Текст книги "Я – Ректор! (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Спал я, после всех перипетий, откровенно плохо. Проворочался почти всё время, вспоминая бой у озера, запоздало ощущая некоторый внутренний мандраж. Если бы не вышло использовать магический источник, последствия были бы куда более неприятными. Даже думать не хотелось, что было бы, овладей этот Мордехай телом Эмни.

На тоненького проскочили вчера. Удача, что обошлось без жертв. Помри там кто-нибудь из этих мажорчиков и на спокойном, относительно, существовании можно ставить крест. Да и так, угроза возможных разбирательств нависла над головой.

Этим обосновывался мой поспешный приказ студенток вырубить до утра, больно мне не хотелось чтобы о несанкционированном портале узнали вне академии. Но как убедить этих девиц, что молчать дальше для них будет лучшим выходом?

Вновь запульсировало в висках, от попыток сообразить, что делать, как разрулить, чтобы мне ничего не угрожало. Устало принявшись их массировать, я подошел к большому зеркалу прямо напротив кровати, мрачно взглянув на самого себя. Пробормотал:

– Во что я превращаюсь?

Лопнувшие капилляры, окрасившие белки глаз красным, тёмные круги от недосыпа, начинающийся нервный тик и общий какой-то лихорадочный вид, субъекта напротив, вызывал толику жалости, но больше какое-то омерзение. Все эти мои попытки приспособиться, быть хорошим для всех, осторожничанье, только больше загоняли в тупик, когда ты не живёшь, а только трясёшься, боясь сделать шаг не туда и остаёшься на месте.

Я поймал себя на остром желании чуда, которое бы раз, произошло, и эта ситуация рассосалась сама собой, исчезла, испарилась, снова сделав жизнь легче. А затем разозлился и на такие мысли и на себя самого.

– Тварь я дрожащая, или право имею? – вопросил сам себя, злым шёпотом.

А затем саданул по зеркалу кулаком, метя прямо в морду отражению. Заговорённое стекло не разбилось, пострадали лишь костяшки пальцев, не привыкшие к такому, но стало как-то легче. А ещё злость начала понемногу трансформироваться в убеждение, что так жить дальше нельзя. Нет, начинания, которые я потихоньку пытался воплощать в жизнь, не были чем-то плохим, наоборот, но теперь меня не устраивало то, почему я за них взялся. Спасая свою шкуру и только.

Не знаю почему, но мне вдруг стало за это неимоверно стыдно. Перед прадедами, что в Великую Отечественную жертвовали собой, о себе думая в последнюю очередь, перед дедами, что в то же войну ещё детьми взвалили на свои детские плечи непомерный груз взрослой работы. И тут я, во главу угла поставивший лишь собственное выживание. Боюсь, увидев меня таким, они бы не высказали ничего кроме презрения.

С трудом проглотив возникший в горле ком, я мотнул головой, а затем решительно принялся одеваться. Накинув белую мантию, прошел в кабинет, сел за стол и решительно стукнул в стену приёмной.

– Ираида!

– Да, ваше магичество? – донёсся оттуда бодрый голос секретарши, на которую разбитая нежданным призывам ночь никак не повлияла.

– Веди сюда задержанных.

– Слушаюсь – немедленно отозвалась та и, вскоре, все пять старшекурсниц стояли у стены слева от двери.

Вид у них был слегка бледноватый, они щурились от проникавшего сквозь окно за моей спиной света, со скрипом пытаясь сообразить, что произошло. Похоже райденка действительно продержала их всё это время в состоянии беспамятства.

– Так, – посмотрел я на выстроившую их секретаршу, – кто тут у нас? Хотя нет, мне не интересны их имена.

– Мессир ректор⁈ – пробормотала одна из них, узрев меня за столом, – а что, а где, а как мы?..

– Вы спрашиваете, как вы оказались в моём кабинете?

– Да, – словно болванчики дружно закивали головами все пятеро.

– А вот я хочу спросить вас о другом, – поджав губы, сурово произнёс я, – что вы впятером, делали ночью у озера?

