Текст книги "Я – Ректор! (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

«Э-э… нет, меньше делать не буду».

– Райден, я хочу тебя прямо сейчас!

– Стой, – немедленно запаниковал я, когда она начала резко срывать с себя одежду, – твой отец, а если он узнает, что ты приходила⁈ Он запретил мне даже думать о студентках. Что уж говорить про тебя. И новая проректорша. Ты же видела её? Это его правая рука, и она следит за каждым моим шагом. Если узнает, что я тебя опять, боюсь, меня и так без суда убьют. Ты пойми, у твоего отца здесь куча глаз и ушей. И он может следить даже за тобой, не только за мной.

Я говорил это и понимал, что всё вполне может оказаться именно так, как говорю, и страх мой был неподдельным, что девушка почувствовала вполне. Нехотя перестала раздеваться, закусив губу, посмотрела на меня, затем вздохнула:

– Тут ты прав, папа – тот ещё параноик. С него станется приставить соглядатая даже к дочери. Эх, а я так хотела снова в нашем с тобой любовном гнёздышке поиграть в игры.

Она кивнула в сторону тайной комнаты, и я понял, чья там была коллекция дилдаков.

– Ох, – немедленно с сожалением покачал я головой, – с ним тоже проблема, его ведь нашли и всё изъяли.

– Как⁈ – воскликнула та, больно вцепившись в меня ногтями, – мои игрушки⁈

– Всё, – скорбно покачал я головой, стараясь не морщится от боли. – А что ты хочешь, после того, как ты рассказала о нас папе, он же все тайники распотрошил, башню подчистую выгреб, лишил меня всего, ну и тут.

Ания насупилась, затем больно стукнула меня кулаком в грудь:

– Всё-равно, это ты виноват.

Внезапно в дверь снова постучали, и послышался голос Ираиды:

– Мессир ректор, вы одни, я могу войти?

– Это секретарша, она тоже может работать на твоего отца, – поспешно произнёс я, и девушка, скрипнув зубами, быстро соскочила с меня, поправляя и застёгивая мантию.

Шагнула было к двери, но я тут же зашипел:

– Куда! В окно!

Кое-как замотав скатерть вокруг тела, подбежал, распахивая створку, выглянул, проверяя, что поблизости внизу нет посторонних, подвинулся, давая дочке великого магистра пройти.

– А знаешь, Абдиль, – та напоследок прижалась ко мне, глядя влюблёнными глазами, – это так романтично, сбегать через окно. Я ведь раньше никогда так не делала. Опасность будоражит, заставляя моё сердечко биться так быстро, ты просто не представляешь. Я от этого даже люблю тебя ещё сильнее. И пусть сейчас мы не можем быть вместе, но я что-нибудь обязательно придумаю, любимый!

Она снова чмокнула меня в губы и затем, легко, словно на крыльях, выпорхнула в ночь. Я услышал, как с её губ сорвалось короткое заклинание, и, подхваченная порывом ветра, она унеслась куда-то в сторону южного ряда.

Проводив Анию взглядом, я обессилено сполз по стене на пол. И почему, только мне стоит подумать, что жизнь начинает выправляться, как судьба подкидывает новую проблему.

– Жопа? – участливо спросила райденка, как-то незаметно вошедшая в кабинет и присевшая на корточки рядом.

– Жопа, – мрачно ответил я и развёл руки на сколько смог в стороны, – вот такая!

Глава 13

Стоя напротив зеркала, я остервенело сбривал бороду опасной бритвой. Держал я этакую страсть в руках впервые в жизни, раньше только в кино видел, поэтому процесс был не быстрым и болезненным. После десятка кровоточащих порезов морда моя была вся настолько в крови, что я сам себе напоминал какого-то маньяка. Но желание никогда больше не встречаться с дочкой великого магистра было сильнее.

Смыв кровь и залепив порезы тонкими полосками бумаги, я оглядел резко помолодевшее скуластое лицо с узким подбородком и одобрительно кивнул, таким Алия точно должна была меня любить меньше.

Следующим по плану было накачаться, и я тут же принялся приседать и отжиматься, сколько хватило сил. Ненамного, честно скажу, но главное начать, а дальше не заметишь, как качком станешь. Ну, и напоследок стоило хорошенько подкрепиться на завтрак.

