Текст книги "Искра Свободы 4 (СИ)"
Автор книги: Александр Нова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Я достал подготовленные улики и аккуратно разложил их внутри. Отступил на шаг, посмотрел ещё раз и заставил себя не торопиться. Самая глупая ошибка – испортить всё в последние секунды. Следователь, который очень хочет найти доказательства, хуже слепого: он видит только то, что подтверждает его версию. Но писарь, свидетель или другой агент могут заметить лишнее. Свежую царапину. Слишком ровный след на пыли. Неправильно лежащий предмет.
Я снова наклонился к контейнеру и чуть сдвинул одну из улик. Потом другую. Теперь лучше. Не идеально – идеальное всегда вызывает подозрения, – но достаточно естественно.
Крышка закрылась так же тихо, как открылась.
Я убрал ладонь с металла и несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию. Вот и всё. Дело сделано, теперь осталось покинуть помещение и вернуться сюда уже со свидетелями и писарем.
Я вышел из хранилища, не забыв проверить каждый сантиметр на предмет оставленных следов. Каменный пол и стены туннеля почти не сохраняли отпечатков, но я всё равно прошёл по уже натоптанной пыли, размазывая её краем сапога. Дверь задвинул так же аккуратно, как и открыл: штырь встал на место с глухим щелчком, камень лёг ровно, а мох и грязь снова закрыли вертикальный шов.
Переправа обратно прошла спокойнее: тварь, получившая новые раны, больше не высовывалась, лишь изредка скользила тёмной тенью под самым дном, поднимая муть. На том берегу Лис придержал лодку, и я выбрался на берег. Но спрятать плавсредство мы не успели: пришел вызов от Мигеля.
– Вижу каких-то всадников. Скачат прямо к руинам.
– Сколько?
– Четверо.
– Не трогай их. Возможно это люди барона. Возьмем на горячем, – быстро прикинув варианты, приказал я.
Сразу же после приказа я обратился к Лису и Селене:
– Быстро прячем лодку обратно в укрытие.
Мы втроём схватили плоскодонку и втащили её на берег, заталкивая за груду камней и гнилых брёвен. Мешковину накинули сверху, но край лодки всё ещё заметно торчал. Времени на идеальную маскировку не оставалось – из верхних помещений уже доносился топот нескольких пар сапог и приглушённые голоса. Четверо спускались по лестнице прямо к нам, в зал реки.
– Прячьтесь! – скомандовал я, сам прижимаясь спиной к выбоине в шершавой стене. – Ни звука. Без моей команды не стрелять.
Лис мгновенно нырнул за большой валун слева от нас, почти растворившись в темноте. Селена присела за выступом скалы справа. Арбалет прижат к плечу, но болтом вниз, чтобы не блеснуть. Я тоже замер. Сердце стучало ровно, но в висках пульсировало. Тварь под водой, казалось, тоже почувствовала перемену: её тень замедлилась, будто успокоилась.
Шаги сверху приближались. Идущие не скрывали своего присутствия: говорили вполголоса, но достаточно громко, чтобы их было слышно даже здесь. Видимо, знали, что монстр их не тронет.
Наконец в арочном проходе, ведущем от лестницы, показались четыре фигуры. Первым шёл высокий мужчина в тёмном плаще с откинутым капюшоном. Факел в его руке отбрасывал неровные блики на стены. Даже в полумраке, даже с расстояния я мгновенно узнал его.
Жан.
Глава 16
Соблюдение формальностей
Я смотрел на предателя Жана, который бросил меня и моих людей умирать под клинками людей Джона, и мне очень хотелось отдать Лису простой и чёткий приказ: «Огонь на поражение!». Желание было таким ясным, что пальцы сами сжались на рукояти меча. Один короткий мысленный импульс – и всё закончится без разговоров, без протоколов, без необходимости смотреть предателю в лицо.
Но я подавил эмоции. Так делать нельзя. По крайней мере сразу. Необходимо соблюсти формальности.
– Мигель, выдвигайся со своими людьми внутрь монастыря, занимай лестницу и веди людей вниз, – отдал я мысленный приказ.
– Понял, господин агент, – незамедлительно ответил десятник.
– И ещё, мне нужен свидетель. Даю трансляцию из своих глаз. Как видно?