– Мы? – растерянно оглянулась на подруг девушка.

– Да, вы.

Было видно, что такая постановка вопроса её несколько выбила из колеи. Ожидала она, похоже, другого. Но я целенаправленно не упоминал райдена и их последующее задержание.

– Мы просто хотели проучить первогодку, – ответила за неё другая, выбрав честность попыткам утаить правду.

Что ж, толика уважения к ним у меня появилась.

– Ночью, у озера? – бровь моя скептически поднялась, – проучить или убить? А затем концы в воду?

– Нет, мессир ректор, – разом сбледнула первая, – просто проучить, слабосилка слишком много о себе возомнила, её надо было поставить на место.

– Но она сама вызвала райдена, и чуть нас не убила, – тут же добавила вторая, – это она виновата.

– Да, она! – дружно заголосили остальные, – она хотела нас убить.

– То есть, того здоровенного райдена, которого я изгнал обратно, призвала слабосилка? – изгиб брови стал сильнее.

Вот тут я их поймал. Третий курс, как-никак, должны понимать, что подобного монстра призвать нужна ступень пятая, не меньше. Ираида меня на этот счёт успела просветить.

Студентка замешкалась, затем закусив губу, воскликнула:

– Мессир ректор, я не вру, это точно она – Эмни Райган.

– То есть, вы там стояли и смотрели как она вычерчивает пентаграмму призыва, читает заклинание, и всё это время даже не пробовали ей помешать?

– Она не чертила, – снова ответила вторая, – пентаграмма возникла мгновенно и активировался призыв. Мы просто ничего не успели.

– И вы снова утверждаете, что шли ставить на место слабосилку. Так, – вздохнул я.

– Но у неё потенциал единицы по всем трём направлениям! – снова воскликнула студентка.

– Откуда вам это известно? – вперил я в неё острый взгляд.

И правда, откуда? Подобная информация имеется у деканов и в личных делах студентов, но врядли они ходят и всем рассказывают, не те люди. Да и сама Эмни, очень сомневаюсь, что озвучивала подобный факт.

Глазки девушки немедленно забегали, выдавая с головой, что эта информация получена явно незаконно.

– С этим я ещё разберусь, до вашего декана это будет в обязательном порядке доведено. А по поводу призыва, вам не приходило в голову, что это мог быть артефакт?

– Она безродная простолюдинка, – уже не так категорично, с толикой неуверенности произнесла девушка, – а артефакты такой силы очень дороги.

– Безродная простолюдинка в Версильской академии магии? – моя улыбка стала напоминать оскал, – не заставляйте меня сомневаться в ваших умственных способностях.

– Но она сама так сказала! – не выдержав, выкрикнула ещё одна студентка.

– А ну тихо! – рявкнул я, – здесь позволено повышать голос только мне. А теперь включите мозг и подумайте, как безродная слабосилка-простолюдинка могла обладать артефактом вызвавшим райдена такой мощи?

Те задумались, опустив взгляд в пол. А затем одна вскинулась озарённая какой-то идеей и расширенными глазами уставилась на меня.

– Неужели…

Но я только приложил палец к губам, показывая, чтобы та замолчала. Затем коротко кивнул.

Студентка сглотнула, очень выразительно посмотрела на подруг и те тоже, разом притихнув, стали бросать на меня слегка испуганные взгляды.

Мне и самому было интересно, что они такое об Эмни подумали, но виду я не подал. Самый беспроигрышный вариант, дай человеку додумать самостоятельно и тот обязательно придумает самое удобное для себя объяснение.

– О происшедшем никому не слова, – добавил я, – иначе представляете, что будет.

И словно невзначай, на секунду поднял глаза к потолку.

Этого хватило. Я понял что девушек окончательно проняло, поэтому сделал знак Ираиде, чтобы выводила их обратно. А затем, хмуро цикнув, приказал:

– А теперь обоих деканов ко мне, Фаргиса с Баляйн.

– Может позавтракать сначала? – предложила та, но я лишь отрицательно качнул головой:

– Нет, давай их сюда пока я голодный и злой. Сейчас я им всё выскажу.

