Текст книги "Княжич (СИ)"

Автор книги: Александр Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Волховский уже собрался ставить на себе крест. Пальцы немели, размыкались, и меч получалось держать едва-едва. Барьер принял ещё несколько прилётов, вспыхнуло созвездие взрывов, за которым неба было не видать. Вспомнилось из прошлой жизни, что обычно в таких ситуациях герои аниме обретали внезапную силу, скрытую и смертоносную. Она решала все проблемы, хотя бы временно обеспечивая преимущество над врагом. Но, увы, концепции японских мультипликаторов в реальной жизни не работали.

Оставалось только держаться.

У Волховского возник соблазн сузить периметр защиты до себя одного. В таком случае можно было находиться под обстрелом сколько угодно. Однако он бы не смог простить себе подлость такого поступка. Всё же, люди на него надеялись, сейчас в его слабеющих руках была их жизнь. Да и не хотелось славы труса. Разве человек с добрым именем и фамилией пожертвовал бы собственными подчинёнными ради спасения собственной шкуры?

Отнюдь.

Волховским двигало желание прославиться, сделав мир лучше. В науке или в бою – неважно, как оказалось. Если получится выстоять, то дружинники вернутся домой, к семьям, а значит, во Вселенной станет чуточку теплее. В противном случае ни идея улучшить мир, ни идея прославить семью ничего не стоили.

Варианта было два – либо держать людей под барьером, либо приказать им покинуть зону обстрела, но тогда миномётчики скорректируют огонь по путям отхода, что неминуемо приведёт к жертвам среди гражданского населения. Классический выбор между двумя стульями с широко известными предметами, который в здравом уме делать не захочется никому, но тут ситуация к нему принуждала.

«Похоже, придётся сесть на точёные пики», – подумал Волховский, и нашёл в себе силы усмехнуться.

Правда секундой позже стало не до усмешек. Очередными прилётами долбануло будто кувалдой по голове. Волховский сморщился от боли, почувствовал слабость в ногах, и рухнул на одно колено. Меч накренился, магическая стойка утратила стабильность, барьер стал дырявым будто решето. Большая часть новых прилётов пришлась на защиту, но одна пачка кассет проскочила, россыпью рухнула на два бронированных фургона.

Яркие взрывы, асфальт, разбитый в дребезги, пыль, и крики тех, кто не успел укрыться в хорошо защищённом кузове. Кого-то контузило, кого-то посекло мелкими осколками в плохо защищённые участки тела, кого-то, кто пренебрёг противоосколочными очками, убило мгновенно. Хватало крохотного кусочка железа в глаз, размером с ноготь мизинца, и всё – смерть. К счастью, прилёт был на приличном расстоянии от заправки, потому дистанции для детонации паров бензина в воздухе не хватило.

Прожужжало в воздухе, совсем рядом с Волховским словно шмель пролетел. В плече стало больно, мокро, но накачанный адреналином организм свёл болевые ощущения практически на нет. Признаться, в бою с каменной шестёркой было намного легче. Там р-раз – и всё. А тут до противника хрен дотянешься. В данный момент княжич не умел кастовать гравитационный удар на большие дистанции. Ещё в плечо прилетело, и не сказать сразу, насколько дело плохо. Глубокую артерию перебьёт, и амба. Великое шествие к мировой славе закончится.

Соблазн защитить себя стал сильнее. Нехорошо давать подчинённым гибнуть, но чёрт, так не хотелось умирать. Потребовалось приложить неимоверное волевое усилие, чтобы подавить в себе трусость. Если бы не курс психологической подготовки Волховского-старшего, то княжич давно бы дал дёру. Именно так он поступал в прошлой жизни. Но не теперь. Теперь стоять. Стоять насмерть.

– С-сука! – Прошипел Волховский сквозь зубы, попытался встать, но понял, что ноги не распрямить. – Силы на исходе!

В подобном положении удалось создать некое подобие стойки, хотя бы верхней частью тела. Барьер снова обрёл целостность, но стал нестабильным.

– Долго вы будете возиться⁈ – Командир свирепо рявкнул в рацию. – Мы тут подыхаем!