Кухня, я знал, начинала работать за час до общего подъёма, чтобы успеть наготовить на всю ораву, поэтому, накинув на себя новенькую белую мантию, только вчера привезённую с местной мануфактуры, я трусцой двинулся туда. Заодно и пробежечка, тоже неплохо.

Чувствуя, как аппетит постепенно звереет, распугав поварят, вбежал прямо в святая-святых, где у большой печи колдовала Брунгильда, и, потирая руки, громко спросил:

– Доброго утра, что у нас сегодня⁈

– Мессир ректор, утречка, – немедленно отозвалась та. Затем, разогнувшись, обернулась и испуганно замерла, – ой, что это с вами⁈

Ну да, безбородое, заклеенное бумагой, с проступившими полосками крови лицо действительно вызывало много вопросов. Но я только отмахнулся, небрежно заметив:

– Ерунда, последствия неудачного эксперимента⁈

– Да как же вы без бороды-то?

– Да как-нибудь уж. Потихоньку отрастёт, – скромно махнул рукой, мысленно, однако, добавив, что хрена с два я ей дам отрасти, но поварихе это знать было не обязательно.

– Ох, – та покачала головой, засуетилась, – что же это я, садитесь, мессир, сейчас я вам быстро самого лучшего.

– Сесть я всегда успею, – скромно заметил я, – но присяду с удовольствием.

Не чинясь, устроился прямо там, за поварским столом, отодвинув от себя разделочную доску и пару кастрюль, а повариха, достав небольшую кастрюльку, зачерпнула туда ковшиком колодезной воды из бочки рядом и поставила на плиту, приговаривая:

– Сейчас я вам рисовой, на молочке, да с маслицем.

Рядом водрузила сковороду, бросив туда тоже кусочек масла, достала пару некрупных рыбин, ловко принялась разделывать ножом.

– И филе минтайчика пожарю. А на десерт булочки.

– Эм… – наморщив лоб, произнёс я, наблюдая за манипуляциями женщины, – ты что, мне сейчас готовить собралась?

– Ну да, – кивнула та, приостановившись.

– А зачем? Вон же еда, – я показал на огромные чаны, что булькали на больших плитах по соседству.

– Так это для студентов, – удивлённо хлопнула та глазами.

– Но это на завтрак? – уточнил я, чувствуя, что что-то недопонимаю.

– На завтрак, – кивнула женщина, – но для студентов. А для вас, как и положено, сейчас отдельно приготовлю.

– Так, стоп, – слегка прихлопнув ладонью по столу, я принялся разбираться, – что значит «отдельно»? Что значит «положено»? Кем положено?

– Так вами, – бухнула Брунгильда, глядя во все глаза на меня, машинально поправляя передник.

Я с шумом втянул носом воздух, задумался, вспоминая, отдавал ли я подобное распоряжение. С памятью у меня было неплохо, дней с начала учебного года прошло тоже всего ничего, так что забыть о подобном я не мог.

– Нет, погоди.

Я сощурился, сканируя повариху взглядом, и та боязливо сжалась. Сообразив, что пугаю женщину, тут же постарался расслабиться и улыбнуться.

– Брунгильда, успокойся, к тебе у меня никаких претензий, просто скажи, я сам тебе это говорил, или кто-то другой передал?

– Так это, мастер Гарольд сообщил, вот, как студенты приехали, – ответила та, – что мессир ректор пожелал питаться в академии, и надо ему, то есть вам, отдельно готовить, вон и продукты он отдельно для этого припас.

– Вот шельмец, – хмыкнул я, – быстро подсуетился. И я только сейчас об этом узнаю.

Впрочем, а когда бы раньше? Те пару дней, что я был без мантии, сидя в своём кабинете, еду мне приносила Ираида, и она, я думаю, вопросов особо не задавала, для ректора, значит для ректора.

– А давай-ка, положи мне, что там для студентов, – махнул рукой я, – что-то проголодался, ждать не охота.

– Мессир, может подождёте? – робко переспросила повариха, но я был непреклонен:

– Давай, давай, – улыбнулся, подмигнув, – я сейчас такой голодный, что угодно съем.

Тяжело вздохнув, та подошла к одному из чанов, пошуровала поварёшкой, а затем плюхнула на тарелку комок белёсой массы непонятной консистенции.

