Текст книги "Я – Ректор! (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Карета неприятно подпрыгивала на булыжниках мостовой, отбив за недлинную поездку мне всю нижнюю голову. Комфорта не добавляли и два крупных молодца, подручных главы магической гильдии, стиснувшие меня с обеих сторон так, что, извините, ни вздохнуть, ни пёрнуть. Никогда не думал, что среди магов могут быть такие мордовороты. Им не колдовать, им кувалдой на стройке сваи заколачивать с такой комплекцией.

Сквозь небольшое окошко почти ничего не было видно, особенно с моего места, так, мелькали какие-то здания, и один раз, когда мы выехали на площадь, показалась статуя с мечом, и всё.

Затем мы нырнули в арку ворот, и карета, прокатившись ещё с десяток метров, остановилась.

– Приехали, – жизнерадостно заявил один из моих конвоиров.

А затем они крепко взяли меня с двух сторон и, словно мешок картошки, бесцеремонно выкинули в открывшуюся дверцу.

– Пока, мудила! – напоследок услышал я и, не выдержав, поднимаясь с брусчатки, зло огрызнулся:

– Я ректор!

На что в ответ раздался только взрыв наглого хохота.

Было больно вот так хлопнуться всем телом на камни, но показать это двум углумкам не дала врождённая гордость. Поэтому, сцепив зубы и стараясь стоять прямо, я зло проводил взглядом удаляющийся экипаж. И только когда они скрылись за аркой в стене, позволил себе со стоном схватиться за отбитый при падении бок.

– Суки, ещё пожалеете, отомщу, забуду, снова отомщу. – зловеще бормотал я, мысленно представляя, что с этими двумя сделаю.

Ничего конкретно, конечно, пока не придумывалось, в моих фантазиях они просто корчились от боли и слёзно просили прощения, но даже от этого как-то полегчало, и боль в боку почти прошла.

Пока ехал, успел всё обдумать и пришёл к неутешительному выводу, что говорить о том, что я человек из иного мира, который исключительно по принуждению попал в это тело, если не вредно, то, как минимум, бесполезно. С учётом репутации, мне никто не поверит, наоборот, только сильнее опозорюсь. Примут за совсем уж идиотскую попытку отмазаться, и тогда моё реноме, которое и так на уровне плинтуса, опустится и вовсе куда-то на самое дно.

Вот, кстати, «реноме» – ещё одно французское слово.

Поэтому самой правильной тактикой виделось продолжать изображать ректора и, стараясь не совершать грубых ошибок, изучать мир и место, куда попал. И пусть всё отобрали, с и так не принадлежавшими мне богатствами расстаться было не сложно, главное, что я был жив. Смерть от голода мне тоже не грозила, столовая – это, конечно, столовая, но опять же, по логике вещей, кормить в ней должны были не совсем уж отвратно, не шарага какая-нибудь, а старейшая академия Империи, место, где обучаются отпрыски древних магических родов.

Не смотря на стресс на судилище, информацию я впитывал как губка и эти факты запомнил.

К тому же я ректор, а значит, местные повара должны были готовить мне что-то поинтересней. Наверное. Но всяко не хуже, чем студентам.

В целом, несмотря на некоторые нюансы, будущее рисовалось в светлых тонах. Тем более, что мне надо лишь изображать из себя главного, а реально управлять академией будет специально присланный от гильдии человек. Вот тут я позволил себе даже улыбнуться. Великий магистр, говоря это, считал, что меня наказывает, но, на самом деле, сделал мне царский подарок, освободив от обязанностей, к которым я совершенно не был готов.

Я отряхнулся, всё же одежду стоит поберечь, следующая мантия только через год, а затем, наконец, огляделся.

Везли меня назад, поэтому было вполне логично предположить, что я нахожусь в магической академии, ректором которой и являюсь.

Ну что, увиденное мне понравилось. Во-первых, сразу видно, что учреждение серьёзное. Я стоял во дворе большого каменного «П»– образного здания в три этажа, открытую сторону которого закрывала стена с воротами за моей спиной. Въезд был замощён брусчаткой и вёл к большой арке по центру здания с ещё одними воротами, через распахнутый зев которых виднелась большая открытая площадка и башня за ней. Очень может быть, что как раз моя, ректорская. А под самой крышей здания, под большими круглыми часами, было в камне вырезано название «Версильская академия магии».