Такую возможность «Амулета мысленной связи (F)» я использовал впервые.
– Вижу не очень чётко, но для того, чтобы выступить свидетелем, это будет достаточно. Только добавьте звук, – произнёс Мигель секунд через десять.
Мысленным приказом я добавил аудио-канал и продолжил наблюдать за пришедшими.
Все четверо смело шли к реке, будто это место давно принадлежало им. У Жана за спиной висел арбалет, тело закрыто кожаной бронёй с наклепанными стальными пластинами. Что-то очень похожее на доспех, который мы сняли в своё время с Гастона. На одном боку короткий меч и баклер, на другом кинжал. Остальные трое вооружены только мечами, кинжалами и щитами, доспехов у них не было.
Один из пришедших, единственный брюнет в группе, подошёл к самой кромке воды, достал большой кусок мяса и кинул его монстру. Тот выпрыгнул из воды и поймал мясо ещё в воздухе. Монстр вел себя спокойно и, казалось, выражал некую радость от прихода именно этих людей. Значит, я оказался прав, и в тварь имплантирован «Шип Подчинения (F)»: кто-то из присутствующих может её контролировать.
– Господин шевалье, в Змейку-то кто-то стрелял! Болт в жабрах засел, – брюнет оказался неприятно глазастым.
Жан отреагировал сразу, одним движением достав со спины арбалет.
– К бою! – заорал шевалье, взводя своё оружие.
Пора и мне вмешаться. Я выглянул из своего укрытия и, подняв над головой жетон с символом Ордена, тоже закричал:
– Инквизиция! Никому не двигаться! Бросили оружие!
Бойцы Жана замерли, а шевалье всё-таки взвёл арбалет, хотя и не вложил болт, и только после этого остановился.
– Бросили оружие! – проорал я ещё раз. – Или я отдам приказ стрелять!
Я перевёл «Осветитель (F)» в видимый спектр и направил яркий луч на свой жетон. Черно-красный символ сверкнул в свете артефакта.
– Нахер это всё! – выругался брюнет, который кормил речного монстра, и отбросил свой меч. Его примеру последовали и остальные. Только Жан замер в напряжённой позе.
– Эллади, это ты? – наконец спросил шевалье.
– Для тебя агент Инквизиции Эллади Фир. А теперь брось оружие, шевалье Жан де Белькур, или умрёшь прямо здесь.
Жан аккуратно отложил арбалет, но так, чтобы его центр тяжести лёг на сапог. Одно движение – и арбалет снова в руках шевалье. Только без болта толку в нём никакого. Поэтому я сделал вид, что хитрых действий шевалье не заметил.
– Лис, держи Жана на прицеле. Любое резкое движение – сразу же снимай, – отдал я мысленный приказ.
– Понял, командир.
Жан выпрямился и с наглой улыбкой посмотрел на меня.
– Рад тебя видеть, агент. А теперь я хотел бы уточнить, по какому праву ты проводишь задержание на земле его милости? Это согласовано с бароном? Или у тебя есть предписание Ордена?
– Ты решил спорить со мной о бумагах? – спросил я, не опуская жетон. – Стоя рядом со схроном, куда возили запрещёнку?
– Я решил напомнить тебе Акт Трёх Святых, агент, – Жан чуть склонил голову, и в голосе его появилась почти дружеская насмешка. – Ты ведь больше не палач на дороге. Сейчас ты представитель Ордена и должен действовать по закону. Некрасиво выйдет, Эллади, если кто-то потом спросит, почему ты решил устроить самосуд.
Я невольно поморщился: нужно было убить Жана сразу. А потом написать в протоколе, что он не подчинился требованию бросить оружие. Я же решил всё сделать чисто, и теперь повода у меня нет. Оставлять шевалье в живых нельзя – он слишком много знал о наших делах и откровенно на это намекал в своей речи. Да и кроме производственной необходимости я искренне желал ему смерти.
– У меня, мой «друг», есть протокол допроса Гастона, в котором упомянуто и твоё имя. Ты замешан в торговле орденской запрещёнкой. Этих бумаг мне более чем достаточно для задержания и допроса.
Жан больше не улыбался. Он прекрасно понимал, что Гастон мог рассказать. И с какой легкостью Гастон сдал бы Арно, хозяина Жана, которому Жан беззаветно предан. Но я не дал шевалье времени обдумать ситуацию и обратился к его соратникам.
