Текст книги "Я – Ректор! (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

«Твою мать! – я резко остановился, с некоторой оторопью подумав, – она что, меня видит?»

– Ты, в маске и странном костюме. Отвечай!

В голосе её начинала зарождаться паника и я, прежде чем она захочет влупить по мне каким-нибудь огненным шаром или что она там готовила, поспешно произнёс, стараясь максимально изменить голос:

– Я студент, такой же как и ты.

– А зачем маска и этот наряд? – подозрительность из голоса девушки пока никуда не уходила, да и взгляд, как-то проникший под маскировку, буравил грудь.

«Ну хоть под маской лица не видит», – с облегчением подумал я, ответил:

– Чтобы никто не узнал, – ответил я, – ты сама видела, какие тут старшаки. И вообще, могла бы спасибо сказать, что я тебя спас. Иначе эти пятеро тебя бы просто размазали.

– Спасибо, – после некоторой паузы произнесла та, опуская руки и немного расслабляясь, – я действительно слегка растерялась, когда эти дуры пристали с расспросами про семью и титул.

– А ты, точно не из потомственных? – уточнил я, потому что, насколько успел узнать, подобное тут было редкостью.

– Точно, – вздохнула та, оглядывая себя и поправляя чуть сбившуюся мантию, – хотя отца я не знаю, но мать говорила, что он был наёмником. Сгинул сразу после моего рождения. А может сбежал, но точно не был магом.

– А откуда ты основы знаешь и даже боевые плетения?

Курс у неё только начался, заклинания, конечно, уже должны были проходить, но складывала она руки весьма уверенно, как человек не раз ими пользовавшийся.

– Знаешь, я бы не хотела об этом говорить, тем более с тем, кого вижу первый раз в жизни, хоть он меня и спас.

Я понял, что с вопросами слишком поторопился, поэтому кивнул и ответил:

– Понимаю, и настаивать не буду.

– Спасибо, – благодарно кивнула та, внезапно замешкалась и чуть смутившись, произнесла, – меня Эмни, зовут.

«Абдиль», – автоматически чуть не произнёс я, но вовремя удержал себя за язык. Вот спалился бы так спалился.

– Андрей, – сообщил своё земное имя.

– Необычное. А ты с какого факультета и на каком курсе?

– А вот об этом уже я не хотел бы говорить, – сложил я руки на груди, отвечая её же оружием.

Девушка помолчала, о чём-то напряжённо раздумывая, а затем, решительно тряхнув волосами, с надеждой в голосе спросила:

– А мы сможем, как-нибудь, увидеться вновь? Просто тут все такие гордые ходят, смотрят свысока, как на пыль под ногами, а ты вроде ничего, нормально общаешься.

– Не знаю, – совершенно честно ответил я, – я, понимаешь ли, не имею привычки ночью разгуливать без дела, на вас, считай, случайно наткнулся. А днём, уж извини, я тоже пас, не хочу раскрывать своё инкогнито.

– Понимаю, – немного огорчилась та, – но всё равно, хотя бы буду знать, что не все здесь казлы. Всё как-то легче.

Меня кольнула лёгкая жалость к девушке и я, снова не сдержав внутреннего порыва, произнёс:

– Мы можем встречаться тут, если ты хочешь. Не каждый день, но, например, в первый и третий день недели, ближе к полуночи.

– Было бы здорово, – улыбнулась студентка.

Затем, чуть смущённо произнесла:

– Пойду я, пока те не очухались, в комнате запрусь, там не достанут.

– Если соседка не окажется с ними же, – хмыкнул я.

– Нет соседки, я одна живу. Ладно, пока, пока!

Она помахала мне ладошкой и, ориентируясь на огни зданий, стала осторожно пробираться через полигон. Стоило ей отдалиться, как вновь вынырнувшая из ниоткуда секретарша с лёгким укором произнесла:

– Ну и зачем? Видела я её личное дело. Первое поколение, небогатая семья, дар тоже очень слабый. Поступила, правда, по рекомендации одного из членов гильдии, но перспектив никаких. Если только младшим целителем станет, когда Синесса её по своим дисциплинам натаскает.

