Текст книги "Я – Ректор! (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Всё, мой заклятый враг, сейчас я уничтожу твою душу и ошейник держащий меня в заточении, спадёт!

Она вытянула в мою сторону руку с хищно блеснувшими коготками на пальцах, я запаниковал, задёргавшись в коконе, но тут, демоница недоумённо хлопнула ресницами и растерянно произнесла:

– Но ты не он, хотя выглядишь как он и пахнешь как он. Душа другая.

– Я объясню, – прохрипел я, потому что путы, вдруг сдавили ещё сильней, – только отпусти.

Та нахмурилась, словно подозревая какой-то подвох, но затем вновь, вытянув руку, что-то прошептала. Словно дуновение ветра пронеслось в моей голове, а затем путы исчезли и я кулём шлёпнулся на пол. Благо не высоко было, и успел подставить руки. Почти и не ушибся.

– Я не всё поняла, – задумчиво протянула демоница, – у тебя какая-то каша из мыслей в голове, но это точно не какой-то хитрый обман, ты действительно не он. Рассказывай!

Последнее прозвучало весьма требовательно и я, поднявшись, предложил:

– Тогда, может, присядем, дочь великого Сопромата?

– Сапермата. И моё имя Амезинда, – будто нехотя ответила та, – не истинное, каким ты, вернее тот, до тебя, меня призвал, но для общения подойдёт.

– Сергей, – тут же представился я в ответ, – или Абдиль, но я к нему ещё не привык.

Убить меня демоница, вроде, уже не хотела, да и в целом, тон разговора сменился на нейтральный и я с осторожным оптимизмом подумал, что, возможно, удастся наладить какой-никакой контакт.

Резкий щелчок когтистых пальцев словно разом сменил картинку, ощущение большого пространства пропало, свет сделался обычным, а стены и потолок мгновенно съехались до обычных кабинетных размеров.

Я ошарашено закрутил головой, почувствовав лёгкий приступ паники, но ещё сильнее пространство сжиматься не стало и я успокоился, а затем обратил внимание на свою визави. Та совершенно изменилась и теперь передо мной стояла высокая, светловолосая, вполне земная, если тут уместно такое определение, женщина. Навскидку лет двадцати пяти, стройная, красивая, но с формами слегка поменьше демонических. И никаких рожек.

– Это твоя человеческая ипостась? – полюбопытствовал я.

Та только поморщилась, но ответила, обходя и присаживаясь за большой секретарский стол:

– Не совсем. Тот другой призвал меня не просто так, заключил в тело своей секретарши, чтобы обойти условия стандартного контракта. Любвеобильная скотина. Очень ему хотелось с райденкой, но не хотелось помереть в процессе или душу отдать. Да и я, – дура, призыв когда почувствовала, вперёд всех полезла, очень уж захотелось мир смертных глянуть. Будь на моём месте простая суккуба, та может и согласилась бы, но мне раздвинуть ноги перед каким-то человечишкой, чтобы вся райдерня надо мной и отцом хохотала? – Амезинда щёлкнула пальцами снова и на столе появились две дымящиеся чашки с каким-то напитком и пара вазочек. – Чуть голыми руками придурка не разорвала, успел сбежать, собака, и меня запер, подстраховался, зачаровал комнату, что мне отсюда ни ногой.

Заинтересовавшись, я взял стул, приставляя к столу с другой стороны, понюхал напиток, ощутив какой-то травяной запах, затем глянул вазочки. В содержимом одной опознал конфеты, а второй – маленькие сушки.

– Да ты не бойся, это ваше, человеческое, мне от девчонки этой умения достались.

Я помедлил, но затем, подув в кружку, пригубил. Оказалось похоже на зелёный чай. Конфеты были просто шариками шоколада, а сушки… ну, сушки они и в Африке сушки.

А райденка, обретя в моём лице внимательного слушателя, продолжила:

– Ух как я бесилась. Со злости душу этой секретарши из тела вырвала, а сознание поглотила. Нет бы головой подумать, что мне здесь одной столько времени куковать придётся, оставила бы, хоть поговорить было с кем.