– Нашли! – послышалось в ответ. – Работаем!

Случилось затишье, обстрел прекратился. На правом берегу, у «Севера», громыхали взрывы и слышалась стрельба: пулемётная, автоматная. Жилое многоэтажное здание вдруг покосилось, а затем обрушилось и пропало в облаке белой пыли. Княжич рухнул на колени, глубоко задышал, чтобы перевести дух. Плечо. Нужно проверить плечо.

– Всё! – отчиталась оперативная группа. – Миномётные расчёты уничтожены!

– Ваше сиятельство, что с вами? – Командир присел на корточки рядом с Волховским, и оглядел плечо. – Царапина. Осколок по касательной прошёл. Не беспокойтесь.

– Бывало и… – Усмехнулся княжич, прервавшись на полуслове. – Нет. Хуже не бывало. Мне нужно время, чтобы восстановиться.

– Хорошо, – одобрил командир. – Без вас мы могли передохнуть. Я выражаю вам благодарность от имени всей дружины, но расслабляться рано. На правом берегу какая-то чертовщина творится.

– Я слышу. – Князь уселся на землю рядом со зданием заправки, и притулился спиной к стене. – Как никогда хочется выругаться. Крепко выругаться.

– Так выругайтесь, – командир изогнул бровь.

– Задница, – скромно ругнулся княжич. – И простите меня за грубость. Я был не в себе.

– Бросьте, в бою это нормально – снисходительно ответил командир, взял рацию, и спросил в неё: – Оперативная группа, что происходит на правом берегу?

Тишина.

– Оперативная группа, чтоб вас! – с напором повторил командир. – Вы там уснули?

Снова тишина. Даже звуки выстрелов стихли. На правом берегу в небо валили густые столбы чёрного дыма. Машины горели. Много машин. И дома.

– Группа Волховского, пятому на связь, – послышалось в рации командира.

– На связи, – ответил командир.

– Уходите с левого берега, – сказал пятый. – Кем бы этот хрен в каменной броне ни был, он перекрошил половину Красногвардейского отдела. Триста человек полегло. Остальным приказали отступать. Мы сейчас ждём, пока не подтянутся вояки, и не пригонят тяжёлое вооружение.

– Триста? – Командир ушам своим не поверил. – С такой скоростью?

– Тут не район теперь, а каменные джунгли. Он всё в руины превратил. Пули этого ублюдка не берут, гранаты тоже. Никакие. Ни слезоточивые, ни светошумовые. Вы не справитесь.

– У нас есть крупнокалиберные пулемёты, которых у вас на вооружении не числится, – ответил командир.

– Ты меня не слышал? Говорю – пули его не берут. Тут тяжелое вооружение нужно. Противотанковое. Или авиация с бомбами и самолётными пушками. Истребители, вроде как, готовят ко взлёту, но я не уверен. В общем, бегите оттуда, пока кости целы. Это уже не наша забота. Сдерживать велели, только если он попытается пределы Невско-Красногвардейского кольца покинуть. Дворяне собираются магов подтянуть, но пока они доберутся – сам понимаешь. Перещёлкают нас тут.

– Я понял, – вздохнул командир. – Спасибо. Конец связи.

– Командир, – снова рация. – У нас десять тяжело раненых, семь убитыми, ещё хрен знает сколько контузило в машинах. Оказываем первую помощь, вкалываем стимуляторы. Но парни уже толком не боеспособны.

– Увозите их отсюда, – велел командир. – Им тут делать нечего.

– Уводите всех. – Княжич нашёл в себе силы встать, и размял плечо – кровотечение прекратилось, вроде. – Обеспечьте эвакуацию района. Ему нужна станция, а не вы. Он хочет нанести удар прежде всего по нашей семье, так что я стану отличной приманкой, пока вы уходите с гражданскими.

– Группа Волховского, триста сорок четвёртый, Князю на связь, – в рации послышался голос Волховского-старшего, и княжич обрадовался ему.

– На связи, ваше сиятельство, – ответил командир.

– Мы отбили трассу в Петербургскую область, – произнёс Князь. – У вас там что? Я слышал переговоры.

