Текст книги "Всемирная история в 24 томах. Т.5. Становление государств Азии "

Автор книги: Александр Бадак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц)

2

Сказание о драконовой собаке Паньгу.– Паньгу отделяет небо от земли. – Божественная сила Паньгу и его превращение. – Паньгу и дракон, держащий свечу. – Место погребения Паньгу.

Кто сотворил небо и землю?

Прежде чем говорить об этом, расскажем одно предание об удивительном и отважном псе, который уничтожил врага и в награду получил в жены прекрасную принцессу.

Рассказывают, что в древние времена, когда правил Гаосинь-ван, у его жены неожиданно заболело ухо. Ровно три года не прекращались боли, сотни лекарей пытались вылечить ее, но безуспешно. Потом из уха выскочил маленький, напоминающий гусеницу шелкопряда, золотистый червячок длиною около трех вершков, и болезнь тотчас же прошла. Княгиня очень удивилась, посадила этого червячка в тыкву-горлянку и прикрыла блюдом. И кто бы мог подумать, что червячок под блюдом правратится в прекрасного пса, покрытого шерстью-парчой с ослепительно блестящими разноцветными узорами? А так как он появился в тыкве-горлянке под блюдом, ему дали имя Паньгу. Гао-синь-ван, увидев Паньгу, очень обрадовался и с этого времени не отпускал его от себя ни на шаг. В то время князь Фан-ван неожиданно поднял мятеж. Гаосинь-ван испугался за судьбу государства и обратился к сановникам со словами: «Если найдется человек, который принес мне голову Фан-вана, я отдам ему в жены свою дочь».

Сановники знали, что войско у Фан-вана сильное, победить его трудно, и не решались отправиться навстречу опасности. Рассказывают, что в тот же день Паньгу исчез из дворца и никто не знал, куда он бежал. Искали несколько дней подряд, но не нашли никаких следов, и Гаосинь-ван был очень опечален.

Тем временем Паньгу, оставив дворец Гаосинь-вана, прямехонько отправился в военный лагерь Фан-вана. Увидев Фан-вана, он завилял хвостом и завертел головой. Фан-ван чрезвычайно обрадовался и, обратившись к своим сановникам, сказал:

– Боюсь, что Гаосинь-ван скоро погибнет. Даже его собака бросила его и побежала служить мне. Посмотрите, это принесет мне успех!

Фан-ван устроил большой пир по случаю счастливого предзнаменования. В этот вечер Фан-ван хватил лишнего, захмелел и заснул в своем шатре. Воспользовавшись этим, Паньгу подкрался к нему, вцепился ему зубами в горло, отгрыз голову и стремглав бросился обратно во дворец. Увидел Гаосинь-ван, как его любимый пес с головой в зубах вернулся во дворец, обрадовался безмерно и приказал дать псу побольше мелко нарубленного мяса. Но Паньгу только понюхал блюдо, отошел и с печальным видом улегся в углу комнаты. Паньгу перестал есть и все время лежал без движения. А когда Гаосинь-ван звал его, он не вставал на зов. Так продолжалось три дня.

Гаосинь-ван не знал, что и делать, и наконец спросил Паньгу:

– Пес, почему ты ничего не ешь и не подходишь ко мне, когда я зову тебя? Неужели ты думаешь получить в жены мою дочь и рассердился на меня за то, что я не сдержал своего обещания? Не в том дело, что я не хочу сдержать обещания, но ведь пес и в самом деле не может взять в жены человека.

Паньгу неожиданно сказал человечьим голосом:

– Не печалься об этом, князь, а только посади меня на семь дней и семь ночей под золотой колокол, и я смогу превратиться в человека.

Очень удивился князь, услышав такие слова, но исполнил эту просьбу и посадил его под золотой колокол, чтобы посмотреть, произойдет ли превращение.

Прошел день, второй, третий... Наступил шестой день. Добрая княжна, с нетерпением ожидавшая свадьбы, из опасения, что пес умрет от голода, тихонько приподняла колокол, чтобы посмотреть на Паньгу. Тело Паньгу уже превратилось в человеческое, и только голова все еще была собачьей, но превращение тотчас прекратилось и голова уже не могла стать человеческой. Паньгу выбежал из-под колокола, накинул на себя одежды, а княжна надела шапку в форме собачьей головы. Они стали мужем и женой. Потом Паньгу со своей женой ушел в Южные горы и поселился в пещере среди диких гор, где никогда не ступала нога человека.