«Ага, – подумал я, – значит город называется Версиль».

Судя по всему, до начала занятий оставалось ещё несколько дней, поэтому ни единой живой души поблизости видно не было. И хорошо, смогу спокойно ознакомиться где тут что. Неторопливо прошёлся, с любопытством изучая местную архитектуру, которая мне живо напомнила английскую эпохи Возрождения. Высокие прямоугольные окна, колонны, пилястры, портики и фронтоны в стилизованном, но вполне узнаваемом виде. Уже не средневековье, а значит, нравы, если брать по аналогии с Землёй, не такие людоедские.

Прошёл в арку, из которой пара дверей слева и справа вели куда-то внутрь здания. Заглянув в одну, увидел винтовую лестницу, ведущую наверх. Подниматься не стал, успеется. А затем вышел на ту сторону. И впечатлился ещё больше, потому что с открытой анфилады открылся вид на остальной комплекс зданий, и я понял, что здание, через арку которого я только что прошёл, лишь его малая часть.

Слева вытянулось длинное двухэтажное строение, судя по приземистому виду и грубому камню стен, более ранней постройки, а справа возвышалось ещё более длинное, трёхэтажное, куда более новое и помпезное. Ну а по центру смог уже детально рассмотреть круглую башню, что была выше всех остальных зданий, в пять этажей, если считать по окнам, с островерхой крышей. Посередине между всеми ними находилось прямоугольное, окаймлённое отсыпанной гравием дорожкой, короткостриженое травяное поле.

– Теперь тебе здесь жить, Серёжа, – пробормотал я еле слышно, с нахлынувшей грустью вспомнив такой далёкий дом.

Бешенный темп событий не давал предаться рефлексии, держа всё время в напряжении, заставляя мозг работать, задействуя все ресурсы. Но сейчас, когда острота притупилась, меня вдруг накрыла волна уныния. Я шмыгнул носом, а в глазах защипало.

Но совсем расклеиться мне не дали.

– Крейцмер⁉ – прозвучало сзади с явными нотками возмущения.

Мгновенно собравшись и натянув на лицо дежурную улыбку, обернулся и увидел мадам средних лет в строгой синей мантии. Выглядела она вполне обычно, выделялась только грудь, явственно выступавшая под тканью двумя весьма выдающимися полушариями. Собственно, поэтому на лицо обратил внимание не сразу. А когда всё же поднял взгляд выше, понял, что на нём застыла смесь брезгливости и презрения.

Кто это такая, я понятия не имел, но меня дамочка, похоже, знала весьма хорошо.

– Он самый, собственной персоной, – ответил я настолько уклончиво, насколько смог.

Кто знает, что у нас с ней было, ясно было только, что закончилось явно не очень. Поэтому главное было случайно не брякнуть что-то лишнее.

– Когда тебя увезли, я надеялась, что больше тебя не увижу, – справившись с эмоциями и вернув лицу бесстрастное выражение, произнесла она, – особенно после истории с дочерью великого магистра. Думала, он сам лично тебя по полу размажет. А ещё все твои махинации… Как тебя вообще отпустили?

Мда, столько плохо скрываемой ненависти в словах, нет, я, а точнее прошлый я, её чем-то крепко обидел. Но, как бы то ни было, нужно удержать хотя бы остатки авторитета, пусть даже такого сомнительного. Оправдываться и извиняться нельзя. Меня и так, похоже, здесь многие недолюбливают, а станет известно, что реальной власти у меня больше никакой нет, одна видимость, и всё, только ленивый не пнёт мёртвого льва.

Да и, в конце концов, лично я этой гражданке ничего не должен. А ещё ей тоже удалось слегка меня разозлить, поэтому, ухмыльнувшись понаглей, я развязным тоном ответил:

– Как, как… Обыкновенно. Ты думаешь что, меня за махинации увезли? Нет, – покачал я пальцем в воздухе, – потому что не поделился. А знаешь, почему обратно привезли? Потому что поделился. Вот так.

