Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Василий с истошным воплем летел вниз. Десять метров свободного падения. И финальная точка, бетонный пол, лишённый даже намёка на спасение, стремительно приближался к нему.

Искорка на моём плече пронзительно, жалобно зашипела. А я снял с себя мимолётное оцепенение.

Машинально потянулся к Сопряжению с Живчиком.

«Барьер!» – отправил я мысленную команду, хотя по-прежнему не наблюдал Живчика в ангаре.

Белов матюгнулся, бросаясь с распростёртыми руками к Василию. Не успеет. Ещё секунда и…

Когда, казалось, трагедии не избежать, за пару метров от бетонного пола воздух под Василием внезапно сгустился. С характерным шумом образовался плотный и крутящийся по спирали вихрь.

Падение Темникова резко замедлилось, Василия закрутило как в центрифуге, отчего он взвыл от страха.

Затем Темников на мгновение завис в воздухе, смешно растопырив конечности. Вихревая подушка схлопнулась, уступая место силе тяготения. Василий ухнул на твёрдый бетон, животом вниз. Высота падения не больше метра. Неприятно, но он ничего себе не поломал. Лишь воздух со свистом вылетел из его лёгких.

В тишине ангара раздался сдавленный и очень возмущённый писк.

Из под Василия выскочил Пушистик. Видно он всё это время безмятежно сидел в его поясной сумке.

Темников ошалело заморгал, осознавая, что он всё ещё жив. Ощупал себя, судорожно вскочил на ноги и принялся отряхивать перепачканный в масле комбинезон.

– Вы нормальные вообще⁈ – истерично завопил Василий. – Угробить меня решили⁈ Я чуть не разбился, чёрт вас подери! Не гильдия, а чёрт знает что!

Я не слушал его причитания. Мой взгляд был прикован к основанию стационарной лестницы, по которой кряхтя и ругаясь спускался Родионыч. Там сидел Живчик. Вихревой терьер тяжело дышал, вывалив язык, но при этом довольно, с явным чувством выполненного долга вилял хвостом.

Эфирные узлы под его рёбрами поблёскивали, пульсировали эфиром и медленно остывали, меняя цвет с ярко-синего на тусклый.

Я нахмурился, анализируя ситуацию. Щенка здесь не было. Но он ведь здесь появился. Видимо, в суматохе я просто не заметил, как этот пушистый проскользнул в ангар. И слава богу, что проскользнул. Если бы не его молниеносная реакция и прокачанный навык барьера, Василий бы переломался напрочь.

Я неспешно подошёл к распинающемуся Темникову, проигнорировав его угрозы и возмущения.

– Кролик пострадал? – сухо поинтересовался я, глядя на поясную сумку, из которой вновь выглядывал Пушистик.

Василий осёкся на полуслове. Опустил взгляд на свой пояс.

– Да что ему будет? Нет, конечно, – буркнул мажор, всё ещё тяжело дыша. – Вон, уже в сумке сидит.

Из расстёгнутой молнии показались длинные уши. Пушистик, ничуть не смутившись тем, что его только что едва не раздавили всмятку, покопался под собой и достал очередную морковину. Как ни в чём не бывало, начал меланхолично хрустеть корнеплодом, с укором поглядывая на бледного хозяина.

Убедившись, что ушастый поедатель моркови в полном порядке, я развернулся к Белову.

– Артём Сергеич! – мой голос был резок, и помощник тут же повернулся ко мне, всё ещё бледный как мел. – Объясните, почему не постелены маты⁈ Какого рожна мы игнорируем технику безопасности при верхолазных работах⁈

Белов выглядел… странно. Это даже слабо сказано. Его лицо было бледным, но в глазах испуга я не обнаружил. Веки Белова полуприкрыты, взгляд расфокусирован. Будто он наблюдает за происходящим сквозь толщу мутной пелены.

На мой резкий вопрос Белов ответил туманно. растягивая слова:

– Маты… Да, маты… – растягивая слова произнёс он. – Забыл про маты, в этом стремительном потоке бытия…

Я прищурился, шагнув к помощнику. Пытался разглядеть расширенные или суженные зрачки. Но всё было в норме, и мне полегчало. Помощник не под транквилизатором, уже хорошо.