– Мы в ответе кого приручили, – негромко произнёс я, вспоминая девятки на барабанах.

Но говорить, что насчёт дара райденка ошибается, не стал. Не моя тайна, но приглядеть за девчонкой стоит.

– Ладно, пошли в циркус, я, наконец, хочу нормально колдовать.

Глава 18

Если кто думает, что я бросился изучать какое-нибудь боевое заклинание, то сильно ошибается. Нет, я-то как раз, по опыту компьютерных игр, хотел какой-нибудь файербол, но Ираида мне быстро объяснила, что в моей ситуации в первую очередь надо уметь не атаковать, а защищаться, поэтому мы отрабатывали щитовое заклинание.

– Раз! – командовала райденка.

И я, скрючив пальцы, создавал вокруг себя кокон слегка мерцающего силового поля.

– Отлично! Два!

Я срывался с места, пробегал десять метров и снова ставил щит.

– Неплохо! Три!

Я делал кувырок и вновь кастовал защиту. Правда, тут каст сбойнул, но не выдал что-то совсем непотребное, а просто не сработал.

– Ну что ж, – резюмировала девушка, подходя, – прогресс есть, ставишь защиту вполне уверенно.

– Но последний раз не получилось, – с некоторой натугой произнёс я, восстанавливая дыхание.

Разогнулся, уперев руки в поясницу.

– Это другое, – отмахнулась секретарша, – поторопился и немного запорол жест. Дело уже не в голове.

– Ну, хорошо, – я несмело улыбнулся, начиная ощущать, наконец, некоторое удовлетворение.

– Теперь, по крайней мере, сможешь защититься от любого дистанционного заклинания, ну и от метательного оружия спасёт. Но запомни: под атаками противника щит активно потребляет ману, бесконечно его держать не получится. И чем сильнее атакующее заклинание, тем больше. Ну и в целом, удар выше определённого предела по мощности щит схлопнет, не выдержит плетение, и его придётся ставить заново. Если, конечно, откат от схлопывания не прибьёт.

Радость моя немедленно подувяла.

– Можешь же ты испортить настроение, – пробурчал я, – и какую мощность выдерживает мой?

– По третий ранг, – спокойно ответила райденка, – этого хватит, чтобы не так сильно бояться студентов и молодых магов.

– Ну, уже что-то, – признал я.

– Но это не значит, что можно стоять и не чесаться, мана конечна, не забыл? Нужно стараться как можно меньше ударов принимать на щит, уклоняясь и постоянно двигаясь, чтобы сбить противнику прицел.

– Ну, это понятно.

Я любил иной раз побегать в шутаны, в том числе онлайновые. Не «Русский мясник», конечно, но скилл, какой-никакой, имел и подобные «откровения» новостью для меня не были.

– Ну, раз понятно, – хрустнула костяшками райденка, – то проведём контрольное тестирование.

– Какое тестирование? – замер я.

– Контрольное, – осклабилась девушка, а затем без предупреждения швырнула в меня огнешар.

– Погоди, я же щит ещё не поставил! – заорал я, каким-то чудом увернувшись, изогнувшись буквой зю от обдавшего жаром снаряда.

– Врага тоже подождать попросишь?

В меня полетел следующий, и я, снова ни хрена не успев, кубарем покатился по песку.

– Сука! – не сдержался, больно ударившись при падении боком.

– Как ты меня назвал⁈

Вместо огнешара в меня полетела очередь из полуметровых сосулек, готовая проткнуть меня везде, но первая оторопь прошла, и кокон защиты я поставил ещё в процессе подъёма на ноги.

Со звоном лёд разлетелся на куски от встречи с плёнкой поля, а я почувствовал, как сразу внутри возникло чувство лёгкого опустошения. Но

щит работал, и я с некоторым облегчением выдохнул.

– Думаешь, это всё? – вновь раздался слегка саркастический голос секретарши, и в меня вновь полетели разнообразные стихийные заклинания.

Я вновь козлом заскакал по арене, от каких-то успевая уворачиваться, какие-то принимая вскользь, но в целом всё более уверенно реагировал, привыкая к виду летящих в меня смертельно опасных снарядов.