– Бойцы, шевалье гарантирован костёр. Сразу после подземелий Ордена, где он запоёт, как птичка. Но вы-то свою жизнь можете спасти. Вяжите шевалье, пишите чистосердечное, и останетесь живы и, скорее всего, даже на свободе, – рядовые Жана переглянулись, и я добавил: – Уверен, вы ведь даже не в курсе, что возили в этот схрон и обратно по приказу Жана, правда?
У наёмников дрогнули взгляды. Один посмотрел на Жана, второй на мой жетон, третий – туда, где в темноте угадывались позиции Лиса и Селены. Они молчали, но я почти видел, как в их головах идут простые расчёты: сколько бойцов у меня в засаде, чем они вооружены, сколько платит шевалье и стоит ли это серебро риска?
Брюнет, который первым бросил оружие, сделал шаг вперёд. Он оказался старше, чем показалось сначала: у виска седела узкая прядь, а на правой руке не хватало двух пальцев. Говорил он без вызова, но и без настоящего испуга – как человек, который слишком часто менял хозяев, чтобы умирать за одного из них. Остальные, похоже, ждали именно его решения.
– Всё верно, господин инквизитор. Мы все расскажем и напишем. Мы простые наёмники, работали за звонкую монету, законов ни церковных, ни Божьих не нарушали, – про законы светские рядовой тактично умолчал, а я сделал вид, что не заметил. В конце концов, сейчас речь совсем о другом.
В этот момент послышались шаги по лестнице – в подземелье спускался Мигель со своими бойцами.
– А вот и писарь идёт, – прояснил я. – Так что, наёмник, вяжи шевалье и прямо сейчас всё с твоих слов запишем.
– Как прикажете, господин инквизитор, – тут же согласился наёмник, услышав, что спускается не один человек, а несколько, и окончательно поняв, на чьей стороне сила.
Брюнет вытащил свой ремень и подошёл к Жану. Я уже открыл рот, чтобы приказать наёмнику зайти сбоку, дабы не перекрывать линию огня Лису. Но не успел: Жан едва заметно сместился сам. Брюнет послушно двинулся следом – и на какую-то секунду оказался между Жаном и Лисом. Этой секунды шевалье и ждал: на его лице мелькнула улыбка. И мир взорвался.
Из реки с булькающим рёвом и стеной брызг вырвалась тварь. Зубастая распахнутая пасть понеслась прямо на наёмников. Но Жан действовал ещё быстрее.
Шевалье подкинул арбалет, но не себе в руки, а в лицо брюнету. Тот инстинктивно вскинул руки, заслоняясь, и потерял шевалье из виду. Жану этого хватило: он выхватил кинжал и одним коротким, почти небрежным движением полоснул наёмнику по горлу. Кровь хлынула струёй, заливая камни у реки. Брюнет захрипел, схватился за шею обеими руками и начал оседать, широко открыв глаза – не столько от боли, сколько от ошеломлённого непонимания. До последней секунды он верил, что выбрал правильную сторону.
В тот же миг выстрелил Лис. Стрела ударила Жана куда-то в левую сторону груди. Попала она в тело или отскочила от брони, в суматохе было не разглядеть. Шевалье дёрнулся, но не упал. Вместо этого он сделал два быстрых шага к воде и прыгнул в чёрные волны реки.
– Селена! – рявкнул я в ментальной связи. – Следи за противоположным берегом! Если Жан покажется – стреляй. Не дай ему добраться до схрона.
– Поняла, – ответила она уже на ходу, перебегая вверх по течению, чтобы взять под прицел вход в схрон.
Жан нырнул и не показывался несколько секунд. Потом его голова высунулась из воды у левой стены, под которой скрывалась река. Шевалье глубоко вдохнул, поднырнул под стену и пропал. Похоже, сбежал.
Тварь тем временем не останавливалась ни на мгновение.
Она сомкнула пасть на плече ближайшего наёмника. Раздался хруст, и человек даже не успел крикнуть, как тварь откусили его правую сторону. Последний оставшийся в живых наёмник попробовал убежать, но не успел – тварь ударила его хвостом, и человек буквально переломился пополам.