Где-то глубоко в груди я чувствовал клубящийся гнев, словно стоя перед зеркалом, внутри меня что-то сломало, страх отбросило оставив лишь стойкое желание воздать всем по заслугам.

– Явились, – с лёгким раздражением в голосе произнёс я, стоило парочке из мастера-чародея и целительницы шестого ранга появиться на пороге кабинета, – ну проходите, садитесь.

– Абдиль, – Синесса уперла руки в бока, – если тебе нечем с утра заняться, имей совесть не отвлекать остальных, у нас, между прочим, скоро занятия.

– Конечно мне нечем с утра заняться, – с лёгким сарказмом ответил я, – у меня ночью куча дел. Кстати, знаете как я провёл эту?

– Дай угадаю, – в голосе Баляйн сквозила злая ирония, – в очередной раз трахнул кого-нибудь?

– Трахнул, – согласно кивнул я, – райдена промеж рогов. У озера вогнал в землю по самые помидоры.

– Какие ещё помидоры? – Не поняла деканша.

– Парные шарообразные, – пояснил я.

– Что ты… – начала она вновь, но я не стал устраивать комедию, отбросил ложную вежливость и без улыбки произнёс:

– Вы доигрались. Сегодня ночью на территории академии произошел призыв сильного райдена. В присутствии шести студенток Синего факультета.

– Кто? Мои? – удивилась целительница.

– Ваши, вернее наши, я тут, всё-таки, ректор. Но я не проступок этих девушек вас собрал обсуждать. А ваш. Потому что призыв осуществила Эмни Райган, что едва не привело к тяжёлым последствиям в виде пары-тройки трупов.

– Эмни? – тревожно переглянулась с Фаргисом Баляйн.

– Эмни, Эмни, – покивал я, – и теперь потрудитесь объяснить, как студентка первого курса, простолюдинка, не из магического рода, смогла сотворить подобное заклинание? Причём пентаграмму призыва она не вычерчивала руками, она её создала голой магией за секунды. Просто воплотила по памяти из сырой маны.

– Как ты, откуда? – снова донеслось от смотревшей на меня всё более круглыми глазами женщины, но я грохнул по столу ладонью и загремел приподнимаясь:

– Да потому что я ректор! Вашу мать! Как бы вам не хотелось считать по другому, но я здесь и либо вы здесь и сейчас рассказываете об этой девочке всё как есть, или я вышвыриваю вас из академии к райденской бабушке.

– Ты угрожаешь мне⁈ – целительница потемнела лицом, а в ладонях заклубился голубой туман, готовый сорваться в мою сторону.

– Моя броня – презрение, мой щит – отвращение, мой меч – ненависть! Именем Императора – никакой пощады! – буквально выплюнул я ещё один девиз из Вахи и бурлящий поток отразился от замерцавшей защитной плёнки окружившей меня. А когда я повёл рукой в ответ, обоих деканов, едва успевших закрыться щитами, буквально вбило в дверной проём, вышвыривая прочь, в коридор.

– Пытаться атаковать меня в моём же кабинете… – зловещая ухмылка вылезла на лицо, – я думал вы умнее.

В коридоре заворочалось и чуть напряжённый голос Фаргиса произнёс:

– Абдиль, успокойся, давай поговорим.

– Ну, собственно, я это изначально и хотел. Это вы тут решили силами померяться.

– Да уж, – мужчина аккуратно вошел обратно в кабинет, поддерживая под руку слегка ошарашенную, со встрёпанной причёской коллегу, – вышло не очень.

Он хмыкнул, а Баляйн, внешне напоминавшая взъерошенного воробья, внезапно спросила:

– Как ты узнал, что источник под академией это реликт имперского наследия?

– Это к делу отношения не имеет, – произнёс я, продолжая сверлить их обоих взглядом, не показывая, что удивлён вопросом.

Про какое-то там имперское наследие я был ни ухом ни рылом, но показывать этого нельзя, пускай думают, что действительно знаю. Похоже упоминание Императора из Вахи в девизе их сбило с толку. Ну тоже, неплохо.

