Текст книги "Княжич (СИ)"

Автор книги: Александр Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

После дуэли прошли сутки. Новый ликорис в тайном саду Молчановой почти дозрел. Она сидела за столом, скромно пила чай из небольшой чашки, и любовалась рассадой, которая вот-вот должна была зацвести.

На самом деле ликорис – самое неприхотливое растение, способное развиваться быстрее других. Демоны, которых оно призывает, идеально подходят на роль бойцов для штурмовых отрядов. Собственно, именно ими США пользовались чаще всего, когда пытались победить в войне с Русско-японским конгломератом.

Но были и другие, более интересные демоны, которых Молчановой хотелось призвать. Конечно, очень любопытно было прикончить восемь бандитов за один вечер, но ей хотелось убить больше, чтобы быстрее достичь цели.

– А если попробовать не Мечника полуночи, а, например, Аляскинского кислотника? – рассуждала Молчанова. – Интересный экземпляр, как по мне.

– Скука, – ответила она сама себе. – Я люблю, когда металл рассекает плоть и кости, когда в убийстве есть элемент боя.

– Что нас интересует? – Молчанова поставила чашку на столешницу. – Зрелищность конкретной ситуации, или стратегический результат? Мечнику можно сопротивляться, он быстро выдаёт себя и количество жертв может сократиться из-за утраты элемента неожиданности.

– И чем же кислотник лучше? – хмыкнула она. – Это был самый бесполезный демон, который очень редко применялся в войне.

– Потому что условия на войне были другими, – пояснила Молчанова. – И будь ты немного умнее камушка, то поняла бы, что в мирное время демон, способный превращать алкоголь в кислоту, может помочь нам побить все рекорды.

– Это как? – изумлённо спросила Молчанова.

– Легко, – и ухмыльнулась сама себе. – С помощью Мечника полуночи мы убили восемь человек. А с помощью кислотника сможем похоронить, например, тысячу человек всего лишь за ночь. Главное вовремя призвать его в нужном месте.

– Тысячу человек? Это изумительно! Но как? Как мы это сделаем? Это ведь надо не только ходить по квартирам, но и как-то определять, пьют там люди, или не пьют. А может, весь алкоголь в городе превратить в кислоту? Тогда умрёт очень много людей. Очень много. Столько, сколько мы сосчитать не сможем.

– Глупая. Кислотник так не может. Во-первых, он должен быть рядом с человеком в момент превращения, во-вторых, алкоголь уже должен быть в человеке. Во-третьих, требуется энергия человеческой эйфории, во-четвёртых – ингибитор трансформации в виде желудочной кислоты.

– А как же тогда быть?

– Мысли масштабно, – предложила Молчанова. – Где одновременно напивается большое количество людей? Правильно. В ночных клубах. В ночь с пятницы на субботу проходимость средненьких танцевальных заведений необычайно велика. Около двух-трёх тысяч человек. Как минимум около нескольких сотен могут в час пик находиться в одном месте, и все будут в состоянии алкогольного опьянения.

– Какая ты умная, Лизонька! Я бы никогда до такого не додумалась!

– Я знаю, знаю, – засмущалась Молчанова. – Спасибо.

– Но где же нам найти такое заведение?

– Уверена, есть клуб, где собираются якудза. Нужно только его найти.

Внезапно раздался звонок домофона. Молчанова вздрогнула, покинула тайную комнату, и повернула стрелочку компаса, спрятав вход. Кого там ещё принесло? Она терпеть не могла незваных гостей, и думала, что таких наглецов стоило хоронить живьём.

Однако, в экране домофона Молчанова увидела не журналиста, а всего лишь Виталия Попова. Ей едва удалось не скривить от омерзения лицо. Попов казался ей существом настолько жалким, настолько ничтожным, что его не было смысла убивать.

Сначала она не хотела реагировать на звонок, но когда заметила в руках Попова длинную подарочную коробку, ей стало интересно, зачем он притащился.

– Я слушаю. – Сказала Молчанова, нажав кнопку ответа. – Что вы хотите?