Выдохлись мы примерно одинаково, я внезапно ощутил, что внутри меня словно разверзлась бездонная пропасть, а щит замерцал, заколебавшись, и райденка тоже, так и не довершив последний каст, опустила руки.

Правда, не успел я ничего сказать, как от входа в циркус раздался чуть грубоватый голос декана красных:

– И чем вы тут занимаетесь?

– Тренируемся, – немедленно произнёс я в ответ.

Ну, а что тут ещё скажешь. Он явно не только что зашёл и всё видел. Хотя ничего предосудительного так-то мы не делали.

– Меня тренируем, – тут же уточнила Ираида, поворачиваясь к мужчине с милой улыбкой, – у меня последний год совсем не было практики в заклинаниях, и мессир ректор любезно согласился побыть моим партнёром.

– Ты могла бы и меня попросить, – немедленно смягчился Фаргис, – хотя должен сказать, скорость и точность твоих заклинаний меня приятно удивили. Твои результаты во время обучения были не настолько впечатляющи. Уровень хорошего боевика.

– Мне всё равно не хватает ранга, – улыбнулась девушка.

– Да, жалко. Ладно, не буду мешать.

– Да мы уже всё, – я устало вытер выступивший пот, – тоже пойдём.

– Кстати, – декан остановился, задумчиво меня оглядев, – а что это за костюм странный на тебе?

– Это?

Я бы немедленно покрылся потом, если бы уже не был им покрыт, представив, что будет, если тот опознает в нём костюм неуловимого городского грабителя, но, судя по простому любопытству во взгляде, всё же никаких ассоциаций костюм у него не вызывал, поэтому я постарался как можно беспечней ответить, – тренировочный костюм. Удобно, не сковывает движений, как мантия, песок тоже под него не забивается.

– Действительно, – покачал головой мужчина, затем, снова посмотрев, с некоторым удивлением прокомментировал, – не думал, что у тебя такая мускулатура. Под мантией совсем незаметно было.

– Так мантия же.

Я улыбнулся, но с некоторой злостью подумал, что тот задаёт слишком много вопросов, на которые не особо хочется отвечать. Благо вновь вмешалась Ираида, важно заявив:

– Мессир ректор решил не на словах, а на деле доказать, что изменился.

– Да ну? – вновь удивился Фаргис, – но хорошо, если так.

Он уже собирался выйти, как вновь замер, перенеся ногу через порог, обернулся и, посмотрев на меня, добавил, задумчиво пожевав губами:

– Да, Абдиль, насчёт Ании. Она твой шанс. Если ты действительно хочешь показать, что изменился. Не просри его.

Прозвучало грубовато, но весьма доходчиво, и я молча кивнул головой.

Правда, понять бы ещё, что конкретно делать. Это намёк, что на девушке надо обязательно жениться? Или наоборот, ни в коем случае не жениться? Ух, не люблю подобную неопределённость. Шанс шансом, но каким путём его реализовывать, никто не говорит. И не скажет, подозреваю. Всё придётся выяснять опытным путём.

* * *

Но, как бы то ни было, проснулся я с утра с ощущением, что дела потихоньку налаживаются. Умылся, привычно отскоблил подбородок, убирая вылезшую за ночь щетину, размялся, поприседав и поотжимавшись, а затем, насвистывая весёлый мотивчик, пошёл обходить территорию академии.

Студенты ещё только просыпаются, поэтому утро – самое тихое время, когда можно спокойно прогуляться и привести мысли в порядок.

Ночь была ясной, поэтому было слегка прохладно, но так даже лучшее. Остановившись подле разрушенной башни, глядя на валяющиеся в беспорядке камни, подумал, что пора бы уже начинать место под будущий студклуб расчищать, воплощать, так сказать, громкие обещания в жизнь. Вот только к Кортес идти на поклон и униженно просить финансы на найм рабочих не хотелось. Впрочем, можно было привлечь самих студентов.

Отвернувшись от развалин, я неторопливо пересёк лесополосу, оказываясь на территории Зелёного факультета. С начала учёбы прошло не так много времени, но кое-какие необычные насаждения уже появились. Самым впечатляющим был гигантский цветок высотой метров десять и толщиной стебля с полметра. Где-то посередине ствола от него отходили в стороны толстые листья, по форме напоминавшие лодочку, дополнительно оплетённые лианами, словно сеткой, уходившими вверх к основанию бутона.