– Он не просто знает, – снова вмешался Фаргис, – его связь с источником крайне высока. Он верит!

И вот тут оба декана переглянулись вновь.

– Как он может верить? Это же Крейцмер. Всё, во что он верит, это деньги, вино и продажные женщины.

– Но сила отклика источника…

– Но это же Крейцмер!

– Но источник.

– Но…

– Тихо! – прервал я препирательства, одним веским словом.

Посмотрел долгим взглядом на замолчавших магов, затем снова произнёс:

– Если вы забыли, напоминаю, я задал вопрос, кто такая Эмни Райган.

– Он верит, источник бы не стал так реагировать, если бы он не верил, я помню прошлых ректоров. Ему можно знать, – вздохнул Фаргис, слабо улыбнувшись коллеге.

– Верит, – поморщилась Баляйн, – как такой как он может верить, не понимаю. На нём же пробы ставить негде.

– Ну может же быть что-то светлое в человеке.

– Только не в нём.

– Ар-р! – не выдержал я, когда они вновь продолжили этот словесный пинг понг, – Или вы немедленно говорите, или я вас так отсюда пошлю, что лететь будете до забора.

– Успокойся, Абдиль, – вновь взял слово декан красных, покосившись на свою упрямо сжавшую губы коллегу, – Эмни, она, как ты уже понял, не простая девочка. Да, она не из рода, простолюдинка, но она гений.

– Видел я, что она гений, призвать сына князя райденов…

– Она не поэтому гений. В ней частичка императорской крови.

Оба на. Вот это поворот, хотелось мне сказать. Вот только потомка древней императорской династии мне тут в академии не хватало. При том, что ни про какую Империю я тоже знать не знал, Версильская академия располагалась в королевстве. Похоже назрела необходимость расширить кругозор и внимательно изучить политическую карту этого мира, и заодно провести некоторый экскурс в его историю, чтобы хоть понимать, о чём идёт речь.

– И поэтому вы подделали её показатели силы на вступлении? – спросил я вновь, используя ещё факт, чтобы выведать новую порцию информации.

Деканы вновь переглянулись и Фаргис кивнул:

– Да, но чтобы её защитить.

– От кого?

– От тех, кто боится возрождения Империи, конечно.

– А вы, значит, не боитесь?

Вновь непродолжительное молчание, в ходе которого целительница упрямо мотнула головой, но декан красных, всё же ответил:

– Нет. Наоборот, хотим её возродить.

– Игнатий! – оборвал его возмущённый вскрик Баляйн.

– Зачем? – спросил я, не обратив на деканшу синих ровно никакого внимания, полностью сконцентрировавшись на мужчине.

– Маги деградируют, Абдиль, плетения работают слабее, одарённые с сильным даром рождаются реже, вообще одарённых становится меньше, источники магии тоже постепенно истощаются. В рамках одного поколения это незаметно, но с убийства последнего Императора и развала Империи на десятки королевств, прошло больше трёхсот лет и факты неопровержимы. Без гения в императорском дворце, рано или поздно, магия из этого мира уйдёт. ни при нашей жизни, конечно, – усмехнулся Фаргис, – но спустя лет этак в тысячу, всё что смогут те редкие одарённые, что появятся на свет, это балаганные фокусы. Не такое наследие я хотел бы оставить потомкам.

– И эта девочка может стать новой императрицей?

– Может, хотя шанс и не велик. Прямых потомков не осталось, их всех истребили, но иногда спящая кровь просыпается и рождается гений. Только он может войти в запечатанный тронный зал стольного града.

Я впитывал новые для себя сведения как губка, не всё понимая, но кое о чём начиная догадываться, вот только спрашивать уточнения у сидящих напротив не спешил. Сцепив ладони в замок, задумчиво разглядывая стол перед собой, я пытался определиться, надо ли мне влезать в эту непростую ситуацию. А затем, подумал, да какого чёрта, чем не достойная цель, возродить Империю. Всяко лучше, чем банальное выживание. Не стыдно хоть, перед самим собой.