– Вот, – как-то тихо произнесла она, ставя блюдо передо мной.

– Это что? – осторожно потыкал я массу ложкой.

– Сечка перловая, – ещё тише произнесла повариха.

Да уж, видок был у той так себе, да и консистенция, скорее, походила на густо замешанный обойный клей. Я осторожно положил в рот пару комков, содрогнулся от непередаваемого вкуса изделия, еле проглотил, сдержав рвотный рефлекс, отодвинул тарелку. Переведя дух, спросил:

– А ещё что есть?

– Минтай… варёный. К обеду готовила. Правда, без гарнира, перловку потом варить поставлю.

– Тащи, – обрадовался я, рыбу-то сложно испортить.

Правда, через минуту понял, что очень сильно ошибался. Склизкое нечто, разваливающееся от прикосновения вилкой, если и было когда-то рыбой, то очень давно.

Сглотнув, я посмотрел на Брунгильду и уже так, чисто для проформы, поинтересовался:

– А на ужин что планировалось?

– Бигус. Но его только после обеда готовить.

– А покажи-ка мне ту капусту, что на него пойдёт. И на чём ты его тушить собираешься.

Когда в кладовой она открыла бочонок с квашеной капустой, из-под крышки рванул такой густой кислый запах, что меня с непривычки повело, в глазах потемнело, и пришлось срочно выбираться на свежий воздух. А когда я увидел, что вместо масла для жарки используется какая-то бело-серая жировая масса, как сказала повариха, смесь жиров различного происхождения, то и вовсе чуть не блеванул.

– Зачем ты готовишь это? – постояв снаружи и вволю надышавшись свежим, несущим с делянки Зелёных приятный цветочный запах воздухом, поинтересовался я. Глядя в виноватые глаза женщины, произнёс, – это же есть нельзя, это только свиньям на корм.

– А это свиньям и идёт. – Буркнула та. – А что я сделаю? Мне что завхоз привозит, то и готовлю. Вот только для вас да преподавателей, там получше.

– Погоди, то есть студенты фактически в столовой не едят?

– Ну, что-то едят, наверное.

– Здорово, просто здорово, – я покачал головой, – ну завхоз, ну погоди.

– Мессир ректор, – тут же обеспокоено заговорила Брунгильда, – вы только не говорите, что это я вам…

– Будь спокойна, – мрачно усмехнулся я, – сделаем в лучшем виде.

Вернувшись в ректорат, я взбежал по ступенькам на второй этаж и энергично забарабанил в секретарскую дверь.

– Ираида, подъём!

– А я и не сплю, – тут же раздалось изнутри, и на пороге показалась райденка, почему-то в кожаных ремнях на голое тело и с хлыстом в руке.

– Ты чего это? – нахмурился я, – что за наряд⁈

В целом, всё самое пикантное было, конечно, прикрыто треугольниками из тёмной кожи с наклёпанными поверх шипами, но и одеждой для повседневной носки его тоже назвать нельзя было.

– Костюм для наказания плохих мальчиков, – хихикнула та, – ночью прогулялась в город.

– Прямо так⁈

– Нет, конечно, – мило заулыбалась райденка, – мантией прикрыла. Потом нашла двух плохишей, мантию распахнула, ну эти, пуская слюни, сами ко мне и прибежали. Я их спеленала и сюда. Мне же тоже практика нужна, а то навыки совсем растеряю, – показательно щёлкнула она хлыстом.

Я заглянул ей за спину, увидел опять подсвеченную красным пещеру вместо кабинета, где с потолка свисало два связанных тела с кляпами во рту, что пытались мычать, дёргаясь и извиваясь, словно гусеницы.

– Развлекаешься, значит, – с некоторой укоризной в голосе произнёс я, – а между прочим, у нас тут серьёзный вопрос возник с питанием студентов. Поэтому давай убирай это всё и через десять минут ко мне, с пером и пергаментом.

– Приказ или распоряжение? – деловито поинтересовалась та содержанием будущего документа.

– Распоряжение, – ответил я, на секунду задумавшись, – о создании комиссии по внеплановой проверке качества блюд академической столовой.

– Поняла, сейчас буду.

