Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Мы покинули душную гримёрку. Двинулись к сцене по длинному, вибрирующему от звука коридору. Гул многотысячной толпы сливался с оглушительными басами, от которых закладывало уши. Для питомцев это был настоящий ад. Но не для наших фамильяров. Мы готовы. Мы выдержим.

Я нажал кнопку на тактической гарнитуре, связываясь со своей командой.

– Держим питомцев, Львы, – тихо, но жёстко скомандовал я в микрофон. – Контролируем каждый их вздох. Не даём сорваться в панику. Вы всё знаете, мы это отрабатывали всю неделю. Просто ещё одна тренировка, только на полигоне побольше.

В наушнике раздались короткие подтверждающие слова от ребят. Экзамен на стрессоустойчивость начался.

Юлия вытолкала нас из спасительного полумрака закулисья.

В лицо мгновенно ударила плотная, почти осязаемая стена звука. Слепящие лучи прожекторов резанули по глазам, клубы тяжёлого искусственного дыма стелились по полу, и от них сохло в горле.

С площади обрушился оглушительный и пробирающий до костей девичий визг с первых рядов, а затем и рёв многотысячной толпы.

Я поморщился, чувствуя, как от ударных басов вибрируют барабанные перепонки, а вместе с ними и грудная клетка.

Но разве это шум? Я видел на Арене и похлеще. Правда пришлось лишь пару раз окунуться в ту круговерть грохота и шума толпы. В финале Золотой лиги, и в том самом матче с Вэллором, незадолго до трагедии, когда меня швырнуло в прошлое на сорок лет.

Так что меня этим не удивишь. Я лишь переживал, чтобы Проводники не теряли контроль над питомцами.

Шоу началось без раскачки. Яков Хлеборезов выскочил в центр сцены одетый в костюм, смахивающий на рыболовную сеть. Он махал руками, сверкал ослепительной улыбкой, и закружился в танце с микрофоном.

– И снова страшные угрозы-ы-ы! Но ты не пря-а-а-ачь свои слёзы-ы-ы! – затянул поп-идол, а толпа взорвалась в приступе экстаза.

Генератор спецэффектов с громким, змеиным шипением выплеснул густое облако дыма прямо под лапы Матильде. Пустынная лисица инстинктивно присела, прижала уши, но удержалась на месте. Анна стояла в двух метрах от неё, бледная от напряжения, и мысленно успокаивала питомицу.

Первая песня прошла гладко. Вторая тоже. Тандемы работали на пределе концентрации.

Началась энергичная третья композиция. Ритм ускорился, ударные забили пулемётной очередью.

– Шутка ли, твоя улыбка! Ошибка-шибка! Ошибка-шибка! – надрывался Хлеборезов, визжа и прыгая по краю сцены.

Я отправил Искорку к краю гигантского усилителя. Саламандра на удивление быстро уловила ритм песни, идеально пыхала длинными струйками огня в воздух. Толпа визжала от восторга. Кто-то в первых рядах бился от экстаза. Кого-то уже оттаскивала от сцены охрана.

Вот одна из фанаток в первом ряду швырнула на сцену букет роз. Искорка, среагировав на летящий объект, машинально выпустила огненный шар.

– В-в-ву-у-ух-х-х! – цветы вспыхнули прямо в полёте ярким факелом. Пылающий букет по дуге устремился прямо в увлечённого песней Якова.

«Туши! Сбей в сторону!» – скомандовал я Живчику. Терьер встрепенулся, погасил букет одним целенаправленным порывом воздуха. Дымящийся букет сдуло в сторону, он приземлился рядом с кулисами.

Хлеборезов даже не заметил этого, продолжал визжать в микрофон.

Бублик, стойко терпя грохот басов, зловеще нависал над певцом. Шестиногий варан выглядел как идеальная декорация для фильма ужасов, периодически высовывая длинный раздвоенный язык в клубах дыма.

Но всё же варан был чуть более напряжён, чем следовало. Я вскинул левую руку, направил смарт-браслет в сторону Бублика.

Из за струек витающего дыма сканер среагировал чуть позже. И я убедился в чём проблема. Показатель стресса Бублика перевалил за пятьдесят процентов и продолжал ползти вверх.