Приглядевшись, увидел свисавшую с края листа руку. Судя по тёмно-зелёным узорам, покрывавшим её, как тату, в листе изволил почивать сам декан факультета.

Тут лист слегка закачался, внутри пошло какое-то шевеление, и рядом свесилась ещё одна рука. Судя по меньшим размерам, женская.

Покачал головой, но мне ли осуждать, и пошёл дальше к блестевшему за очередной полосой деревьев озеру.

Вот, кстати, тоже интересное место, весьма живописное. Вытянутое вдоль западной границы академии в ширину оно было метров сто и скрывалось за небольшим поворотом, где-то там заканчиваясь устьем впадающей в него небольшой речки. Устье было также перекрыто стеной и забрано решёткой, чтобы в озеро не приплывало ничего лишнего.

С берега метров на двадцать в воду вдавался крашенный белой краской причал, а неподалёку располагался лодочный сарай, тоже белый.

За берегом, кстати, следили. Никакой заросшей травы, ни тины в воде я не видел. Впрочем, заметив спины декоративных карпов, понял, что с чисткой водоёма неплохо справляются и сами его жители.

Присел на краю берега, наблюдая за пятнистыми с предплечье размером рыбами, а затем, шутки ради, почесал загривок подплывшего ко мне практически вплотную карпа. Тот недоумённо дёрнулся и, выбив хвостом целый фонтан воды, рванул обратно на глубину.

– Тьфу! – я подскочил, рукавом вытирая лицо после незапланированного душа.

Хотел уж было поворачивать обратно, как заметил с другой стороны странного субъекта. Тот меня не видел, увлечённо таща что-то непонятное из озера. Секунду я всматривался, пытаясь понять, что происходит, а затем до меня дошло, что это небольшая сеть с трепыхающейся в ней рыбой.

«Браконьер!» – молнией мелькнула в голове мысль, заставившая меня немедленно разозлиться.

Это точно не был кто-то из студентов. И даже не завхоз, на которого я в первый момент подумал. Усатый мужик средних лет был мне определённо не знаком, поэтому, схватив лежавшее возле причала весло, я, горя праведным гневом, побежал вдоль берега вершить правосудие.

Почему весло? Ну, не голыми руками же его бить. А магией я пока что только защищаться умел.

Не добежал. Метров за двадцать под ногой что-то хрустнуло, и поднявший голову нарушитель испуганно выронил сеть и, резво подскочив, бросился бежать от меня прочь.

– Врёшь, не уйдёшь! – зло рыкнул я, прибавляя ходу.

Тот вломился в небольшой подлесок, разросшийся между озером и полигоном красных, но меня это не остановило. Только сильнее распалило, когда пару раз хлестнуло ветками по лицу. Расстояние потихоньку сокращалось, я уже, прикинув длину весла, начал поднимать его повыше, чтобы отоварить браконьера от души, когда тот вновь обернулся и, увидев меня так близко, с придушенным «Мама!», скакнул далеко вперёд, снова разрывая дистанцию.

Чуть не врезавшись в дерево, правда, но успел отвернуть, а затем мы выскочили на полигон, где чуть не столкнулись с группой студентов под предводительством Фаргиса. С какого перепугу он их так рано сюда пригнал, я не знал, да и времени не было выяснять, пытавшийся уйти мужик козлом запрыгал между препятствий, лихо перемахивая через траншеи, но и я был не лыком шит, каждый день сюда по ночи бегаю, считай, с закрытыми глазами этот полигон пересечь могу. Тоже, размахивая веслом для баланса, пропрыгал следом на глазах замершей группы. После чего мы, обогнув сад, нырнули в проход между стеной и южным рядом, чуть не сшибив Брунгильду, вышедшую из кухни с чёрного хода с двумя вёдрами.

– Ой, мамочки! – только успел услышать я, когда она выронила загремевшие ёмкости на землю.

* * *

– Э-э, мастер-чародей, а это ректор был, да? – неуверенно спросил кто-то из парней.