Дверь захлопнулась, послышалась какая-то возня и приглушённые вскрики, но я слушать уже не стал, уходя к себе. Был я по-прежнему голодный, а от того злой, и, усевшись за стол, принялся решать, как же накажу в край охреневшего завхоза. И ведь не шарага какая-нибудь, а уважаемая академия. Тут в кого не плюнь, дочка или сыночек уважаемых родителей, как только жалобами сверху донизу не завалили. Впрочем, возможно, распоясался Гарольд недавно, до этого соблюдая какое-то приличие. Но в любом случае, терпеть подобное неуважение я не собирался. Ворует он, а плохо говорить станут про меня. Мне же и вменят потом. Нет, надо решать и быстро.

Через десять минут на пороге показалась Ираида, собранная и деловитая, в скромной секретарской мантии, с волосами, аккуратно собранными сзади в бублик. Даже и не подумаешь, что такая может ночью по городу бегать в садо-мазо костюме и ловить мужиков на живца.

Усевшись за овальный стол, развернула пергамент и приготовила перо. Затем, посмотрев на меня, взмахнула ладонью, бросая в меня облачко заклинания, и я почувствовал, как порезы на лице сами собой затягиваются. Бумажки попадали на пол, а я, проведя по снова ставшей гладкой, без единого шрамика, физиономии, благодарно кивнул головой:

– Спасибо.

– Вторым надо будет обязательно лечение изучить, – заметила секретарша, – а то ректор, не умеющий убирать последствия таких пустяковых ран, вызовет, как минимум, недоумение.

– Выучим, – согласно кивнул в ответ, – но пока пиши. Итак, распоряжение о внеплановой проверке, ну, как я там говорил уже, комиссией, в составе… пиши меня, себя, Баляйн и… а ладно, Ландрину будет пофиг, как и Фаргису, обойдёмся без них, но до кучи ещё библиотекаршу Лизу пригласи и, чуть не забыл, ещё проректоршу Кортес, ей тоже будет полезно ознакомиться.

– Может, завхоза ещё? – предложила Ираида, но я только замахал руками в ответ.

– Ни в коем случае, проверять будем его как раз, поэтому он у нас по категории наказуемых пойдёт.

– На какой день назначить проверку?

– А ни на какой, прямо сейчас уведоми, чтоб собрались здесь, на первом этаже.

Райденка быстро дописала в пергаменте несколько строчек, поднесла мне для заверения печаткой, после чего дунула на лист и довольно ответила:

– Готово.

– Ну всё, тогда собираемся.

Тут я приостановился, огладил снова лицо, задумчиво поинтересовался:

– А тебе, кстати, как кажется, мне лучше с бородой было или без?

– Да кто ж его знает, – пожала плечами та, – она же не влияет ни на что, магических сил не прибавляет. Поэтому что так, что так, одинаково.

– Понятно… Но даже вот совсем удивления мой новый образ не вызвал? – снова полюбопытствовал я.

Та посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось, что я спрашиваю какую-то фигню, затем отрицательно покачала головой.

– Вот если бы у тебя душа другой стала, я бы удивилась, а так…

* * *

Когда, выдержав паузу в двадцать минут, я спустился вниз, все члены комиссии уже были на месте. Кортес с Баляйн и Ираидой о чём-то негромко беседовали втроём, а Лиза, усевшись в стоявшее в коридоре кресло и закинув ногу на ногу, по обыкновению уткнулась в какую-то книгу, неторопливо взглядом перелистывая страницы.

Глядя на проректоршу, я с некоторым неудовольствием отметил, как она непринуждённо общается с деканшей Синего факультета. Баляйн, к слову, тоже вполне охотно с ней что-то обсуждала, то и дело улыбаясь уголками губ.

Правда, стоило ей увидеть меня, как она сначала удивлённо моргнула, но затем, узнав, мгновенно перестала улыбаться, а на лице застыло недовольное выражение.

– А вот и он, наш ректор. Явился не запылился. Что так долго? Всё это время бороду сбривали? Мы тут уже десять минут, а вы только соизволили нарисоваться.

– Я вас тоже люблю и уважаю, Синесса, – в ответ тепло улыбнулся я, правда, радости ей это не добавило, наоборот, взгляд стал каким-то излишне подозрительным.

– Абдиль, – подключилась Кортес, – райден с вашей бородой, она всё-равно никого уже не обманет, но что за бредовое распоряжение? Какая внеплановая проверка? Да ещё и качества блюд. Как мы его проверять будем?