Всё это заняло считанные секунды. А после монстр, бросив добычу, повернулся к нам.
Я уже сменил жетон на полуторник – время слов прошло – и сделал шаг вперёд.
– Огонь по твари! – приказал я. Раз Жан ушёл, можно сосредоточиться на монстре.
Тварь выскочила на берег целиком и, изгибаясь всем длинным телом, понеслась на ближайшего противника. На Лиса. Для своих размеров змея действовала стремительно. Охотник ждал до последнего, а потом выпустил стрелу в пасть и откатился. Стрела вошла в мягкую складку под нижней челюстью, но тварь даже не вздрогнула. Она развернулась на месте и, не сбрасывая скорости, метнулась ко мне. В этот момент Селена выстрелила ей в голову. Тварь взревела, тряхнула головой головой, и болт вывалился, не причинив серьёзного вреда. Но это дало мне несколько секунд.
Я активировал «Время охотника (Е)(⅗)», и проскользнул рядом с тварью, зайдя сбоку, и рубанул мечом по вытянутой шее. Клинок вошёл сантиметров на семь, но тварь на это даже не обратила внимания. Она извернулась, и я едва успел отдернуть руки и клинок – плоская морда клацнула в сантиметре от моих пальцев. Я ударил ещё раз, уже снизу вверх, целясь в нижнюю челюсть. Лезвие ушло не глубоко и уперлось во что-то твёрдое. Тварь резко отпрыгнула назад и замерла. Я думал, она опять уйдёт под воду, но, похоже, последний приказ она решила выполнить. Такая же упёртая, как и её хозяин, идущий до конца.
Монстр собрался в несколько колец, а потом, словно пружина, распрямился. Движение было настолько стремительным, что я не успел среагировать даже с учётом ускорения. Тварь ударила меня головой в грудь. Меня отбросило к стене, воздух вышибло из лёгких, и я упал на мокрый камень.
Лис выстрелил снова – на этот раз в ряд тёмных ямок на боку головы. Тварь вздрогнула, но не остановилась. Она поползла на меня, оставляя за собой мокрый след с полосками крови.
Я откатился в сторону, с трудом поднялся на ноги. Грудь горела огнём после удара, но времени на то, чтобы отдышаться, не осталось. Тварь снова прыгнула. В этот раз я был готов: успел сделать полшага в сторону и выставить меч. Но тварь извернулась и на клинок не насадилась.
– Мигель, где тебя носит⁈ – заорал я по ментальной связи.
Но это было лишним – из прохода вывалились церковники, вооружённые копьями и щитами. Десятник что-то проорал своим бойцам, и те, выстроившись в два ряда, пошли на тварь.
Тварь, почуяв опасность, надвигающуюся сзади, позабыла про меня и попыталась отползти обратно к воде, но церковники оказались быстрее. Копья ударили дружно. Несколько острых лезвий вонзились в чешуйчатое тело. Монстр взревел от боли. Извиваясь, сбил одного из церковников с ног, но остальные не отступили, продолжая насаживать тварь на копья. Лис и Селена не прекращали огонь по голове, отвлекая тварь, пока я, хромая, подобрался с фланга и нанёс мощный рубящий удар по уже раненой шее. Кровь текла на пол пещеры, тварь дёргалась в агонии, пытаясь достать то одного, то другого. В конце концов, два копья одновременно пробили ей бок и спину, а мой следующий удар перерубил что-то важное внутри. Монстр издал протяжный хрип, его тело забилось в конвульсиях и, наконец, обмякло, мёртвой грудой упав на залитые кровью камни.
Чтобы перевести дыхание, я дал себе секунд пятнадцать, не более. Несколько мгновений никто не двигался. Только вода в реке безразлично гудела, да церковники тяжело дышали. Кто-то тихо выругался. Кто-то осенил себя Кругом Владыки. Мигель коротко рявкнул на своих, приводя строй в порядок, но даже в его голосе слышалась усталость.
Я посмотрел на убитых наёмников, на копья, на кровь, уходящую тонкими ручьями в реку, и понял главное: мы победили не там, где нужно. Тварь мертва. Схрон у нас. Протокол будет. А свидетелей, которые укажут на барона, у меня нет. Шевалье постарался и убил их в первую очередь. Надеюсь, Жан выжил. Давать показания против своего хозяина шевалье не станет, не с его характером и преданностью. Но против епископа или Мориса – вполне возможно. Да и допустить, чтобы он предупредил Арно нельзя.