– Елизавета Аркадьевна, сударыня, я пришёл… – он вдруг замялся, мысли у него спутались. – Я принёс вам кое-что. И хотел бы вручить… Ну, и поговорить ещё, может…

Попов изо всех сил пытался общаться культурно, пытался не сквернословить, чтобы не произвести дурное впечатление.

– Оставьте на пороге, – велела Молчанова. – Слуги заберут. Я сейчас не готова к личной встрече, но потом мы обязательно пообщаемся.

– Но госпожа, я так рано проснулся, и путь проделал далёкий…

Молчанова хотела пнуть Попова как настойчивую дворнягу, которая выпрашивала объедки. Собственно, именно так она и воспринимала Попова. Не мужчина, а жалкая пародия на мужчину, которую можно рассматривать только в качестве сырьевого придатка.

– Потом мы обязательно пообщаемся, – соврала Молчанова. – Но сейчас я не могу вас встретить.

А что Попов мог сделать? Ничего.

– Хорошо, – покорно согласился Попов. – Я оставлю подарок для вас на пороге, госпожа.

«Господи, да свали ты уже побыстрее! – подумала она, и вообразила, как свернула Попову шею. – Достал!»

Попов расстроился, и хлопнул дверцей, когда сел в машину. Он не понимал, почему Молчанова не обращала на него внимания. Вроде бы, он уже сделал ей столько подарков, столько денег потратил, а она даже не вышла на порог, чтобы встретить его.

«Наверное, она просто сильно занята, – размышлял Попов. – И в следующий раз мы обязательно пообщаемся. Или нет. Не понимаю, почему я ей не нравлюсь. Хотя, может всё очевидно? У Волховского есть кортеж, у неё есть кортеж, а у меня всего лишь автомобиль с водителем».

А может дело в том, что он сам не бросил Растеряеву вызов на дуэль? Не постоял за себя? Может поэтому она избегала его? Такой ход мыслей показался ему логичным, и тогда ситуацию может исправить только одно – настоящее мужское рубилово с отморозками, которые могут убить.

Значит, придётся взять в руки меч, взять пару уроков фехтования у князя Станислава Александровича, а затем совершить подвиг, чтобы Молчанова, наконец, заметила его. Конечно, можно было попросить об уроках у инструктора по фехтованию в Институте, но князь мог научить большему.

«Решено», – Попов вдруг преисполнился уверенностью.

– К Волховскому, – велел Попов водителю.

Его нисколько не смущало, что он планировал заявиться без приглашения. Ему хватало для этого бесцеремонности, да и Волховские нрав Попова воспринимали нормально.

Когда Попов уехал, Молчанова велела слугам принести ей коробку, и решила распаковать подарок в своей комнате. Она аккуратно разрезала ленточку, открыла крышку, и вовсе не удивилась, когда увидела шпагу Растеряева.

Безвкусная вещица, хотя, судя по обилию драгоценных камней, её можно было продать за хорошие деньги.

– Хотя, продавать без умысла мы её не будем, – смекнула Молчанова.

– Да-да, – ответила она себе. – Расскажи.

– Эту шпагу мы отдадим информатору, чтобы он навёл нас на какую-нибудь закрытую вечеринку высокопоставленных якудза. Всё равно из-за них никто не будет особо заморачиваться. Их смерти никого не интересуют, а значит, вероятность попасться многократно снизится.

Тем временем в особняке Растеряевых Растеряев старший бесновался. Молчанов и Растеряев младший сидели на гостевых креслах в рабочем кабинете, и внимательно слушали монолог Растеряева, который так разошёлся, что швырнул в стену хрустальную пепельницу.

– Это позор! – Растеряев старший рявкнул на сына. – Как ты мог проиграть фамильный меч? Как мог уступить этому тщедушному Волховскому? Ты сплошное разочарование, а не сын! Сыновья не должны такими быть!

– Прости, отец, – виновато ответил Растеряев младший.

– Я не разрешал тебе говорить! – Растеряев старший замахнулся на младшего, но не ударил. – Не разрешал извиняться, чёртов гадёныш! Лучше бы ты сдох, чем отдал шпагу!

Растеряев младший хотел сказать, что вернёт шпагу любыми средствами, но не осмелился. Побоялся, что отец рассвирепеет ещё больше.