– В потоке чего? – переспросил я, не отводя от него изучающего взгляда.

– Бытия. В потоке бытия, – Белов очнулся, вздохнул, стирая рукавом со лба испарину. – Я отвлёкся от одной материальной субстанции, обращая внимание на другую. И вот результат.

Я пощёлкал пальцами перед носом Коуча.

– Всё в порядке с вами? Вы здесь, с нами, на планете Земля?

Белов моргнул, его взгляд прояснился окончательно.

– Да, конечно. Я тут. Где мне ещё быть-то? – он виновато улыбнулся, хотя улыбка вышла какой-то ватной. – Просто перенервничал. Стресс, знаете ли.

В этот момент Василий, окончательно пришедший в себя после мягкой посадки, резко повысил тон.

– Я же говорил! – мажор истерично ткнул дрожащим пальцем в сторону Белова. – Я тебе с самого начала говорил, Артём! Ваши предохранительные пояса просто гнилое хламьё! Карабин рассыпался! Прямо у меня в руках! А ты что сказал? А⁈

Пора было заканчивать этот балаган. Я вновь брал на себя роль третейского судьи, обрывая обоих.

– Тихо! – мой голос эхом разнёсся по ангару. Так резко и весомо, что даже Семён, обычно спокойный, замер в стороне. – Разложу ситуацию по полочкам. И это будет один раз. Повторяться не буду.

Я повернулся к Темникову.

– Василий. Ты полез на верхотуру с питомцем. Это грубейшее нарушение правил безопасности. А если бы он испугался высоты и начал брыкаться? Ты бы сорвался ещё на середине пути. И вообще, зачем было лезть на балку вслепую? Надо было проверить работу карабина и крепления страховки ещё на земле.

По лестнице тяжело, со скрипом спустился Родионыч, затем принялся вытирать руки от грязи о штанины своей робы.

– Я ему о том же говорил, Артур Викторович, – прохрипел старик. – Куда, говорю, летишь впереди паровоза? А он: «Я всего лишь проверю. И не на таких высотах лазил. И не такое могу». Вот и смог.

Я кивнул ветерану, снова перевёл тяжёлый взгляд на помощника.

– Артём Сергеич, вы не обеспечили страховку внизу. Я русским языком говорил, чтобы перед началом работ постелили толстые маты из цоколя и со склада. Эта ваша халатность чуть не привела к трагедии.

Василий злобно осклабился.

– Слышал, Артём? Ты чуть не угробил меня!

– Помолчи, Темников, – ледяным тоном оборвал я его злорадство. – Виноваты оба. Разговор окончен. Все живы – и слава богу. Скажите спасибо моему Живчику за то, что вытащил тебя с того света. Зато хороший урок на будущее. А теперь перерыв. Через пять минут проверьте все предохранительные пояса, канатную верёвку, и продолжайте.

Притихший Василий и задумчивый Белов поплелись на выход, а я присел на корточки перед Живчиком, потрепал щенка за ухом. Терьер довольно зажмурился.

– Молодец, дружище, – потрепал я щенка за ухом и тот тявкнул, затем зажмурился от удовольствия. – Как ты так быстро пролетел мимо меня? Я тебя потерял из виду.

Живчик затявкал ещё звонче прежнего.

– Он это… говорит, что всегдаа бежал впереди хозяина, – подчеркнул барон Сверчанский. – Брешет, как пить дать. Я тоже его не заметил.

– Терьеры не умеют лгать, – подчеркнул я.

– А этот особенный, он умеет, – возразил барон, и тут же вновь спрятался. Так как в ангар зашёл Темников. Он тащил за собой тяжёлый старый мат, который лопнул сбоку и был виден пожелтевший от старости поролон. За ним и Белов появился. Помощник буквально впрягся в тяжёлый мат, обливаясь потом и затаскивая его в раскрытые ворота ангара.

Ни тот, ни другой меня не интересовали. Пусть работают, им полезно. Я перевёл взгляд на Пушистика.