Княжка сняла дорогие и красивые одежды, надела простое крестьянское платье, принялась безропотно трудиться, а Паньгу каждый день уходил на охоту. Так они жили в мире и счастье. Через несколько лет у них родились три сына и дочь. Однажды они, взяв детей, отправились во дворец навестить тестя и тещу. А так как у детей еще не было имен, то они попросили Гаосинь-вана дать им имена. Старшего сына после рождения положили на блюдо, и поэтому его назвали Пань – Блюдо, второго сына после рождения положили в корзину и назвали его Лань – Корзина. Младшему сыну никак не могли придумать подходящего имени. Вдруг небо разверзлось и загрохотал гром, поэтому его назвали Лэй – Гром. Когда дочь стала взрослой, ее выдали замуж за отважного воина, и она получила его фамилию – Чжун – Колокол. Впоследствии люди из этих четырех родов – Пань, Лань, Лэй и Чжун – переженились между собой и от сыновей и внуков возник народ, среди которого все почитали Паньгу как общего предка.

Это проявилось, в частности, в эпизоде с топором. В книге Чжоу Ю «Сказание о сотворении мира» («Кайпи яньи») написанной в конце XVI – начале XVII в., говорится: (Паньгу) вытянулся, толкая небо дальше ввысь, а землю вниз. Все же между небом и землей оставалась перемычка. Тогда он взял в левую руку долото, в правую – топор и принялся долбить долотом и рубить топором. И так как обладал он волшебной силой, то в конце концов сумел отделить небо от земли.

Итак, у Паньгу появляется не только топор, но и долото; следовательно, он овладевает двумя могучими орудиями труда. «Принялся долбить долотом и рубить топором» – в этом развитии мифа о Паньгу романтически и в то же время реалистически отражена великая мысль о том, что все на земле создано трудом.

Это же предание с теми или иными изменениями распространено среди народностей Южного Китая – яо, мяо, ли и др.

Известно, что люди народности яо приносят жертвы Паньгу, называя его Пань-ваном – князем Пань. По их представлениям, жизнь и смерть людей, долголетие, богатство и бедность – все находится в его власти. Всякий раз, когда случается засуха, яо молятся Пань-вану, выходят с его изображением на поля и обходят посевы.

У народности мяо также имеется предание о Пань-ване, напоминающее рассказ о сотворении мира из Ветхого завета. Народ мяо воспевает его как создателя различных орудий и вещей. В период Троецарствия (III в. н. э.) Сюй Чжэн написал «Исторические записи о трех правителях и пяти императорах», в которые включил легенды о Паньгу, распространенные среди народностей Южного Китая. Добавив философские элементы из древних классических книг, а также и свои собственные домыслы, он изобразил его творцом вселенной, отделившим небо от земли во времена всемирного хаоса, и превратив его в общего предка всех китайцев.

Как же в конце концов были отделены небо и земля, как создавалась вселенная? В китайской мифологии есть ответ и на этот вопрос.

Согласно преданиям, в то время, когда еще земля и небо не отделились друг от друга, вселенная представляла сплошной хаос и по форме напоминала огромное куриное яйцо. В нем зародился китайский первопредок Паньгу. Он вырос и заснул, тяжело дыша, в этом огромном яйце. Прошло восемнадцать тысяч лет, прежде чем он проснулся. Приоткрыл глаза, чтобы осмотреться, но увы! – ничего не увидел: вокруг него был сплошной черный и липкий мрак, и сердце его наполнилось тоской. Не найдя выхода из этого яйца, Паньгу схватил невесть откуда взявшийся огромный топор и с силой ударил им мрак перед собой. Раздался оглушительный грохот, какой бывает, когда трескают горы,– хуа-ла! – и огромное яйцо раскололось. Все легкое и чистое тотчас же поднялось вверх и образовало небо, а тяжелое и грязное опустилось вниз и образовало землю. Так небо и земля, представлявшие вначале сплошной хаос, благодаря удару топором отделились друг от друга. После того, как Паньгу отделил небо от земли, он, опасаясь, что они вновь соединятся, уперся ногами в землю и подпер головой небо. Так он и стоял, изменяясь вместе с ними. Каждый день небо становилось выше на один чжан, а земля становилась толще на один чжан и Паньгу вырастал на один чжан.