– Еле пережили обстрел. Ваш сын отлично справился, и спас наши шкуры. Законники говорят, что валить надо.

– Через полчаса подойдут истребители, и дворяне с магией, чтобы уложить выродка, – это князь. – Сейчас хватайте кого можете, и отступайте. Законники помогут с эвакуацией.

– Эвакуацией района? – не понял командир.

– Города. В Петербургскую область, – ответил Князь. – Заправки горят по всей стране. Пока мы светили красивыми костюмчиками на роскошных приёмах, яки годами копили силы прямо у нас под носом. Непонятных сторонников революции тоже порядком вылезло. В общем, война началась. Больше нет смысла класть головы за мои активы, потому что их не осталось. Безопасность гражданского населения в приоритете.

– Вас понял, – ответил командир.

– Что с моим сыном?

– Он в порядке. Только получил лёгкое ранение. Ничего серьёзного.

– Крепче будет. Дай ему станцию.

– Держите, – командир протянул рацию Волховскому. – Дождитесь, пока корреспондент не закончит передачу. Ждите пару секунд. Затем зажимайте эту кнопку, чтобы говорить. Тут всё немного сложнее, чем со смартфоном.

Волховский взял станцию, кивнул, и произнёс в неё:

– Я здесь, отец.

– С почином, – сказал князь. – Если ранили, значит вляпался в серьёзную передрягу. Рассудок сохранил?

– Более чем, – ответил княжич.

– Уходи вместе с дружинниками.

– Не могу.

– Не понял. С этого места поподробней.

– Маги и истребители будут только через полчаса. Минут за пять-семь этот каменный хрен сравнял с землёй несколько кварталов и убил триста человек. Если бои идут по всему городу, то не получится стянуть сюда резервы, чтобы защитить гражданских.

– В героя решил поиграть? Ты же понимаешь, что мне надо зачистить весь город от яков в одиночку, что даже с моей скоростью займёт время. Я не могу перемещаться на бесконечно длинные дистанции. У меня не получится тебе помочь, во всяком случае быстро.

– Если я уйду, он может убить ещё триста человек. Или больше. Разве будущий князь может допустить подобное?

– Ты стратегически важный человек. И тебя надо эвакуировать в первую очередь. Так что не выделывайся, и уходи.

– Что во мне важного? – возразил княжич. – На что и на кого я влияю? На мир своих фантазий? Я всю жизнь витаю в облаках, всю жизнь мечтаю создать нашей семье доброе имя фантастическими способами, а теперь, когда у меня появилась возможность сделать что-то по-настоящему важное, ты говоришь мне отступать? Это не приказ правителя, а приказ отца единственного сына. Ясно ведь, что я расставил приоритеты так же, как и ты. Ведь никто тебе не мешает бросить людей на погибель, чтобы спасти мою бесценную задницу сию же минуту. Ты пытаешься нивелировать потери среди дружинников и гражданских, так позволь помочь в этом.

Некоторое время князь молчал. Обычно Волховский-младший был более-менее покладистым, а тут, с чего-то вдруг, взъерепенился. Княжич больше не хотел, чтобы кто-то умер из-за него. Во время первого покушения от рук Каменной шестёрки полегло немало дружинников, и становилось паршиво от мысли, что к ним на могилы теперь ходили овдовевшие жёны, и осиротевшие дети. «Нет, – подумал княжич. – Больше я подобного не допущу!»

– Что ты намерен делать? – князь наконец подал голос, когда понял, что спорить бессмысленно.

– Сдерживать его, пока не придёт помощь. В идеале – убить.

– Если поймёшь, что не справишься, беги. Не стоит превращать подвиг в бессмысленную смерть. Жди подкрепление. Я приду, если успею. Конец связи.

– Спасибо. – Княжич протянул станцию командиру.

– Станцию оставьте себе, ваше сиятельство. – Командир отвёл руку с рацией. – Вам сообщат, когда подкрепление будет на подходе. Только дайте мне заблокировать циферблат, чтобы вы случайно не перескочили на другую частоту… Вот, готово. Вы уверены, что хотите остаться?

– Уверен. – Княжич кивнул, и прицепил станцию к ремню.