– Как её звали хоть? – коротко поинтересовался я, хрустя сушкой, вновь недобрым словом поминая предшественника, который в погоне за новыми ощущениями походя загубил невинную душу. Эта, напротив, тоже не ангел, хм… уж точно, но, виновником несомненно был ректор, не призови он ту и девчонка была бы жива.

– Ираида Беккер, – на секунду переключившись, ответила Амезинда, но тут же вернулась к рассказу, – но ты не представляешь, каково это, год в полном одиночестве провести. Мы, – райдены, существа социальные и вне социума испытываем жесточайшие психологические муки. Озлобляемся, становимся импульсивными и истеричными. Тебе повезло, что ты сюда не заглянул месяц назад, тогда бы, даже узнай, что ты другой, всё равно бы тебя на разорвала. Меня всего с неделю как отпустило, видимо срабатывает, периодически, какой-то механизм в голове. Да и сейчас с тобой разговариваю, и прям чувствую, как легче становится.

Поделилась она наблюдением.

Я вежливо улыбнулся, не став говорить, что разговор это когда говорят двое, а так практически всё время я только слушаю её. Ещё озлобиться обратно, а я быть разорваным не хочу.

– Вот только, теперь, когда эта скотина куда-то задевала свою душу, мне из этого тела не выбраться. Только ждать, когда она на перерождение уйдёт, тогда все привязки автоматом снимутся и я обратно вернусь.

– А вот тут проблемка, – я отставил наполовину опустошённую кружку в сторону и поведал девушке, что гадёныш на перерождение не собирается и умеет перебрасывать душу из мира в мир, оставаясь самим собой.

– Вот же… – райденка немедленно разразилась потоком ругательств.

Я минут пять слушал её, сначала человеческую речь, а потом она перешла на разнотональное шипение, видимо дополнив лексикон фразами из райденского.

Наконец выдохшись, она растерянно и даже как-то потерянно произнесла:

– И что же мне теперь делать?

Я подумал с минуту, а затем, решительно поднявшись, оперся руками о стол и спросил:

– А как ты смотришь на то, чтобы стать моей секретаршей?

– Я⁈ – неподдельное удивление отразилось в её глазах и она даже по-детски приоткрыла рот.

– Ну да, ты. Ведь личность этой Ираиды ты поглотила, значит должна знать и уметь всё то, что умела она.

Та медленно кивнула, затем добавила, подбородком указав на шкафы вдоль стен:

– И даже больше. Я со скуки перечитала всё что в них было и книги, и документацию с отчётностями, и личные дела.

– Вообще отлично, – обрадовался я. – Значит ты идеальный кандидат на эту должность, всё знаешь и умеешь. Главное только студентов и преподавателей не пытайся разорвать.

– Да кому они нужны, – фыркнула Амезинда, – к тому же, за пределами этой комнаты, если выйду, я могу лишь то, что может это тело. Может лишь чуточку буду сильнее и быстрее. И магия почти никакая, слабачка девчонка была.

– Пойдёт, – я выпрямился и протянул ладонь, произнеся официальным тоном, – Амезинда в теле Ираиды Беккер, согласна ли ты исполнять обязанности секретаря Версильской академии магии и подчиняться в рабочих вопросах мне, её ректору, Сергею, в теле Абдиля Крейцмера?

– А ты шаришь, – с некоторым удивлением произнесла райденка, – правильно малый договор составил.

Она встала тоже, а затем, протянув ладонь в ответ, резко, перед тем как сжать в крепком рукопожатии, резанула их обе обоюдоострым ножом.

– Зачем? – только и успел произнести я.

– Стандарт для малого, – пожала плечами та, – большой скреплялся бы душами.

– И чем мне это, теперь грозит? – озабоченно поинтересовался.

– Да ничем, если договор не нарушишь, – буднично ответила новоиспечённая секретарша.

– То есть, просто работаем, без обмана и всяких подводных камней? – уточнил я, с каждой секундой всё больше жалея о столь скоропалительно принятом решении.