Кролик продолжал жевать морковку, но теперь я заметил настораживающие детали. Зверёк сидел сгорбившись, и каждый его вдох сопровождался странным, прерывистым хрипом, который граничил со свистом. Вполне вероятно, что Темников такой же безалаберный как и Белов. Не обратил должного внимания на своего питомца. А зверёк, кажется, получил травму. Хоть он и не из моего зверинца, но жаль его стало так, что я не мог промолчать.

– Посмотри на него, Темников, – негромко сказал я, останавливая Василия и указывая на поясную сумку. – С твоим питомцем что-то не так.

Василий опустил глаза. Маска надменного гладиатора, которую он уже успел нацепить на себя, слетела в ту же секунду. Он побледнел, вслушиваясь в дыхание кролика.

– Ох ты ж топтать-копать… точно. Что-то с ним не так, – пробормотал Василий, осторожно извлекая кролика из сумки.

А кролику всё равно. Он продолжал увлечённо уничтожать морковку, лишь посматривая на нас чёрными пуговицами глаз.

Я вызвал Полину по телефону, и она откликнулась сразу же. Пришла через пару минут.

– Так, что с кроликом сделали? Признавайтесь, – деловито и холодно обвела она всю нашу компанию.

Семён уже успел спуститься по стене, снял перчатки и подошёл, гремя карабинами. Он чётко и кратко объяснил, что произошло.

– Полина, посмотри его, прошу, – голос Темникова подрагивал. – Главное, не навреди Пушистику!

– Всё будет нормально, – протянула руки Полина, принимая хрустящего морковью зверька.

– Сделай всё, что нужно. Он же… он всё, что у меня есть…

Я молча наблюдал за этой сценой, и удивлялся. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел другого Василия. Не того элитного бойца, кем он себя считал, и заносчивого хвастуна, а человек, который искренне любил своего нелепого питомца. И эта привязанность заслуживала уважения.

Он даже чем-то напомнил мне Костю. Но только этим теплом к живому существу, которое выставил наружу перед всеми на мгновение.

Полина профессиональными движениями сразу ощупала бока кролика. Пушистик даже не пискнул.

– Переломов и ушибов нет. Твой Пушистик не реагирует, – Док говорила успокаивающим тоном. – Но это дыхание. Странный свист.

Поля прижала зверька к себе. Тот продолжал хрустеть морковью и посвистывать.

– Я забираю его в лазарет. На полное обследование и рентген, – бросила напоследок Полина, поднимая взгляд на Василия. – Зайди ко мне через час примерно. Результаты уже будут к этому времени.

Василий судорожно закивал, провожая Полину долгим взглядом. А Белов хлопнул его по плечу.

– Вася, всё будет хорошо. Пойдём, нам ещё шесть матов надо приволочь, – бросил ему Белов.

– Убери от меня свои грабли, Артём! – ткнул в него пальцем Темников. – Это всё из-за…

Василий мазнул по мне взглядом, затем проглотил последние слова, и поплёлся за моим помощником.

Я же позвал Живчика и направился в свой кабинет.

Времени до матча оставалось в обрез, а мне нужно было срочно подготовить детальный тактический разбор наших ближайших соперников, «Лютых».

Но до тренерской я так и не добрался.

В коридоре меня перехватила Кира. Владелица гильдии довольно улыбалась.

Она подошла ко мне, решительно взяла за руку, прямо на глазах у вышедшей из лазарета Полины.

Я поймал озадаченный взгляд Поли, пожал плечами. Одарив меня многозначительной улыбкой, Кира потянула за собой в сторону своего кабинета.

– У меня в гостях спонсор, Артур, – с явным восторгом сообщила Кира, пока мы добирались до приоткрытой двери. – Очень хочет тебя видеть.

Мы вошли в кабинет, и к нам сразу же повернулся в кресле Пётр Зайцев. Он попивал чай, и когда мы вошли, поставил чашку на блюдце, бодро приосанился.

– Артур! – Зайцев поднялся мне навстречу, энергично пожимая руку. – Я видел записи вчерашнего выступления! На концерте Хлеборезова!.. Потрясающе! Ваши звери отлично держались. А как этот парнишка…

– Денис Ветров, – подсказала ему Кира.

– Да, Денис Ветров… Как он лихо засветил наш логотип! Идеальный ракурс!