– Ты бы остыл, мой друг, – спокойно предложил Молчанов. – Это не совсем вина твоего сына.

– Да понимаю я! – вспылил Растеряев старший. – Чёртовы Волховские слишком много себе позволяют! Думают, что раз они владельцы клинков-умбра – им дозволено всё! Но знаешь, что? Моя издательская компания перекачивает не меньше денег, чем заправочная сеть «Волхнефти», однако Царь-Император почему-то отдал власть именно Волховскому! Я знаю, с чем это связано. Это потому, что когда-то Волховский-старший прилюдно сделал из меня посмешище, унизил меня! Грязная свинья и бандит!

– Ты только что сам ответил на свой вопрос. – Молчанов развёл руками. – Дело в клинках. И только в них.

– Если бы у нас было оружие, равное клинкам, мы бы могли силой забрать первенство. – Хмуро произнёс Растеряев, и уселся за стол. – И, вообще-то, перспективный исполнитель у меня есть.

– Кто? – заинтересовался Молчанов.

– Человек в маске Кабуки, – Растеряев старший взглянул на Молчанова.

– Что за человек-Кабуки? Это прозвище такое?

– Это не прозвище. Я так его назвал, потому что он ходит в белом облачении, и носит маску Кабуки. Этот сукин сын пролез ко мне в дом, его сопровождал настоящий демон, и я думал, что мне конец. Однако вредить он не стал, наоборот, предложил союз.

– Это пугает. – Молчанов поёжился.

– Предполагаю, что это персонаж из японской резервации. Возможно жертва Нью-Йоркского взрыва. Не знаю точно, по какой причине, но он тоже держит на Волховских злобу. И он сказал, что сможет с ними разобраться, но только если я начну воздействовать на княжеское семейство радикальными способами.

– Я не совсем понимаю… – не унимался Молчанов.

– Ты идиот? Я ведь говорю тебе – у него есть дьявольские цветы, раз с ним был демон! Демоном способен управлять только дьявольский ботаник, вырастивший цветок!

– И почему же он тебе их не дал? – поинтересовался Молчанов. – Ну, цветы.

– Потому что я не взял, – признался Растеряев. – Я не первый день на Земле. Этот чудак в маске наверняка собирает армию и сторонников. Среди врагов Волховских найдутся желающие воспользоваться цветами, и сделать за меня грязную работу. Моей семье не стоит разворачивать дьявольский сад на случай, если Волховские победят. Нет цветов и следов взаимодействия с демонами – нет компромата. Я не безмозглый пубертатный подросток, чтобы брать из рук террориста оружие массового поражения. Однако мы с ним заключили духовный контракт. Цветами и демонами занимается он, а я, в свою очередь, всеми силами пытаюсь насолить Волховским. В том числе попытками убить наследника. Проверенным наёмным убийцам я доверяю больше, чем незнакомцу из Японии.

– Тебя казнят. – Пожал плечами Молчанов. – Отличный план, ничего не скажешь.

– А как ты предлагаешь бороться с Волховскими? – Растеряев старший стукнул кулаком по столу. – Законными методами? У них всюду связи, всюду свои люди, Царь-Император им чуть ли в жопу не дует. У меня не хватит административных ресурсов, чтобы противостоять такому семейству. Значит, надо подключить якудзу. Надо пытаться убить мальчишку, потому что он – единственное слабое место князя. И в таком случае этот клоун в маске подключится к ситуации, и поможет нам. А пока что я сделаю первый шаг, найму Скалу с Каменной шестёркой. Им опостылел размякший босс Таока из Ямагути-гуми, так что они охотно возьмутся за дело.

– Такая борьба может плохо кончиться. – Молчанов покачал головой. – Может, лучше попытаться наладить с Волховскими сотрудничество? Я, например, не желаю Волховскому-младшему смерти. Как ни крути, он не сделал ничего плохого.

