку, устремив глаза в потолок.

– А, Джонни. Присаживайся. – он широким жестом указал на кресло рядом.

– Что ты здесь делаешь, обормот? И куда ты выселил Магнуса?

– Магнус переехал на первый этаж, ближе к событиям. Он сам предложил мне сюда поселиться. Я сейчас отдыхаю, привыкаю к обстановке, упражняюсь в программировании.

– Ты имеешь ввиду эту монументальную литую плиту? А дверь чего скрипит?

– Оттого и скрипит. Не рассчитана на такой вес. Я только вчера ее вырастил. Но если утром открываешь, то все новенькое, работает как по маслу. А вот вечером начинает заедать – надо еще подправить сечения осей и увеличить подшипники. Хорошо бы по формулам посчитать, но я не знаток сопромата, а у этой системы есть способность к адаптации, – через недельку все будет о'кей. Пожевать хочешь?

– Нет, спасибо. Почему-то не хочется. Я сейчас должен наведаться в Кирпичи. – Джон направился к двери.

– Джонни. – Алекс подошел к нему. – Может быть я смогу чем-то помочь? Вокруг меня сплошная круговерть, а я не соображу, что делать. Никого не знаю, все непривычное. Да еще почти сразу с Вандой поругался.

Джон поперхнулся.

– Красивая блондинка… С лицом Афродиты?

Алекс молча кивнул головой.

Джон сжал приятелю плечо и вздохнул.

– Я пока сам не знаю, что делать. Но ты знаешь, события последних дней меня как будто разбудили. Я сейчас испытываю постоянную жажду активности. И оказалось, что почти все мне по плечу, все удается. Ситуация складывается скверная, но какой-то внутренний голос говорит, что все будет в порядке.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, Джон.

– Спасибо, дружище.

Джон кивнул Алексу на прощание и вышел.

Магнуса он застал в спортзале в окружении группы бородатых мужиков в каких-то переливающихся радугой костюмах. Магнус подошел к нему с удрученным видом.

– Плохо дело, мой дорогой. Кортис отправился на переговоры в Черную пирамиду и не вернулся. В сопровождающем отряде произошло столкновение с тайными сторонниками Сутан. Марио Тюбор был тяжело ранен, но смог скрыться от негодяев и передал нам эту печальную весть. Сейчас, мне кажется, назревают неприятные события в общине Трех кирпичей. Среди них много сторонников естественного развития, да и монахи из Пирамиды довольно долго готовили почву своими идеями. Кое-кто из наших сторонников бросил все и пришел организовывать армию.

– Эти ребята, что ли? – Джон кивнул на бородачей.

– Нет, это рейнджеры с Балкан. Профессионалы. Имеют большой зуб на Черных сутан по религиозным соображениям. Работают как одна машина, без применения оружия, смотреть страшно.

– Что за одежда у них странная такая.

– Халаты-невидимки. Создают вокруг себя голограмму местности, как если бы на ней никого не было. Распознаются только специальными приборами, в том числе – гравиметрами. Я сейчас у этой сборной армии вроде главнокомандующего.

– По-моему, у вас это хорошо получается.

– Спасибо за комплимент, но меня на этом посту должен сменить принц Эдуард. Он – настоящий полководец.

– Хорошо, Магнус. Я сейчас отправлюсь к соседям. Не знаю, что мне этот шаг даст, но мне настоятельно порекомендовали сделать именно так.

– Будьте осторожны, Джон. У вас уже была стычка с Сутанами, а в том, что они сейчас есть в соседней общине, я не сомневаюсь.

Кузинский пожал старому искуснику руку и телепортировал на поляну перед тремя прямоугольными небоскребами.

Община Трех кирпичей бурлила. Была суббота, и все население вертелось на улице и в спортзале. Образовывались кучки яростно спорящих людей, кто-то пытался вылезть на какое-нибудь возвышение, чтобы с такой импровизированной трибуны «толкнуть речь». На стенах, дверях, деревьях висели лозунги, плакаты, фотографии кандидатов в семейном кругу, в компании друзей и на отдыхе. Джон чуть было не натолкнулся на половинку человека, висящую в воздухе. Человек в классическом костюме держал в вытянутой руке молоток и улыбался на весь рот белоснежными зубами. Надпись, тоже висящая в воздухе вокруг пояса кандидата, гласила:

Мой подход к проблемам прост

я не люблю тянуть кота за хвост.

Не магией, а молотком

Себе построим новый дом.

Джон прошел сквозь изображение кандидата и приблизился к одной из кучек. Найти Лемо оказалось несложным делом. Ему сразу же показали дом и номер квартиры. Шарль сидел дома, глубоко погруженный в раздумья. Рукой он ерошил свои поределые седые волосы и периодически вздыхал. Джон вошел и представился.

