Текст книги "Искра Свободы 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Я подал условный знак, и Селена с Лисом подошли ко мне. Дальше всё прошло быстро: Ирвин добавил в их жетоны соответствующие записи, я передал ему все требуемые артефакты. Инквизитор всё проверил, сложил в седельные сумки и отозвал меня в сторону. Тихо, чтобы остальные не услышали его голоса, прошептал на ухо:

– Дружеский совет. Когда церковники будут задавать вам вопросы о вашем «статусе», накиньте сверху пару тысяч ОР. Чтобы в будущем, когда вы продолжите свою нелегальную деятельность, а я уверен, вы продолжите, к вам не было вопросов и мне не пришлось повторно выдавать вам предписания. Это могут не понять ни в Церкви, ни в Ордене.

Я наблюдал редкий случай, когда представитель карающего ведомства помогает правильно оформить преступление. Мир, кажется, всё-таки стремился к гармонии. Просто очень мерзкой. Но кто я такой, чтобы спорить с Инквизицией?

– Сколько можно накинуть? У меня и так почти на три тысячи ОР улучшений, – как можно более ровным голосом пояснил я.

Ирвин закашлялся.

– Однако. Тогда покажешь церковникам свой новый знак и можешь указать пять тысяч. А твои люди пусть пишут по две.

– Спасибо за совет.

Ирвин запрыгнул в седло, развернул коня и, сорвавшись в галоп, ускакал в сторону Конфлюана. Когда топот копыт затих вдали, Селена нарушила молчание.

– И что теперь? – с напряжением в голосе спросила она.

Я видел, что Селена нервничает. Изводить её ожиданием я не собирался. Но и о своей новой должности пока решил умолчать.

– По твоим родителям. Инквизитор дал мне право на расследование этого дела. Найдем доказательства – будет пересмотр, – сказал я. – Поэтому в баронстве де Монфор придётся задержаться. Пока не знаю насколько.

Селена не удержалась, порывисто обняла меня и тихо прошептав в ухо:

– Спасибо!

Я обнял девушку в ответ.

– Предлагаю переночевать в таверне на нормальной постели. Остальное обсудим завтра. Признаться, у меня немного голова идёт кругом от разговора с инквизитором.

– Если Арно дал ориентировку на отряд, то лучше в деревню идти по одному, – резонно заметил Лис. И немного замявшись, произнёс: – Спасибо, командир, за «Кровь Господню».

Я хотел ответить, что он заслужил. Что всегда был рядом, ни разу не подвел, что я могу на него положиться. Но я смотрел в глаза охотника и понимал, что услышать он хочет совсем иное.

– Всегда пожалуйста, друг, – тепло сказал я и сжал плечо Лиса. Он улыбнулся в ответ.

– Так что, в таверну? Что-то соскучился я по нормальной кровати, – преувеличено бодро повторил я. – Тогда давайте вы первые, а я чуть позже подойду. Хочу немного подумать обо всем случившемся.

Мои товарищи один за другим ушли в сторону деревни. Немного обождав, за ними последовал и я. До таверны добрался без единой заминки. Селена и Лис уже ждали внутри. Хозяин, зевая, выделил нам две комнаты наверху. Лис сразу забрал ключ от своей, а мы с Селеной поднялись в нашу. Сперва помылись. Горячая вода в большой кадке, мыло и чистые полотенца после леса показались роскошью. Потом поужинали в зале: тушёное мясо, хлеб, местный эль. Селена то и дело искоса поглядывала на меня, и в этих взглядах было что-то такое, от чего внутри становилось теплее, чем от эля.

Ночь прошла… жарко. Мы были вместе, и этого оказалось достаточно, чтобы на время забыть обо всём остальном.

Проснулся я ещё до рассвета, чувствуя необходимость отлучиться по нужде. Туалет – примитивный. Яма во дворе, прикрытая дощатым настилом. Я накинул рубаху и штаны, подпоясался ремнём с кинжалами. Оружие казалось совершенно неуместным в таком обыденном деле, как поход в отхожее место. Но снимать кинжалы было откровенно лень.

Я шёл, позевывая, и поэтому засаду заметил слишком поздно.