Бизнесмен не дал мне вставить ни слова, продолжая фонтанировать эмоциями.

– А броня, которую уплотнила твоя саламандра! Это вообще выше всех похвал, Артур! Баллистические тесты она прошла. Выдержала попадания, которые пробивают класс «В»! Качество закалки выше среднего.

– Рад, что наша работа вас устроила, Пётр Ильич, – я сдержанно улыбнулся, кивнул. Искорка, сидевшая у меня на плече, довольно заурчала, принимая похвалу. Тоже дёрнула мордочкой, повторяя моё движение. Терьер чаще замахал хвостом, заюлил у моих ног, видно надеялся на то, что ему выдадут вкусняшку.

– Так вот, что касается концерта… – Зайцев потёр руки. – Вы сделали нам роскошную рекламу. К нам с самого утра идут заказы от молодёжных команд, и с институтских гильдий. Так что я перевёл вам на счёт обещанные четыреста тысяч. За починку и усовершенствование брони и щитов… и добавил двести тысяч бонусом сверху! В знак нашей долгой и плодотворной дружбы.

Довольный спонсор ещё несколько минут сообщал, насколько мы помогли его фирме. А затем покинул кабинет, оставляя после себя аромат дорогого парфюма и шлейф концентрированного позитива.

Мы с Кирой расположились за столом.

Воронцова открыла ноутбук, быстро пробежалась пальцами по клавиатуре и вывела на экран баланс гильдии.

– Знаешь, а я даже и не думала, что мы столько заработаем… Итого, шестьсот тысяч падают в нашу копилку, – резюмировала Кира, поднимая на меня поблёскивающий взгляд. – Деньги пришли как раз вовремя. И расслабляться рано.

– Вольеры, – кивнул я, прекрасно понимая, на что пойдут эти деньги.

– Да. Инспекция дала нам понять, что это неизбежно. Их придётся ставить, рано или поздно. И лучше рано, – Кира сверилась со сметой. – Ещё триста тысяч, и закупаем их.

Я откинулся в кресле, прикидывая варианты.

– За победу в групповом матче Бронзовой Лиги платят хорошие призовые, – задумчиво произнёс я. – Значит, нам нельзя проиграть «Лютым».

– Сильная команда? – напряжённо спросила Кира. Хотя она и так поняла уже, что схватка будет серьёзной.

– Да. Не слабая, – кивнул я. – Забыли про Бетонку. То были игры в песочнице. Впереди взрослые бои на аренах. Настраиваемся на это.

Оставив Киру сводить дебет с кредитом, я добрался до своего рабочего гнёздышка.

Более часа заняло у меня, чтобы проанализировать команду «Лютых». И чем больше я углублялся в изучение, тем сильнее билось сердце. Это очень серьёзные ребята, которые победу будут выгрызать зубами.

Сохранив файл на флешку, я подхватил Искорку, тихо свистнул Живчику, который отвлёкся от косточки и выскочил следом за мной в коридор.

По идее хорошо бы изучить всё на экране телевизора в комнате отдыха. Но дверь в тренажёрный зал была приоткрыта. И оттуда раздавались голоса ребят.

Опять Белов сачкует? Скорее всего так и есть. Вместо того чтобы контролировать процесс, снова заперся в своём кабинете и возится со скорлупками перед холстом.

Толкнув дверь, я убедился в своих подозрениях.

В зале царил балаган. Тандемы откровенно маялись ерундой.

Дэнни, замер на турнике, закреплённом на шведской стенке, а Костя его снимал на телефон.

– … И вот так… проходят наши суровые, гладиаторские будни, мои дорогие подписчики! – вещал мажор в объектив, натужно выдыхая каждое слово. Затем он спрыгнул на пол. – Думаете, в официальной гильдии легко? Ага, щас! Тренер из нас просто все соки выжимает. Никакого личного пространства, никаких поблажек. Настоящий тиран с секундомером.

– Денис, зачем врёшь? – вступился за меня Костя. – Тренер не тиран! Он о нас заботится.

– Выключи камеру сначала, – бросил мажор Смирнову. – Зачем ты это говоришь?

– Если бы не Артур Викторович, мы бы до сих пор в квалификации болтались, – заметил Костя.