– Угу, ректор, – задумчиво подтвердил декан.

– А почему он гнался за нашим садовником с веслом?

– Хороший вопрос, – Фаргис ещё раз мысленно нарисовал путь, по которому оба мужчины пересекли полигон, и уважительно покачал головой, – но неправильный. Правильный: не почему, а как он гнался. Заметили, что они пересекли второй круг ловушек и не попали ни в одну? При этом ни разу не перешли на шаг. Вот как сможете так же, поставлю зачёт.

– Мастер-чародей, но это сложно!

– А кому легко? Даже ректор с веслом бегает, а вы что стоите? Три круга вокруг полигона для разминки и затем пробуем на зачёт.

* * *

Когда я уж думал, что прижал неизвестного, ведь впереди маячил тупик, тот резко свернул в сторону, вломившись в одну из дверей. Чертыхаясь, опустив весло, как копьё, вперёд, я заскочил за ним следом, пронёсся через какую-то подсобку и, проскочив ещё одну дверь, оказался в колодезном дворе, где медленно крутилось приличных размеров колесо, качая воду из каменного колодца посередине.

Выход со двора был всего один, узкий проход между углом кухни и центральным зданием академии, и туда никто не пробегал, я бы увидел, а значит нарушитель был где-то здесь.

Поудобней перехватив весло, я начал обходить деревянные конструкции примитивного насоса. Что-то мне подсказывало, что в колодце был обычный архимедов винт, ничего магического, поднимавший воду с глубины сюда, заставляя стекать в желоб. Проходя мимо, подставил ладонь, отпив холодной, аж заломившей зубы, колодезной водицы, обтёр разгорячённое погоней лицо, с угрозой в голосе произнёс:

– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват!

Медленно обошёл колодец и увидел мужика, скрючившегося за колесом в попытке затаиться.

– Попался!

Я с хеканьем подкинул весло, собираясь отоварить мужика по полной, но тот вдруг, выставив перед собой ладони, взмолился:

– Ваше магичество, ну что я вам сделал?

– Мне? – я замер, пытаясь сформулировать ответ.

В целом, лично мне он, конечно, ничего не сделал, но на собственность академии покусился, факт. Я был уверен, что на вылов рыбы в озере нужно было как минимум моё разрешение. А я такого не давал. Хотя, если вспомнить завхоза, опять могла всплыть какая-нибудь бумажка, где прошлый ректор снова всем всё разрешил. Поэтому, немного подумав, я решил не пороть горячку, опуская весло, и спросил:

– Ты вообще кто?

– Угрюм же, ваше магичество, садовник я.

– Садовник?

Мне стало немного неловко. Его не было на общем собрании, и я всё никак не удосуживался поисками единственного не охваченного моим вниманием сотрудника. Ну вот и познакомились, как говорится.

– Не узнал, – с натугой хохотнул я, – богатым будешь.

Протянул руку, помогая тому встать. А затем, когда тот немного успокоился, продолжая с опаской на меня поглядывать, спросил:

– Так всё-таки, Угрюм, что ты делал на озере?

Глаза у того немедленно забегали, но он, всё же пересилив себя, виновато произнёс:

– Рыбки, ваше магичество, на продажу хотел.

– На продажу? А что, кто-то покупает?

Тут глаза мужчины забегали ещё сильнее, и я понял, что тут не всё так просто, поэтому жёстко потребовал:

– Выкладывай всё, живо!

Тот, окончательно пав духом, сгорбился и принялся рассказывать с самого начала, а я, услышав, схватился за голову. Рыба-то в озере оказалась не простая, а, как выразился садовник, чудная. Сам он её есть побоялся и отнёс на местный рынок, где их прикупила служанка какого-то купца. И всё бы на этом и закончилось, да вот только рыбка та купцу так понравилась, что он сам с этой служанкой Угрюма нашёл и то мольбами, то угрозами уговорил продать ему ещё.

Тут я уцепился за фразу, что раньше нормальная была.

– Ну да, – почесал затылок садовник, – я иной раз мог пару рыбин поймать, вы уж извините, ваше магичество, но она так не чудила, а за несколько дней до начала занятий вдруг как давай вытворять, я глазам не поверил.