Глава 6
Четырнадцать лоренов

Сначала я даже не понял, что происходит. Тепловизионное зрение модификации «Улучшенное Зрение (Е)(⅖)», показало двоих людей, спрятавшихся за проёмом впереди. «Наблюдательность (F)(5/5)» заставила обратить внимание на едва различимый шум шагов за спиной – слишком осторожных для обычного посетителя таверны. Я начал разворачиваться к источнику шума, и только поэтому стрела с тупым наконечником ударила не в затылок, а скользнула по правой стороне головы.

Боль взорвалась в голове фейерверком, и я «поплыл». Ноги стали ватными, мир качнулся, я упал на одно колено. С обоих концов коридора тут же выскочило четверо: двое с одной стороны и двое с другой. С дубинками и верёвками. Без клинков. Значит, хотели взять живым. Лучника я не видел.

– Вяжи его, пока не очухался!

Я позволил себе упасть полностью и покатился в сторону тех, что были сзади. По пути выхватил кинжалы. Вышло криво и медленно, частичное оглушение дало о себе знать. Но даже так, благодаря «Клинковому Оружию (F)(5/5)» мои руки двигались лучше, чем у новобранца.

В несколько оборотов докатившись до врага, я полоснул противников кинжалами по ногам. Руки работали независимо, но движение вышло смазанным, и оружие вошло в икры врагов под углом, царапнув кость. Пришлось применить усилие, чтобы разрезать икры обоих нападавших от колена до ступни. Кровь брызнула липкими струями, нападавшие рухнули на пол с истошными криками.

Я попытался встать, но мне не дали, – двое, бежавшие с другого конца коридора, добрались до меня и с размаху опустили на меня дубины. От одной я смог увернуться, под вторую подставил правое плечо. Удар вышел сильным и болезненным, но плечо даже не затрещало – «Усиленный Скелет (Е)(⅗)» справился с нагрузкой. Правда, кинжал из правой руки я всё же выронил.

Боль немного прочистила голову, я вспомнил про свой козырь и активировал «Время Охотника (Е)(⅗)». Время привычно замедлилось, а люди перестали успевать за моими движениями.

Теперь, после прокачки модификации, «Время Охотника (Е)(⅗)» действовало целых пятнадцать секунд, и мне не было нужды его постоянно отключать и экономить мгновения. Противники только замахнулись дубинами во второй раз, а я уже встал и шагнул вплотную к стоящему слева здоровяку, вогнал ему кинжал в печень. Не останавливаясь ни на миг, я проскользнул между здоровяком и стенкой, выдернув кинжал уже правой рукой.

Последний противник хотел развернуться, но я оказался сзади и коротким рубящим ударом рассёк ему локтевой сустав руки, державшей дубину. Парень взвыл и выронил оружие. Я сделал подшаг и нанёс ему два удара в голову кулаками. После первого – прямого в челюсть, парень захлебнулся своим криком, а после второго – бокового в висок, медленно осел, потеряв сознание.

Я огляделся. Двое с перерезанными икрами лежали неподвижно и не дышали. Здоровяк с раной в области печени дёргался всё реже, его глаза закатывались. Из-за угла показался лучник. Стрела наложена на тетиву. На этот раз боевая.

Я рванул к лучнику, но он выстрелил и побежал. Стрела чиркнула по бедру. Плоть не разрезала – «Армированная Кожа (Е)(⅗)» стала лучше держать удар, – но бедро всё равно обожгло тупой болью, будто кто-то ударил раскалённой кочергой. Я сбился с шага и потерять несколько секунд. Когда восстановил равновесие, то услышал как закрылась входная дверь таверны и понял, что преследовать лучника бесполезно.

Я подобрал потерянный в бою кинжал, вытер оба клинка о штаны ближайшего мертвеца и убрал оружие в ножны. После подошёл к оставшемуся в живых пареньку. Связал его верёвкой, взятой у нападавших, на руку наложил импровизированный жгут, чтобы не истек кровью раньше времени. Не из милосердия, из практичности. Мёртвые, как правило, хуже отвечают на вопросы.