Прошло еще восемнадцать тысяч лет – небо поднялось очень высоко, земля стала очень толстой, а тело Пеньгу также выросло необычайно. Какого же роста стал Паньгу? Говорят, что его рост равнялся девяноста тысячам ли. Как высочайший столб, стоял великан Паньгу между небом и землей, не позволяя им вновь превратиться в хаос. Так стоял он, один-одинешенек, поддерживая небо и упираясь в'землю, и не заметил за этой тяжелой работой, как прошли целые эпохи. Наконец небо и земля, видимо, стали достаточно прочными, и Паньгу мог более не опасаться, что они соединятся вновь, – ему ведь тоже надо было отдохнуть. В конце концов он, подобно всем людям, упал и умер. Вздох, вырвавшийся из его уст, сделался ветром и облаками, голос – громом, левый глаз – солнцем, правый – луной, туловище с руками и ногами – четырьмя странами света и пятью знаменитыми горами, кровь – реками, жилы – дорогами, плоть – почвой, волосы на голове и усы – звездами на небосклоне, кожа и волосы на теле – травами, цветами и деревьями, зубы, кости, костный мозг и т. п.– блестящими металлами, крепкими камнями, сверкающим жемчугом и яшмой, и даже пот, выступивший на его теле, казалось бы совершенно бесполезный, превратился в капли дождя и росу. Одним словом, Паньгу, умирая, всего себя отдал тому, чтобы этот новый мир был богатым и прекрасным.

Существуют и другие предания о волшебной силе и превращениях Паньгу. По одной версии, слезы, вытекшие из глаз, превратились в реки, вздох – в порывы ветра, голос – в раскаты грома, блеск глаз – в молнии. Рассказывают, что ясная погода бывает тогда, когда Паньгу радуется, а стоит ему рассердиться, как небо заволакивает тяжелыми дождевыми тучами.

Существует еще одно удивительное предание о том, что Паньгу имел голову дракона и туловище змеи. Когда он вздыхал – поднимался ветер и дождь, а когда выдыхал – гремел гром и сверкала молния, открывал глаза – наступал день, закрывал – опускалась ночь, – почти так же, как это делал дух Чжулун с горы Чжуншань, описанный в «Книге гор и морей».

При всех расхождениях в описании Паньгу, общим является то, что все люди почитали его как первопредка, отделившего небо от земли. Предание рассказывает, что в южном море есть могила Паньгу длиной в триста ли. А еще есть рассказ о стране Паньгу, в которой все жители носили фамилию Паньгу и т. п.

3

Боги создают людей. – Фуси и Нюйва на ханьских картинах. – Заточение и бегство бога грома. – Великая роль одного зуба. – Фуси и Нюйва прячутся в тыкве-горлянке от потопа. Женитьба брата и сестры, – Откуда пошли люди?

После того, как были созданы небо и земля, из оставшихся грубых частиц были сотворены животные, птицы, рыбы и насекомые, а из чистых частиц – люди. Этой версии никто не верит, и в конце концов она исчезла.

Согласно более позднему преданию, люди произошли из паразитов, ползавших по телу Паньгу, когда он «лежал на смертном одре», а ветер их развеял повсюду. Эта версия, разумеется, еще более возвеличивала заслуги Паньгу, однако одновременно ущемляла человеческую гордость и поэтому также не получила широкого распространения.

Согласно еще более позднему преданию, у Паньгу была жена. Она, как и полагается, родила ему сыновей. От них и пошел род человеческий. Но и эта версия не получила широкого признания и исчезла, так как лишала образ Паньгу фантастичности.

Еще существует удивительное и прекрасное сказание о том, как небесные божества сообща создали людей: Хуан-ди разделил людей на мужчин и женщин, Шанпянь сделал уши, глаза, нос и рот, Санлинь – руки и ноги. Следует упомянуть и о Нюйва, участвовавшей в этой совместной работе, но что она создала – не ясно.