– А я не понимаю, что ли? Это я на камеру нагнетаю, для вида, – усмехнулся Ветров, затем осёкся, замечая меня, побледнел.

В это время в противоположном углу зала разгоралась яростная дискуссия. Анна и Лера, сидевшие на матах, увлечённо препирались на бытовые темы.

– … Я тебе ещё раз говорю, Соколова, это антисанитария! – возмущённо доказывала Анна, поправляя идеальный хвост. – Как можно пускать Бублика спать с собой в кровать? Он же по полу ползает, на нём грязь!

– Мне с него пылинки сдувать? – усмехнулась Лера.

– Для девушки такой бардак в доме просто недопустим!

– Бла-бла-бла… Уют, чистота, порядок! Ты говоришь как моя бабуля! – фыркнула Лера, скрестив руки на груди. – Да пофиг на это… У меня в комнате обычно бардак… Я не заморачиваюсь.

Фамильяры, предоставленные сами себе, лениво слонялись по матам. Неон пытался поймать солнечный зайчик от брони Бублика, а Матильда вылизывала лапу, игнорируя спор хозяйки. Желешка булькала в стороне, в виде лужицы на полу.

Белова в зале не было.

– Так, прекратили разговоры, – бросил я команде. – Где Артём Сергеич?

– Он в кабинете, – пробормотала Анна. – Сказал, что скоро подойдёт.

– Уже как полчаса подходит, – усмехнулась Лера.

– Но мы не в претензии, – сразу же заметил Дэнни.

– Так, собрались и в комнату отдыха, – подчеркнул я. – Мы сейчас подойдём.

Проводники переглянулись и начали собираться.

Я же развернулся и решительным шагом направился в обитель помощника.

Дверь в кабинет Артёма Сергеевича была приоткрыта. Я зашёл внутрь, готовясь выдать жёсткую тираду о безответственности, но так и замер на пороге.

Ожидаемого творческого беспорядка не было. Холст на треноге, частично оклеенный скорлупой от грецких орехов, одиноко стоял в стороне, забытый художником.

Сам Белов замер у распахнутого окна. Его глаза были плотно закрыты, спина неестественно выпрямлена. Коуч очень странно и шумно дышал. Он делал резкий, глубокий вдох носом, затем на пару секунд замирал и медленно выпускал воздух сквозь сжатые губы с протяжным звуком, похожим на свист закипающего чайника.

На подоконнике смартфон был прислонён к оконному стеклу. На экране крутился видеоурок. Я тихо подошёл, всмотрелся. Под умиротворяющую музыку мужчина в белом кимоно вещал о «неисчерпаемой энергии космоса».

– Может, хватит филонить, Артём Сергеич? – сухо поинтересовался я, прерывая его медитацию.

Коуч вздрогнул, забыл на пару секунд как дышать, затем приоткрыл один глаз, который уставился на меня.

– Артур Викторович… Не ругайтесь, – тихо попросил Белов, опуская плечи. В его голосе не было привычной суетливости, только еле ощутимая усталость. – Меня до ломоты в костях тянет обратно… к транквилизатору. Всё из-за стресса, мать его перемать. Лига на носу, график сумасшедший, ещё и Василий этот чуть не убился… Я держусь из последних сил. А от этих семечек и фисташек у меня уже изжога началась. Вот, нашёл альтернативный вариант. Дыхательные практики. Говорят, очищает сознание от пагубных страстей.

Я бросил взгляд на экран смартфона. Прочёл название вебинара.

– Михаил Эристов? Серьёзно? – я скептически хмыкнул. – Очередной инфоцыган, торгующий воздухом. И вы ему, конечно, верите.

Белов снова сложил губы трубочкой и с громким свистом выдохнул остатки воздуха.

– А я, конечно, верю, – кивнул он. – Отзывы в Сетке хорошие. Да и видеоурок этот, базовый. Вообще бесплатный… Надо же как-то справляться. Иначе я сорвусь.

Я согласно кивнул. Понятно, через какой ад сейчас проходит Белов. Синдром отмены после синтетики это не простуда. Ежедневная изматывающая борьба с собственным мозгом. И то, что он искал спасения в дурацких видеоуроках, а не у барыг в подворотне, всё-таки заслуживало уважения.