Из зала уже доносились шаги и приглушённые голоса. Буквально через минуту на пороге появился хозяин и пара ребят из местной стражи. Бойцы сразу же схватились за оружие, но прежде чем кто-то успел открыть рот, я громко произнёс:

– Инквизиция! – и показал свой знак агента на жетоне.

Слово прокатилось по коридору, будто взрывная волна. Лицо хозяина побледнело, а стража явно занервничала.

– Мы тут ни при чём!.. – сразу же стал открещиваться хозяин.

– Правда? Только что произошло нападение на члена Ордена при исполнении. Это, конечно, не костёр, но вздернуть вас за соучастие я могу. Хотите? – поинтересовался я. Они явно не хотели. – Тогда рассказывайте правду.

Я перевёл взгляд на своего пленного, тот дышал относительно нормально и умирать пока не собирался.

– И не советую врать. Я распрошу нападавшего отдельно. И если выяснится, что вы лгали или что-то не договорили, то познакомитесь с пыточными подвалами Инквизиции.

Злость, усиленная головной болью, кипела во мне, и я перегибал палку вообще без каких-то внутренних терзаний. Чёрт, я заплатил за постой и просто вышел в туалет, а тут нападение и резня!

Где-то на краю сознания шевельнулась мысль, что я слишком быстро начал пользоваться своим новым статусом и страхом, который вызывал жетон. Но головная боль тут же раздавила эту мысль. В конце концов ведь для этого я и выторговал себе статус у Ирвина.

Хозяин замялся, но всё же начал говорить.

– Я человек маленький, господин инквизитор, – мою должность он назвал неправильно, но поправлять я не стал, – пришли, значится, эти, сказали, что от господина Арно. Сказали, что живым хотят вас взять и что мешать им не нужно. А кто я такой, чтобы идти против дяди его милости?

Я указал на стражников и требовательно спросил:

– А вы?

– А мы – люди барона, – довольно быстро сориентировался старший стражник и показал нашивку с цветами его милости. – Инквизиции не подчиняемся. Все вопросы к нашему господину.

Я покачал головой.

– Обойдёмся без посредников. Я лично попрошу Владыку, чтобы он лишил вас своей милости, – глядя на слишком сообразительных стражников как можно более спокойно, произнёс я.

Это возымело действие. Людей здесь с детства воспитывали в милой атмосфере теократии. И стражники понимали, что в общем-то Владыке было за что на них разгневаться. Барон мог отобрать жалованье, землю или жизнь. Но Владыка по местным представлениям мог отобрать смысл всего этого разом.

– Нас попросили присмотреть, чтобы никто не мешал… – отведя взгляд, признался тот, что моложе, и получил за это уничтожающий взгляд от старшего.

Я хотел заставить всех троих записать свои показания на бумаге. Но быстро сообразил, что имя «Арно» они туда не впишут. Или вообще напишут только то, что увидели: три трупа плюс раненый и окровавленный агент Инквизиции с кинжалами возвышается над всем этим великолепием. А трактовать такую ситуацию можно очень по-разному. Поэтому решил зайти с другой стороны.

– У доблестной стражи Сен-Бернара ко мне претензии есть?

– Нет, – немного помявшись, ответил старший стражник. – Но бумагу нужно составить.

– Безусловно. Составляйте. И болтать о том, кто я такой не стоит. Это понятно? – я дождался согласия от стражников и хозяина таверны. – А теперь, будьте добры, предоставьте мне возможность побеседовать с пленником наедине. После того, как я закончу с ним, можете делать с остальными всё, что посчитаете правильным.

Когда хозяин и стражники вышли, я привёл пленного в чувство и расспросил. Он подтвердил уже сказанное хозяином: их послал Арно, приказал взять меня живым и доставить в Конфлюан.

Когда пленный закончил говорить, я показал ему свой жетон.

– Ты, дружок, напал на агента Инквизиции, – дружелюбно произнёс я. – Делать из этого проблему я не буду, но передай Арно, и только ему, что отчёт в Орден я всё же отправлю. И что больше так делать не нужно, а то в Инквизиции могут и осерчать.

Я поймал себя на мысли, что пытаюсь говорить как Ирвин. Использую его речевые обороты и даже мимику. И что так образ сурового инквизитора, который хоть сейчас готов всех отправить на костёр, а ещё лучше – сперва в пыточную, а потом на костёр, – выходит намного убедительнее.

