Текст книги "Водный барон. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Лобачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 22

Мир пахнет свежей сосновой стружкой, разогретой на июньском солнце смолой и речной тиной.

Я стоял на берегу, щурясь от яркого света. Река, освободившаяся от льда еще два месяца назад, теперь текла широко, полноводно, отражая высокое синее небо. Она больше не казалась барьером. Она снова стала дорогой.

За моей спиной шумел Малый Яр.

Но это был уже не тот затравленный, сжавшийся в комок от страха лагерь, каким я увидел его зимой.

Стучали топоры. Вжикали пилы. Ржали кони.

Где-то у кузницы слышался зычный голос Игната, распекающего подмастерьев.

Я глубоко вдохнул этот воздух. Легкие больше не болели, хотя при резком вдохе шрам на спине все еще напоминал о себе стягивающим ощущением, словно кожа стала на размер меньше.

– Мирон Андреевич! – звонкий голос прервал мои размышления.

Ко мне бежал Прошка.

Бывший шпион, бывший предатель, а ныне – главный писарь слободы. Он одет был в чистую рубаху, подпоясан кушаком, за ухом торчало гусиное перо. Он растолстел, щеки налились румянцем. Страх исчез из его глаз, сменившись выражением деловитой озабоченности человека, причастного к Большим Делам.

– Ну, что там, Прохор?

– Дьяк приехал! – запыхавшись, доложил он. – Господин Вязмеский. С инспекцией. Требует «Главного Инженера» пред свои очи. Сердится, что не встретили у ворот.

Я усмехнулся.

Вяземский. Новый «смотрящий» от Князя. Не воин, не наместник, а чиновник. Бюрократ до мозга костей. Человек чернильницы и параграфа.

Именно то, что нам было нужно.

– Сердится – это хорошо, – сказал я спокойно. – Значит, здоровый. Веди его не в избу, а сразу на объект.

– На мельницу? – округлил глаза Прошка. – Так там же шумно, грязно… Он в сапогах сафьяновых…

– Вот и пусть посмотрит, откуда деньги берутся, с которых он налоги считать будет. Веди.

Я пошел по тропинке вдоль берега.

Объект №1.

Моя гордость. И моя головная боль последних трех месяцев.

Мы не стали восстанавливать старую пристань. Мы построили плотину.

Не большую, конечно. Перегородили рукав реки, создав перепад уровня воды в полтора метра.

Здесь стояло огромное колесо. Четыре метра в диаметре. Лопасти, почерневшие от воды, медленно, с тяжелым, влажным звуком, проворачивались под напором потока.

ПЛЮХ-ШУУУХ… ПЛЮХ-ШУУУХ…

Это было сердце нового Малого Яра.

Энергия. Бесплатная, круглосуточная, мощная.

От колеса шел вал в большой бревенчатый сруб, стоящий на сваях. Лесопилка.

Я зашел внутрь.

Здесь стоял грохот.

Вал через систему деревянных шестерен (мы с Кузьмой угробили тонну дуба, пока подогнали зубья) передавал движение на кривошип. А кривошип толкал раму с натянутой вертикальной пилой.

ВЖИК-ВЖИК-ВЖИК.

Пила ходила вверх-вниз, вгрызаясь в толстое бревно, которое двое мужиков медленно подавали на тележке.

Раньше, чтобы распустить бревно на доски, два человека махали пилой полдня, обливаясь потом. Теперь машина делала это за двадцать минут.

Кузьма был здесь.

Он стоял у рычага, регулирующего подачу воды (простая заслонка).

Он выглядел… внушительно.

Борода окладистая, перехвачена ремешком, чтобы не попала в механизм. Кожаный фартук.

И нога.

Мой друг стоял, широко расставив ноги. Правая, здоровая, в сапоге. Левая – конструкция из стали, кожи и дерева.

Мы усовершенствовали её. Игнат выковал новые шарниры. Пружина из рессорной стали работала мягко. Кузьма не хромал – он вышагивал с характерным лязгающим звуком, словно Терминатор, попавший в эпоху Ивана Грозного.

Мужики его побаивались. Говорили, что нога заговоренная. Кузьма эти слухи поддерживал, иногда специально ударяя стальной пяткой о камень, чтобы высечь искру.

– Давление в норме! – проорал он мне сквозь шум, увидев меня в дверях. – Вал держит! Вибрация ушла!

Я показал ему большой палец.

– Глуши! Гости идут!

Кузьма налег на рычаг. Заслонка опустилась, перекрывая поток воды на колесо.

Грохот стих. Колесо по инерции сделало еще пару оборотов и встало.

Наступила тишина, в которой звенело в ушах.

В дверях появился Прошка, а за ним – дьяк Вяземский.

Дьяк был человеком грузным, в дорогой шубе (несмотря на лето, статус обязывал потеть), с золотой цепью на груди. Он брезгливо поджимал губы, глядя на опилки, усеявшие пол.

За ним жались два писца с книгами и пара стражников.

– Вот, – Прошка указал на меня широким жестом. – Инженер Мирон. Глава слободы.