Где-то я, похоже, лажанулся, иначе с чего у этой райденки в глазах какая-то тень удовлетворения нет-нет, но промелькнёт?

– Ага, – взглянув на меня честным-пречестным взглядом, снова ответила та и я, тяжело вздохнув, сдался:

– Ну ладно. Тогда слушай мой первый рабочий приказ. Нужно оповестить всех сотрудников и преподавателей академии, о общем рабочем собрании по организации административной и учебной деятельности академии.

Амезинда, а вернее уже Ираида, немедленно водрузил на нос, взявшиеся словно из ниоткуда, очки в тонкой оправе, профессиональным движением выудила из стола лист пергамента с пером и деловито поинтересовалась:

– Когда и во сколько?

– Ну… завтра в полдень, наверное, – подумав, ответил я.

Та быстро записала всё на пергаменте, затем пододвинула ко мне:

– Ваша печатка, мессир ректор.

Я взглянул на руки и будто только сейчас увидел там крупный перстень с гербом академии. Осторожно приложил к пергаменту и увидел, как тот вспыхивает магическим цветом.

– Готово, – довольно произнесла Ираида, – все оповещены.

– Так просто?

– Конечно, это же магический пергамент. Теперь его копия появится у всех. Ещё какие-то указания, ваше магичество?

– Э-э, никаких, – чуть растерянно ответил я.

– Ну тогда пора прогуляться, – встав из-за стола, девушка с грацией кошки потянулась и пошла к выходу, – пойду хоть посмотрю, как живут смертные.

– А ты сможешь выйти?

– Конечно. Ведь мы заключили договор на крови и теперь все прочие ограничения сняты, – напоследок улыбнулась райденка, скрываясь за порогом.

– Только завтра с утра, чтобы как штык, – запоздало крикнул я ей вслед.

Но ответа уже не дождался.

Глава 7

Проснувшись, я поднялся и со стоном разогнул спину, держась за поясницу. Очень уж мягкий диван, блин. Прошелся по кабинету, со скрипом делая наклоны, затем, зевнув, поплёлся в общежитие, в общую душевую. Вот, кстати, тоже надо думать. Это сейчас тут пусто, но потом, когда начнётся учёба, мыться вместе с студентами будет как-то непедагогично, что ли.

Насухо обтёрся, глядя в зеркало, на худое, с начинающимся пузиком, тело, попробовал живот втянуть, а грудь напрячь, но вышло откровенно убого. Подумал было, про пробежки по утрам и физкультуру, но… лень. Я и в прошлой жизни себя заставить не мог, глупо думать, что в этой будет по другому. Тем более, и так от количества вопросов и всяких неожиданностей кругом голова идёт. Столько всего ещё нужно узнать.

Возвращаясь, увидел, что дверь в секретарскую приоткрыта. Просунув голову, узрел Ираиду, (я решил райденку называть только так, чтобы не порушить нечаянно конспирацию), расположившуюся полулёжа в кресле, закинув ноги на стол, и мечтательно пускавшую дымные колечки в воздух.

– А, мессир ректор, – увидела она меня, – согласно вашего указания, с утра сразу сюда. Город посмотрела, весьма забавный. В памяти девчонки было далеко не всё. И людишки тоже были забавные.

Она заулыбалась.

– Надеюсь обошлось без жертв? – строго уточнил я.

– Никаких жертв, мессир ректор, только пара сломанных челюстей и рук у идиотов решивших, что они могут без спроса трахнуть одинокую девушку.

– Этих можно, – смягчился я, – только как ты справилась, ты же сказала, что будешь лишь чуть сильнее?

– Ну да, – покивала та, – всего раза в три, чем обычный человек, для райдена это совсем чуть-чуть.

– Понятно, ладно. – Я уже собрался уходить, как меня озарила ещё одна мысль. – А стоп. Ты же знаешь, что я тут недавно, а у тебя память Беккер, сможешь мне местные расклады по академии дать? Что тут три факультета, я уже знаю, один целительский, второй стихийно-боевой, а третий природно-друидический. Но что по их деканам и преподавателям? Можешь что-то интересное рассказать?