– Тогда хорошо, что свидетелям этого призывая я сообщил, что Эмни использовала сильный артефакт, – произнёс я, дождавшись, когда мужчина замолкнет, – и намекнул, что тот у неё был не просто так, поэтому надо молчать. К слову, Синесса, это, в первую очередь, ваша недоработка. Девушку взялись гнобить третьекурсницы, за её происхождение и низкие показатели дара. Кстати, разберитесь, как они стали им известны. В итоге та призвала райдена и чуть не поубивала там всех. Именами студенток можете поинтересоваться у Ираиды. Заодно проследите, чтобы те точно не проболтались никому, это в ваших же интересах.

– Прослежу, – неприязненно буркнула Баляйн, так и не смирившаяся с тем фактом, что вынуждена выполнять мои указания.

– Тогда не задерживаю, – сообщил я и, на невысказанный вопрос Игнатия добавил, – а подробнее на тему возрождения Империи мы поговорим позже.

Дождавшись, когда оба декана покинут кабинет, я стукнул по стене и произнёс:

– Зайди.

Посмотрел на возникшую на пороге секретаршу, коротко поинтересовался:

– Слышала?

Та кивнула.

– Что думаешь?

– Ничего, – пожала та плечами. – Нам историю вашего мира не рассказывали, кому она нужна, но что с этой девицей проблем добавиться, к гадалке не ходи.

– Ладно, – со вздохом отпустил райденку, – буду думать.

Глава 22

Империя, Император, деградация магии, гении, сильная кровь – все эти вопросы требовали ответа, и я знал, кто мне может с ним помочь. Если захочет. А, впрочем, ректор я или погулять вышел?

Студенты были на парах, поэтому в коридорах главного корпуса было тихо и пустынно. Зайдя в арку, я поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, вновь оказываясь в библиотеке академии. Чертоге знаний и мудрости, чьи стены я непозволительно легкомысленно обходил стороной, а ведь знание об окружающем мире – залог принятия правильных решений.

Какой меня тут ждёт приём, предугадать было сложно. Лиза в последнюю нашу встречу опять возомнила обо мне невесть что, но с тех пор прошло прилично времени, да и только здесь я мог получить наиболее исчерпывающую информацию об интересующем предмете.

На первый взгляд тут тоже было пусто, лишь стеллажи с книгами, пустые столы для читателей и стойка регистрации, за которой никто не стоял. Но я уже знал, что это впечатление обманчиво.

Зайдя за стойку сразу увидел спящую там библиотекаршу, голову которой накрывала очередная книжка. Девушка мирно посапывала, не видя и не слыша ничего вокруг. Ловко закамуфлировалась, ничего не скажешь.

– Лиза, – негромко постучал я костяшками пальцев по стойке, – просыпайтесь.

– А, что⁈ – та резко распрямилась в кресле, хлопая глазами, а книжка взмыла в воздух, шелестя страницами, будто крыльями.

Ловко перехватив ту, не давая хлопнуться на пол, посмотрел на обложку и уважительно хмыкнул, потому что там серебряным тиснением по красной коже было написано «Разрушение миров: овладение древними техниками уничтожения».

– Повышаете квалификацию?

– Ректор? – удивлённо хлопнула глазами Лиза, но немедленно нахмурилась и, резко подорвавшись, выхватила том у меня рук, прижимая к груди, – не ваше дело. И вообще, выйдите вон, грязным извращенцам тут не место.

– Боюсь, не смогу выполнить вашу просьбу, – ответил я ей, не отводя взгляда.

– Почему? – внезапно, как-то по-детски, удивилась та.

– Потому что моё основное занятие – быть ректором и управлять академией, а грязный извращенец – это хобби в свободное от работы время. И вы сотрудник академии, поэтому выполнять мои поручения, как ректора, ваша обязанность. И в данный момент я хочу, чтобы вы нашли мне наиболее полную информацию по старой Империи, а также сведения по существующим на её месте государствам и, желательно, актуальный географический атлас.

– А если я не откажусь, – скрестила руки под грудью та, всем видом демонстрируя презрение к моей персоне.