Вяземский окинул меня взглядом. Я был в простой льняной рубахе, штанах, перепачканных смазкой. Никакого золота, никаких мехов.

Но он знал, кто я.

Слухи о «Колдуне», уничтожившем армию Авинова, дошли до Столицы в таких красочных подробностях, что я сам удивлялся. Говорили, что я летаю по воздуху и ем железо.

– Здрав будь, Мирон Андреевич, – сказал дьяк осторожно. Голос у него был высокий, скрипучий. – Шумно у вас. И пыльно.

– Работаем, Афанасий Петрович, – я вытер руки ветошью. – Прогресс шума не любит, но требует.

– Прогресс… – он попробовал слово на вкус, словно кислую ягоду. – Странные слова говоришь. Князь велел проверить, как вы грамоту его исполняете. Налоги, порядок, благочиние.

Он покосился на Кузьму.

Механик сделал шаг вперед.

ДЗЫНЬ. Скрип.

Стальная нога ударила в доску пола.

Дьяк вздрогнул, попятился.

– Это… это кто?

– Главный механик Кузьма, – представил я. – Пострадал в борьбе с изменниками. Но, как видите, мы своих не бросаем. Починили.

– Починили человека? – дьяк перекрестился мелким крестом. – Господи, спаси и сохрани… Грех это. Против естества.

– Грех – это когда человек от безделья и пьянства пропадает, – отрезал я. – А когда он трудится на благо Князя и слободы – это благодетель. Верно?

Вяземский не нашелся, что ответить. Аргумент «на благо Князя» крыл всё.

– Верно… – пробормотал он. – А что это за… машина?

– Лесопилка. Водяной привод. За день делаем столько досок, сколько вся волость за месяц не напилит.

Глаза дьяка хищно блеснули. Цифры он любил.

– За месяц, говоришь? Это ж сколько товару… А лес чей?

– Лес Божий. А работа наша. Десятину Князю, как в грамоте прописано, отгрузим. Остальное – на продажу. Нам железо нужно, медь, инструменты.

– Десятину… – дьяк быстро прикинул в уме. – Это хорошо. Это Князю понравится. А то пишут про вас всякое… Мол, колдовством промышляете.

Я подошел к нему вплотную.

– Афанасий Петрович. Нет никакого колдовства. Есть физика и механика.

Я положил руку на массивный деревянный вал.

– Вода падает – колесо крутится. Колесо крутится – пила ходит. Где тут бесы? Тут чистый расчет. Хотите, чертежи покажу?

– Не надо! – замахал руками дьяк. Чертежей он боялся больше, чем бесов. – Верю. Главное – чтобы бунта не было. И чтобы доход был.

– Бунта не будет. Сытые люди не бунтуют.

– Это верно… – он успокоился. – Ну, показывай дальше. Что там у вас еще?

Мы вышли наружу.

Я провел его по слободе.

Это была экскурсия не для него. Это была экскурсия для меня самого. Я смотрел и видел, что мы сделали за эти полгода.

Вот новые дома. Не землянки, а срубы. Светлые, высокие. С печами, сложенными по моей схеме (с нормальным дымоходом и тягой).

Вот кузница. Она выросла вдвое. Теперь там работали три горна. Игнат командовал целой артелью. Они ковали не только гвозди. Они ковали инструменты, детали для мельницы, оси для телег. Металл мы покупали у купцов, которые, почуяв выгоду, потянулись к нам караванами, несмотря на слухи о «проклятом месте».

Вот склады. Забитые зерном (мы выменяли его на доски и инструменты), рыбой, шкурами.

Вот школа.

Да, школа.

Обычная изба, где Егорка учил детей грамоте и счету.

Это была моя главная инвестиция.

Я завел дьяка внутрь.

Два десятка чумазых пацанов и девчонок сидели на лавках и скрипели грифелями по бересте.

– Аз, Буки, Веди… – тянули они хором.

Егорка, возмужавший, с пробивающимися усами, ходил между рядами. Увидев нас, он поклонился.

– Учение книжное? – удивился Вяземский. – Зачем холопам грамота?

– Чтобы они могли чертеж прочитать, – ответил я. – Чтобы могли накладную проверить и не дать себя обмануть. Мне нужны не холопы, Афанасий Петрович. Мне нужны специалисты.

Дьяк покачал головой.

– Опасно это, Мирон. Умный мужик – беда для барина.

– У нас нет барина, – сказал я жестко. – У нас слобода вольная. И люди здесь вольные. Они работают не из-под палки, а за долю.

Это была революция. Тихая, экономическая революция в отдельно взятом лесу. Я вводил капитализм и хозрасчет. И это работало лучше, чем кнут.

Мы закончили обход у дома Серапиона.

Десятник (теперь – начальник стражи слободы) встретил нас на крыльце. Он был при полном параде, в кольчуге, начищенной до блеска.

– В округе тихо, – доложил он дьяку, глядя на того сверху вниз. – Разбойников разогнали. Остатки банды Авинова выловили и передали вашим людям в крепость. Дороги безопасны.

Вяземский кивнул. Сила Серапиона ему нравилась. Порядок он уважал.