Миф о том, как духи сотворили людей, в самом деле очень интересен, но, к сожалению, записи о нем в древних книгах весьма скудны, и о духах Шанпань и Санлинь нам ничего не известно. Мы совершенно не знаем, при каких обстоятельствах их совместными усилиями были созданы люди. Поэтому этот миф также не получил широкого распространения. Напротив, миф о сотворении людей одной богиней Нюйва среди всех ранее упомянутых мифов пользовался наибольшим доверием, так как он, будучи необычным и вместе с тем близким пониманию людей, составил богатую поэтическую часть китайской мифологии.

Когда речь заходит о Нюйва, вспоминается и герой другого предания – Фуси, которого еще называют Паоси, Баоси и т. д. Все эти имена встречаются и в древних книгах как разнописи.

Фуси является также одним из знаменитых героев среди предков китайцев. По преданиям, он и Нюйва первоначально были братом и сестрой или в более поздних записях – мужем и женой. Достоверность этого «древнего уже в древности» предания подтверждается рельефами на камне и керамических кирпичах эпохи Хань, а также преданиями, распространенными среди народностей Юго-Западного Китая – мяо, яо, и, тун и др. В результате по камню и кирпичу эпохи Хань мы часто видим Фуси и Нюйва, имеющих голову человека и туловище змеи. Фуси и Нюйва изображаются до пояса в виде людей в головных уборах и в халатах, а ниже пояса – в виде змей, с крепко переплетенными хвостами и лицами, обращенными друг к другу, или же спиной друг к другу. Фуси держит в руках угольник, Нюйва – циркуль. На некоторых изображениях он держит солнце, в которое вписана золотая ворона, а у нее в руках луна с изображением жабы. Некоторые изображения украшены облаками, среди которых парят крылатые посланцы неба с человеческими головами и змеиными телами. Встречаются рельефы, на которых изображен маленький мальчик с искривленными ногами, который тянет двух взрослых за рукава, – это изображение символизирует семейное счастье.

После изучения этих изображений не остается никаких сомнений в том, что Фуси и Нюйва в древних преданиях изображались мужем и женой. Эти изображения и записи в древних книгах позволяют нам с уверенностью сказать, что, согласно китайской мифологии, род человеческий пошел от небесных божеств – полулюдей-полуживотных.

Они были обожествленными первопредками и позже превратились в духов-охранителей. В древности люди часто делали на могилах и в храмах изображения Фуси и Нюйва, чтобы умерший под их защитой мог спокойно наслаждаться радостями потустороннего мира.

Миф о том, что брат с сестрой – Фуси и Нюйва вступили в брак и положили начало роду человеческому, зафиксирован в книге танского автора Ли Жуна «Описание неповторимого и странного» («Ду и чжи»), Там мы читаем: «В старину, когда вселенная была только что создана, жила Нюйва с своим братом на горе Куньлунь, людей же в Поднебесной еще не было. Решили они стать мужем и женой, но устыдились. Тогда брат повел сестру на вершину Куньлуня и произнес заклинание: «Если небу угодно, чтобы мы поженились, пусть дым устремится столбом ввысь; если нет, – пусть дым рассеется». Дым поднялся столбом. Тогда сестра приблизилась к брату, сплетя из травы веер, чтобы прикрыть лицо. Так произошел и ныне существующий обычай, который предписывает невесте держать веер.

Кроме эпизода с веером, отражающего подчиненное положение женщины в более позднее времена, эта запись является весьма ценной, так как сохраняет облик древнего мифа и соответствует сказаниям о браке Фуси и Нюйва, поныне бытующим у национальных меньшинств Юго-Западного Китая. Вот одно из них.

...Вот-вот должен был разразиться ливень, туч становилось все больше, ветер крепчал, в небе грохотал гром.

Дети очень перепугались, а те, кто еще работал в поле, не спешили вернуться домой да и не очень-то беспокоились, потому что всем известно, что летом часто бывают грозы и в этом нет ничего удивительного.

В этот день один мужчина взял мох из высохшей канавы и полез чинить крытую древесной корой крышу, чтобы она не протекала. В это время двое его детей, мальчик и девочка, в возрасте немногим более десяти лет, играли на улице и смотрели, как их отец работает. Закончив работу, он позвал детей, и они вошли в дом, и в это время хлынул дождь. Отец и дети закрыли двери и окна и в маленькой теплой комнате радовались домашнему уюту. Дождь становился все сильнее, завыл ветер, раскаты грома усиливались, как будто бог грома Лэй-гун разгневался и, чтобы внушить страх людям, хотел ниспослать на них тяжелое бедствие.