– А если откажетесь, будете уволены и препровождены за территорию академии, – спокойно ответил я, – и вы прекрасно знаете, что с помощью магического источника сделать это мне не составит особого труда.

– Это нечестно! – выпалила та, распахнув большие глаза шире прежнего, с обидой и растерянностью в голосе.

– Выполнять свои рабочие обязанности не честно? – вздёрнул брови я, – или требовать их исполнения от вас? Боюсь, у вас крайне ошибочный взгляд на вещи.

– Я… а… – замешкалась девушка, пытаясь найти, что сказать, не смогла и, негодующе вспыхнув, буркнула, – ладно, сейчас поищу.

– Не обязательно всё сразу, – сказал я ей вслед, когда она, нарочито громко и недовольно стуча каблуками, направилась к стеллажам, – сначала что-нибудь по Империи, но посерьёзней общего курса истории.

Она не ответила, но я знал, что игнорировать мою просьбу она не будет. Будет дуться, поджимать губу и воротить нос, но делать будет как миленькая, нравится ей это или нет.

Слишком я со всеми миндальничал, пора начинать требовать.

Выбрав место за столом у окна, что выходило на ворота, я пару минут задумчиво повтыкал туда, разглядывая здания за забором, и подумал, что за всё время ни разу даже не выбрался посмотреть на город, всё чего-то опасаясь. Тут же решил, что завтра или послезавтра, а может даже и сегодня вечером, в компании Ираиды обязательно туда схожу. Она уже разведала, где там места поприличней, чтобы культурно посидеть, а деньги возьму из заначки. Всё, надо переставать бояться всего и вся и начинать жить, дыша полной грудью.

Тут прямо на стол передо мной с грохотом приземлился здоровенный, просто нереально огромный талмуд полметра в длину, почти столько же в ширину и толщиной сантиметров в десять.

– Ректор, вы просили наиболее полную. Это монография Эссекса Маринфского, жившего через сто лет после развала Империи, в которой он собрал все известные хроники и труды, как имперского, так и послеимперского периода. Из тех, что остались в доступе, конечно. После гибели последнего императора, архивы императорского дворца стали недоступны, поэтому пришлось скрупулёзно сводить воедино сведения из разрозненных источников. В библиотеке Версильской академии, да и во всём королевстве, более подробного труда не существует.

Я взглянул на произнёсшую это с нотками ехидства девушку и коротко кивнул, спокойно ответив:

– Благодарю.

После чего раскрыл тяжёлую, из-за деревянной дощечки покрытой кожей, обложку и вчитался в предисловие. Лиза немного постояла рядом, но больше никакой реакции от меня не дождалась и, слегка недовольная, вновь скрылась среди стеллажей. Наивная. Всё ещё считает меня прежним Крейцмером, которого подобный книжный монстр вогнал бы в уныние, но не меня. Я просил самую полную информацию, я получил самое полную информацию. Идеально. Тем более, я умел вычленять главное даже при беглом просмотре страницы.

Как и любая монография, работа этого Эссекса была нудна, скучна, полна к тому же его собственными пространными рассуждениями и предположениями там, где были пробелы в источниках, но в целом картина складывалась весьма любопытная. Ранние года возникновения Империи были сильно мифологизированы, это и сам автор постоянно отмечал, но так или иначе всё сводилось к появлению личности, сумевшей объединить разрозненные человеческие племена – Первому Магу. Произошло это около двух тысяч лет назад, и доподлинно было неизвестно, был ли это первый человек, получивший магические способности, или первый, кто смог разобраться в принципах магического воздействия и создал первые заклинания, но все исследователи сходились в одном: это была действительно выдающаяся личность. В течении нескольких веков он и его потомки собирали человеческую расу в единое государство. Какими методами – тоже мнения историков разнились, кто-то называл это завоевательными походами на те же племена венков и талков, кто-то ссылался на неназванный источник, говоривший, что присоединение было исключительно мирным путём, когда Первый Маг просто демонстрировал применение магии, тем самым сподвигая остальных к нему присоединиться. Сам Эссекс ничью сторону не принимал, резюмируя только, что каковы бы ни были методы, результатом их стала единая человеческая раса под управлением тирана.