– Мигель, один ушёл. Нужно догнать.
– Я оставил двоих бойцов наверху, рядом с лошадьми. Если сунется туда, то его скрутят.
Я очень хотел поверить Мигелю. Но Жан уже не раз доказывал, что рассчитывать на простое развитие событий с ним нельзя. Закинул меч в магнитный захват и выдвинулся к лестнице, отдавая приказы на ходу.
– Лис, Селена, за мной. Мигель, составить протокол, что тут происходило, ты всё видел по связи. Охранять вход в схрон, самим туда не входить, ждите нас. И пусть ещё пара твоих ребят с нами наверх пойдёт. На всякий случай.
– Понял, господин агент, – ответил Мигель и уже вслух отдал несколько приказов своим бойцам. Двое из них поспешили за нами.
Мы поднимались по каменной лестнице настолько быстро, насколько позволяло моё состояние и скользкие от влаги ступени. Я шёл первым, всё ещё чувствуя, как горит грудь после удара тяжёлой морды монстра. Лис и Селена следовали за мной. Замыкали колонну двое церковников Мигеля, тяжело сопя и время от времени оглядываясь через плечо, будто боялись, что тварь воскреснет и бросится следом.
Когда мы вывалились из провала наверх, в руины монастыря, я услышал сдавленный хрип, который не предвещал ничего хорошего и перешёл на бег. Я выскочил из здания и увидел, что один из оставленных у лошадей бойцов, уже лежит на земле. Горло его было перерезано так глубоко, что голова почти откинулась назад. Пока мы возились с тварью, у Жана было достаточно времени, чтобы выбраться наружу и добраться до лошадей.
Второй церковник ещё стоял на ногах, но я даже крикнуть не успел, как Жан закончил движение: кинжал прошёл по горлу коротким, привычным движением. Человек захрипел, схватился за шею обеими руками и начал оседать, широко раскрыв глаза – точно так же, как тот наёмник у реки минуту назад.
Жан даже не обернулся. Он сделал шаг к ближайшей лошади – своей, судя по всему, – схватился за луку седла и одним движением вскинул себя наверх. Шпорами ударил так, что животное взвилось на дыбы и тут же сорвалось в галоп, взрывая копытами сухую землю у развалин.
– Лис! – рявкнул я.
Охотник выстрелил раньше моей команды. Стрела вонзилась Жану в правый бок, чуть ниже рёбер. Шевалье дёрнулся всем корпусом, но не упал. Он только сильнее пригнулся к шее лошади и ещё раз ударил её шпорами. Животное рвануло быстрее, скрываясь за деревьями.
– По коням! – заорал я так, что в ушах зазвенело. – Не дать ему уйти!
Селена первой рванула к оставшимся лошадям. Лис – следом. Я добежал до первой попавшейся и вскочил в седло, не разбирая, чья она. Лошадей больше не осталось – мы перемещались пешком, а эти животные, можно сказать были трофейными.
Я обернулся и крикнул церковникам:
– Сообщите Мигелю, что случилось!
Лошадь подо мной заржала, почувствовав чужую руку, но я лишь ударил пятками ей в бока. Мы сорвались с места и помчались вслед за уходящим Жаном, оставляя за собой облако пыли и два окровавленных тела у развалин.
Глава 17
Костер для шевалье
Лошади несли нас сквозь ночь, а Око Владыки светило ярко, давая достаточно света, чтобы видеть дорогу и длинные чёрные тени, отбрасываемые деревьями под копыта лошадей. Впереди, метрах в двухстах, мелькал силуэт Жана. Шевалье гнал лошадь без оглядки – прямиком в Конфлюан.
Селена скакала первой. Она сидела в седле так, будто родилась в нём: спина прямая, корпус слегка наклонён вперёд, руки чувствуют каждое движение лошади. Бывшая аристократка даже не держалась за луку: только поводья и лёгкие касания шенкелей. Она то и дело оборачивалась через плечо, проверяя, не отстали ли мы.