– Скажи мне, сильно князь тебе помог, когда твоя бывшая жена укатила в дальние края, и отжала автомобильный концерн? – зло спросил Растеряев. – Даже субсидию не предложил, и просто стал заключать контракты с твоей бывшей. Ведь у неё уже готовое производство, а тебя надо поднимать с нуля. Разве это не оскорбление? Разве не оскорбительно то, что ты теперь пытаешься продать Лизу Волховским, чтобы устроить политический брак?

– Я пытаюсь дать семье выход на серьёзный рынок, – ответил Молчанов, и вздохнул.

– С таким князем его не будет. Ему проще работать с ликвидными партнёрами. А если у руля встану я, то поверь, я обеспечу тебе инвестиции такого уровня, что ты сможешь легко составить конкуренцию бывшей.

– Я не собираюсь потворствовать тебе в убийстве малолетки, – заупрямился Молчанов. – И идти против князя слишком опасно. Ты забыл, на что он способен?

– Если будешь отсиживаться в сторонке – чёрта с два я тебе дам хоть что-нибудь. – Растеряев пригрозил Молчанову пальцем. – И вообще, тебя устраивают проклятые монополисты? Устраивает отсутствие разумной политической конкуренции? Устраивает господство Волховских? Лично меня – нет. У тех, кто по разумению государя не совсем полезен стране, никогда не выйдет построить серьёзный бизнес. Никогда не выйдет жить так, как ты этого действительно заслуживаешь. А ведь, согласись, ты достоин большего. Мой сын достоин большего. И княжеский отпрыск не имеет права к нему хотя бы прикасаться. А князь не имеет права решать, насколько мой бизнес полезен! Это решать только мне! В былые времена, в Америке, игры и кинематограф оказывали на мир серьёзное политическое влияние! Индустрия развлечений что-то значила, была способна менять мир и влиять на умы, а теперь? Теперь что? Теперь я вынужден клепать порнуху, чтоб её! Симулятор сраного щупальца, чтобы подросткам было приятнее дрочить тайком от родителей! Неважно, что это приносит много денег! Важно, что щупальце в заднице японской школьницы на мировую политику повлиять не может, а создавать что-то другое Царь-Император запретил! Угадай, кто этот запрет инициировал? Правильно, Станислав Александрович Волховский! Он знает, что игры способны так преобразить общественность, что экономика рухнет!

– Якудза уже давно не бандиты, – скептически ответил Молчанов. – Такой работой заинтересуются разве что боевики из резервации, а их мы в нашу страну никак не протянем.

– Это тебе так кажется. – Хитро ухмыльнулся Растеряев. – Молодые боссы только и ищут повод поразмахивать оружием. Им без того не нравится то, во что господин Таока превратил некогда могущественную японскую мафию. Они ждут момента, пока старик сдохнет. А как только он сдохнет, то поверь – молодые боссы охотно возьмутся за старое. Тогда мы сможем подключить не только Скалу.

– Придётся ждать, пока Таока умрёт? – спросил Молчанов. – Неизвестно, сколько времени он ещё протянет.

– Об этом я позабочусь.

– Мне кажется, что ты немного перегибаешь палку. – Упирался Молчанов, и встал с кресла. – Мальчишку убивать не следует.

– А ты бы присел, барон! – Растеряев-старший обошёл стол, схватил Молчанова за воротник, и прошипел ему в лицо: – Мне известны твои секреты! И если не хочешь, чтобы они стали общественным достоянием, лучше подумай, как помочь! Мы ведь оба понимаем, что ты не из-за чувства морали трусишься за жизнь Волховского-младшего, так? Ты боишься потерять очевидную возможность выбраться из ямы, в которой оказался! Так? Так⁈ Отвечай мне, немедленно!

– Так, – сдался Молчанов, и неохотно уселся в кресло. – Когда ты планируешь действовать?

– Водитель Волховского-младшего давно куплен, – зловеще произнёс Растеряев. – Всё случится сегодня.

* * *

Оборудования в лаборатории Волховского было полно – и магический принтер, и ингибиторная колба для топливного синтеза, и энергетический микроскоп. Собственно, в окуляр последнего Волховский разглядывал ликорис.

Изучать толком было нечего. Растение уже умерло, потому никаких серьезных постэнергетических явлений наблюдать не получалось. Одно лишь стало ясно – звездообразная структура растительных волокон меняла магические свойства органов опыления таким образом, что запах ликориса будет ощущаться в потустороннем мире.