После чего ей ещё подмигнул.

Захлебнувшись от возмущения, она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь что-то сказать, затем растерянно пролепетала:

– Но я же видела, из башни вывозили всё: мебель, оборудование, картины с коврами – всё!

– Ну, – пожал я плечами, – иногда приходится делиться всем, что есть. Но вещи что, тлен. Главное, я продолжаю быть с вами и моими любимыми студентами.

Широте моей улыбки в тот момент мог позавидовать даже Чеширский кот.

На это неизвестная мадам, которая была, вероятнее всего, кем-то из преподавателей, уже ответить ничего не смогла. Закипела от гнева и, резко развернувшись, немедленно унеслась от меня прочь, только мантия крыльями взметнулась за спиной.

– До встречи, – буркнул я.

Если я и рисковал, выдавая несколько иную версию произошедших событий, то не сильно. Очень вряд ли, что кто-то из преподавателей попрётся к великому магистру выяснять правду. Побоятся. А вдруг правда я откупился, тогда гнев главы гильдии упадёт прежде всего на них самих. Поэтому и меж собой о таком особо болтать не будут, мало ли, стуканёт кто.

Да, в их глазах я остаюсь тем же взяточником и мудаком, но, по крайней мере, в открытую гадить мне не будут и вставлять палки в колёса. И то хлеб. Ну а дальше, потихоньку, полегоньку, авось и получится поправить изрядно подмоченную репутацию. На этом и порешил.

Вот же, однако, взбалмошная мадам. Впрочем, нет худа без добра, взбодрила она меня так, что от накатывающей хандры не осталось и следа. Поэтому, тряхнув головой, я продолжил экскурсию.

Здание справа глянул мельком, и так понятно было, что первый высокий этаж отдан под аудитории, а два над ним, с куда более низким потолком, ничто иное как студенческие спальни. А вот то, что слева, меня заинтересовало больше, не в последнюю очередь из-за донёсшихся до меня запахов.

Пахло из-за двери тёплыми булочками и горячим кофе.

Заглянул и понятливо кивнул сам себе, потому что помещение оказалось кухней. Основной состав поваров пока тоже отсутствовал, но одиноко колдующую над духовкой повариху, дородную тётку в белом фартуке и колпаке, я, побродив пару минут по помещениям, всё же обнаружил.

Как раз из духовки и шли те самые умопомрачительные запахи свежей выпечки, а тихо булькавший на плите кофейник примешивал к ним свой терпкий аромат. Я невольно сглотнул и тут же ощутил, что невероятно, просто чертовски голоден, а в животе, вторя мыслям, тут же громко заурчало. Похоже в гильдейских застенках кормить меня не считали нужным, смертник, зачем ему. И вот теперь, когда пережитый стресс ушёл, желудок натурально скрутило в болезненном спазме.

– Ой! – вздрогнула женщина, услышав посторонние звуки, разогнувшись, испуганно обернулась.

– Всё в порядке, это всего лишь я. – быстро произнёс, постаравшись улыбнуться, но, подумав о еде, невольно облизнулся и снова сглотнул.

Как оказалось, зря, реакция на это последовала незамедлительно.

Повариха побледнела, как мел, разом ослабела ногами, грохнувшись всем своим центнером на пол, и полой фартука закрыла лицо, заголосив:

– А-а! Только не насилуйте! А-а!

– Тихо, тихо! – всполошился я, попытался подбежать, чтобы поднять её на ноги, но та лишь завопила ещё сильней и принялась сучить ногами, стараясь от меня отползти.

Пришлось убраться в самый дальний кухонный угол, из которого уже успокаивать впавшую в истерику женщину.

Минут пять понадобилось, чтобы она, наконец, прекратила вопить, как портовая сирена, и теперь, всё ещё держась за фартук, с испугом на меня смотрела.

– Не буду я тебя насиловать, – терпеливо произнёс я, продолжая держать руки на виду.