Пленный смотрел на жетон так, будто я держал у его лица не кусок металла, а приговор с уже поставленной печатью. Стража, конечно, заберёт раненного для вида, но, учитывая, что стража – люди барона, а этот паренёк действовал по заказу дяди его милости, нападавшего быстро отпустят.

– Как скажете, господин инквизитор, – с трудом выдавил из себя паренёк.

Задерживаться у пленного я не стал. Голова почти прошла, и я наконец смог добраться до ямы во дворе и сделать то, ради чего вообще встал с постели. А дальше, помывшись и переодевшись, пошёл в общий зал, к стражникам.

Бумага, в целом, меня устраивала. Там говорилось, что, по непонятным причинам, на меня напали пятеро бандитов и я был вынужден защищаться. Стребовал себе копию на всякий случай. Стража забрала пленного, а я заказал завтрак – смысла идти досыпать уже не было. Да и спать не хотелось.

Я почти доел, когда спустились Селена и Лис. Я рассказал им о своих утренних приключениях, пока они завтракали. Без лишних подробностей и упоминания, что я агент Инквизиции, но достаточно детально, чтобы Селена перестала жевать, а Лис посмотрел на дверь так, будто прикидывал, сколько человек сможет войти через неё одновременно.

– Вообще я планировал сегодня выдвинуться в храм к Этьену, чтобы получить всё обещанное инквизитором, а также покопаться в их архивах и задать несколько вопросов настоятелю. Церковные документы могут стать хорошей отправной точкой в расследовании, – я сделал глоток чая и продолжил. – Но раз Арно взялся за меня всерьёз, предлагаю два дня обождать здесь, в таверне, пока моё предупреждение не дойдёт до ловчего и он не отзовёт своих ищеек.

– Если мы тут задержимся, то настоятель может куда-нибудь уехать, – заметил Лис.

Я поморщился. Лис прав. Арно хотел взять меня живым, а не убить, так что на этот риск можно пойти. А вот Этьен, если вдруг каким-то образом прознает о том, что я расследую дело Сен-Валери, может придумать что-нибудь поинтереснее. Например, под надуманным предлогом отправиться к епископу вместе с частью архива, чтобы я не смог получить доступ к документам или поговорить с ним самим.

– Хм… – протянул я. – Хорошо, тогда собираемся и выдвигаемся. По пути зайдем ещё в одно место. И… здесь недалеко вроде Шварц жил?

– Да, – ответил Лис. – Хочешь отдать его долю родне?

Я кивнул.

– За смерть Шварца и Писаря мы отомстили, нужно исполнить их последнюю волю, – ответил я.

– Я проведу, – согласился Лис.

Мои соратники доели, и мы вышли в путь. Шли по направлению к храму Этьена по единственной дороге, которая петляла вдоль гор. Она порядком заросла травой: основной грузопоток шёл в Конфлюан, а прямое сообщение с храмом использовалось редко.

Где-то через два часа я увидел необходимые мне ориентиры и свернул в лес. Ещё сотня метров – и вот я стою у приметного ясеня с дуплом. Именно в окрестностях этого дерева несколько месяцев назад, ещё до «искупления», я спрятал запрещёнку, добытую в схроне барона.

Первым делом достал печати навыков «Скрытность (F+)» и «Боевые Рефлексы (F+)». Оба с черно-красной инквизиторской маркировкой. Но ведь теперь я в Ордене, значит мне можно.

Я протянул обе печати Лису.

– Смотри, как я и обещал. Улучшишь Искру до (Е) ранга и сможешь изучить.

Охотник прочитал названия и радостно улыбнулся. Я добавил навыки в своё «Кольцо Сопряжения (F+)». Печати, на удивление, не рассыпались в пыль, но Система стала говорить, что они пустые. Правда, информации выдала гораздо больше, чем на заполненные печати.

Обнаружена пустая одноразовая печать навыка. Для заполнения воспользуйтесь Алтарём Владыки или модификацией «Системные Операции (F)» 4-го или выше уровня.