Отец как будто предвидел приближение большого несчастья и поставил давно приготовленную железную клетку под карниз крыши, открыл ее, а сам, взяв в руки рогатину для охоты на тигров, бесстрашно встал около клетки.

Небо почернело от сплошных туч, грозные раскаты грома раздавались один за другим. А смелый человек, спрятавшись под карнизом, был спокоен. Вслед за вспышкой молнии и мощным ударом грома, подобным звуку обрушивающейся горы, Лэй-гун, с синим лицом, держа в руках деревянный топор, быстро спустился, взмахивая крыльями, глаза его излучали яркий свет.

Храбрец, притаившись под карнизом, увидев Лэй-гуна, мгновенно схватил рогатину и бросился на него. Зацепив за пояс, запихнул его в клетку и втащил ее в дом.

– На этот раз я поймал тебя, что ты теперь можешь сделать? – насмешливо спросил его мужчина.

Лэй-гун понуро опустил голову и ничего не ответил. Человек позвал своих детей посмотреть на плененного Лэй-гуна. Дети сначала очень испугались, при виде этого странного синеликого бога, но вскоре привыкли к нему.

На следующее утро отец отправился на рынок за ароматными палочками, намереваясь убить Лэй-гуна и приготовить из него еду. Перед уходом он наказал своим детям:

– Ни в коем случае не давайте ему пить.

Когда он ушел, Лэй-гун притворно застонал, прикинулся, что тяжело страдает, и сказал:

– Мне очень хочется пить, дайте мне чашку воды.

Мальчик, который был постарше, сказал Лэй-гуну:

– Не дам, отец не велел давать тебе воды.

– Если не можешь дать чашку, дай хоть глоток, ужасно хочется пить!

Мальчик не соглашался:

– Нет, не могу, узнает отец, будет ругать меня.

– Тогда зачерпни из котла хоть несколько капель, – настойчиво упрашивал Лэй-гун, – а то я совсем умираю от жажды!

Он закрыл глаза и разинул рот в ожидании.

Девочка, видя страдания Лэй-гуна, почувствовала в своем добром сердце жалость к нему и подумала, что, с тех пор как отец запер его в клетку, прошли уже день и ночь и за это время Лэй-гун не выпил ни капли воды.

В самом деле жаль его! И она сказала брату:

– Давай дадим ему несколько капель.

Брат подумал, что от нескольких капель ничего плохого не произойдет, и согласился. Они вышли на кухню, зачерпнули из котла немного воды и вернулись, чтобы напоить ею Лэй-гуна.

Выпив воды, Лэй-гун повеселел и с благодарностью сказал:

– Спасибо вам! Теперь выйдите ненадолго из комнаты.

Дети в страхе выбежали, и тотчас же раздался оглушительный грохот: это Лэй-гун, сломав клетку, вылетел из дома, торопливо вырвал изо рта зуб и, передав его детям, сказал:

– Возьмите его скорее, посадите в землю, и, если случится беда, вы сможете спрятаться в его плодах.

После этого снова загремел гром и Лэй-гун взлетел на небо. Дети стояли как вкопанные и смотрели ему вслед.

Через некоторое время, накупив благовоний и всего необходимого для приготовления из Лэй-гуна еды, вернулся отец. Он с удивлением увидел сломанную клетку, из которой исчез Лэй-гун. Быстро разыскав детей, расспросил их, что произошло, и понял, в чем дело. Почувствовал он, что приближается большая беда, но не стал наказывать неразумных детей, а взялся за работу – не разбирая ни дня, ни ночи, начал мастерить железную лодку, чтобы спастись от беды.

Дети же, играя, посадили в землю подаренный Лэй-гуном зуб. И странно – не успели они это сделать, как из глины появился нежный зеленый росточек. Он на глазах стал расти, и в тот же день появилась завязь, а на следующий день утром дети увидели на нем огромный плод – это была невиданная по величине тыква-горлянка. Брат и сестра вернулись домой, взяли нож и пилу, отпилили верхушку тыквы, и то, что они увидели внутри, могло бы испугать любого: внутри горлянки тесными рядами росли бесчисленные зубы,– Но дети не испугались, повырывали эти зубы и выбросили их, а сами залезли в полую тыкву, и оказалось, что места в ней как раз столько, чтобы поместиться им обоим. Они перетащили тыкву в укромное место, чтобы прятаться в ней.