– Не очень понятный экземпляр, – заключил Волховский, отстранился от микроскопа, и взглянул на колбу для топливного синтеза. – Когда же ты заработаешь?

Кроме ликориса, собственно, изучать было больше нечего. Попытки спровоцировать процесс вечного горения в обычном бензине не получалось, как бы Волховский ни старался. Он пытался использовать в синтезе кусочки металла от магических мечей, но те были бесполезны без дара Кенши, который ни одно вещество не могло воспроизвести.

То есть, одарённый вполне мог сделать топливо Волховского неограниченным, но лишь одарённый. Вывести вечный бензин на массовый рынок при таких параметрах невозможно. Получится очередной товар исключительно для элит, а Волховский хотел повторить достижение Генри Форда из его мира, и сделать нечто, доступное всем.

Волховского посетила внезапная мысль. Он покосился на ликорис, затем перевёл взгляд на колбу, и подумал: «может, попробовать сделать ликорис вспомогательным компонентом?», а потом тут же осёкся. Все же, это растение из дьявольской флоры. Мало ли что случится, если сделать его частью состава топлива.

Но с другой стороны, отец ведь всё равно велел уничтожить цветок вместе с конвертом. Так какая разница, где ликорис сгорит?

Волховский всё же решил, что эксперименту быть. Мир меняли учёные-хулиганы, а не трусы, которые боялись смелых экспериментов.

Он взял ликорис, поместил его в лоток синтезатора, и налил в колбу немного бензина. Оставалось только задать нужные энергетические параметры, что Волховский и сделал.

Глава 7

В колбе загудела камера внутреннего сгорания. Волховский на всякий случай взялся за рукоятку катаны, и с замиранием сердца глядел, как диаграммы на дисплее управления неуклонно ползли вверх. С другими топливными присадками подобных показателей и близко не удавалось достичь. В колбе плескалось всего-то сто миллилитров бензина, но горели они долго, будто бы сто миллилитров превратились в литр. Пламя погасло, вспыхнули последние пары, однако повода расстраиваться не было.

Напротив, Волховский так обрадовался, что не выдержал, и сдержанно произнёс: «эврика», как некогда сделал древнегреческий учёный из его мира, Архимед. Неважно, что не вышло зациклить процесс горения в бесконечность. Важно, что горение удалось продлить в десятки раз, а исследование сдвинулось с мёртвой точки. Достижением цели такой скромный успех не назовёшь, но большим шагом вперёд – вполне.

Тут же Волховский взял смартфон, позвонил отцу.

– Поздравляю, сын, – одобрил Станислав Александрович. – Ликорис сгорел?

– Сгорел, – подтвердил Волховский, и нервно забарабанил пальцами по столу. – И если бы ты позволил, я бы хотел использовать ещё парочку цветов, чтобы закрепить результат и улучшить его. Можешь помочь мне добыть их?

– Этому не бывать, – спокойно отказал князь. – Я в принципе позволил тебе прикоснуться к цветку лишь потому, что он был мёртв. Неизвестно, что получится, если в твоей колбе окажется живое растение.

– Оно сгорел вместе с бензином, – ответил Волховский. – И разве дурно использовать дьявольскую флору в мирных целях?

– Мне решать, что дурно, а что нет! – вспылил князь. – Тебе повезло, что ликорис использован, но поверь, будь он жизнеспособен, всё могло бы кончиться вторжением демонов в город! И ты бы мог умереть! Ещё раз ты попросишь у меня добыть эту мерзость, я уничтожу твою лабораторию, и ты будешь дышать только тогда, когда я тебе разрешу! Ты меня понял?

– Хорошо, – произнёс Волховский, и удивился.

Отец очень редко кричал, но стоило заговорить о дьявольских цветах – он вдруг вышел из себя.

– И ещё, раз у тебя много свободного времени – займись-ка делом, – велел князь. – Для тебя есть задание. Сейчас к дому подъедет кортеж, и ты прокатишься по заправочным станциям с неожиданной проверкой. Глянь, соблюдаются ли стандарты «Волхнефти», проследи за внешним видом сотрудников и убедись, что всё в порядке.