Я в два шага оказался рядом с Лерой, дёрнул её за локоть.

– Не спать, Мангуст! – рявкнул я прямо в ухо дикарке. – Следи за питомцем. Он у тебя сейчас тут всех порвёт в лоскуты. Ты разве не видишь? Усиливай команды! Твой варан должен их слышать!

Лера побледнела. Она зажмурилась, стиснув зубы, и я почувствовал легкое возмущение эфира. Не увидел, а именно почувствовал. Это было похоже на акустические волны, исходящие от Соколовой, словно от локатора. И они были громче всех басов, которые звучали на сцене, и важнее рёва толпы и визга распинающегося на сцене Якова Хлеборезова.

Я снова посмотрел на браслет. Цифры сразу же изменились, начали ползти вниз. Сорок. Тридцать пять. Тридцать процентов.

Я коротко кивнул Лере, проверяя показатели остальных зверей. Всё было в пределах нормы.

Ветров, как обычно, не выдержал. Сорвался с места, выскочил к Якову Хлеборезову, вставая рядом. Начал позировал вместе с сияющим хрустальным барсом.

Яков его оттеснил в артистичной манере, что-то буркнув вслед.

– Он меня послал! – услышал я голос Дэнни в наушниках. – Вот же гад.

– Не отвлекайся, и не лезь вперёд, – предупредил я. Остальные не ответили, все были сосредоточены на своих питомцах.

Затем организаторы решили, что Желешку всё же надо приукрасить. Из-за кулис с другой стороны показались несколько силуэтов с какими-то шлангами в руках. В сторону мирно булькающей и ползающей по сцене питомицы Кости вылетели тонкие струйки красящего вещества. Красные, затем синие, следом оранжевые.

Желешка испуганно вздрогнула, когда в неё попала первая струйка, поменяла цвет. Громко булькнула.

– Что они делают? – прорычал под ухом Белов, который вновь начал нервно лузгать семечки. – Совсем с дуба рухнули, что ли?

– Не паникуйте, Артём Сергеич. Пока наблюдаем, – вздохнул я.

Я посматривал на показатели смарт-браслета. Пристально, замечая меняющиеся цифры. Пока показатель стресса в пределах нормы. И Костя отлично прорабатывал с ней испуг.

Желешка продолжала ползать по сцене, и на глазах у многотысячной толпы меняла цвет. Сначала вспыхнула ярко-красной. Затем, по мере смешивания красителей, цвет перетёк в глубокий синий, а потом слайм начал невероятно красиво переливаться фиолетовым цветом в свете прожекторов.

Толпа взорвалась от восторга.

Смирнов держался как мог. Стоял на заднем фоне Желешки, белый как мел, и уставился на Желешку. Пожалуй я впервые видел, чтобы Костя так погрузился в Сопряжение. И это не могло не радовать.

Час изматывающего звукового ада прошёл. Продюсер объявил долгожданный перерыв.

Ввалившись в гримёрку, команда тяжело рухнула на стулья и диванчики. Воздух в тесном помещении мгновенно стал спёртым от тяжёлого дыхания питомцев и их проводников.

Кира с Беловым закидывали меня вопросами, а я их успокоил. Всё под контролем, всё идёт как и надо. Это они и хотели услышать, выдохнули.

А вот Проводники не могли собраться, они были чрезвычайно взбудоражены.

Лера, не обращая внимания на суетящихся вокруг костюмеров, присела на корточки перед Бубликом. Соколова шипела под нос ругательства и торопливо отпаивала тяжело дышащего варана прохладной водой, прямо из пластиковой бутылки.

Анна, всё ещё слегка пошатывалась от остаточного адреналина. Она бережно поправляла на Матильде растрепавшиеся косички, бормотала что-то ей на ухо. Пустынная лисица держалась молодцом, не выглядела уставшей.

Дэнни сиял ярче своего хрустального барса.

– Вы видели? Вы видели эту реакцию⁈ – мажор расхаживал по гримёрке, не выпуская из рук телефон. – Когда Неон прыгнул на бас-бочку, там весь первый ряд чуть в обморок не грохнулся! Это просто разрыв! У меня плюс полторы тысячи подписчиков, и это только за час!