Я посмотрел описание модификации и выходило, что она позволяла только переносить навыки из кольца в кольцо, но не копировать их. Защита от пиратства у Владыки была на высоте. Даже божественная благодать распространялась с лицензией на одно устройство.

Из своего тайника я также забрал «Кровь Героя (Е)», теперь у меня стало таких зелий два. Опять же, статус позволял их носить безбоязненно.

Последним, и самым важным предметом, стал пустой флакон из-под эликсира «Великого Исцеления (D+)». Моё главное доказательство в расследовании дела Сен-Валери.

Закончив с тайником, мы выдвинулись к заброшенной шахте. Я хотел проверить схрон его милости. Если барон всё ещё хранит там церковные контейнеры, это могло стать неплохим подспорьем в расследовании.

Блуждал по штрекам я почти два часа, пока не нашёл нужный. К сожалению, его милость дураком не был, и отсюда всё давно унесли. Ну что же, я не сильно на это и надеялся.

Мы покинули заброшенную шахту и свернули на боковую дорогу, ведущую к подножию крутого холма. На нём располагалась ветряная мельница, на которой когда-то работал Шварц. Деревня раскинулась рядом с холмом.

Мы шли молча, каждый думал о своём. О том, что в случае гибели одного из нас, не к кому будет пойти и передать последние слова или оставшиеся вещи. Никого из нас родня не ждала. Да и дома ни у кого из нас не было.

Долю Шварца – 14 лоренов – я заранее отложил в кожаный кошелёк. И сейчас этот кошель казался тяжелее полуторного меча за спиной.

Дом Шварца стоял на краю деревни. Бревенчатый, с покосившейся оградой и огородом, в котором работала пожилая женщина. Седая, в выцветшем платке, руки в земле до запястий.

Мы приблизились к ограде. Женщина выпрямилась, прищурилась от солнца и сразу же замерла, рассмотрев нас. Её взгляд, цепкий и настороженный, прошёлся по Лису и Селене, а потом остановился на мне: на мече за спиной, на том, как я шёл впереди, и, видимо, на всём остальном, что выдавало во мне не просто путника. Женщина быстро обтёрла руки о выцветший фартук и низко-низко поклонилась, почти коснувшись лбом земли.

– Милостивый господин… – голос у неё не дрожал, но в нём звучала привычная, заученная с детства покорность. – Чем обязана вашему приходу? Если вы от его милости барона…

– Мы не от барона, – твёрдо сказал я, поднимая руку. – И я не господин. Мы пришли по просьбе вашего сына.

Женщина медленно выпрямилась. На её морщинистом, загорелом лице промелькнуло недоумение. А потом появилась тихая, почти болезненная надежда.

– Мой сын?.. – прошептала она. – Но он… он сгинул в искуплении. Я уже и панихиду по нему служила… Говорили, что никто оттуда не возвращается. Что там только смерть…

Она отвернулась, прикрыв лицо ладонями. Плечи женщины мелко задрожали. Селена сделала шаг вперёд и мягко взяла её за руку.

– Он прошёл искупление, – сказала девушка. – Выжил. Мы вместе с ним вышли оттуда. А потом… его убили. Мы нашли тех, кто это сделал. И они заплатили.

Женщина постояла так несколько мгновений, не отнимая рук от лица. Потом медленно опустила их. По щекам текли слёзы, но она не всхлипывала – только тихо, прерывисто дышала.

– Мой мальчик выжил… Очистился перед Владыкой… – повторила она шёпотом. – А вы его друзья, выходит?

Я молча достал из-за пояса кожаный кошелёк. Четырнадцать лоренов. Для нас сумма небольшая. Для неё… я видел, как она смотрела на него, и понимал: для неё это не деньги, а память. Доказательство, что сын не пропал без вести, не сгинул как непутёвый. Что он выжил, нашёл достойных людей, смог заработать. И главное – не забыл о ней. Что он был хорошим сыном. И это, наверное, сейчас для неё дороже любых монет.

– Это его доля, – сказал я, протягивая ей кошелёк. – Он просил передать вам, если с ним что-то случится. Мы выполняем его последнюю волю.