– Правда? – недоверчиво переспросила та, – а Марго три дня назад снасильничали, и неделю назад Дэйзи, а ещё неделю назад…

– А тебя не буду! – чуть резче, чем надо, чтоб не слушать весь список, рявкнул я.

– А почему? – внезапно насупилась та, прищурилась, – брезгуете, да?

Мда, неисповедимы пути женской логики.

– Не брезгую, наоборот, уважаю, как специалиста, – сделал я ей комплимент, – насиловать-то любую можно, а вкусные булочки не каждая испечёт.

– Ну, это да, – подумав, согласилась со мной повариха.

Поднялась с натугой обратно на ноги, оправила фартук, произнесла:

– Если уж говорить на чистоту, что Марго, что Дэйзи эта, и правда, готовить не умеют. Правильно вы их того. На большее не годятся.

Комментировать это я не стал, лишь мысленно выдохнул, что недоразумение разрешилось, оставалось теперь только уговорить её поделиться булочками и кофе.

– А напомни-ка, как тебя зовут? – произнёс я, приблизившись.

Впрочем, совсем близко не подходил, держа некоторую дистанцию, чтобы не вызвать нездоровые подозрения вновь.

– Брунгильда, ваше магичество, – сделала та неуклюжий книксен.

– Прекрасное имя! Брунгильда, а чем это у тебя так прекрасно пахнет?

– Ой, – та вдруг подпрыгнула на месте, испугано бросилась к духовке, поспешно распахивая дверцу и вынимая противень, – булочки мои!

– Фух, – выдохнула, придирчиво осмотрев, – не сгорели.

Деревянной лопаточкой она ловко перекидала их на большое блюдо рядом, и я чуть не рухнул в голодный обморок от усилившегося в разы аромата и разом подавился слюной.

А та, посмотрев на меня, пояснила:

– Вот, решила побаловать наших, из прислуги. Пока занятия не начались, по кухне работы не много, ну и, – они смущённо хохотнула.

– И правильно, – одобрил я, жадно пожирая румяную сдобу взглядом, – и я, как ректор, должен непременно их попробовать.

– Но это же совсем обычные булочки, – хлопая ресницами, произнесла повариха, – вы же такое не едите. Даже отдельное распоряжение издали, чтобы вам не подавали еду с обычного стола, а привозили из ресторанов в городе.

Раньше привозили, мысленно поправил её я. Вспомнил, как верховный магистр меня зарубил с зарплатой. Да уж, ресторанов мне точно ещё долго не видать.

– Ты не ты, когда голоден, – вспомнил я рекламу на ТВ. – И вообще, я ректор, хочу – не ем, хочу – ем. К тому же, надо быть ближе к студентам, поэтому с этого года планирую питаться также в столовой академии.

Чтобы показать серьёзность своих намерений, взял стул и уселся за находящийся там же на кухне стол.

Поняв, что я не шучу, Брунгильда растерянно подвинула блюдо ко мне. Я жадно схватил ближайшую булочку, тут же запихивая её в рот. Промычал, с набитым ртом:

– Фофе!

– Что? – переспросила та, хлопая глазами.

– Фофе! – повторил я, и потыкал пальцем в кофейник на плите.

– А-а, кофе! – Повариха суетливо наполнила кружку.

Глотнув обжигающий напиток, я блаженно зажмурился. Что ещё для счастья надо.

Съев первую, немедленно потянулся за второй. Сдоба была, как и аромат, непередаваемо вкусной. Может с голодухи так, конечно, показалось, но мастерство поварихи тоже не стоило скидывать со счетов. Мягкие, пышные, практически тающие во рту, они проваливались в мой желудок, как в бездонную бочку. Я ел и не мог остановиться, хотелось ещё и ещё.

Но развязка наступила неожиданно.

В очередной раз потянувшись к блюду, я нашарил только пустоту. Распахнул веки, недоумённо посмотрел туда, затем, прищурившись, перевёл взгляд на повариху.

– А всё, больше нету, – произнесла женщина, глядя на меня большими глазами.

Я вздохнул, допил третью, наверное, уже кружку кофе, с некоторым сожалением выдохнул:

– Вкусновато, но маловато. Ладно, пойду тогда.