Лера усмехнулась, покачивая головой. Анна спрятала улыбку, разделяя мысли Соколовой.

Костя в это время сидел на полу, обхватив голову руками. К нему, тихо вопросительно булькая, прижималась Желешка. Проблема заключалась в том, что после смешения всех пищевых красителей слайм приобрёл насыщенный, кислотно-оранжевый оттенок.

– Артур Викторович, она же теперь как дорожный конус, – панически бормотал Смирнов, потирая виски. – А если это навсегда? Если краска въелась в Ядро? Она же светится!

– Отставить панику, Костя, – я подошёл к слайму, присев на корточки, и осмотрел питомицу. – Её структура стабильна. Обычный пищевой краситель, пусть и с присадками. Это не пробьёт биологическую защиту твоего фамильяра. Желешка переварит краску. Уже утром она снова станет прежней.

Смирнов облегчённо выдохнул, хотя на оранжевую лужу по-прежнему посматривал с опаской.

Яков Хлеборезов вновь прошёл мимо, не обращая на нас никакого внимания. Он подошёл к зеркалу, дождался гримёра. Тот прибежал с большой расчёской, начёсывая поп-идолу сбитый чуб.

– Ещё кто-то выпрется вперёд меня, мы разорвём договор, – бросил Яков в нашу сторону.

– Больше никто не вылезет, Ваше Величество, – ехидно ответила Лера. – Пищите на здоровье в свой микрофон.

– Я пою, – подчеркнул Яков, прожигая её взглядом и выставив палец. – Не пищу. А пою. Ясно?

Но Лера придавила его взглядом конкретно. А Бублик поднялся на лапы. Мрачно взглянул на певца.

– Всё, – выскочил Михаил. – Перерыв окончен. Пора на сцену.

Мы всё же отдохнули, восстановили ментальный контроль над питомцами. Я проверил каждого, убедившись, что всё хорошо. И вот вновь отправились в сторону грохочущей сцены.

Вторая часть концерта далась немного легче. Проводники адаптировались к хаосу, питомцы окончательно привыкли к световым вспышкам и грохоту. Тандемы отработали до самого конца без единого срыва.

Бублик зловеще нависал, Неон сиял, Искорка безупречно пыхала огнём в такт ритму, Матильда грациозно прыгала по сцене, а оранжевая Желешка гипнотизировала толпу своими переливами.

Экзамен на триггеры был сдан на отлично. Я убедился, что теперь эти звери не запаникуют даже в том случае, если на Арену упадёт метеорит.

Шоу завершилось грандиозным фейерверком, а мы в это время наконец-то покинули сцену.

Уставшие, вымотанные и полуоглохшие от ревущей музыки, мы побрели к парковке. В ушах стоял непрерывный звон.

– Молодцы! Просто красавцы! – восклицал Белов, пока мы шли к микроавтобусу. – Всё видел, от начала до конца! Это же просто сказка! А как Дэнни выскочил…

Команда остановилась. Пять человек и пять боевых зверей медленно повернули головы к сияющему Коучу. Взгляды были тяжёлыми, мрачными и крайне многообещающими.

Белов мгновенно захлопнул рот. Его улыбка увяла, и он поспешно открыл борт прицепа, приглашая питомцев внутрь.

Мы уселись, и ко мне подсела Кира.

– Артур, всё отлично, – голос Воронцовой звенел от искренней радости. Она показала экран своего смартфона. – Четыреста тысяч. Только что упали на счёт гильдии.

Я довольно ухмыльнулся, глядя на потухших Львов.

– Отличная новость, – ответил я. – Все живы, здоровы. И даже не покалечили поп-звезду.

– А надо бы его было проучить, – улыбнулась Кира. – Слишком уж заносчивый сноб попался.

– Пусть и дальше щёки дует. Мы своё дело сделали, – ответил я.

Кира кивнула. В тишине, под тихое довольное пение Белова мы покатили по Питерским улицам, на которые опускались сумерки и загорались первые фонари.

Добравшись до базы, мы выгрузили питомцев.