– Разве для проведения проверок нет сотрудников в офисе? – ответил Волховский, и мученически вздохнул. – К чему мне…

– Это чтобы ты умничал поменьше! Сотрудники должны видеть, что ты тоже вовлечён в бизнес! – перебил князь, и когда немного успокоился, добавил: – Нельзя позволять им расслабляться. Привыкай контролировать ситуацию. Это снизит вероятность того, что какой-нибудь умник станет пускать деньги мимо кассы. Если тебе казалось, что богатый человек лежит на диване и ничего не делает, то ты заблуждаешься. В большом бизнесе, да и в бизнесе в целом, доверять можно только себе. Если не хочешь остаться с носом, и внезапно выяснить, что проверяющие из офиса в сговоре с кассиром Галей воруют по четыре миллиона рублей в год – держи руку на пульсе. Адреса пришлю личным сообщением.

– Я понял, отец, – сдался Волховский, потому что спорить было бесполезно. – Жду сообщения с координатами.

– Молодец, – одобрил князь. – Для начала проверишь три станции. До вечера.

Волховскому захотелось высказаться в стиле Попова: «Просто чудесно, мать вашу», однако он сдержался. Вместо того, чтобы праздновать, предстояло полдня заниматься рутиной. Однако он даже не подозревал, что шесть высокоранговых наёмников якудза вели за его имением пристальное наблюдение, и ждали сигнала от водителя, которого Растеряву старшему удалось подкупить. Они выбрали позицию подальше от посёлка, на отшибе высокого холма, откуда имение было отлично видно.

Каменная шестёрка из Сумиёси-кай – так называли наёмников в криминальных кругах. Все обладали даром Кенши, все носили магические мечи, и владели магией камня в разной степени мастерства. Самым сильным из них был Кохэку по прозвищу «Скала». Именно к нему обратился Растеряев, и предложил за голову Волховского шестьдесят миллионов йенорублей. Однако деньги заинтересовали скалу меньше, чем возможность пошатнуть устоявшийся Русско-японский конгломерат.

Скала прислонился к бамперу бронированного внедорожника спиной, курил, и прислушивался к тишине в ушной гарнитуре, сунув руку в карман роскошных брюк.

– Ты уверен, что нам стоит в это впутываться? – в гарнитуре послышался голос подчинённого.

– Десять миллионов на лицо – отличный гонорар, – ответил Скала.

– Таока вряд ли будет доволен, – возразил подчинённый. – И деньги нам не помогут, если боссы других кланов решат устроить на нас охоту.

– Плевать на Таоку, – нахмурился Скала, и щелчком выбросил окурок в траву. – У старика совсем поехала крыша. Он сдал. Превратил якудзу в детский сад. Измазал величие японской мафии в грязи, искалечил саму суть Ямагути-гуми, а самых лояльных якудзе людей превратил в изгоев, поместив их в японскую резервацию. Никто не устроит на нас охоту. Напротив, боссы ждут решительных действий хоть с чьей-нибудь стороны. Так что первый шаг сделаем мы. Грязные русские свиньи спят с японками, мешают исключительную азиатскую кровь с нечистой славянской. Чистокровные японцы, которые не хотят смешиваться с русскими ни кровью, ни культурой, теперь считаются фашистами. Это ведёт к вырождению японской нации, и я не хочу этого допустить. Нужно отсечь голову змеи, и тогда всё вернётся в прежнее русло.

– У цели катана-умбра, – попытался возразить подчинённый.

– И это тоже наследие нашей страны, которым, почему-то, пользуется русский. – Скала стиснул ладонь на рукоятке меча. – Такого не должно быть. Катана-умбра принадлежит японцам, и мы вернём её.

– Но её хочет забрать Растеряев…

– Если будет противиться – убьём и его.

– Кортеж на месте.

– Сколько машин?

– Восемь бронированных внедорожников, один лимузин.

– Плёвое дело, – хмыкнул Скала. – Сначала проследим за ним. Дождёмся удобного момента. Нужна замкнутая улочка, где можно будет парализовать колонну и заблокировать лимузину пути отхода. Охрана?