– О-о-о. Заходите, – засуетился хозяин. – Присаживайтесь. Чем могу быть полезен? Вы видите – у нас просто ужас что творится. Завтра выборы Совета, а здесь такое вот дело.

Лемо затряс головой и заметался по комнате, энергично жестикулируя.

– Мне лично больше всего не нравится, что здесь крутятся эти Черные сутаны. Не к добру все это. Не к добру. Наши коммунисты шутят: "Надо взять власть в свои руки на время стабилизации обстановки". Но это только шутки. Наш союз породил новую политическую концепцию, которая ближе к истине, чем вошедшие в него течения.

– Извините, я не особенно силен в политике, – ответил Джон.

– Это зря, молодой человек. Вы неизбежно погружаетесь в идеологию и политику, как только желаете создать работоспособный коллектив, общину или, тем более, государство. Наши коммунисты несут идеи государственного управления, а наши анархисты – идею формирования власти снизу.

– Когда-то эти вещи были просто несовместимыми.

– Да, сначала это было именно так. Мы не отрицаем власть совсем. Мы только утверждаем, что все органы власти должны формироваться коллективами людей для исполнения конкретных функций. Если нет поддержки коллективом, всем обществом, орган должен отмереть. Но для этого нужна высокая общественная активность и сознательность людей.

Джон пожал плечами.

– Вы простите, я не нашел в ваших словах ничего нового. Это ведь само собой разумеется. Выборы органов власти – основа демократии.

Шарль на пару секунд замялся, затем хлопнул себя по лбу.

– Как же я сразу не сообразил. Вы же выросли при политической системе, где принцип анархии был в значительной мере реализован.

– Разве? Мне казалось, что наша система всячески боролась против анархизма и коммунизма в том числе.

– Однако именно она в себе воплотила и то, и другое одновременно. Это как раз то, что называется конвергенцией политических систем. Истина, ведь, всегда лежит посредине. Анархизм проявился в том, что система управления государствами и предприятиями стала двухуровневой. Есть избранный народом руководитель и непосредственные исполнители. А коммунистические идеи проявились в системах государственного планирования и регулирования. Мне, знаете ли, попалась одна монография на тему информатики. Так вот. Сельскохозяйственное производство стимулировало установление феодальных экономических отношений в эпоху средневековья. Материальное фабричное производство сыграло роль в формировании капиталистической системы. А вот информационное производство породило коммунизм. Только никто его так не называл. Информационное общество, постиндустриальное общество и все такое прочее, но суть от этого не поменялась.

– Информация – это коммунистический товар. Я сейчас вам это докажу. – крикнул Лемо, вскинув указательный палец. Джон вздохнул и приготовился слушать, чтобы при возможности сменить направление беседы.

– Любой товар должно быть выгодно производить, но у информации по этой части возникают сложности. Любой товар материальный каждый раз при создании требует участия оборудования, сырья и человеческого труда. Информация создается только один раз, зато потом в безграничном количестве может копироваться. Капитал со своей частной собственностью вылетит в трубу, если позволит товару размножаться помимо его воли. Ведь для создания информационных продуктов требуются порой сотни человеко-лет. Поэтому на заре программирования стали появляться программные монстры, в которых посторонний не мог бы разобраться, и изощренные системы защиты, которые стоили больше основной программы и, зачастую, не давали этой программе работать, если не хватало памяти.

Лемо перевел дух и продолжил:

– Только система государственной поддержки информационных отраслей смогла преодолеть эти сложности. А вы посмотрите, что делается сейчас. Мы живем в эпоху некоего коммунизма.

– Разве живущие в одиночку люди – это коммунизм? – удивился Джон.

– Видите ли, главное не это, а общественная собственность на средства производства. Лес чей? То-то. Все заводы и фабрики принадлежат кому? Правильно, – всем. Оборудование растет само. В него не вложен человеческий труд, нет расходов сырья и овеществленного труда в виде амортизации инструмента, зданий и так далее. Следовательно, у него нет денежной стоимости. Я вас убедил?

Джон пожал плечами.

– Это все гораздо ближе к первобытному коммунизму.

– Правильно. Особенно, если учесть образование общин. Но есть и желающие изменить этот порядок. Герцог настойчиво пытается обложить нас данью. Меня удивляет позиция естественников. Если для мага платить дань – всего лишь дело принципа, то для трудящегося – это может быть вопрос жизни и смерти. Именно в этих условиях наиболее остро встает вопрос и собственности, и власти, и выбора способа производства. Я сейчас проповедую анархизм, но, надо сказать, что наша политическая структура не может быть определена ни как коммунизм, ни как анархизм. У нас больше проявляется деление на естественников и так называемых центристов.