С некоторым трудом поднялся, погладил раздувшийся живот и слегка вразвалочку направился к выходу.

Всё-таки, что ни говори, а еда – лучший антидепрессант. Поел и на мир смотришь уже с куда большим оптимизмом. Да и добрее сразу становишься, терпимее.

Выйдя обратно на улицу, я потянулся, сыто рыгнул и обратил свой взор на башню. Свою башню. Личную. Диаметр снаружи у неё был метров десять, может, чуть больше, да пять этажей – вполне достойно, даже, я бы сказал, по-барски. С моей двухкомнатной пятидесяти четырёх квадратов не сравнить. Тут одни этаж, наверное, больше.

Поскрёб затылок, вспоминая формулу площади круга. Вспомнил. Забормотал:

– Радиус если взять метров пять… Пять на пять – двадцать пять, да на три, четырнадцать…

Умножать двадцать пять на ноль четырнадцать в уме было лень, поэтому перемножив на тройку я примерно прикинул, что площадь этажа будет где-то посередине между семьдесят пять и восемьдесят, и на этом успокоился. Этаж оказался на треть больше, чем моя квартира, а их было аж пять. Хоромы!

Тут я вспомнил слова преподши в синей мантии, что оттуда уже успели всё вывезти. Но снова не расстроился. В конце концов, там всё было не моё, только хмыкнул, подивившись оперативности гильдейских, прибравших имущество, не дожидаясь кончины хозяина:

– Быстро они. Ну ладно, посмотрим, что осталось.

* * *

Завхоз академии, не первый год нёсший это тяжкое бремя и иногда даже выносивший за её пределы, ввалился на кухню, в предвкушении потирая руки, ведь Брунгильда сегодня обещала свои знаменитые сладкие булочки.

По мнению завхоза, и сама повариха была тоже вполне себе сладкой булочкой, он любил дам попышней, но этот бастион ему пока не давался.

Был мастер Гарольд, в пику своей даме сердца, высок, худ, с резкими чертами лица, тонкими губами, большим острым носом и слегка всклокоченными волосами, и вечно бряцал связкой ключей, прицепленной за кольцо на пояс. Впрочем, впечатление неряшливой персоны не производил, одеваясь всегда, хоть и в рамках возможностей, но со вкусом, поэтому походил, скорее, на натуру творческую, возвышенную. Чему, немало способствовало и пописывание в свободное время им виршей, столь же бесчисленных, сколь и ужасных.

– Трепещут ноздри, аромат вдыхая.

Полнится тело, сладким предвкушением,

Готов я сесть и поглотить с вареньем,

Твоей стряпни, Брунгильда дорогая!

Продекламировал он, немедля. Вот только вместо булочек увидел только саму женщину, уныло сидевшую за столом, подперев кулаком голову.

– А где?

Он принялся недоумённо оглядываться.

– А нету, – вздохнула та, – приходил мессир ректор и всё съел.

– Как, всё? – схватившись за сердце, пошатнулся тот, – совсем всё?

– Совсем, – снова вдохнула та, – сказало, что вкусно, но мало. Целый противень умял. И кофейник полный выпил. Как только влезло?

В душе Гарольда начало подниматься чёрное нехорошее чувство, не злости, нет, жажды возмездия. Раньше ректор на кухню не заглядывал, и завхоз считал это место своей и только своей исконной вотчиной, где только он решает, что и кому делать. И хоть вслух это не оговаривалось, но завхоз считал, что у них с Крейцмером всё давно и чётко определено, и никто не лезет не в свою сферу влияния. И тут на тебе!

– Вот гад, – не сдержался Гарольд, – ресторанов ему мало! На булочки мои покусился! Мироед!

– Так мессир сказал, что больше в ресторанах питаться не будет, – простодушно добавила Брунгильда, – с этого года, сказал, будет в столовой, как все.

А вот это было уже куда серьёзней. У завхоза вдруг сделалось такое зверское лицо, что повариха аж ойкнула от неожиданности. Развернувшись, больше ни слова не говоря, он пошёл с кухни, медленно, до хруста, сжимая кулаки. Тут уже булочками не пахло, тут пахло ни много ни мало, а конкретным ущемлением его, завхозовских, привилегий.