– Когда именно, говоришь, заметил? – снова уточнил я, пытаясь сопоставить даты.

А когда сопоставил, то только вздохнул тяжело. Это было в тот день, когда я в душ спустил содержимое найденных пробирок. Порошок, так подозрительно напоминавший наркоту. Но кто же знал, что слив прямиком в озеро идёт.

Только не хватало, чтобы галлюциногенной рыбы народ в городе нажрался. А купец, похоже, конкретно подсел.

– Значит так, никакой продажи больше, – принял, наконец, я решение, – и покажешь мне этого купца. Сам с ним поговорю.

– Спасибо, ваше магичество, – Угрюм сразу повеселел, – больше ни одной рыбины не трону, клянусь.

Тут я вспомнил, что он же ещё магическим садом академии заведует, а там тоже всякие интересные травки да деревца бывают. И снова, пристально на него взглянув, уточнил:

– А больше ты ничего не продавал?

И тут глаза мужчины забегали вновь.

Глава 19

Выгонять садовника я не стал, кто не без греха. Да и другой придёт – тоже рано или поздно начнёт толкать всяческую магическую зелень налево. Слишком велик соблазн, да и, как я понял из его сбивчивых объяснений, минимум половина идущих в зелья травок тупо пропадала из-за того, что студентам для практических занятий столько не нужно.

Вот тоже недоработка прежнего руководства. Зачем так бездарно терять достаточно ценные ресурсы? Нет, тут как раз момент, когда надо не запрещать, а возглавить, но тоже официально, чтобы мой личный цербер в лице проректорши не возбудился снова.

– Ираида! – я постучал по стене, привлекая внимание секретарши, – вызови-ка ко мне проректора, деканов и казначея, и сама тоже, будешь вести протокол.

– Сейчас, – раздался из-за стены чуть приглушённый голос девушки.

Я отложил в сторону объяснительную, написанную корявым Угрюмовским почерком, сцепил ладони в замок и принялся ждать. Впрочем, недолго. Первой, если не считать впорхнувшую в кабинет с ручкой и пергаментом секретаршу, прибыла госпожа казначей. Монументальных статей женщина по имени Ларса Петра. Ну, ей-то идти ближе всех, только с первого этажа подняться.

– Вызывали? – басовито поинтересовалась она, откидывая назад тугую соломенную косу.

– Да, Ларса, присаживайся, – кивнул я на стол для совещаний, – дождёмся остальных и приступим.

Следом появилась Кортес, сходу попытавшаяся качать права, но получила тот же ответ и была вынуждена усесться тоже, недовольно надувшись.

Затем появился Ландрин, Фаргис и последней тоже весьма недовольная Баляйн. Деканша синих, собственно, первой и высказалась:

– Абдиль, что на этот раз? Снова решил нам что-то показать?

– Решил, – покивал я, ничуть не обескураженный.

– Дай угадаю, – с некоторой издёвкой поинтересовалась проректорша, – ты опять хочешь прикрыть какие-то свои прошлые делишки? Кого назначил виноватым в этот раз?

Вежливо улыбнувшись, я поднялся из-за стола, подхватив объяснительную, протянул сидевшей ближе всего Баляйн, сам сел на оставшееся пустым место в торце, оказавшись напротив Кортес.

– Что там? – живо поинтересовалась та у подружайки.

Синесса нахмурилась, разбирая почерк, затем, поморщившись, пальцами толкнула лист по столу к проректорше, с некоторым скепсисом взглянула на меня:

– Абдиль, серьёзно? Угрюм? Не знаю, как ты вынудил его себя оговорить, но скажи хотя бы, для чего тебе эта бумажка понадобилась? Показательно его уволить? Или что?

– Сначала завхоз, теперь садовник, – тяжело, но как-то наигранно вздохнула Кортес, – кто следующий, уборщица? В чём её обвинишь?

Фаргис сразу тоже посмотрел на меня неодобрительно, выбив костяшками пальцев короткую дробь. Единственным невозмутимым остался только полуэльф, всё, что не касалось друидичества и Зелёного факультета, его не колыхало. Ну это он пока так думал, что не касалось. Я же собирался его чуть позже заинтересовать.