– Ещё возьмите это. – Командир достал из подсумка небольшой инъектор, и передал Волховскому. – Вколите в руку. Военный стимулятор. Отходняки страшные будут, но примерно на час он как следует вас взбодрит.

Командир пожал княжичу руку, дал своим сигнал к отступлению, и вскоре бронированные фургоны уехали.

Волховский остался один, наедине с шумом прибоя и заревом пожарища, которое разгоралось на правом берегу. Чайки больше не кричали, а жаль. Почему-то очень захотелось их послушать. Посмотреть, как они пикируют в Неву и ловят рыбу.

– Княжич, вы на связи? – в станции послышался незнакомый голос.

Волховский немного сконфузился, и ответил:

– Да. Кто это?

– Снайперский расчёт один, и снайперский расчёт два, – ответил голос. – Мы решили остаться, чтобы прикрыть вас. Не оставаться же вам одному, в конце концов.

На душе стало полегче, но снайперов Волховский тоже хотел отослать.

– Вы плохо слышали князя или наш разговор? – возмутился Волховский. – Уходите.

– А мы не уйдём, – возразил голос. – И вы ничего нам за это не сделаете.

Волховский прикрыл глаза, и вздохнул.

– Хорошо, – сказал он, и вытянул руку вверх. – Тогда стреляйте по моей команде. Я подам сигнал рукой.

Тишина длилась недолго. Вскоре послышался грохот под Невой. Страшный грохот, будто бы в недрах земли треснула тектоническая плита. Затем из воды выросло что-то вроде моста между левым и правым берегом. Мост из твёрдой горной породы, корявый, неприятный, но с идеально ровным гребнем, и мутная вода стекала по нему. Волховский увидел, как по мосту хозяйственной поступью шагал Скала, упакованный в каменную броню по самую макушку. И ни доли сомнения в движениях Скалы не было. Выглядел он грозно. Совсем не чета какому-нибудь Растеряеву, с которым княжич бился в дуэли.

Это уже настоящий противник. Опытный. Жестокий и беспощадный, лишённый в суждениях любого человеческого принципа.

Княжич вколол стимулятор в руку, выбросил инъектор, и зашагал врагу на встречу. Вода – не проблема. Аномалия скольжения позволяла вести бой на любой, даже водной поверхности. Внезапно вернулась ясность мыслей, рана на плече перестала саднить, а в теле вновь, пуще прежнего, запульсировала сила. Даже более того, Волховский никогда не чувствовал себя настолько бодро.

Сомнения улетучились. Возникло состояние полной сосредоточенности, бесстрашия.

Они встретились в центре моста, на дистанции десяти шагов. Почти дуэльной, между прочим. От Скалы веяло хтоническим злом. Воздух вокруг него будто бы чернел, разлагался, становился неживым. Дышать таким могли только демоны или живые мертвецы.

– Не ожидал, что ты сам попадёшь мне в руки, – произнёс Скала, но уже не обычным голосом, а искажённым, дьявольским. – Вряд ли тебе понятно, кто я. Напомню. Ты вполне браво перебил моих ребят, когда я пытался убить тебя впервые. Припоминаешь? Скала – запомни моё прозвище.

– Бежать от мрази вроде тебя, позор. – Княжич крепче сжал рукоять катаны, которую держал у ноги. – Да и есть у нас, выходит, старые счёты, которые мы не свели.

– Мрази? – с иронией в голосе спросил Скала, и чуть наклонил голову. – А знаешь ли ты, откуда берутся мрази? Знаешь, откуда берётся зло? Неужто ты думаешь, что эфемерный демон высовывает руку из преисподней, хватает человека за яйца, и человек становится злым? Нет, княжич. Мир устроен не так.

– Не заговаривай мне зубы. – Нахмурился Волховский, и встал в стойку.