– Как, – шипел Гарольд, – как он посмел⁈ Это же моё, моё!

И дело было не только в деньгах. Власть, пусть маленькая, но власть манила его. Он мог решить, что сегодня все будут есть перловку – и все ели перловку, а завтра он желал, чтобы кормили манной кашей, да с комочками, и с злорадством наблюдал, как половина народу ею давится. Мог приказать суп пересолить или наоборот, недосолить. Сделать пустой бульон с тремя сиротливо плавающими в столитровой кастрюле кусочками картошки, или наоборот, насыпать крупы, чтобы та разбухла, превратив суп в непонятное варево. Если рыба, то это обязательно был отварной минтай, на вкус напоминавший мокрый и безвкусный картон. Стаканы с компотом всегда на две трети были заполнены гущей вываренных сухофруктов. А в качестве мяса шло то, что сам завхоз похохатывая называл «сиськи-письки».

И вот эту власть ректор собирался у него отнять. Ведь если недовольных студентов можно было посылать к ректору, которому на это недовольство было чихать с вершины своей башни, то самого ректора к нему же уже не пошлёшь.

Это была проблема, и решения её пока не находилось.

* * *

План основных зданий академии.

                                                        

Глава 3

Вступив в прохладный полумрак башни, я увидел перед собой ещё одну закругляющуюся стену, внутреннюю, справа от которой начинались ступени лестницы, ведущей выше. Слева за плавным поворотом был тупик и дверь, ведущая в круглую комнату без окон. На замке были следы грубого взлома, а ручка неестественно выгнута и полуоторвана. Попялившись в стоявшую за дверью густую темноту, я аукнул и по загулявшему внутри эху понял, что если там что-то и было, то это тоже вынесли подчистую.

Дверь захлопнул, пошёл выше.

Пока поднимался, обнаружил свежие сколы на облицовке ступеней. Роняли что-то тяжёлое и не раз. Покачал головой с осуждением. Ну, что за люди, главное – упереть побыстрей, а дальше хоть трава не расти. А ведь в эту башню, даже если не я, то другой ректор бы заселился. Рано или поздно. Вот оно, отношение гильдии, совсем не думают о других.

А затем оказался на втором.

Ну что сказать, глядя на пыльные квадраты на полу и светлые пятна на стене, когда-то помещение было неплохо обставлено и украшено. Сейчас же здесь гулял ветер, проникая внутрь сквозь распахнутые окна и шелестя обрывками бумаги. Даже светильники на стенах и те были с мясом выдраны, а от центральной люстры осталась только гипсовая розетка.

То же обнаружилось и на всех других этажах, кроме последнего. Туда я попасть не смог, потому что проход перегораживал поставленный на бок и намертво застрявший рояль. Лакированные бока и крышка были испещрены глубокими царапинами, а одна из ножек сломана. К тому же корпус в паре мест был просто проломлен, и сквозь дыры было видно покорёженную раму и оборванные струны. Увидев подобное варварство, я только вздохнул. Для игры он теперь был непригоден.

Впрочем, немного уже представляя себе личность прежнего Крейцмера, я, скорее, верил, что музыкальный инструмент им использовался не для наигрывания гамм, а как ещё один предмет для занятия на нём сексом.

Вытолкнуть тяжеленную махину назад у меня не вышло, как не пыжился, засадили неизвестные экспроприаторы рояль надёжно, и с некоторым разочарованием подумал, что для решения проблемы надо придумать что-нибудь этакое. Экстраординарное.

И тут меня торкнуло. Я же маг! Пусть сам я пока колдовать не умею, но тело у меня мага, причём взрослое, с, если следовать логике, полностью сформированным магическим источником, или чем там местные маги колдуют. А значит остальное дело техники. Просто надо найти и выучить заклинания.

Мысль о том, что я сам, лично, смогу творить магию, необычайно воодушевила, и я даже подумал, что, может, и не так плохо, что попал в тело этого мудака. Ведь магия – это ух!