– Вовсе нет, коллеги, – покачал я головой, – никто никого не обвиняет, эта объяснительная – всего лишь подтверждение факта, что подобное происходит, и в связи с этим у меня есть несколько предложений.

– Каких? – немедленно кукарекнула Кортес, но нарвалась на мой предупреждающий взгляд и умолкла, похоже, неожиданно даже для самой себя.

А я внутренне порадовался, что, не смотря на все её громкие заявления, магия должности продолжает действовать, и вот так, в открытую, при посторонних, игнорировать меня не получается.

– Я сначала всё скажу, а уж потом будете задавать вопросы. Если они останутся.

Убедившись, что больше никто не встревает, продолжил:

– Во-первых, краеугольный камень любых товарно-денежных взаимоотношений – это наличие спроса. Спрос рождает предложение, а не наоборот. И раз лишние травки с академического сада уходят налево, значит в них есть потребность, и вот тут можно эту потребность поставить на пользу академии, вывести её из подполья, поставив на учёт и проводя через нашу казначея, – я кивком показал на Петру. – Это само по себе даст ещё один источник дохода. Но есть и другой вариант, а если продавать не сырьё, а продукт? Те же зелья, которые варятся в учебных целях. Дать студентам немного больше практики, а результаты их трудов продавать. Так прибыль будет больше. Ну, а теперь вопросы.

Деканы переглянулись, и Баляйн со скепсисом в голосе произнесла:

– Абдиль, на словах это, конечно, хорошо, но ты, наверное, не в курсе, сколько этих зелий попросту не удаётся или оказывается слишком слабо, и сливается в переработку? Это же учебный процесс, там неизбежны ошибки. И поверь мне, нормально варить зелья получается лишь у каждого пятого.

– Ну и что? – продолжил я безмятежно улыбаться, – ну сливается. Но часть ведь выходит вполне себе годным. Куда вы такие зелья деваете?

– Деваем? – Баляйн чуть растерянно обернулась на Фаргиса, замявшись с ответом, чем мгновенно подтвердила вспыхнувшую в голове догадку.

– Ай-яй-яй, как не стыдно, – осуждающе покачал я головой, – и вы тоже? Сбываете налево зелья, произведённые вашими студентами. Я был о вас, мистресс, лучшего мнения.

– А сам-то, – буркнула та уязвлённо, – что творил?

– Так я, давно известно, человек пропащий, – едко оскалился я, – но вы-то светоч морали и законопослушания.

– Абдиль, не надо, – мрачно произнёс Фаргис, – ты не понимаешь, там всё не совсем так.

– Так объясните, как там, – я откинулся на стуле, разведя руками, – а то пока ситуация вырисовывается неоднозначная.

Оба декана снова переглянулись, затем покосились на проректоршу, что смотрела на них с некоторым удивлением. А затем Синесса нехотя принялась рассказывать.

И когда я дослушал не слишком длинный рассказ, то только вздохнул, потому что иного не оставалось. Удачные зелья действительно уходили через деканов из академии. Вот только не на продажу. Их отправляли в несколько домов призрения, где обитали преимущественно инвалиды и ветераны различных войн. В основном не маги или с повреждённым источником, не могущие себе позволить официальную медицину.

– Там что, лечат бесплатно⁈

Прозвучавшее из уст проректорши было настолько глупым, что я не сдержал глумливой ухмылки:

– Представьте себе, моя дорогая. Самым наглым образом. Злостно попирая базовые принципы гильдии магов. Основу основ. Как считаете, что с этими нехорошими людьми надо сделать?

– Сделать? – Кортес растерялась.

Ну ещё бы, Баляйн с первых дней у неё в доверенных лицах ходит. И всемерно её поддерживает в борьбе со мной. И тут такая дилемма.

– Не знаете? – я приподнял бровь, вопросительно на неё глядя, а затем добавил, – что ж, тогда решение приму я.