Затем, лет этак с тысячу назад, произошло объединение государства людей, с государствами нелюдей: эльфов, дворфов и прочих – тоже абсолютно добровольное, по мнению некоторых историков, и именно тогда впервые тиран объединённого государства был назван Императором, а страна Империей, заняв весь континент от океана до океана.

С передачей власти в Империи тоже всё было весьма интересно. Именно там я увидел первое упоминание о гениях. Считалось, и в этом были единодушны все исследователи, что все гении – потомки Первого Мага, в которых проснулась сильная кровь. Редко в одном поколении их было больше двух-трёх человек. Чаще всего они появлялись среди прямых потомков императорского рода, но иногда старшая кровь просыпалась и в семьях обычных людей. Такого ребёнка забирали в столицу и вводили в императорский род, воспитывая наравне с другими принцами крови. В дальнейшем кто-то из них и становился новым Императором.

А затем, триста лет назад, случилось то, что разрушило веками устоявшийся порядок. На трон попытался взойти один из принцев, не являвшийся гением. Решивший, что всё это формальности, и он по праву рождения, а не дара, более достоин быть Императором.

Что тогда произошло в столице Империи, покрыто мраком неизвестности. Был ли это вооружённый переворот, или же случился какой-то магический инцидент, но в одночасье почти весь город обратился в руины, а императорский дворец в самой середине его оказался запечатан. Без центральной власти провинции вскоре обособились друг от друга, а бывшие наместники достаточно быстро объявили себя кто царём, кто королём, а кто и вовсе диктатором. И мир постепенно стал таким, какой он есть сейчас. Раздробленный и периодически воюющий друг с другом.

«М-да, – подумал я, отложив на минуту чтение, – всё как всегда, жадность одного сломала жизнь миллионам».

Что ж, желание возродить Империю, несмотря на три века, прошедшие с её разрушения, у обоих деканов было вполне понятно. Спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, отсутствие войн и конфликтов, упор на развитие магии, причём, всех её аспектов. Понятно, почему сейчас образ Империи был недостижимым идеалом в их глазах.

– Атлас, ректор, как вы просили, – раздался голос библиотекарши.

И я, отодвинув в сторону монографию, принял из её рук тонкую, но даже больше первой в длину и ширину, книгу, развернув которую, с любопытством уставился на расчерченную разными цветами карту мира.

Насчитав семнадцать государств, взглянул на масштаб с краю и прикинул, что Империя занимала почти три тысячи километров с запада на восток и две с небольшим тысячи с севера на юг. Прилично, но, если сравнивать с Землёй, что-то примерно сравнимое с Австралией. Небольшой континент. Ни чета Евразии. Полистал атлас дальше, пытаясь найти карты других континентов, но не преуспел. Да, сам континент назывался Энис.

– Лиза, – обратился к девушке, – а по другим континентам есть что-то?

– Другим? – та удивлённо на меня воззрилась, – никаких других континентов нет. Только Энис. Остальная планета – это мировой океан.

– Хм…

Это выходило, что суши всего процентов пять-десять, остальное вода.

– И никогда не было? – снова уточнил я.

– Никогда.

– Понятно…

Закрыв атлас и историческую монографию, я откинулся на стуле, заведя руки за голову, и задумчиво уставился в потолок. Фаргис сказал, что огласка для гениев опасна, и я понимал почему. Вернуть старые порядки хотели только такие, как они с Баляйн, повидавшие за свою жизнь и боль, и смерть, и кровь, перемешанную с грязью. Не приобретшие, а только потерявшие друзей, соратников, веру в будущее. А вот для олигархической верхушки, отлично зарабатывающей на любой войне, единое государство, как кость в горле. Если никто ни с кем не воюет, как им заработать?