За ней держался Лис. Охотник явно знаком с верховой ездой. Он сидел крепко, не болтался в седле на ухабах и время от времени выпускал стрелу вперёд, хотя ни о какой прицельной стрельбе и речи быть не могло. Расстояние велико, да и чтобы не попасть в Селену, приходилось стрелять навесом, по крутой дуге. Стрелы падали рядом с лошадью Жана, заставляя шевалье дёргаться. И это сбивало его темп, благодаря чему расстояние между нами понемногу сокращалось.
Я замыкал тройку, чувствуя себя полным идиотом. На лошади я сидел первый раз в жизни. В обоих мирах. Там, на Земле, я никогда не понимал любителей конного спорта, предпочитая мотоцикл. А здесь лошадь была дорогим удовольствием, да ещё и сложным в обслуживании: её нужно кормить, чистить и подковывать. Нельзя просто залить полный бак бензина и гнать к горизонту по автобану, нарушая правила дорожного движения и скоростной режим.
Лошадь подо мной – крупная, рыжая, явно не привыкшая к неумелому седоку – дёргала головой, пыталась уйти в сторону, и на каждой кочке норовисто взбрыкивала. Грудь после удара водной Змеи горела огнём, каждое сотрясение отдавалось в рёбрах. Я вцепился в луку обеими руками, колени сжимал так, что дрожь шла по бёдрам, но баланс был ни к чёрту. На первом же повороте я чуть не вылетел из седла.
– Не отставай, Эллади! – донеслось замечание Селены по ментальной связи.
– Стараюсь, – буркнул я сквозь зубы и натянул поводья, заставляя лошадь выровняться.
Я тихо выругался и пообещал установить себе системный навык «Управление Лошадью (F)» или как он там назывался, когда все закончится. Если, конечно, не закончу раньше в канаве или под копытами.
Бешеная скачка длилась почти час, когда впереди показались огни Конфлюана, и лошади сами прибавили ходу. Моя рыжая вдруг решила проявить характер и рванула так, что я едва не вылетел назад. Селена же уверенно скакала вперёд. Я заметил в её руках заряженный арбалет. Острие болта блестело в серебряном свете Ока Владыки. Но стрелять девушка не спешила: с такой дистанции, на полном скаку, болт мог уйти куда угодно. И вряд ли Селена сможет перезарядить своё оружие в движении.
Шевалье явно устал: рана давала о себе знать. Жан то и дело прижимал руку к правому боку, и даже в лунном свете было видно тёмное пятно на одежде. Лис выпустил ещё одну стрелу. Она легла рядом с лошадью Жана, буквально в метре от шевалье.
Лис наложил следующую стрелу на тетиву, и Жан это заметил, когда оглянулся оценить. Потом посмотрел на огни Конфлюана впереди и резко свернул с дороги вправо, в густой лес. Умный, зараза. На открытой дороге Лис мог продолжать давить стрелами, сбивая темп и не давая уйти. В чаще же стволы, ветки и темнота становились щитом.
Лошадь Жана прыгнула через поваленное дерево, и шевалье исчез между стволами. Селена, не задумываясь, последовала за ним. Лис и я оказались перед дилеммой, но выбора не было. Я дёрнул поводья и влетел в темноту чащи следом.
Ветки хлестали по лицу и плечам, норовя скинуть меня с седла. Лошадь спотыкалась на корнях, и я уже жалел о своём решении, но назад поворачивать уже поздно.
Впереди послышался треск ломающихся веток, ржание и короткий крик Селены, полный охотничьего азарта. Когда мы выскочили на небольшую поляну, освещённую Оком Владыки, всё решилось за несколько ударов сердца.
Жан почти достиг противоположного края поляны, но Селена поймала момент. Она поднялась в стременах и спустила тетиву. На миг её фигура застыла над седлом – тёмная и прямая, будто вырезанная из самой ночи. Болт ударил в заднюю ногу лошади шевалье. Животное взвилось, заржало и, потеряв скорость, рухнуло набок.
Жан успел выдернуть ноги из стремян и откатился в траву, не дав лошади придавить себя. Он вскочил почти сразу – бледный, злой, тяжело дышащий – и рванул под сень деревьев.
Далеко уйти он не смог. Лис выстрелил. Стрела попала Жану в ногу, и шевалье рухнул на одно колено. В первый миг он всё ещё попытался подняться, но тело уже не слушалось. Тогда Жан выхватил кинжал и прижал его к своему горлу, ясно давая понять: ещё шаг – и свои секреты он заберёт с собой.