Никто не пытался разбавить тишину. Дэнни вяло побрёл в сторону здания через плац в компании Неона. Лера, ссутулившись, повела варана за собой. Анна буквально волочила ноги, ведя на поводке клюющую носом Матильду. Костя бормотал Желешке что-то успокаивающее, и та ползла вслед за своим хозяином, булькала понимающе в ответ.

Последние три часа выжали из команды все соки до последней капли.

Я дождался, пока ребята разведут питомцев по вольерам и переоденутся, чтобы разбрестись по домам, и только потом зашёл в здание.

Искорка, полностью израсходовавшая свой дневной резерв бодрости, спала на моём плече, свесив лапки. Живчик тоже не проявлял привычной активности, послушно и молча семеня рядом на поводке. В ушах всё ещё стоял назойливый фантомный гул от концертных басов.

В пустом коридоре меня встретила Кира. Владелица гильдии явно дожидалась когда мы немного переведём дух и не мешала. Она торопливо подошла ко мне.

– На тебе лица нет, Артур. Сильно устал? – услышал я рядом голос Воронцовой. Посмотрел на Киру, и поймал её внимательный взгляд.

– Больше от шума, – глухо отозвался я. – Но мы справились.

Я увидел Полину, которая встретила нас в коридоре.

– Всё хорошо? – оглядела она нас.

– Да, – кивнула Кира. – Мы справились.

– Я всё же проверю в ближайшее время питомцев, – подчеркнула Поля. – Вибрации дело такое. С ними надо быть осторожней.

Мы не возражали, прошли дальше.

– Надо сразу сказать Семёну, чтобы завтра подключал своих ребят к работе, – заметил я. – Закупка. Монтаж. Тянуть с безопасностью нельзя.

Кира решительно кивнула.

– Пойдём к охране, – согласилась она. – Сразу ему и переведу.

Мы с Кирой прошли в просторный холл.

У поста охраны я заметил небольшое оживление.

Белов уже торчал возле мониторов и о чём-то вполголоса, но с явным раздражением спорил с Родионычем. Что-то о матчах и ставках.

Рядом переминался с ноги на ногу Василий, прижимая к груди своего неизменного боевого кролика. Судя по измазанному в машинном масле фартуку, Темников успел побывать в гараже. Видно убирался на полках.

Он также никуда не спешил, пытаясь вставить и своё веское слово в дискуссию.

Семён стоял у самого окна, слегка отодвинув жалюзи. Его фигура была напряжена, как сжатая пружина.

Охранник услышал наши шаги, но не обернулся.

– К нам гости, – мрачным, густым басом произнёс Семён, не отрывая взгляда от улицы.

Правая рука ветерана привычно скользнула под пиджак, к рукояти крупнокалиберного пистолета.

– Лимузин, – добавил он. – И три тонированных джипа сопровождения.

Слова Семёна прозвучали в холле как выстрел. Белов и Василий мгновенно замолчали. Родионыч подобрался, его взгляд потяжелел.

Кира охнула. Замерла рядом со мной, машинально схватив меня за рукав куртки. Я почувствовал, как Искорка на моём плече проснулась и встревоженно зашипела, а Живчик глухо зарычал, натягивая поводок. Они почувствовали моё состояние, и тотчас же отреагировали.

Не успел Родионыч добраться до засова, как входная дверь протяжно скрипнула, распахнулась.

На пороге, словно чёрт из табакерки, материализовался Пичугин. Посредник таинственного мецената, всё в том же неизменном сером костюме, сиял от счастья словно начищенный медный таз.

– Доброго вечера, дамы и господа! – громко произнёс Пичугин, шагнув в свет холла. – Как вы и хотели, Артур Викторович, как вы и настаивали, Кира Евгеньевна… Мой наниматель, ваш щедрый меценат, услышал ваши пожелания. Он решил лично встретиться с вами и, так сказать, показать своё лицо!

Я замер, удивлённо хмыкнул. Все разговоры и споры мгновенно отошли на второй план. Наконец-то мы узнаем, кто всё это время дёргал за ниточки и пытался поймать нашу гильдию на крючок.

Пичугин сделал шаг в сторону, уступая дорогу.