Я подошёл ближе, ободряюще кивнул, вглядевшись в напряжённое лицо Белова.

– Ещё надышитесь своей праной, Артём Сергеич. Вы держитесь, а это уже говорит, что у вас есть сила воли.

– Я понял, – сглотнул Белов. – Спуститься с небес на землю. Идти в класс на тренировку.

– Не в класс, а в комнату отдыха, – поправил я, показывая флешку. – Будет тактический разбор «Лютых». Команда уже там.

Мы с Беловым вышли в коридор. Помощник поспешил туда, где уже дожидались тандемы, я шёл следом.

Дверь в лазарет приоткрыта. Оттуда доносились напряжённые голоса Дока и хакера. Полина чуть ли не плакала, умоляя что-то починить. А Серёга озадаченно отвечал.

Чтобы друг был озадачен – это ещё нужно постараться довести его до такого состояния. Не было ситуации, когда я бы слышал такие растерянные нотки в его речи.

Ситуация явно вышла из-под контроля, и я решил отвлечься минут на пять.

Да и Живчик, семенивший рядом со мной, насторожился. Вихревой терьер тревожно заскулил, вцепился зубами в штанину моих брюк. Щенок настойчиво потянул меня в сторону лазарета.

Разумеется, я зашёл внутрь.

В лазарете творился настоящий технический хаос. Эфирограф, тот самый старенький и компактный, взятый напрокат у подруги Полины, работал совершенно неадекватно.

Сенсор прибора жёстко глючил, издавая режущий слух высокочастотный писк. Экран монитора истерично моргал. Картинка на нём дёргалась, сменяясь то стандартным стартовым интерфейсом, то дикой мешаниной из ломаных синусоид и парабол.

На диагностической платформе сидел Пушистик. Декоративный кролик сидел под лучами неисправного сканера. Те мигали, словно на дискотеке. Но кролика это нисколько не смущало. Он продолжал грызть морковку, роняя оранжевые крошки под лапы. И в то же время он сипел при каждом вдохе, с прежним свистом.

Полина увидела меня, затихла.

Серёга кинул крестовую отвёртку в слесарный ящик. Они правда выглядел озадаченным.

– Ничего не понимаю, Артур, – развёл руками Серый, замечая меня. – Напряжение на плату подаётся стабильно. Цепь в норме, контакты я проверил, железо работает как часы. Но программный код выдаёт какую-то цикличную ошибку. Тут я не знаю даже, что делать. Эфирография узкая специфика. Компьютеры Синдиката взламывать это одно, а копаться в медоборудовании совсем другая песня.

Полина была взбудоражена. Она с плохо скрываемым ужасом посматривала на моргающий экран.

– Если не починим, придётся выплатить клинике. Почти миллион рублей! – выдавила Поля. – Инна ведь меня предупреждала, что аппарат старый.

Я задумался, поглаживая Искорку, которая посматривала в сторону экрана и возмущённо шипела. Ей тоже не нравилось, что оборудование накрылось медным тазом.

– Не знаю, как чинить эфирограф, – печально донеслось от Полины. – Я же фамтех, а не инженер.

Перспектива повесить на гильдию миллион долга, когда мы только-только начали расправлять крылья, была не очень.

Любой долг совершенно не вписывался в наши планы.

Я подошёл поближе, внимательно осматривая экран. Тот в очередной раз мигнул, выдавая на дисплей красную полосу кода.

– Какая-то ошибка, но я не пойму, что это за символы, – признался Серёга. – Ничего не приходит на ум.

– Мне послезавтра отдавать эту бандуру Инне, – подчеркнула Полина, тяжело вздыхая. – И что теперь делать, я не знаю…

– Зато я знаю, – уверенным тоном произнёс я.

Полина округлила глаза, глядя на меня с надеждой, и в то же время недоверчиво.

– Только не говори, что ты ещё и в медоборудовании разбираешься.

Я усмехнулся, краешком губ. Моя рука скользнула в карман куртки, извлекая смартфон.

– Нет. Я в нём совершенно не разбираюсь, – поднял я взгляд на Полю, разблокировал экран. – Но догадываюсь, кто нам может помочь.