– Органолептически, – произнёс я.

– Как-как?

– Методом опробывания, если проще, в частности языком, – охотно пояснил я.

– И что вы собираетесь найти?

– О-о! – улыбка моя стала шире, – это надо самим оценить, слова не передадут всю гамму ощущений.

Оглядевшись, я проконтролировал, что Ираида взяла с собой сумку с письменными принадлежностями, и бодро произнёс:

– А теперь прошу за мной, мистрессы!

Нам повезло, и, подходя к кухне, я заприметил спешащего туда же Гарольда. Потёр руки:

– На ловца и зверь бежит.

– Милейший, постойте, – вскричал я, на ходу замахав тому рукой.

Долговязый завхоз, удивлённо мотнув пером, воткнутым в берет, затормозил, чуть растерянно оглянулся, уставился на меня. То ли никогда его до этого милейшим не называли, то ли на вы не обращались, в общем, поозиравшись и не найдя рядом никого другого, он переспросил:

– Это вы мне, мессир ректор?

– Вам, вам, Гарольд, мы тут как раз по вашу душу, – произнёс я, когда мы всей комиссией окружили его полукругом.

При словах про душу секретарша тут же заинтересовано вскинулась и приценивающе оглядела завхоза. Тот, правда, этого не увидел, но весь как-то вздрогнул и, забегав глазками, бледно заулыбался:

– По душу? А что? С ней всё в порядке. Я бы даже сказал, в полном порядке.

– С душой, может, и в порядке, – покачал я головой, – а вот с совестью проблемы.

– Какие?

– Нет её у вас, Гарольд. Или никогда не было, или последние остатки растеряли. Чем кормите студентов, а? – начал строжиться я, – Чем, я вас спрашиваю?

– А что? – мигом сделал морду тяпкой тот, – и, вообще, кормлю не я, а повара.

Правда, мне показалось, что после моего вопроса он как-то наоборот, слегка расслабился, впрочем, если он решил, что может спереть всё на Брунгильду, то не на того напал.

– А это как посмотреть, но для начала прошу всех внутрь для дегустации, и вас, гражданин завхоз, я тоже прошу пройти с нами. Заодно тоже отведаете, чем студентов потчуют.

Когда наша представительная делегация показалась среди кастрюль и прочей кухонной утвари, кипевшая там работа немедленно встала. Помощники, открыв рты, застыли кто где, а Брунгильда, увидев меня снова, да ещё в компании стольких людей, только всплеснула руками:

– Мессир ректор, что ж вы не предупредили, что вас столько будет? Вы как убежали, ничего не поев, так я сготовила всё, и рисовой на молочке, и рыбки пожарила. Булочки вон тоже, ваши любимые. Но там только на вас.

Глядя на искренне переживающую женщину, тут же постарался успокоить:

– Не надо, не надо, всё нормально, мои коллеги поедят то, что в тех котлах, – кивнул я на завтрак и часть готовящегося обеда для студентов.

Правда, от такого повариха только сильнее занервничала, особенно когда увидела завхоза.

– А может, не надо? – жалобно спросила она.

– Надо, – решительно кивнул я, – надо.

Добавил, покосившись на секретаршу:

– Ираида, ознакомь с распоряжением всех, кто его ещё не видел, после чего, освободив место на столе, сам взял тарелки и, подойдя к кастрюле, наложил пять порций сечки. Не слишком много, но им должно было хватить.

Небрежно выставил перед комиссией, отдельно пятую всучив прямо в руки завхозу.

– Прошу вас, – тонко улыбнулся, предлагая отведать сие угощение.

На вид оно было уже не слишком привлекательно, и дамы замешкались, а Гарольд, похоже, вполне представлявший, что у него в руках за блюдо, попытался соскочить, забормотав, что он уже завтракал и вообще сыт.

– Ешь давай! – рявкнул я, разом разозлившись.

Тот судорожно сглотнул и, отколупав ложкой комок, зажмурившись, положил в рот, после чего мгновенно проглотил. Хитрый какой.

– Нет-нет, ты пожуй, – настоял я.

Улыбка моя стала напоминать оскал, и завхоз, не решившись возражать, заглотил следующую порцию, принявшись обречённо двигать челюстью.

– Ну как, вкусно? – заботливо поинтересовался я.