На третий день, как только отец закончил мастерить железную лодку, погода внезапно резко переменилась: со всех сторон подул жестокий ветер, ливень хлынул с неба, как из перевернутого таза, на земле забурлили потоки воды, будто промчался табун диких коней. Исчезли холмы, высокие горы окружила вода; поля, сады, жилища, леса и деревья – все покрыло бескрайнее море.

– Дети! Прячьтесь скорее! – стараясь перекричать дождь и ветер, крикнул отец. – Это Лэй-гун устроил наводнение, чтобы отомстить нам!

Дети быстро забрались в тыкву-горлянку, а отец сел в свою железную лодку. Вскоре поток подхватил ее, и волны начали бросать ее то на восток, то относить на запад.

Вода все прибывала и почти достигла небосвода. Храбрец, смело управляя железной лодкой под ветром и дождем среди бушующих волн, приплыл прямо к небесным воротам. Он встал на носу лодки и начал стучать в ворота. Громкие звуки «пэн-пэн!» разнеслись по небосводу.

– Откройте скорее и впустите меня! – кричал он, громко стуча кулаками.

Дух неба испугался и приказал духу вод немедленно отогнать воды. Приказание было исполнено и через несколько мгновений дождь прекратился и ветер стих. Вода спала на тысячу чжанов, и, как и прежде, появилась суша. Когда наводнение прекратилось, смельчак вместе со своей лодкой упал с неба на землю. Железная лодка разбилась на мелкие кусочки. И бедного храбреца, вступившего в борьбу с Лэй-гуном, постигла такая же участь – он разбился насмерть.

Дети же, сидевшие в тыкве-горлянке, остались в живых. Тыква была упругой и, упав на землю, она только подпрыгнула несколько раз, но не разбилась. Брат и сестра выбрались из нее целыми и невредимыми.

Во время потопа все люди на земле погибли. В живых остались только эти двое детей. У них не было имени, а так как они спаслись в тыкве-горлянке, их назвали Фуси. Фуси – это то же, что и Паоси, т. е. тыква-горлянка. Мальчика назвали «братец-тыква», а девочку – «сестрица-тыква». Род человеческий на земле прекратился, остались лишь смелые мальчик и девочка, которые начали трудиться и зажили весело и беспечно. В те времена небо и земля не были так далеки друг от друга, а небесные ворота были всегда открыты. Брат и сестра часто, взявшись за руки, поднимались по небесной лестнице играть в небесный дворец.

Прошли годы, дети выросли и стали взрослыми. Брат надумал жениться на сестре, но та не согласилась и сказала:

– Как можно? Мы ведь с тобою родные брат и сестра!

Брат просил снова и снова, сестра не смогла ему отказать и предложила:

– Попытайся меня догнать, если догонишь, то я согласна и мы поженимся.

Она была ловкой и быстрой, и он долго гонялся за ней, но так и не смог поймать ее. Тогда в голове брата возник хитрый план: он неожиданно обежал стороной, и запыхавшаяся сестра, не ожидая этого, столкнулась с ним лицом к лицу и оказалась в его объятиях. Вскоре они стали мужем и женой.

Прошло некоторое время, и женщина родила комочек мяса. Муж и жена очень удивились, разрезали его на мелкие кусочки, завернули их и вместе со свертком стали подниматься вверх по небесной лестнице в небесный дворец, чтобы развлечься. Но на полпути неожиданно налетел порыв сильного ветра, разорвал сверток, и кусочки мяса разлетелись во все стороны. Упав на землю, они превратились в людей. Тот, который упал на листву деревьев, получил фамилию Е (Лист), упавший на дерево – фамилию Му (Дерево); по названию предмета или места, куда падал кусочек мяса, давали фамилию человеку. Так в мире вновь появились люди. Супруги Фуси возродили человеческий род, и они, в сущности, мало чем отличаются от первотворца Паньгу, а вполне возможно, что Фуси и Паньгу – один и тот же мифологический образ.