– А тебе не помешало бы послушать. Умереть ты всегда успеешь. Как умерли и спились те, кто после войны оказался не нужен собственному правительству. Как умерла и сгнила Япония, превращённая русскими в гетто континентальных масштабов. Сколько ветеранов войны ты видел на паперти в метро? Героев, которым из-за инвалидности и крошечных ветеранских некуда деться, и которые вынуждены побираться. Сколько счастливых японцев, кроме знати, ты видел на улице? Ах да, ваша светлость ведь никогда не покидает пределов золотой клетки, и ей не приходилось видеть ни метро, ни квартал Гато-Шита, в котором рядовые японцы дохнут как мухи, и на которых всем насрать. Уж поверь, твоя подружка, Молчанова, там была. Она знает, о чём я говорю и что там происходит. А стоит какому-нибудь японцу, вроде меня, указать на несправедливость или хоть как-то возразить правительству, его тут же ссылают в японскую резервацию, якобы домой. Но, княжич, ты ведь ни сном ни духом, что там творится, правда? Ни сном ни духом, что я, – Скала стукнул себя кулаком в грудь, – человек, который бок о бок с русскими штурмовал Детройт, остался на улице и ни с чем. Ведь командиру батальона не понравился мой тон, не понравились мои возмущения по поводу скудности материального обеспечения людей на фронте. А знаешь, что делают сильные мира сего с теми, кто им не нравится? Верно. Лишают всего по щелчку пальца. Как меня и моих товарищей, которые из-за безвыходной нищеты и психологических травм передохли как мухи. Кто от наркоты, кто от алкоголя, а кто просто не выдержал неудачи, и убил себя. Такое вот у нас самоуправление, княжич, и такая вот счастливая страна. Но я выстоял. И я положу этому конец. Якудза положит этому конец. Теперь либо живи с мыслями об этом, либо умри.

– Не знал, что продажи порнографии и рэкет улучшают ситуацию в стране, – с усмешкой ответил княжич.

– Глупая, бестолковая тварь! – вспылил Скала, и символы на броне засияли ярче прежнего. – Ты сдохнешь, и надеюсь твой папаша это увидит!

Глава 18

Чувствовалось, что Скала стал намного сильнее, и в этот раз он точно не собирался сбегать. Дожидаться вражеской инициативы Волховский не хотел, взмахнул мечом, обрушил на противника гравитационный удар. Благодаря стимулятору магия стала значительно мощнее, да и работа с усиленной версией барьера бесследно не прошла. Мост загрохотал под напором гравитационного давления, покрылся сеткой трещин, и Скала преклонил колено. Волховский надеялся обрушить противника в воду, утопить его, но не вышло – силы не хватало.

– Идиот! – зло выкрикнул Скала, медленно встал на ноги, и неторопливо зашагал к Волховскому. – Думаешь, тебе помогут старые трюки?

Примерно такое же сопротивление ощущалось при попытке раздавить танк на полигоне. Камень Скалы будто бы стал каким-то неземным, невероятно прочным. Как бы Волховский ни ярился, на вражеской броне и скола не появилось. «Ну же, чтоб тебя! – подумал Волховский, чувствуя, как немели мышцы в руках. – Сдохни уже, наконец!». Пришлось использовать второй и третий гравитационный удары, а затем держать их. Рядом со Скалой будто бы взорвалась невидимая бомба. По Неве кругами пошли двухметровые волны, которые врезались в ограждение и вздыбивалась столбами пены.

Требовалось всего-то выбить противника из равновесия, заставить его упасть в бушующую реку, однако ничего не вышло. Скала оказался в пяти метрах от Волховского, замахнулся, и нанёс ответный удар. В последнюю секунду получилось занять нужную стойку, чтобы активировать аномалию скольжения, убраться прочь с траектории магического удара. Скользнуть по воде, а затем подпрыгнуть, и оказаться на Невской набережной.

Земля под ногами задрожала. Место, где ранее стоял Волховский на мосту, рассекло острым каменным хребтом, узким и высоким. Хребет мгновенно вырос из земли, будто плавник пугающего подземного чудовища. Заправку разорвало в клочья, здание АЗС разлетелось по сторонам обломками лёгкой металлоконструкции, и в воздухе почувствовался резкий запах бензина.

– Нас не зацепило! – отчитался снайпер.

«Резервуары! – дошло до Волховского. – Хребтом разворотило резервуары!»