Тот, подавив прошедшую по телу дрожь и едва сдержав рвотный позыв, таки смог проглотить и её, после чего сначала затряс головой, но через силу смог-таки выдавить сиплое:

– Да.

Тут я посмотрел на комиссию, наблюдавшую за завхозом с каким-то нездоровым любопытством, поторопил и их:

– Мистрессы, ну же, мне хотелось бы услышать и ваше мнение.

Те с завхоза перевели взгляды на тарелки перед собой и синхронно скривились. На них рычать было бы неправильно, поэтому я просто терпеливо замер, с лёгкой улыбкой за ними наблюдая.

Первой решилась Баляйн, пробормотала:

– Я же целитель седьмого ранга, должна вылечиться, – и решительно положила в рот порцию сечки.

Вот сразу видно интеллигенцию. Прожевала она её, почти не изменившись в лице, после чего аккуратно уголки губ вытерла платком и заметила:

– Да, давненько подобного пробовать не доводилось.

И не слова ругани, заметьте. Я даже её чуть больше зауважал.

Кортес, отважившаяся опробовать вслед за ней, была несколько более категорична.

– Что за помои, – выплюнула она недожёванную сечку обратно в тарелку, – у нас за такое повара побили бы.

– А у нас, – добавила Лиза, – вызвали бы на дуэль и убили.

– А у нас съели бы.

– Что? – дружно все повернулись к сказавшей это секретарше.

– Что? – сделала та удивлённое лицо, а затем весело рассмеялась, – Шутка!

Потом посмотрела на меня, когда все отвернулись, и отрицательно покачала головой, давая понять, что на самом деле не шутка, и затем снова кивнула, подтверждая, что точно съели бы.

– Ладно, теперь второе блюдо, – я махнул рукой Брунгильде, чтоб накладывала минтай.

Когда на тарелки стали шлёпаться разваренные белёсые куски рыбы, нервно сглотнули все. Мне даже комиссию стало немножечко жалко, жестоко я всё-таки с ними. Такое пробовать – нужно быть бесстрашным человеком.

– И по традиции, – взмахнул я руками, – первым честь отведать деликатес выпадает снова мистеру Гарольду.

– А чё снова я, – вякнул было тот, но я придавил его тяжёлым взглядом, гася попытку бунта на корню.

Минтай оказался ядрёней сечки, как ни пытался проглотить это завхоз не смог и, в конце концов, унёсся блевать наружу. Вернулся слегка зеленоватый и, пошатываясь, подошёл к столу. Правда, когда я протянул ему ещё кусок, снова убежал доблёвывать оставшееся.

– Ну-с… – протянул я, брезгливо протирая руки салфеткой, – теперь вы понимаете, зачем я вас здесь собрал.

– Пожалуй, да, – ответила проректорша, переглянувшись с Баляйн, – еда, и правда, не выдерживает никакой критики. Студенты, конечно, должны понимать, что детство кончилось, поэтому первые два курса они не получают денег из дома и должны жить только на небольшую академическую стипендию, но не до такой же степени.

– Вот-вот, – кивнул я.

Тут я заметил, какие недобрые взгляды бросают женщины на сжавшуюся в предчувствии беды повариху и поспешно вмешался.

– Мистрессы, только прошу не делать поспешных выводов, повара тут не злодеи, они заложники обстоятельств. Как сказал один мой знакомый, нельзя из букв «о», «п», «ж» и «а», сложить слово «счастье». Пойдёмте, я покажу, из чего им приходится готовить.

Из кладовки зелёными выползали уже все, не только завхоз. А я, вновь остановившись на кухне, принялся загибать пальцы:

– Итак, мы имеем вместо масла какие-то жиры непонятного происхождения, вместо нормальных круп отходы производства, большая часть продуктов не свежая и годится только в помои. Мяса я тоже не увидел, одни рога и копыта со шкурой и жиром. Думаю, следует очень тщательно проверить финансовую деятельность мистера Гарольда на предмет реальной стоимости закупленного. Этим попрошу заняться вас, магистр, – кивнул я проректорше, не слишком довольной, что я командую, но не ставшей возражать, всё-таки за этим она тут и поставлена, чтобы контролировать, куда деньги уходят. – А непосредственно нашему завхозу я бы сейчас хотел задать только один вопрос, а кто тебе, нехороший ты человек, разрешил такое творить?