Руки женщины дрожали, когда она взяла кошелёк. Она не открыла его сразу. Лишь прижала обеими ладонями к груди – крепко, бережно, как прижимала бы рубаху сына. Постояла так, глядя куда-то мимо нас, и только потом тихо, надтреснутым голосом проговорила:

– Он… он меня не забыл…

Слёзы потекли сильнее.

– Ой, господи… святой Владыка… – прошептала она. – Мой мальчик…

– Он был достойным человеком, – сказал я. – Надёжным товарищем, на которого можно положиться.

Я хотел добавить ещё что-нибудь. Что он не струсил. Что держался до конца. Что в последние мгновения был не один. Но слова вдруг стали слишком тяжёлыми, и я промолчал.

Женщина, всхлипывая, схватила меня за руку крепкой, мозолистой ладонью.

– Благослови вас Владыка… Всех вас… – прошептала она. – Заходите в дом… Он бы хотел, чтобы вы зашли…

– Спасибо, – тихо ответил я. – Но нам нужно идти.

Мы молча развернулись и пошли обратно к дороге. За спиной ещё долго слышались тихие всхлипы – мать Шварца всё стояла у забора, прижимая кошелёк к груди, и смотрела нам вслед. Селена шла рядом, глядя под ноги. Лис молчал, но я видел его сжатые до предела кулаки.

Иногда мстить за друзей легче, чем отдавать долги живым… Это тяжелее любого боя.

Глава 7
Возвращение в храм

Мы шли по заросшей дороге и молчали. Вокруг щебетали птицы и жужжали насекомые, но казалось, что в воздухе висит тяжёлая тишина. Селена смотрела под ноги, Лис – по сторонам, а я думал о том, как 14 лоренов могут одновременно быть и мелочью, и целой жизнью. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда я остановился у небольшой поляны в двух часах ходьбы от храма.

– Остановимся здесь на ночь, – сказал я, сбрасывая рюкзак. – Хочу быть у храма с рассветом. Тогда им сложнее будет тянуть время и ссылаться на то, что все заняты или устали.

Лис кивнул, сразу принявшись за дрова. Селена молча помогла расчистить место. Костёр мы развели быстро. Сухой валежник, пара ударов кремня, и пламя задышало. Поели молча: сухари, вяленое мясо, остатки сыра из таверны. Огонь трещал, отгоняя лесную сырость и ночных насекомых.

Ни Селена, ни Лис ещё не знали, что мой статус изменился. Говорить об этом сразу после встречи с Ирвином я не хотел. Но теперь время настало.

– Есть разговор, – начал я так ровно, как смог. – Но сначала я должен вам кое-что показать.

Лис сразу же насторожился, для него «есть разговор» являлось синонимом «плохие новости». Селена оторвала взгляд от огня и с любопытством посмотрела на меня.

Я снял с шеи жетон и на мгновение сжал его в ладони. Внутри всё ещё было странное ощущение, будто я держу не кусок металла, а ключ от какой-то новой двери. И не факт, что за ней лучше, чем здесь.

Мысленный приказ – и на жетоне появилась новая надпись: «Эллади Фир. Агент Инквизиции. Во имя воли Его!».

Мои люди замерли. Даже костёр на мгновение будто стал трещать тише.

Лис смотрел на жетон, и я видел, как у него меняется лицо. Вместо гнева на нём отразилась боль. Настоящая, тяжёлая. Будто я только что сказал, что мы не друзья. Пальцы Лиса медленно, очень медленно разжались и легли на колено. Лис, видимо, сам не заметил, как сжал кулак. Селена сидела не шевелясь, только правой рукой крепко вцепилась в край плаща так, что ткань собралась в жёсткие складки.

Первым заговорил Лис. Голос у него был низкий и сдавленный:

– Что с нами теперь будет? – задал охотник резонный вопрос для любого человека, который вдруг узнал, что работает на спецслужбу.

– Ничего. Мы были в одном отряде, пока вы не знали об этом, – я указал на всё ещё светящийся знак Инквизиции на жетоне. – Приводить вас к присяге я не обязан, если вопрос в этом. И то, что вы теперь знаете о моём статусе, никак на это не влияет. С юридической точки зрения в моих с вами отношениях ничего не меняется. Формально вы как были, так и остались наёмниками, с которыми заключил контракт Эллади Фир, а не агент Инквизиции.