– А партии чародеев нет? – всерьез поинтересовался Джон.

– Нет. Хотя бы по той простой причине, что чародеи совершенно не интересуются политикой. Ну про естественников вы уже знаете, а центристы только называются так, они и есть выразители интересов чародеев.

– Почему же вы проповедуете свои взгляды как анархизм?

– Да потому, что сейчас очень могучие силы начинают борьбу за абсолютное господство. Тот же Ульф, к примеру. Но вообще все общины придерживаются давно установленного демократического порядка, на этой почве мы ни с кем еще не ссорились. А вот появление Черных сутан породило массу конфликтов уже в одной нашей общине. Я уверен, что к похищению Даруны причастен и кое-кто из бывших наших. И эти лентяи естественники, похоже, при их содействии могут одержать верх.

– Почему же лентяи? Они желают трудиться.

– Ох-ох, как интересно. Мы и так пашем гораздо больше, чем амазонки. И все из-за лени ума. Но естественники не захотят жить бедно. Они в соответствии с учением Маркса, должны будут кого-то эксплуатировать.

– А вы не думали "эмигрировать".

Шарль помялся.

– Я тоже немного лентяй. Я не люблю вставать рано по утрам, как Кукурузники.

– А Магнус, например, тоже любит поваляться в постельке.

– Не сравнивайте меня с Магнусом. Ему при жизни надо памятник поставить за все сделанное. Он может выжить один и любому поможет. Тем не менее, где он сейчас?

Внезапно Шарль подбежал к окну. Джон заметил, что на площадке между домами образовалась огромная толпа. На каком-то возвышении стоял Черный монах и произносил речь, периодически воздевая руки к небу. Сквозь плотно затворенное окно пробивался его громовой голос.

– Проклятье. Они выступают уже открыто.

Лемо потянул Джона на улицу.

Они стали чуть в стороне от выхода. Джон был уверен, что монах использует скрытые усилители, но не мог определить источник звука.

– Дети мои, – вещал проповедник, – Господь дает вам последний шанс искупить свои грехи и очиститься от скверны, именуемой магией. Он сотворил вас по своему образу и подобию, а все, что сверх того – от лукавого. Сатанинские отродья должны быть преданы очистительному огню…

Часть людей слушала его, как завороженная. Кто-то пытался прорваться к оратору, но натолкнулся на охрану, плотным кольцом обступившую трибуну.

Возникла небольшая потасовка. Возмутителей спокойствия вытолкали во внешний круг.

В то же время чуть поодаль образовалась другая трибуна, которую тоже окружила охрана. На трибуне возник человек с тонзурой на голове, выдававшей в нем священника.

– Это отец Джордж, – проговорил тихо Шарль, – из свиты Эдуарда. Традиционный сторонник демократии. Он им сейчас вправит мозги.

Отец Джордж начал говорить, но его голос не был слышен за голосом Черного монаха. Однако, вокруг него тоже стала собираться толпа, кто-то передал мегафон. Джон почувствовал, что напряженность нарастает. От толпы слушателей Черного монаха оторвалась группа энергичных людей и компактным ядром врезалась в кучу своих противников. Началась потасовка.

– Вот один из пособников Сатаны, – внезапно врезалась в сознание фраза, брошенная монахом. Палец оратора недвусмысленно указывал на отца Джорджа. Слушатели монаха, как по приказу, бросились в атаку. Джон почувствовал, что следует вмешаться, но его схватил за руку Шарль.

– У вас ничего не выйдет, – сказал он. – Ваш организм и психика изменены и полностью подвластны влиянию Черных сутан.

– Но надо же что-то делать. – Джон чувствовал нарастающую в теле дрожь. – Не могу же я стоять в стороне.

Потасовка стала приобретать угрожающие размеры. Обе кучи людей смешались в огромную копошащуюся массу. Нельзя уже было разобрать, кто кого бьет. Над головами видны были отдельные поднимающиеся руки, крики и ругань слились в один сплошной рев. Охранное кольцо вокруг отца Джорджа стало редеть. Брошенная кем-то палка едва не попала ему в лицо.

– Все. Банзай, – угрюмо произнес Джон и направился в сторону дерущихся.

С первых же шагов он растолкал пару десятков человек, которые, будто устыдясь, сразу успокоились и стали расходиться. Джон ощущал себя словно бетонный столб, когда на него кто-то налетал. От одного прикосновения дерущиеся приходили в себя, будто сбрасывая с себя воздействие гипноза. Они ошалело смотрели друг на друга, бормотали извинения, хлопали один другого по плечам.