Я по-отечески взглянул на мужчину, готовясь с ним поступить по всей строгости, как тот, криво ухмыльнувшись, вдруг дерзко заявил:

– Кто-кто, вы!

– Я? – вздёрнув бровь, ещё раз смерил того взглядом, – и доказательства есть?

– Как ни быть, – тот швыркнул носом, поправив берет, полез за пазуху, приговаривая, – как знал, с собой носил.

После чего вытащил на свет свёрнутый трубочкой пергамент.

– Вот, ваша печать, – развернул он, показывая оттиск внизу.

Ираида немедленно забрала бумагу у завхоза, вслух прочла:

– Дозволяется завхозу академии Гарольду Бурмахеру закупать для обеспечения питания студентов продукты следующих категорий…

Далее шло перечисление, от которого у меня и у остальных присутствующих лица стали стремительно вытягиваться. А как не вытянется, когда там и мясо седьмой категории, второй свежести и рыба третьей свежести присутствует. Яблоки третий сорт. Видел я их, ранетка в лучшем случае. Картошка тоже, ну чисто горох. А солонину и квашеную капусту и вовсе дозволялось закупать со склада городского гарнизона, где хранились запасы на случай войны. Ясно-понятно, всё, что с истекающим или уже истёкшим сроком хранения.

Засада, однако.

– Печать и пергамент настоящие, – закончив с перечислением, резюмировала секретарша, после чего все с завхоза перевели взгляды на меня.

– Когда было это распоряжение подписано? – хмуро поинтересовался я.

– Три года назад.

– Давно, – вздохнул я, покосился неприязненно на Гарольда, что пытался прятать торжествующую улыбку, но у него плохо получалось, забрал лист, пробежавшись по нему глазами самостоятельно. Буркнул, – не помню такой бумаги, думается мне, кто-то ловко мне её подсунул на подпись.

– Но как бы то ни было, смотреть надо было, что именно заверяешь, да и вообще, что-то тут много всего подозрительного, – прищурилась Кортес, – твоё показательное обвинение мистера Гарольда, например. Выставил его крайним, а оказалось, что именно ты это ему разрешил. А может, не разрешил, а сам и организовал, а бедного завхоза склонил к сотрудничеству и вовлёк в очередную свою мошенническую схему? Может, он тут и не виноват, а это всё ты, Абдиль? Твой стиль так-то.

Услышав вслух высказанное сомнение, Гарольд тут же воспрял духом и усиленно закивал головой, всем видом показывая, что так и было. Видя это, проректорша тут же попросила:

– Уважаемый, можете говорить, как есть, честно скажу, мало что в отношении нашего ректора сможет меня удивить.

– Госпожа, я не могу, – тут же заюлил тот, то и дело стреляя в мою сторону красноречивыми взглядами.

– Действительно, поговорим не здесь, а у меня в кабинете, – быстро сориентировалась Кортес, после чего ловко выхватила пергамент у меня из рук, – это тоже пригодится.

Подхватила завхоза под ручку и повела, что-то ободряющее шепча на ухо.

Тот, естественно, сразу стал строить из себя великомученика, и я только зло сплюнул им вслед. Да что за невезуха-то. Ведь из чистых побуждений. Хотел наказать зарвавшуюся скотину, а вышло всё опять через одно место. И ведь я был почти уверен, что тот прошлый Крейцмер тиснул печатку на этот документ не глядя. Ну сколько он мог на этом заработать, включая необходимость что-то кидать прокладке в лице завхоза? Крохи, ей богу. С его-то размахом и наглостью. Скорее, действительно не глядя шлёпнул, а этот Бурмахер и рад. Но никому и ничего уже не докажешь. Моя репутация играет против меня.

Лиза с осуждением поцокала языком, фыркнула и, гордо развернувшись, ушла тоже. А вслед за ней, бросив презрительное:

– Крейцмер, ты всё тот же, – удалилась и деканша Синего факультета.

Остались только мы с райденкой и поварская команда.

– А пошло оно всё! – я махнул рукой, плюхнулся на стул, посмотрел на Брунгильду, что продолжала, осторожно вжиматься в угол и поинтересовался, – где там, говоришь, у тебя каша рисовая и минтай с булочками были?

– Нести? – обрадованно встрепенулась та.

– Неси.