– Ну, – потёрла та переносицу, мгновенно сбрасывая ноги со стола и садясь ровно, – сведения у меня устаревшие на год, но преподавательский состав вряд ли поменялся. Деканов как и факультетов тоже трое. Синесса Баляйн, глава Синего, профессор магии, целитель седьмого ранга. Ведёт старший курс по программе мастер-целитель и высшая целебная магия…

– Стоп, стоп, – остановил я бодро тараторящую девушку, – мне не справку из их личного дела надо, а интересное.

– Хм… – та на мгновение задумалась, затем произнесла, – о муже ничего не известно, возраст неизвестен, место жительства вне академии неизвестно. Вас, вернее Абдиля Крейцмера не уважает и относится резко негативно. Как минимум однажды, получала приглашение возглавить академию целительства при Маниеншлаге, по неизвестным причинам ответила отказом. По всем признакам, должность декана давно переросла, но место работы упорно не желает менять.

– Ещё одна женщина сложной судьбы, – кисло прокомментировал я, – как будто одной библиотекарши мало. Только эта, видать, сильно постарше.

– Декан Красного факультета, мастер-чародей Игнатий Фаргис. – продолжила секретарь, – Не женат, бывший алкоголик и ветеран трёх Лигических войн. К вам относится неодобрительно, но занимает нейтральную позицию. Устраивает студентам проверки на выживание, известен нестандартными методами подготовки. Иногда впадает в паранойю и во всех видит врагов, но редко. Не чаще пары раз в год.

– Это ж капец! – не сдержался я, – а если он поубивает кого?

– Врагов предпочитает брать в плен, поэтому обходилось без жертв, рекомендовано, такие моменты пережидать.

– И как его с такими придурями только в академию взяли, – покачал я головой.

– Судя по всему, кто-то из руководства гильдии поспособствовал. Возможно сам великий магистр, насколько я знаю, он тоже ветеран Лигических.

– Мда… как бы не ещё один стукачок в моём окружении, – поморщился я.

– Не думаю, – тут же ответила Ираида. – Замкнут, необщителен, но честен и прямолинеен, из-за чего больших чинов не выслужил, но среди сослуживцев пользуется уважением.

– Ты и такое знаешь?

– Беккер видела как к нему приезжали боевые товарищи и слышала их разговоры, ну и от других тоже. – Райденка напомнила про бывшую хозяйку тела, – Девчонку, кстати, тут в академии любили, в отличии от тебя. Не знаю, что ты прошлый наплёл про её отсутствие, но если бы правда всплыла, тебя бы Баляйн с Фаргисом на пару в порошок стёрли, раз пять. Воскрешали бы и заново стирали. Ты, уж извини, в магическом плане им не ровня. Да, кстати, нужно будет что-то придумать относительно моего возвращения, знать бы только, что ты им сказал.

Я вновь почувствовал укол совести. Вот тоже, делал не я, а стыдно мне. Нет бы, попасть в какого-нибудь несправедливо оболганного национального героя, спасителя человечества и великого мага впридачу. Но нет, я в теле патентованного мерзавца, наиотвратительнейшего и наигадлейшего разлива, сволочи на которой пробу ставить негде. И как, спрашивается, доказывать остальным, что ты теперь хороший?

– Ладно, придумаем по ситуации, – ответил ей, поморщившись и швыркнув носом. – Что про третьего декана можешь сказать?

– Маэстро Эльвираэ Ландрин, друид внутреннего круга, мастер природной магии, полукровка, с примесью эльфийской крови. К вам относится никак, как, собственно, и ко всем прочим. Ничем не интересуется, исповедует внутреннее самосовершенствование через единение с природой.

– Студентов хоть учит? Или только самосовершенствуется?

– В королевстве Зелёный факультет академии считается сильнейшим. Стабильно лучшие друиды выпускаются у нас. Целители тоже, но с оговоркой, потому что академия готовит универсалов, с уклоном в одно из направлений магии. Боевики считаются крепкими середняками, но за счёт продвинутых знаний целительства и гибкой тактики, их охотно берут в личную охрану и вольные отряды.