– Снайперский расчёт! – Волховский снял с пояса чудом уцелевшую рацию. – Вы можете подорвать пары бензина в воздухе?

– Можем! – послышалось в ответ. – У нас есть трассирующие пули! Трассера подожгут пары!

– Отлично! – обрадовался Волховский. – Я заманю противника на заправку, а вы, по моей команде, всё там подорвёте!

– Принято! Главное – успейте убраться подальше оттуда!

Хорошо, что у снайперов были трассирующие пули. Ведь обычный боеприпас не способен вызвать детонацию паров, вопреки распространённым мифам из дешёвых боевиков, где герой стреляет в бензобак и взрывает машину. Для детонации требуется открытый огонь как максимум, или искра, как минимум. Шлейф трассера тоже подойдёт.

Скала не дремал. Он заметил Волховского на набережной, и сию же секунду накрыл её непроглядным градом из каменных кольев. Колья накрыли всю дорогу, от моста до моста, а так же изрешетили ближайшие здания в радиусе сотни метров. Маневрировать в таких условиях было невозможно, потому осталось только замереть, прикрыться небольшим, но очень мощным барьером, и надеяться на выживание. Вокруг загрохотало, об барьер разбивались колья и обломки асфальта. Послышалось, как громогласно обрушились здания, как зазвенел дождь из битых стёкол.

Нельзя было снимать барьер, не сейчас. Лучше идти под ним, и прямиком к заправке, огибая глубокие воронки в земле. Правда, долго держать защиту не вышло – кислород, всё же, не бесконечный. Недалеко от заправки барьер пришлось снимать.

Волховский остановился у самого хребта, рядом с руинами заправки, и вдохнул. Едким запахом бензина глотку и легкие будто бы ошпарило, но не дышать было нельзя. В голове тут же зашумело, взор слегка помутился, мир будто бы выкрасился в лёгкий красный свет, затошнило. «Интоксикация, – подумал Волховский. – Этого ещё не хватало!»

– Что же. – Скала спрыгнул с моста на набережную, и безразлично зашагал к Волховскому, будто бы не в бою был, а на прогулке. – Издали тебя не взять, признаю. Но знаешь, есть такой закон физики, который гласит, что если огромное количество силы приложить к узкой площади, давление возрастёт многократно.

– Так не медли, – ответил Волховский сквозь тяжёлое дыхание, и вяло встал в стойку. – Бей.

«Чёрт! – подумал он. – Главное не отключиться!»

Скала бросился к Волховскому, и нанёс размашистый удар. Когда лезвие рухнуло на барьер, земля под ногами треснула. Стало очевидным с первых секунд, что барьер не выдержит, ведь Скала в этой атаке сосредоточил всю магическую мощь. Оставалось только бежать.

Снова аномалия скольжения вырвала Волховского из-под атаки, меч грохнул по земле до звона в ушах. Волховского сшибло с ног ударной волной, он закувыркался по битому асфальту, разодрал локти и колени. Дистанция до заправки образовалась приличная, пора было давать команду, но рации на поясе не оказалось. Она лежала неподалёку, разбитая вдребезги.

«Чёрт! – мысленно ругнулся Волховский на манер Попова. – Просто чудесно, мать вашу!»

Хорошо хоть, воздух поблизости был не сильно пропитан парами бензина, и получилось вдоволь надышаться. На зубах заскрипела пыль, вдохи давались с трудом, но взор, всё же, прояснился.

Скала повернулся к Волховскому, сверкнул фиолетовыми глазами, и было собрался в атаку, но вдруг вдалеке хлопнул выстрел снайперской винтовки и за спиной Скалы мелькнул трассер. Пары бензина мгновенно вспыхнули. Раздался взрыв ошеломительной мощности. Вспышкой света глаза резануло – пришлось зажмуриться и прикрыть их рукой. Кожу обдало потоком горячего воздуха.

Хорошо, что снайперы оказались не идиотами, и сумели без команды сориентироваться в ситуации.

Когда всё улеглось, Волховский поднялся, но из-за интоксикации руки были слишком слабы, чтобы поднять меч. Пришлось держать его у ноги. Впереди пылало пожарище, огромная стена огня затмевала небо своей яркостью, и силуэт Волховского темнел на её фоне.