Деканша синих немедленно надулась, не ожидая ничего хорошего, но не сдержала удивления, когда услышала, как я произнёс:

– Ничего менять не будем. Пусть тот объём зелий, который идёт в дома призрения, продолжает туда поступать, но теперь это будет официально. Не хочу, чтобы с кем-то повторилась моя история, и кого-то из вас осудили по раздутому из ничего поводу.

Проректорша зафыркала, но высказаться не решилась.

Ещё одна победа, как по мне. Ничего, постепенно я её под себя подомну. Будет делать, как я скажу, никуда не денется.

– Больше никаких тайных спонсирований, мы установим над этими домами официальный патронат, не втихую, а громко об этом заявляя. Особенно упирая на то, что это абсолютно бесплатно. Так мы поднимем имидж самой академии, ну и несколько поколебаем в простом народе убеждение, что все гильдейские маги жадные капиталисты-мироеды, которые дерут три шкуры за свои услуги и удавятся что-то сделать бесплатно.

– С чего ты взял, что народ так думает? – вновь недовольно пробурчала Кортес, но тут уже нарвалась на косые взгляды деканов и вновь заткнулась.

– Кто-то страшно оторван от реальности, – прокомментировал я, после чего переключился на казначею, – мистресс Ларса, нужно определить рыночную стоимость передаваемых домам зелий и фиксировать стоимость каждой передаваемой партии. Номенклатура зелий, Ираида, на тебе, заведи отдельную папку с надписью «Благотворительность». А вы, коллеги, постарайтесь, чтобы ваши студенты как можно ответственней подходили к занятиям, нужно снизить процент брака хотя бы до тридцати процентов.

– Зачем стоимость считать? – вмешался Фаргис, – ты же сказал, что бесплатно передаём.

– Домам бесплатно, – кивнул я, – но кто мешает нам выставить счёт королевству? Ведь мы заботимся о тех, кто это королевство защищал. В этих домах есть бывшие королевские маги? Из тех, кто потерял способность колдовать?

– Есть, – сухо произнёс декан красных, – в основном они и есть, у гильдейских, как правило, семья поддерживает.

– Вот это мы и укажем в письме в королевскую канцелярию. Мы не просто клянчим деньги, у нас конкретная адресная поддержка, затраты на которую мы, со всем уважением, просим компенсировать.

– Гильдия будет против, – хмуро заметила проректорша.

– Гильдия может сама академии компенсировать стоимость этих зелий, – вперил я в неё острый взгляд, – и тогда, так и быть, честь доложить королю о патронате над домами призрения я оставлю великому магистру. Нам деньги, ему слава и почёт. Я согласен и на такой размен.

– Хорошо, я доложу, – отведя взгляд, произнесла та, но не удержалась, чтобы не пригрозить, – только без разрешения главы никаких самостоятельных действий.

– Магистр, – улыбка сошла с моего лица, – только из вежливости я подожду ответа три дня, но, если его не будет, я вправе поступать так, как считаю нужным. Зелья уважаемые деканы всё равно будут передавать, им ваше разрешение побоку, но терять такую возможность прославиться я не собираюсь. Вопрос только, кому эта слава достанется, мне или великому магистру.

– Хорошо, – вновь, с нотками злости, пробурчала Кортес, и уже потянулась вставать, решив, видимо, что на этом всё, как я с нажимом произнёс:

– Не спешите, это ещё не весь вопрос.

– Да что ещё⁈

– Вы забыли? В самом начале я касался избытка ингредиентов для зелий в академическом саду. Считаю, что из них тоже надо делать зелья, но уже силами самых способных студентов и отправлять в широкую продажу. Вырученные средства будут пополнять счёт академии, из которого можно будет формировать как стимулирующие выплаты непосредственно участвующим в изготовлении зелий, так и отдельный фонд студенческого совета, направленный на реализацию иных студенческих проектов.

– Фонд студенческого совета?

– Для мисс Аберлоф это будет хороший опыт в управлении финансами. Под нашим, конечно, присмотром, – ответил я.

Возражений не последовало, хотя взгляды некоторых были весьма красноречивы, поэтому, довольно улыбнувшись, я объявил:

– А вот теперь все могут быть свободны.

* * *

В кабинете проректорши собрались трое: деканы синего и красного факультета и сама хозяйка.