Разум настойчиво намекал, что влезать в это дело – это навлечь на свою голову гнев куда более опасных существ, чем даже папаша моей молодой невесты. Хотя, не удивлюсь, если глава магической гильдии, во главу угла ставящей прибыль, сам не является одним из олигархической клики. Но сама эта идея – возродить Империю, была не просто заманчива, она могла дать смысл моему здесь существованию. Глобальную цель, не местечковую мелкую целюшку, а нечно по-хорошему безумное и сложное, ради чего действительно стоит расти и развиваться. И, чего греха таить, быть может, когда-нибудь скажут: «О, это же Абдиль Крейцмер, один из тех, кто возродил Империю. Два пива ему за счёт заведения!»

Мысли о пиве несколько сбили с настроя, но решение я уже принял. Человек без глобальной цели в жизни, как собака без хозяина, существо, вызывающие только жалость. А какая цель может быть эпичней и глобальней объединения всего человечества и прекращения войн?

– Лиза, – энергично поднявшись с места, обратился я к вернувшейся за стойку библиотекарше, – эти книги отложите, я к ним ещё вернусь. И если есть, поищите что-то по гениям.

– Потомкам Первого Мага? – проявила осведомлённость та.

– Именно, – кивнул я.

Пошёл на выход, но внезапно был девушкой остановлен.

– Ваше магичество…

– Да? – я обернулся, взявшись за узорчатую ручку двери.

Голос Лизы был другим, не злым, не обиженным, задумчивым, с тонкими нотками сомнений.

– Вы сегодня какой-то другой.

– Я просто, наконец, вспомнил, что я ректор, – ответил я и вышел на лестницу.

* * *

Выйдя наружу, я остановился, скрестив руки на груди, глядя, как студенты, добравшись-таки до бывшей крыши башни, осторожно левитируют её в сторону.

Незаметно так время пролетело за изучением книг. Занятия успели закончится, и добровольно-принудительный студенческий стройотряд продолжил разбор завалов. Основное место под строительство корпуса было готово, оставалось только окончательно определиться с проектом.

Прищурившись, выделил из толпы студентов паренька, не только работавшего наравне со всеми, но и добровольно взявшего на себя функции бригадира, и сделал пометку в памяти, при расчёте величины вознаграждения за труды ему это дело учесть. Всякий труд должен быть достойно вознаграждён. Осталось только выделить отдельную статью в бюджете академии под фонд оплаты труда студентов, помимо стипендий. Правда, оставалась Кортес, которая чисто из принципа будет пытаться ставить палки в колёса любым моим начинаниям. С ней надо тоже вопрос решить.

– Абдиль! – неожиданно раздался со спины, из арки, ведущей к воротам, её не слишком приятный голос, и я хмыкнул, подумав, что на ловца и зверь бежит.

Проректорша, раздувшись от чувства собственной важности, вышагивала в компании уже знакомых мне мордоворотов. Эти двое из ларца и выражение физиономии женщины недвусмысленно сигнализировали, что мне собираются предъявить очередные обвинения. Уж не знаю, для чего, видимо, чтобы утвердиться в очередной раз в своём надо мной превосходстве, а то оное несколько пошатнулось в свете последних событий.

– Значит так, – подойдя и уперев руки в бока, начала она, – мне не нравится, что ты…

– Заткнись и слушай меня, – грубо оборвал я Кортес, заставив ту подавиться словами.

Она часто-часто заморгала, сразу сдувшись, а я продолжил холодным тоном:

– Вы, видимо, позабыли, кто тут ректор. Так я напомню. Ректор тут я, и недоволен я вами в первую очередь. Ваша задача, как проректора, обеспечивать исполнение моих поручений, пока они не идут вразрез с пользой для академии. А вместо этого я вижу только вставление палок в колёса. Хотите контролировать финансовые потоки в академии – пожалуйста. Проверяете, чтобы ни один золотой не попал в мой личный карман – на здоровье. Но тогда уж, будьте любезны, проверять и всех остальных, чтобы никто не мог обогащаться за счёт академии невозбранно. И по поводу проектов, призванных улучшить быт студентов и учебный процесс, а также поднять наш престиж в глазах общественности. Или помогайте по мере сил и возможностей, или не мешайте. А вреда я не потерплю.