Немного помолчав, я добавил:

– Статус агента мне пришлось раскрыть. И Этьену жетон тоже показать придётся, иначе он со мной разговаривать не станет. Поэтому и вас решил предупредить, чтобы неприятного сюрприза избежать.

Лис подкинул ветку в костёр и некоторое время внимательно рассматривал моё лицо, словно пытаясь понять: я всё тот же Эллади, или всё это время рядом был орденский фанатик, который успешно скрывал свою истинную сущность. Ветка вспыхнула, осыпавшись искрами, и на миг между нами поднялась тонкая огненная завеса.

– И давно? – наконец задал вопрос охотник, указывая на жетон.

Говорить правду я не хотел. Вроде Ирвин стоял далеко, и лица его рассмотреть ни Лис, ни Селена, пока сидели в засаде, не должны были. А потом лейтенант надел маску. Но если вдруг по походке или каким-то другим косвенным признакам поняли, что там, на поляне, был Ирвин, но назвать точную дату – значило раскрыть лейтенанта. Вряд ли инквизитор, работающий под прикрытием более трёх лет, будет этому рад. А злить человека, который только что оформил тебя в Инквизицию – это даже не смелость. Это премия Дарвина.

– Давно, – соврал я.

– Так и в «искуплении» по заданию Ордена был?

– Не могу ответить, – несмотря на сказанные слова, мои слова все восприняли как «да».

– А тот человек в маске на поляне?.. – спросила Селена.

– Инквизитор, мой начальник, – тут я уже говорил почти правду.

– Тебе было необходимо разрешение, чтобы заняться делом моих родителей?

– Мне необходима была гарантия, что результатам этого расследования дадут ход. И я её получил, – пояснил я.

Селена ничего не ответила, только долго смотрела на меня, будто пыталась понять, можно ли мне верить. Потом коротко кивнула – не мне, а самой себе.

Лис немного замялся. На его обычно безэмоциональном лице промелькнула тень сомнения. Охотник наклонился ко мне и тихо-тихо, словно боялся, что нас услышат на небесах, спросил:

– А не-бог и искажённые? Они же с твоим самым главным начальником, Владыкой, не в ладах. Зачем помогал им? Или это задание Ордена?

Вопрос был очень не простой. Об искажённых и любой ереси, а не-бог, это очевидно, ересь макро-масштаба, положено докладывать.

– Скажем так, это моя личная инициатива и о ней нужно помалкивать. Если что, валите все на меня. Мол, командир приказал, сказал что у него полномочия от Ордена, – прояснил я.

Из груди Лиса вырвался вздох облегчения. Едва заметный и крайне тихий. но я его услышал. Раз сотрудник Ордена говорит «так надо», то вообще никаких претензий ни к Лису, ни к Селене быть не может.

– А Орден, это же навсегда? – вопрос Селена задала осторожно, но в её глазах блестело любопытство, а не страх. В меня она верила и доверяла наверное даже больше, чем я сам себе.

– На моей должности – нет. Может через год мои дороги с Орденом и разойдуться, – как можно беспеченее ответил я.

А сам вспомнил, как говорят про ЦРУ на Земле: «бывших не бывает». Надеюсь, всё же мой план с убедительным провалом вынудит Орден от меня отстать.

– Командир, если тебе вдруг прикажут… – Лис на секунду осекся, но всё же продолжил. – Предупреди меня, хорошо? Я не стану убегать, просто хочу знать, что это ты и за что.

Я устало прикрыл глаза. Похоже, временное назначение, которое я воспринимал как удобное, решающие проблемы и открывающее двери, оказывает гораздо большее влияние на мою жизнь, чем мне бы хотелось.

Я открыл глаза и поймав взгляд Лиса твердо произнёс:

– Если мне прикажут, то убегать мы будет вместе. Я не собираюсь выполнять приказы, которые идут против моих друзей, убеждений и совести.

Охотник не отводил взгляда, словно пытаясь понять насколько я искренен. Но в какой-то момент он улыбнулся и коротко, но с благодарностью кивнул. Не думаю, что он поверил. Но пока решил притвориться, что верит. Передо мной, но в первую очередь, перед собой.