– Вижу только одного. Вышел из лимузина, чтобы открыть Волховскому дверь. Стёкла глухо затемнены. У охранника автомат, экипирован хорошо, броня высшего класса защиты. Подожди…

– В чём дело? – насторожился Скала.

– Ещё машины. Две белых «Лэнд-Нивы», и «Паджеро 2110». Водилу «Паджеро» не узнаю, с ним какой-то рыхлый подросток, а из «Лэнд-Нивы» вылезла Молчанова.

– Молчанова? – Скала вскинул от удивления брови. – Её тоже хорошо бы грохнуть. Это выродок семьи Куниёси. Грязных предателей.

Волховский покинул особняк, минул просторный двор с зарослями ив, и вышел за ворота. Он удивился, когда увидел на тротуаре Молчанову с Поповым. Ему даже в голову не приходило, как эта парочка могла оказаться в одном месте. Молчанова была одета в элегантное белое платье, а на поясе у неё висела шпага Растеряева-младшего, что как раз не произвело особенного впечатления. Можно было догадаться, что Попов тут же побежит одаривать Молчанову дорогостоящим фамильным клинком.

– Здравствуйте, сударыня. – Волховский учтиво кивнул Молчановой, взглянул на Попова. – Чем обязан?

У Попова ладони вспотели, когда он завидел Молчанову. Ему от неё глаза было не оторвать, но она, как обычно, не удостоила его вниманием. «Понятно, – с усмешкой подумал Попов. – Занята она, значит, а к Волховскому попёрлась через полгорода». Молчанова же принципиально старалась Попова не замечать, и скрывала раздражение.

– Здравствуйте, княжич. – Молчанова заправила за ухо непослушную прядь. – До вашего секретаря было не дозвониться, а я искала встречи с вами. Решила нанести неожиданный визит.

«Забавно, – Волховский мысленно усмехнулся. – Особенно с учётом того, что секретарю никто не звонил».

– По какому поводу? – поинтересовался Волховский. – У вас беда?

– Нет. – Молчанова растерялась, и покачала головой. – Никакой беды. Мы ведь учимся в одном институте. Я решила, что будет полезно пообщаться, ведь неизвестно, как установленные связи смогут помочь в будущем.

– К сожалению, мне предстоит деловая поездка, – ответил Волховский. – И я…

– Давай мы поедем с тобой, – вдруг оживился Попов. – Разве не скучно кататься по делам в одиночку? А?

Волховский хотел отказать, но когда столкнулся с умоляющим взглядом Попова, смекнул, что тот намеревался хоть немного побыть рядом с Молчановой. Не хотелось игнорировать друга в такой ситуации. Да и ныть он потом долго будет, а нытья хотелось избежать.

– Хорошо, – сдался Волховский, и вздохнул, указав на лимузин. – Прошу в машину.

Молчанова искренне надеялась, что Волховский Попова спровадит. Но с другой стороны, только благодаря Попову у неё вышло выкроить немного внимания со стороны возлюбленного. Так что она пообещала себе, что будет стойко игнорировать желание пустить шпагу в ход, и затопить салон лимузина Поповской кровью.

Кортеж Молчановой уехал, Попов тоже отправил водителя домой. Кортеж Волховского отправился в путь, когда Волховский сообщил водителю первый адрес.

Начало поездки сложилось не очень хорошо. В салоне повисло неловкое молчание. Лишь изредка слышалось, как пшикала рация на груди у дружинника за переборкой, да как шуршали шины по асфальту.

– Ты так и не сказал, зачем пришёл, – Волховский решил прервать паузу, и обратился к Попову.

– Разве я не могу просто так навестить друга? – соврал Попов.

Попов не хотел признаваться, что приехал брать уроки фехтования, чтобы бросить вызов бандитам и произвести на Молчанову впечатление.

– Елизавета Аркадьевна, – Попов обратился к Молчановой. – Вы же говорили, что заняты.

– Планы изменились, – отмазалась Молчанова.

– Вам понравился мой подарок? – с надеждой поинтересовался Попов.