– М-м, – впечатлённо промычал я, – и это при таком-то ректоре…

Ираида тонко улыбнулась:

– А ты никогда не лез в учебный процесс. Тебя всегда интересовало другое.

Мы еще немного поболтали по преподавательскому составу, но что происходит внутри факультета секретарь особо в курсе не была, и я получил лишь информацию из личных дел, тоже, надо сказать, мало чего давшую. Всего на академию было одиннадцать преподов помимо деканов, не густо, но на три курса по три группы на каждом, хватало. Четыре на Синем, четыре на Красном и три на Зелёном. Я сначала решил, что есть одна свободная вакансия, но нет, друидов вполне официально было на одного меньше. Ещё был вспомогательный персонал, в лице завхоза Гарольда, коротко охарактеризованного Ираидой как «мудак обыкновенный», садовника Угрюма, которого я ещё не видел, но он, вроде как, круглогодично проживал на территории академии. А повариха Брунгильда имела ещё троих поварят на подхвате. Ну как поварят, так-то взрослые парни. А да, ещё библиотекарь Лиза и сотрудники ректората, коих было ровным счётом пять человек, включая казначея. Должность проректора была свободной, тот прошлый её никогда не закрывал, но, думается мне, как раз на неё великий магистр и поставит своего человека, чтобы функционал контроля смотрелся органично.

– Ну ладно.

Пока слушал, успел расположиться в кресле и схрумкать пол вазочки сушек с чаем, которые снова материализовала секретарь. Поэтому, неторопливо поднялся и резюмировал:

– Ну что ж, на собрании познакомлюсь со всеми лично, а там дальше будем посмотреть.

Ираида снова, с чувством выполненного долга, откинулась, скидывая туфли и водружая голые ноги на стол. В её руках с хлопком возникли бокал чего-то красного, и дымящаяся палочка, к которой она с видимым удовольствием присосалась. Я полюбовался небольшими ладными ступнями девушки и подумал, что Тарантино бы понравилось. Тут вспомнив мысль, которая пришла мне в голову вчера перед сном, задумчиво поинтересовался:

– Слушай, а может тебя убить?

Та едва успев пригубить вино, тут же выплюнула его обратно, уставилась на меня круглыми глазами, ошалело поинтересовалась:

– Ты чего⁈

– Да я всё думаю над способом вернуть тебя обратно.

– Фух, – приложилась та к палочке, затем выпустила длинную струю дыма, – ну ты, блин, даёшь. Не вздумай даже. Договор душу привязывает, уничтожишь тело, буду болтаться тут бесплотным духом. Тот Крейцмер меня мог бы вселить в новое, но не ты. Только с перерождением его души меня отправит обратно, а с учётом, что помирать тот не собирается, это значит никогда. Нет уж, пусть в этом теле, но хоть какая-то свобода.

– Ну ладно, – не стал настаивать я, – тогда пойду к себе, подготовлюсь. Стукнешь мне за полчаса до начала.

* * *

Собрание проводилось в большом зале и большинство участников прибывали из города, проходя в главные ворота и затем ныряя в арку. Раньше времени им на глаза я попадаться не хотел, поэтому мы с Ираидой стояли в холле, с противоположной стороны здания и наблюдали за ними через окно. Она называла мне кто есть кто и я порадовался, что так удачно вышло с секретарём, не надо будет в зале устраивать цирк, чтобы выяснять имена.

Баляйн я уже знал, поэтому не стал задерживать на женщине взгляд, а вот два других декана меня заинтересовали.

– Фаргис, – указала мне девушка, на крепкого, среднего роста, мужчину, в бордовой мантии. Рукава были засучены по локоть и сухие жилистые предплечья явно указывали, что мастер-чародей физкультурой в угоду магии не пренебрегает.

– Ландрин, – отрекомендовала она стройного, действительно, весьма эльфиестого парня, с длинными ровными, красиво уложенными волосами. На вид ему было лет двадцать, а по факту хорошо за восемьдесят. Тонкие черты лица и равнодушный взгляд, скользивший по стенам академии, мне сразу запомнились.