– Стой, Жан! – только и успел прокричать я. – Мне нужен не твой милорд, а кое-кто повыше!
Шевалье замер, но кинжала от горла не убрал. Лезвие поймало серебряный свет и стало тонкой холодной чертой между мной и ответами.
– И кто же тебе нужен, Эллади? – хрипло спросил он.
– Орать на весь лес об этом я не стану, – уже тише ответил я.
Я сполз с лошади неуклюже. Если бы не 17 в Атрибуте Ловкость, точно бы навернулся. Ноги, затёкшие от скачки, не сразу разогнулись. Лошадь фыркнула, будто злорадствуя, и отступила в сторону, оставив меня стоять на трясущихся ногах посреди поляны.
Селена даже не подумала спешиваться. Она осталась в седле, отпустила поводья и ловко перезарядила арбалет: тетива натянулась с сухим звуком, болт с щелчком встал на место.
Лис тоже не покинул лошадь, остановился чуть поодаль. Лук наготове, новая стрела на тетиве. Но, в отличие от Селены, которая держала на прицеле только Жана, охотник смотрел по сторонам, контролируя округу.
Я сделал несколько неуверенных шагов к Жану, поднимая руки ладонями наружу. Не для того, чтобы успокоить его. Вернее, не только для этого.
Если он решит закончить разговор прямо здесь, у меня будет один шанс: выбить кинжал, навалиться сверху, зажать рану и не дать ему уйти к Владыке раньше времени. Потом мы допросим его на наших условиях. А уже после этого Жан сможет сколько угодно рассуждать о чести, верности и красивой смерти, которую я ему, конечно же, подарю. Мысль была мерзкая, практичная и моя. Что, пожалуй, раздражало сильнее всего.
– Жан, – тихо сказал я, останавливаясь в трёх шагах от него. – Мне нет дела до Арно и его бизнеса. Меня интересует только епископ.
Шевалье криво усмехнулся. Я сделал ещё один шаг.
– А причём тут я и милорд Арно?
– Напиши признание. Расскажи, что работал на епископа. Что вся запрещёнка шла от его преосвященства. А такие имена, как Арно и Гильем, в твоём рассказе присутствовать не обязаны, – я говорил спокойно, и Жан на мгновение задумался.
Я приблизился.
– Ещё шаг, Эллади, и разговор закончится, – предупредил меня шевалье и немного нажал на клинок. По его шее потекла кровь.
Я замер.
– Не считай меня идиотом, Эллади. Ты сам сказал, что у тебя есть признание Гастона. Он не мог не упомянуть Арно.
– Упомянул. Как и ещё десяток других. Но знаешь, что главное? – спросил я, глядя Жану прямо в глаза. – Никому нет дела до твоего господина. А вот его преосвященство – как кость в горле у многих.
– Поэтому Инквизиция действует заодно с Церковью? Или заодно действует только Эллади и настоятель Этьен? – поинтересовался Жан. В наблюдательности ему не откажешь: шевалье сразу понял, чьих людей он прирезал рядом с лошадьми.
– Кто начал это дело, уже не важно. Важно, что на данный момент у меня столько бумаг, что Церковь и Орден будут вынуждены действовать, – обтекаемо ответил я.
– В отличие от тебя, агент, я знаю, что такое честь и перед смертью врать не стану.
Я скрипнул зубами и чуть сам не прыгнул с кинжалом на этого предателя, но смог подавить волну гнева. Предатель рассказывает мне про честь!
– Но и свидетельствовать против милорда не буду, – закончил свою пафосную речь Жан.
Я заставил себя сделать глубокий вдох и выдох, отгоняя эмоции и перебирая варианты. Злость была роскошью, а сейчас мне нужны бумаги. Добытые честно или нет – неважно.
– Хорошо. Я знаю, что визитарий Морис на крючке у Арно. Если я получу этот компромат, то сразу же после показаний Мориса следствие отправиться в Монтлион, прямиком в епископский собор, – как можно спокойнее ответил я. – И тогда такая каша заварится, что о дяде пограничного барона на окраине королевства никто и не вспомнит.