– Выезжаем на улицу Говорова-Накамуры, – послышалось в рации охранника. – Будьте бдительны.

Волховский помнил эту улицу. В его мире она называлась улицей Александра Ульянова, а здесь её назвали в честь военных героев Говорова и Накамуры, которые сумели вдвоём сдержать натиск демонов на подступах к Петербургу. Улица была короткой, с двух сторон поджималась пятиэтажными домами, и не имела закоулков. Парадные находились во внутренних дворах, так что деться с неё было некуда.

Именно это пространство требовалось Каменной шестёрке, чтобы воплотить план в исполнение. Внедорожник якудзы выскользнул из-за угла в управляемом заносе, перегородил выезд, и водитель тут же покинул салон. Лимузин резко затормозил, инерцией Молчанову бросило в руки Волховского, и на секунду, пока тот не отстранился, она почувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Попов не выдержал, и выругался, позабыв о напускной вежливости: «Что за херня, мать вашу?».

– Засада! – в рации дружинника послышался крик, дружинник щёлкнул затвором автомата. – Назад! Мы тут как на ладони! Нужно валить с улицы!

С визгом закрутились шины, кортеж рванул прочь задним ходом, но уехать никто не успел. Под последним и первым внедорожником колонны с грохотом раскололась земля. Крупные каменные кулаки мощно долбанули внедорожникам в днища, и те синхронно опрокинулись – один на крышу, другой на борт. Лимузин оказался зажат автомобилями сопровождения со всех сторон, и теперь бежать было некуда. От шума во дворах взвыли автомобильные сигнализации, улицу заволокло бетонной пылью. Маги Каменной шестёрки обрушили здания вместе с перекрытиями, превратив их в непроходимые руины.

– Оставайтесь в машине! – велел дружинник, выскочил наружу, и захлопнул за собой дверь.

– Любопытно, – Молчанова отреагировала равнодушно. – А у вас насыщенная жизнь, княжич. Меня вот убить никогда не пытались.

– Твою мать! – запаниковал Попов. – Просто чудесно, мать вашу! Моя жизнь когда-нибудь перестанет становиться хуже⁈ Так! Не паниковать! Не беспокойтесь, сударыня! Я смогу вас защитить!

Попов потянулся к шпаге Молчановой, но Молчанова в ловком захвате вывернула ему ладонь, и произнесла спокойно: «Не распускайте руки, лорд». Этому увальню, думала Молчанова, шпагу отдавать нельзя. Ненароком заколет или себя, или Волховского. Не приведи Боже Волховского – тогда точно придётся наложить на себя руки.

– Твою мать! Твою же мать! Как больно! – закричал Попов. – Сударыня, отпустите!

И Молчанова отпустила Попова.

Снаружи загремели автоматные очереди, засвистели пули и послышался пронзительный визг рикошетов. Один из охранников занял позицию за бронированной дверью внедорожника, и заметил впереди трёх наёмников, включая Скалу. Они вальяжно шагали с мечами наголо, огнестрельного оружия при себе не имели. Дружинник рискнул высунуться и дать короткую очередь. Он хотел загнать врагов в укрытие и вытащить княжича, но просчитался.

Наёмники синхронно скастовали каменные щиты и прикрылись ими, пули с визгом срикошетили. Затем щиты обратились кольями, и наёмники швырнули их в дружинников. Колья на сверхзвуковой скорости рванули вперёд, прошили внедорожник навылет, верхняя часть туловища дружинника взорвалась кровавыми брызгами и ошмётками мяса, разлетелись по сторонам обломки костей. Пассажирское окно лимузина забрызгало кровищей почти полностью, от чего Попов побледнел лицом и едва не блеванул.

– Нет уж! – Закричал Попов, и схватился за дверную ручку. – Я не дам вам подохнуть в этой консервной банке! Отвлеку их на себя! Бегите!

Молчанова с безразличным видом смотрела в никуда, будто бы снаружи не было никакой перестрелки, и героизм Попова её не впечатлил. «Сдохнет же, дурачок», – подумала она.

– Не вздумай! – Волховский попытался схватить Попова, но не успел.