Победа, или нет? Чёрт его знает. Вроде бы, движения в пламени было не видно.

Сколько времени прошло? Когда подойдут маги и истребители? Тоже непонятно.

Оставалось надеяться, что взрывом Скалу уничтожило. Как минимум, жар должен был просочиться в зазоры между бронепластинами, и сжечь носителя.

Но надежды на победу не стало, когда в пламени послышался крик Скалы:

– Тв-а-а-а-а-арь!

Земля дрогнула, вспучилась в радиусе километра. Какие-то дома покосились, какие-то сразу же рухнули. Огромные каменные мечи, страшные и безобразные, вырвались из земных недр. Они рассекли постройки, раскидали машины, и превратили район в подобие каменного леса. На остриях мечей виднелись нанизанные автобусы, из лезвий торчали канализационные трубы, на земле лежали стены зданий с глазницами разбитых окон.

Кругом будто бы случился апокалипсис. От жилых массивов остались лишь руины. И в самом центре этого леса стоял Скала. Глаз светился только один. На бронепластинах темнела спёкшаяся кровь. Видимо, врагу вовремя удалось закупорить себя в броне, чтобы не сгореть полностью.

К счастью, большинство гражданских были на работе, однако всё равно в развалинах, под тяжёлыми обломками зданий, виднелись пятна свежей крови. Виднелись руки, торчащие из завалов. Спастись удалось не всем. Вряд ли за такой короткий срок удалось эвакуировать хотя бы треть района.

Вид человеческих жертв настолько крепко разозлил Волховского, что он позабыл о слабости, и встал в стойку.

– Думаешь блохе, вроде тебя, суждено меня победить? – крикнул Скала, преклонил колено, и воткнул меч в землю. – Ты такая же высокомерная, самоуверенная паскуда, как и твой папаша! И сейчас я покажу тебе, на что по-настоящему способен!

Каменные мечи вдруг стали разваливаться, стали обрушиваться огромными кусками, вынудив Волховского маневрировать в граде из обломков. Впереди рухнуло остриё, которое задёргалось, задрожало, и заставило остановиться. Затем остриё схватило мистической силой, потянуло к заправке. Оно пронеслось мимо Волховского.

Все обломки до единого устремились к заправке. Они облепили Скалу, заковали его в громадный кокон тридцатиметровой высоты, а затем стали рушиться, трескаться, и преображаться. Камень зашевелился, сделался словно живой. Вскоре кокон сбросил целое облако пыли, трансформировался, обрёл форму брони, которая была на Скале.

Перед Волховским вырос громадный каменный голем, а рядом с големом возник не менее громадный двуручный меч. Безобразный меч, со сколами и выбоинами на лезвии, с трещинами, но пугающе большой. Голем схватился за рукоятку, и мощным движением вырвал оружие, на которой не осталось ничего живого или целого. Тварь взвыла потусторонним воплем, и по спине пробежался холодок.

В животе неприятно стянуло. Как победить это? Ведь даже в человеческом размере Скалу было не сокрушить.

Голем сделал тяжёлый подшаг – задрожала земля. Затем он замахнулся мечом с такой силой, что клинок оставил белый след из спрессованного воздуха. Нет, от такого удара не укрыться под барьером. Никакой барьер не сдержит инерцию, которая сосредоточится в узком лезвии. Оставалось только бежать. Другого выбора не было.

Голем с воплем обрушил меч на Волховского, но тот успел убраться на аномалии скольжения как можно дальше, лишь услышал позади шум, подобный грому. Едва удалось устоять на ногах. Сильнейший сейсмический удар волной прошёлся по остаткам района, и теперь район превратился в уродливую пыльную пустошь.

Надо было заставить себя остановиться, и не бежать дальше. Если завести Голема в город, он мог похоронить ещё больше людей. Оставалось только думать, как взять верх в столь неравном бою. Только один плюс был в ситуации. Голем шагал медленно, неповоротливо, потому можно гонять его по пустоши, и дожидаться помощи.

Волховский притаился за обломком здания, и восстанавливал силы. Голем пытался найти его. От каждого шага мелкие камушки на земле подпрыгивали.