Воображение тут же нарисовало меня, стоящего на верхушке башни, воздев руки к небу. Чёрные тучи клубятся над головой, частокол молний сплошной чередой разрядов впивается в землю, ветер, завывая, закручивается смерчем, а по округе разносится мой зловещий хохот… Красота.

Меня бывшая жена вечно укоряла, что я всё в своих фантазиях витаю. И вот теперь фантазии становятся реальностью. Нет, жизнь определённо начала налаживаться.

* * *

Человеческий мозг – интересная, конечно, штука. Перспектива новых возможностей настолько меня захватила, что заставила забыть про все неурядицы и проблемы. Да, я гол как сокол, ни денег, ни даже кровати нормальной, но, если вспомнить Землю, то арабские шейхи, Илон Маск, Билл Гейтс, всякие Ротшильды с Рокфеллерами, с количеством денег трудно вообразимым физически, имеющие все блага, на какие только способно человечество, несмотря на все свои богатства, магии не имеют, даже если бы хотели. И в этом плане я уже получаюсь богаче их.

Как на крыльях, не чувствуя ступеней под ногами, я слетел на первый этаж, выскочил из башни и замер, окидывая здания орлиным взором.

Мне нужна была библиотека. Это же академия. Учебное заведение. Где учат магии. Значит, должны быть и учебные пособия: учебники, справочники, трактаты там о каких-нибудь аспектах магии, труды прежних поколений магов. Логическая цепочка была вполне простой и логичной, да. Оставалось только библиотеку найти.

Старое здание справа от меня, где находилась кухня, я отмёл сразу. Пищу для ума с пищей для желудка, как правило, не смешивают. Любой библиотекарь за попытку взяться жирными руками за труд какого-нибудь условного Феофана Сирусийского сразу даст по башке самым тяжёлым, что окажется под рукой.

Здание с учебными аудиториями и общежитием тоже не подходило, разве что подозрительная пристройка с левого торца здания заставила немного засомневаться, но когда я прошёл туда, то при входе увидел лаконичную табличку «Ректорат». Поэтому остался последний кандидат – главное здание по центру с аркой. Храм знаний точно должен был быть в одном из его крыльев.

Медлить я не стал и немедленно отправился туда. Руки чесались попробовать что-нибудь магическое. Правда, на первом этаже искомого я не нашёл. В левом крыле, если смотреть от въездных ворот, располагался большой холл, где, по всей видимости, студенты могли встречаться друг с другом или кем-то не из академии во внеучебное время. А в правом – большой зал с возвышением, длинные столы с лавками в котором намекали на его основную функцию в качестве столовой. Немного странный выбор места, как по мне, далековато от кухни, но не я придумал, не мне и менять.

Оставался второй этаж, и я вспомнил виденную винтовую лестницу. А когда поднялся по ней, то довольно заулыбался. Высокие книжные шкафы, заполненные книгами, и столы со стульями у высоких стрельчатых окон никаких сомнений в принадлежности помещения не вызывали.

Этаж библиотека занимала полностью, в центральной части находился читальный зал со стойкой регистрации, а в крыльях, собственно, основной книжный фонд. Правда, свободный доступ был только в левое крыло, правое было закрыто, а над массивной дверью висела грозная надпись «Особая секция», и ниже приписка уже на самой двери: «Вход только для преподавателей».

– Ну, это понятно, – пробормотал я, для верности пару раз дёрнув за ручку, – не всё стоит показывать неокрепшим умам.

Впрочем, мне пока оно тоже было без надобности. Мне бы сначала азы какие, для первокурсников.

В библиотеке было пусто и тихо. Что тоже было мне на руку. Можно спокойно поискать всё необходимое, и никаких вопросов, почему ректор засел за учебники, ни у кого не возникнет.

Но стоило мне прислушаться, как вдруг я понял, что тишину нарушает какой-то тихий странный звук. Словно комариный писк. Однако никаких кровососов возле себя я не увидел. Прислушался ещё и внезапно понял, что идёт он от стойки регистрации. Осторожно подкрался туда, заглянул и обомлел. За ней, совершенно скрытая от посторонних взглядов, подложив руки под голову, мирно сопела девица с каштановыми волосами в сиреневой с белыми вставками мантии. Рядом на полке лежала такого же цвета широкополая шляпа, а перед лицом девушки чуть шевелила страницами от мерного дыхания незнакомки раскрытая книга.