Рука Жана дрожала, царапая кожу на шее, а глаза неотрывно смотрели на меня. Секунды текли медленно, сердце стучало быстро, а мы с шевалье словно застыли. Я ждал его решения, а Жан думал над наилучшим исходом для своего господина.
– От тебя, Эллади, одни проблемы, – наконец произнёс Жан. – Нужно было тебя прирезать. Ещё тогда, в «искуплении». Но я подумал, что ты можешь быть полезен ночной гильдии. Что ты перспективен.
Голос шевалье был тихим и слабым – явно сказывалась потеря крови.
– Хорошо, агент, – произнёс Жан, придав голосу твёрдость и официальность. – Я даю слово, что расскажу тебе, где находятся бумаги на Мориса. Но у меня будут два условия.
Я молчал, ожидая продолжения.
– Первое: ты приложишь все усилия для того, чтобы выгородить милорда Арно. И второе: после того, как я тебе всё расскажу, мы с тобой сразимся. Я хочу умереть в бою, как и положено аристократу. А не быть зарезанным, словно свинья.
Жан ситуацию понимал правильно: живым он с этой поляны не уйдёт и большего для своего господина получить не сможет. И не опускался до мольбы о пощаде или попытке выторговать себе жизнь. Он был верен своим идеалам и только одному человеку – своему сюзерену.
Я критически оценил Жана: две стрелы, кровопотеря, стоит на одном колене, дрожащие руки.
– Жан, какое сражение? Ты на ногах не стоишь.
– А это уже не твоего ума дело, агент. Так мы договорились? – зло выплюнул шевалье.
Я лишь пожал плечами.
– Договорились. Где компромат?
– Не так быстро. Мне нужно слово, что ты выполнишь мои условия.
– Я…
Жан перебил меня, рассмеявшись. Смех вышел хриплый, но искренний.
– Эллади, да коровье дерьмо стоит дороже твоего слова! – сквозь смех произнёс Жан. Немного успокоившись, он указал на Селену. – Вот она даст слово за тебя. И спросит с тебя, если не выполнишь. Пусть и бывшая, но аристократка. В её слово я поверю.
Вмешивать Селену в это дело ещё глубже я не хотел. Да и непонятно, как она со своими дворянскими заморочками отнесётся к произнесённому обещанию. Вдруг решит взять на себя всю вину? Я прикинул, что и без Мориса дело может срастись. Жан мгновенно заметил перемену на моём лице.
– Я не прошу выгораживать милорда или подделывать документы, или врать. Но если есть возможность промолчать, не прикладывать какую-то бумагу к делу или не заострять внимание на Арно, ты это сделаешь, – уточнил свои требования Жан.
Я по ментальной связи объяснил Селене, что хочет шевалье.
– Согласна?
– Это приемлемо, – мысленно ответила девушка и, слегка ударив по бокам лошади, заставила её подойти к нам вплотную.
– Даю слово, – твёрдо произнесла Селена де Сен-Валери, и шевалье Жан де Белькур с достоинством кивнул ей в ответ.
Я же мысленно выругался. Никогда не любил всех этих игр в рыцарей, предпочитая прагматизм. Наверное, от зависти, что у таких людей есть что-то выше них самих. Важнее жизни и ценнее золота.
Жан закашлялся, сплюнув кровь, и собрался с последними силами. Глаза его уже не горели прежним огнём, но всё ещё смотрели прямо и жёстко.
– У меня осталось мало времени, Эллади, – просипел шевалье. – Бумаги на Мориса в таверне «Медвежья берлога» в Конфлюане. На чердаке у окна стоит сундук с фальшивым дном. Три щелчка вправо, два влево. Хозяину скажешь «северный ветер принёс весть», и он проведёт тебя к сундуку без разговоров.
Он выдохнул, убрал от горла кинжал и кивнул сам себе.
– Теперь твоя очередь, Эллади.
Жан опёрся о дерево, с трудом перенёс вес на раненую ногу. Скрипя зубами, он медленно выпрямился во весь рост. Стрела в бедре торчала под углом, кровь уже натекла в сапог, но Жан стоял. Не опираясь на колено, не сгибаясь. Стоял, словно на параде. Как тогда против людей Джона: без единой надежды на победу. Кинжал шевалье не выпустил: лезвие дрожало в пальцах, но смотрело в мою сторону.