– Ты не спрячешься, мелкий выродок! – Крикнул Голем, и взмахнул мечом, подняв облако пыли. – Где ты прячешься? Покажись! Не оттягивай неизбежное!

Неподалёку валялся искорёженный автобус. Волховский короткими перебежками добрался до него, крался вдоль кузова, и вдруг услышал, как на крыше что-то шкрябнуло. Будто когти по металлу. Затаился, покрепче сжал рукоять катаны.

С крыши на него взглянуло трое волков. Сначала это вызвало удивление. Откуда в мегаполисе взяться таким животным? Ближайшие волки находились чёрт знает где. Однако секундой позже всё встало на свои места. Шерсть у волков была белёсая, будто призрачная. Сами они испускали мрачный дух, были будто бы не отсюда, а из другого мира.

«Фантомы», – промелькнула мысль в голове Волховского.

Волки ощерились, зарычали, и один из них бросился в атаку. Двое остальных разбежались по сторонам, чтобы зайти во фланги. Волховский лишь выставил перед собой меч, и не успел принять стойку. Они вдвоём повалились на пыльную землю, и отточенный клинок впился животному в грудь. Кровь из раны брызнула на Волховского, зверь взревел, и лапами придавил ему плечи. Чтобы клыкастая пасть не сомкнулась на лице, приходилось отворачиваться, вжимать голову в землю.

Двое других уже заняли позицию во флангах, когда княжич перехватил инициативу. Он все силы вложил, чтобы оказаться сверху и отсечь животному голову. Остальные волки синхронно бросились на него, но получилось вовремя вскочить, и отпрыгнуть назад. Бить приходилось как угодно, лишь бы попасть. Не было времени рассчитывать действия. Одного шерстяного получилось разрубить, а вот второй разорвал дистанцию, и принялся кружить вокруг Волховского, скалить клыки.

Животное было не глупым. Оно некоторое время щерилось, а затем резко развернулось, и рвануло прочь к переулку. Княжич понимал, что уже нашумел, потому размазал противника гравитационным ударом.

– Я знаю, где-ты! – послышался приближающийся грохот шагов, Голем был рядом. – Сдохни!

Огромный меч сначала рухнул слева, рассёк автобус надвое, затем справа. В такой суматохе Волховский даже не успел разглядеть врага, воспользовался аномалией скольжения, и сумел на короткое время скрыться в руинах. Уже было не понять, чем раньше были здания, обломки которых валялись вокруг. Куда бежать – тоже неясно. Главное не покидать пределы зоны схватки.

Снова появились волки. Но в этот раз их было около десятка. Они спрыгивали с окон, выбредали из переулков, но, что главное, с одной стороны. Их кто-то призывал. И этот кто-то не мог совершить призыв слишком далеко от себя. Всего лишь теория, однако стоило проверить её на практике.

Княжич ринулся вперёд, и на ходу кастовал гравитационный удар, ведь теперь волкам не удалось застать его врасплох. Было ясно, что призыватель с помощью фантомов привлекал внимание Голема, и требовалось как можно быстрее решить эту проблему. Иначе было не спрятаться.

Волков размазывало одного за другим. Волховский одновременно отбивался, и прокладывал курс между кровавыми пятнами, которые оставались от врагов. Он преодолел переулок, и там, на остатках Невской набережной, увидел Абуксигуна с секирой.

Скольжение, взмах, фонтан крови из обрубка шеи. Старый индеец даже толком не успел посмотреть Волховскому в глаза, прежде чем умер. Однако смерть Абуксигуна ситуацию не спасла, и он своё предназначение выполнил. Княжич оказался у береговой линии, а Голем уже был в тылу. Прежде чем Волховский предпринял попытку к бегству, Голем воткнул меч в землю, и рядом выросла непреодолимый круг из каменных стен. Их нельзя было пробить, нельзя было перепрыгнуть.

– Вот и всё, княжич. – Голем приближался к Волховскому. – От судьбы не уйдёшь. Все, кто носит клинки-умбра, умирают. Так что умрёшь и ты. И твой отец умрёт. Это вопрос времени.