Больше вопросов не последовало. Лис первым улёгся у края поляны, но я видел, что он не спит, а лежит, слушает лес и думает. Селена долго сидела у костра, глядя сквозь огонь, и только под утро молча завернулась в плащ. Я тоже не сразу закрыл глаза. Формально я всё объяснил. Формально в наших отношениях ничего не изменилось. Но тишина между нами стала другой – не враждебной, нет. Просто теперь в ней появилось место для сомнений.

* * *

Утром, ещё в полутьме, когда птицы только начали перекликаться в кронах, мы свернули лагерь. Тему моего статуса агента больше не поднимали. И я искренне надеялся, что в наших отношениях ничего не изменится.

К храму Этьена мы подошли с первыми лучами солнца. Меня резанули воспоминания. Именно в этом храме я очнулся, когда попал в подвластный Владыке мир. Здесь я провёл не самые приятные две недели своей жизни, прежде чем настоятель Этьен приговорил меня к сожжению на костре, как еретика. Надо признать, для знакомства с новой реальностью метод запоминающийся.

Каменные стены встретили меня всё тем же равнодушием, с каким встречали дождь, нищих и смертные приговоры. Для храма я был ещё одним человеком у ворот. А для меня храм был местом, где одна жизнь закончилась и началась другая.

Я позволил себе улыбку. Что ж, «друг» Этьен, я задолжал тебе костёрок. И теперь у меня появилась реальная возможность должок вернуть. Если настоятель хоть как-то замешан в деле Сен-Валери, то Инквизиция отправит Этьена к Владыке своим любимым способом. С использованием самых лучших дров: сухих, ровных, освящённых и, разумеется, оформленных по всем правилам.

Похоже, улыбка вышла слишком кровожадной, и дежуривший у входа молодой послушник вздрогнул, увидев моё лицо.

– Мне нужен отец Савар, – сказал я ему. – Он просил его найти, когда я буду в храме.

Послушник просканировал меня взглядом сверху вниз, и я буквально слышал, как он считает стоимость моего снаряжения и оценивает, действительно ли святой отец мог обратить на меня внимание. Очевидно, имущественный ценз я прошёл, и парень плавно отступил в сторону и указал, где я могу найти Савара.

– Только оружие сдайте, – предупредил послушник.

Далеко идти не пришлось, караулка находилась рядом с воротами. Кинжалы и доспехи нам оставили, а вот мечи, щиты, копья, арбалеты, лук и шлемы пришлось сдать. Бросили мы там и свои рюкзаки – все-таки с припасами неудобно ходить по храму.

Святой отец находился во внутреннем дворике у фонтана. Как я помнил по своему первому пребыванию в храме, там он обычно проверял приходские записи по утрам. За прошедшее время Савар никак не изменился. Седой, поджарый, с лицом человека, который слишком много видел и слишком мало забывал. Он поднял голову, едва заслышав шаги по каменной дорожке.

Несколько секунд Савар смотрел на меня и моих спутников с недоумением, а потом, похоже, вспомнил наш последний разговор, и понимающе улыбнулся.

– Рад видеть тебя, Эллади. И твоих спутников, – доброжелательно произнёс святой отец. – Ты наконец решил принять моё предложение?

– Не совсем, – ответил я.

Я остановился в шаге от Савара, снял жетон с шеи и развернул так, чтобы символ Инквизиции оказался прямо перед глазами святого отца.

Савар замер. Пергамент в его руках чуть дрогнул, потом Савар медленно опустил его на край фонтана. Всего мгновение слабости, которое я бы и не заметил без «Наблюдательности (F)(5/5)», и вот святой отец снова улыбается. Правда, теперь улыбка казалась какой-то натянутой.

– И что же привело агента Ордена в нашу скромную обитель? – произнёс Савар другим голосом. Ни капли прежней теплоты. Только холодная вежливость и тщательно скрываемая попытка просчитать ситуацию.

– Предписание Ордена, – ответил я, не убирая жетон. – У меня и моих людей.

Улыбка святого отца стала чуть менее напряжённой. Предписание – это не проверка и тем более не требование выдать кого-то из церковников.