Внезапно, будто что-то почувствовав, она вздрогнула, встрепенулась, так, что я даже отшатнулся от неожиданности, и большими глазами уставилась на меня.

– Здрасте, – брякнул я первое, что пришло в голову, – ректор Серге… э-э Абдиль.

Вовремя вспомнил я местное имя.

– Библиотекарь Лиза, – на автомате ответила та.

Затем глаза её распахнулись ещё шире, она подскочила с места:

– Вы⁈ А вы почему здесь?

– Как почему? – вопрос поставил меня в тупик, – а что, я тут не могу быть?

– Ну, – она подозрительно сощурилась, – прошлый раз вы сказали, что ноги вашей здесь больше не будет.

– Прошлый раз это когда? – осторожно уточнил я.

– Три года назад… – с ещё большим подозрением протянула она.

– Эм… – оказался я ещё больше сбит с толку, – а не напомнишь, почему я так сказал?

– Потому что я дала вам по яйцам, когда вы попытались ко мне приставать, решив, что новенькая молодая сотрудница вам не откажет. Неужели забыли?

Глаза библиотекарши гневно сверкнули:

– Или задумали снова яйца ко мне подкатить? Решили, что за три года что-то изменилось⁈

«Интересно, – философски подумал я, глядя в красивое, даже в ярости, девичье лицо, – тот я хоть одну юбку пропускал?»

Однако из возникшей щекотливой ситуации надо было как-то выпутываться. Впрочем, я не видел в ней серьёзной ненависти к себе, как к личности, скорее, гнев её был вызван исключительно непристойным предложением.

– Успокойтесь, Лиза, – постарался произнести я как можно более официальным тоном, – ничего личного, я тут с строго по работе. То, что произошло три года назад, было обычным недопониманием. С тех пор я многое пересмотрел.

– Не сказала бы, – проворчала девушка, – судя по тем историям, что до меня доходили.

Но оттаяла. Немного. Перестала смотреть с такой враждебностью, и я посчитал это своей маленькой победой.

– И какая именно работа вас привела?

– Э-э… – на ходу принялся придумывать я, – вопрос, мнэ-э, актуальности текущей учебной программы начальных курсов.

Чем дальше, тем уверенней я это произносил и закончил, уже даже сам почти поверив в то, что говорю.

– И что вам для этого надо? – слегка сомневаясь, уточнила Лиза.

Впрочем, озвученное не было чем-то из ряда вон, разве что, как я уже понимал, не вписывалось в образ ректора, каким его все привыкли видеть, поэтому возражать библиотекарь не стала.

– Все учебники первого курса, – улыбаясь, ответил ей.

– Все? – удивилась та, но, сообразив, что и так задала многовато вопросов, кивнула, – сейчас принесу.

Я возликовал, стараясь, однако, внешне этого не показывать, поспешил сообщить:

– Я помогу, незачем тебе одной надрываться.

Зря это сказал, только вышедшая из-за стойки регистрации Лиза тут же остановилась, уперев руки в бока, пронзила меня острым взглядом, после чего с угрозой произнесла:

– Ректор, на всякий случай, если вы и это забыли, напоминаю, я лучшая выпускница академии Багрута за последние чёрт знает сколько лет. А академия Багрута выпускает лучших боевых магов Империи.

Я вздохнул, отвёл взгляд в сторону, досадуя одновременно и на себя, и на чересчур мнительную мадмуазель, сухо поинтересовался:

– А в библиотеке-то тогда нашей как оказались?

Девушка насупилась.

– Вопрос риторический. Заметьте, я не спрашивал этого тогда и не собираюсь допытываться сейчас, – произнёс я максимально серьёзно, – всё, что я хочу, чтобы вы просто делали свою работу, либо не мешали её делать мне. За то, что было, каяться не намерен. Могу лишь сказать, что принуждать вас больше ни к чему не собираюсь. Если вы только сама этого не захотите.