– Добро. Бутурлина-то, супостата, в Столице пытали. Признался во всем. И про Литву, и про заговор. Казнили его.

Я почувствовал облегчение. Последняя ниточка, связывавшая нас с прошлым, оборвалась.

– Значит, война окончена? – спросил я.

– Окончена, – дьяк вздохнул. – Теперь мирная жизнь. Налоги, отчеты… Скука.

– Скука – это лучшее, что может случиться с государством, – улыбнулся я. – Пойдемте обедать, Афанасий Петрович. У нас пироги с рыбой. И медовуха.

Вечером, когда дьяк уехал (увозя с собой воз подарков и отчет, в котором говорилось, что «в Малом Яре всё благочинно, хоть и странно»), я остался один.

Я сидел на берегу реки, на том же месте, где когда-то стояла баржа «Зверь».

Солнце садилось, окрашивая воду в золото и багрянец.

Ко мне подошел Кузьма.

Скрип. Дзынь. Скрип. Дзынь.

Он сел рядом, вытянув свою железную ногу.

– Уехал кровопийца? – спросил он, доставая трубку.

– Уехал. Довольный.

– Это хорошо. Значит, не тронут нас пока.

Кузьма закурил, пуская кольца дыма.

– Мирон, я тут подумал…

– О чем?

– Лесопилка – это хорошо. Но скучно.

Я рассмеялся.

– Тебе мало?

– Мало. Силы в колесе много. Река мощная. Зачем нам только доски пилить?

Он достал из кармана мятый листок бумаги, исчерченный углем.

– Смотри. Если поставить еще одно колесо, ниже по течению… И сделать молот. Большой, пудов на двадцать. С водяным приводом.

– Механический молот?

– Ага. Мы сможем ковать большие листы. Броня, котлы…

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел тот самый огонек, который горел там полгода назад, на барже.

– Мы можем сделать новый котел, Мирон. Настоящий. Клепаный, а не сварной. Надежный.

– И что с ним делать?

– Как что? Пароход строить.

Я посмотрел на реку.

Пароход. «Зверь» погиб. Но идея не погибла. Теперь у нас есть база. Есть ресурсы. Есть люди, которые не боятся машин. Есть Егорка, который знает логистику и связи в Столице. Есть Серапион, который обеспечит безопасность. Есть Игнат и его кузнецы. И есть Кузьма. Киборг-механик, который хочет реванша.

– Пароход… – задумчиво произнес я. – Не просто баржу с двигателем. А настоящее судно. С колесами по бокам. С каютами. Чтобы можно было дойти до Столицы против течения за неделю.

– За пять дней, – поправил Кузьма. – Если давление поднять…

– Никакого «поднять», – я погрозил ему пальцем. – Ставим манометр. И предохранительный клапан. Двойной.

– Ладно, ладно… С клапаном. Так что, инженер? Беремся?

Я посмотрел на свои руки. Руки менеджера из 21-го века, которые научились держать меч, пистолет и скальпель. Руки, которые убивали. Теперь они снова могли созидать. Я вспомнил офисный центр, кондиционеры, отчеты в Excel. Вспомнил ту жизнь, которая казалась мне единственно реальной. Она поблекла. Она стала плоским сном.

Здесь, среди запаха стружки и дыма, среди людей, которые верили мне как богу, была настоящая жизнь.

Трудная. Опасная. Грязная. Но моя.

– Беремся, – сказал я. – Завтра начинаем проектирование.

– Добро, – Кузьма хлопнул меня по плечу своей огромной ладонью. – А то я уж заскучал доски строгать.

К нам подошли остальные. Серапион, снявший кольчугу и оставшийся в расстегнутой рубахе. Игнат, вытирающий руки от сажи. Егорка, который вел за руку какую-то девчонку (дочку мельника, кажется). Прошка с книгой под мышкой. Моя команда. Мой совет директоров. Моя семья. Мы стояли на берегу и смотрели на закат.

– Хорошо-то как, братцы, – вздохнул Игнат. – Тихо.

– Это не тишина, – сказал я. – Это фундамент.

– Чего? – не понял кузнец.

– Фундамент будущего, – ответил я.

Я посмотрел на карту, которая была у меня в голове. Малый Яр – это точка старта. Река – транспортная артерия. Ресурсы – лес, руда, люди. Технологии – пар, гидравлика, логистика, менеджмент. У нас было всё, чтобы начать промышленную революцию на триста лет раньше срока. Я не знаю, зачем меня забросило сюда. Может, это случайность. Может, эксперимент. Но я знаю одно: я не буду просто выживать. Я буду менять этот мир. Осторожно. Грамотно. Шаг за шагом. Как хороший логист меняет запутанные, неэффективные маршруты на прямые и быстрые.

– Проект «Война» закрыт, – сказал я вслух. – Открываем проект «Цивилизация».

– Чего? – переспросил Кузьма.

– Работать, говорю, завтра начнем. С утра.

– А, это понятно. Это мы могем.

Солнце коснулось горизонта. Водяное колесо скрипнуло во сне, проворачиваясь под напором течения. Река текла в будущее и мы плыли вместе с ней.