Что они за люди, ну или полуэльфы, пойму при личном общении, а пока достаточно было запомнить как выглядят, чтобы ненароком не обознаться.

– Ну что, – когда последние преподаватели исчезли в арке, решительно произнёс я, – пора!

Пройдя в арку сам, шагнул в большой зал, словно нырнув в омут, решительно и резко. Пронёсся вдоль рядов лавок где в беспорядке расселись все два с небольшим десятка сотрудников академии, лихо забежал на помост и подойдя к трибуне, крепко ухватил её обеими руками, чтобы громко и напористо произнести:

– Здравствуйте… – правда тут же замолчал, чуть не брякнув, на пойманном кураже, – «товарищи».

Какие они, блин, товарищи? Медам и месье тоже как-то не подходило, как и господа с госпожами и я, чувствуя, что пауза затягивается, проникновенно закончил:

– Друзья!

Правда, ответом мне была тишина и кислые рожи, не понимающих к чему я веду.

– Итак, кхым, друзья, – я придвинулся, нависая над трибуной и орлиным взглядом окидывая сидящих передо мной людей, – я вас собрал, чтобы сообщить, что нас ждут великие дела и большие перемены. И ректор, то есть я, будет теперь ближе к народу. Повернувшись, так сказать, к людям лицом.

– А раньше чем был? – раздался чей-то голос.

– Жопой, – буркнул сидящий в первом ряду декан Красных.

– И мастер Фаргис прав! – поддержал я режущего правду-матку мужчину, – я преступно мало уделял внимания самому главному – учебному процессу и быту наших студентов. Но с этого года, обещаю, что всё измениться и я активно подключусь к их обучению, и может даже возьмусь вести какой-нибудь факультатив.

«Что я несу, – мысленно ужаснулся легко слетающим с губ словам, – какой факультатив, чему я там научу⁈»

Народ в зале подумал также и голос деканши Синего, с едва сдерживаемым гневом, когда я остановился перевести дух, воскликнул:

– Факультатив по распутному поведению? По проведению оргий? Или, быть может, по распитию алкогольных напитков⁈

– Это всё в прошлом, – миролюбиво заметил я, – теперь только магия и ничего лишнего.

Тут, стуча каблучками, ко мне на сцену почти бегом поднялась Беккер.

Увидев появившуюся после долгого отсутствия секретаршу, народ зашевелился и удивлённо зашептался, а Фаргис, разом посветлев лицом, даже привстал:

– Ираидочка, вернулась⁈

Но не обращая, на того внимания, девушка подбежала ко мне и зашептала на ухо:

– Абдиль, там какая-то женщина, утверждает, что по приказу верховного магистра.

– Отлично! – обрадовался я известию, продолжая чувствовать себя на подъёме, – веди её прямо сюда, ко мне.

Она убежала вновь, а я, подняв руку, чтобы заставить гуляющие по залу шепотки приумолкнуть, сообщил:

– И сейчас вы узнаете о ещё одном нововведении. Которое и позволит мне, наконец, снять с себя бремя бытовой рутины и полностью отдаться решению глобальной задачи, – повышению уровня магического образования как нашей академии, так и развитию магической науки в целом.

Ух. Иногда я сам себе поражался, какую пургу могу нести на нервяке и вдохновении одновременно. Стресс словно вытаскивал из закоулков моего сознания другую личность, уверенную в себе, авантюрную и с языком без костей, которая самым наглым образом втирала окружающим дичь, которую в нормальном состоянии я бы озвучивать постеснялся.

Краем глаза я заметил невысокую женщину в коричневой мантии, что поднялась на помост вслед за Беккер, тотчас повернулся и, вытянув в её сторону руку, провозгласил:

– А теперь хочу представить вам нашего нового проректора, который и возьмёт на себя все основные вопросы управления академией, дав мне чуточку свободы для творчества, – я заулыбался, шагнул женщине навстречу, радушно протягивая уже обе руки.

– Как вас звать, уважаемая? – склонил я голову, разглядывая посланницу гильдии.

Та хоть и была слегка сбита с толку таким приёмом, но быстро оправилась и сухо произнесла:

– Магистр магии Аделаида Кортес, второй помощник великого магистра.

Я, схватив за руку, немедленно подтащил её к трибуне и гордо объявил:

– Друзья, наш новый проректор, – магистр магии Аделаида Кортес. Прошу любить и очень любить. Магистр готова к любви.

– Крейцмер, это что за клоунада⁈ – сквозь зубы еле слышно прошипела женщина, под многочисленными любопытными взглядами, однако, продолжая сдержанно улыбаться.

– Ректор Крейцмер, – прошипел я ей в ответ, также почти не двигая губами, – я был и остаюсь ректором, не забывайте.

Народ в зале нашей короткой пикировки не заметил, и я, вовсю работая на публику, заявил, коснувшись ладонью груди напротив сердца:

– Решение было трудным, почти мучительным для меня, но побеседовав с великим магистром, мы решили, что так будет лучше для всех. Так что, с этого момента, все вопросы касающиеся финансово-хозяйственной деятельности направляйте магистру Кортес, а не мне. Я уверен, она сможет с ними разобраться не хуже. И с новым проректором мы, наконец, сможем сделать нашу академию лучше, вытащив из того застоя, в котором она пребывала ранее. А теперь похлопаем магистру!

Я сам активно принялся стучать ладонями друг об друга, с умилением глядя на поджавшую губы Кортес.

Мне вторили жиденькие аплодисменты из зала, и я, добившись необходимого эффекта, незаметно перевёл дух, чувствуя бисеринки пота на лбу. Снова широко улыбнулся и, приглашающе разведя руки в стороны, произнёс:

– Ну а теперь вопросы.

* * *

Вопросов ни у кого не было, большинство, расходясь, только ворчало, что собрали из-за какой-то фигни, у руководства очередные нереальные прожекты, а ещё ввели новую прокладку с этой проректором, непонятно для чего, лучше бы зарплату людям повысили.

Баляйн с Фаргисом плотно оккупировали секретаршу, похоже, действительно, питая к девушке нечто большее, чем просто приязнь. Ну а я остался на возвышении наедине с гильдейской супервайзершей.

Женщина, задумчиво проводив спины уходящих преподавателей, снова окинула меня внимательным взглядом и, хмыкнув, произнесла:

– Мне говорили, что вы очень хитрый и изворотливый молодой человек, но признаюсь честно, вам удалось меня удивить. Представление, что вы устроили, весьма впечатлило. Как вы ловко извратили правду, выдав моё появление за ваше собственное решение.

– Заметьте, – ответил я, – ни слова лжи от меня не прозвучало. А решение и правда было моим, потому что именно я сказал, – «да» великому магистру. И на будущее, я бы хотел с вами заключить негласное соглашение, вы не оспариваете, публично, мой статус, а я не мешаю вам делать ту работу, что вам поручили в гильдии. Поверьте, это в ваших интересах.

Взгляд магистерских глаз стал прищуренным, а сама она с некоторым сожалением покачала головой:

– Ректор, да, я буду вас так называть, не беспокойтесь, не думайте, что способны мне указывать и мной управлять. Наоборот. Уверяю, вскоре это вы будете делать всё, что я вам скажу. Поверьте, у меня большой опыт в подчинении мужчин.

– Неужели? – скептически изогнул я бровь.

– Я была замужем. Трижды.

– Оу, – я взглянул на магистра уже по-другому.

– Вот-вот, – важно кивнула та, довольная произведённым эффектом. – У вас и так ничего нет, а будете артачиться, лишитесь и вовсе последнего.

– Должен вас разочаровать, – ответил я ей, – но для этого вам потребуется сделать меня вашим четвёртым мужем, а я убеждённый холостяк.

– Посмотрим, посмотрим.

Взгляд женщины был многообещающим, но я, выдержав его, в ответ выдал самую наглую и циничную ухмылку, на которую только был способен и, обогнув Кортес, с гордо поднятой головой пошёл на выход.

Мы ещё посмотрим, кто кого.