Следом за ним в холл протиснулся здоровенный, широкоплечий охранник в строгом чёрном костюме. Он профессионально оценил обстановку, задержав взгляд на мне, затем на Семёне, а затем почтительно придержал створку двери.

Раздался стук уверенных шагов.

Из полутьмы в ярко освещённый холл базы «Огненных львов» вошёл холёный мужчина в безупречно скроенном синем костюме.

Глава 6

Мужчина пружинистой походкой прошёл дальше, остановился и поправил галстук, затем пригладил прилизанную гелем редкую шевелюру и расплылся в широкой улыбке.

– Ну что, слабая гильдия, встречай своего спасителя! – воскликнул он, раскинув руки в стороны, словно ожидая оваций.

В холле повисла мёртвая тишина. Семён не убрал руку от кобуры. Кира недоумённо захлопала ресницами, а Белов, кажется, вообще перестал дышать.

Не дождавшись аплодисментов, меценат ничуть не смутился.

– Долго я выбирал, конечно, кого спонсировать, – доверительно сообщил он, положив руку на плечо криво улыбающемуся Пичугину. – Смотрел на всяких-разных, анализировал, думал, даже вспотел немножечко от усердия, аж пульс подскочил. Но «Огненные львы» это сильно, ребятушки. Очень сильно.

Все продолжали хранить молчание. Я же пытался скрыть улыбку. До того неоднозначные впечатления произвёл на меня меценат.

Между тем гость похлопал по плечу Пичугина.

– Я ж это… хотел сюрприз сделать, ёлки-палки! – продолжил он, улыбаясь во весь рот. – Инкогнито побыть, понимаете? Как этот… Зорро, только с деньгами! А тут Колясик звонит в панике. Говорит: «Собирайся, Роман Олегович, едь, приободри их, а то они совсем грустные, подарки брать не хотят». Ну я и сорвался! А вы чего кисните, а? Веселей лица, ёлки-палки, а то стоите тут, будто помер кто!

Да, этому клоуну далеко до «Нео-Синтеза». Он совершенно не вписывался в образ представителя Синдикатов. Но кем бы он ни был, сути дела это не меняло.

– Мы уже обозначили свою позицию. Нам не нужны ваши подачки, – холодно и предельно чётко произнёс я, нарушая неловкую паузу. – Ни здание, ни ваши деньги, ни ваша броня с кормом.

Улыбка на лице спасителя слегка дрогнула. Он опустил руки и хмуро посмотрел на меня. Затем его взгляд сфокусировался на Искорке, которая всё ещё сидела у меня на плече и предостерегающе шипела.

– Так… Серьёзный мужчина с кошельком на плече, ты хорошо подумай! – меценат ткнул в мою сторону пухлым пальцем. – Я же не просто так с улицы зашёл! Я Роман Лоскутов! Депутат Питерсовета! Понимаешь уровень, да? Со мной даже котятки в подворотне здороваются и птички чирикают вслед, когда мимо прохожу! А ты мне – нам не нужно от вас ничего. Вы чо, блин⁈ – он оглядел всю компанию, – От целого здания отказываются! Это же зда-ние! С бассейном, ёлки-палки! Туалета целых три! Понимаешь размах, пустая твоя голова⁈

Я не изменился в лице. Молча скрестил руки на груди, давая понять, что дискуссия окончена.

В этот момент Кира, сбросив оцепенение, сделала решительный шаг вперёд. Владелица гильдии вскинула подбородок, глядя на возмущённого депутата снизу вверх.

– Гильдия не продаётся, Роман Олегович, – твёрдо, с металлом в голосе отчеканила Кира. – Спасибо за ваше внимание. Но вы так и не ответили, зачем помогаете нам.

– Да итить твою мать! Просто помогаю! Встал с утра. Помочь думаю надо кому-то. О! Смотрите-ка. «Огненные львы»! Ну надо же! Огненные, да ещё и львы! Надо помочь! – воскликнул Лоскутов.

– Мы так и не получили ответа, – покачал я головой.

Лоскутов растерянно моргал. Его фирменная улыбка окончательно сползла с лица, сменившись выражением искренней детской обиды. Он повернулся к своему посреднику.

– Колясик… – жалобно протянул депутат. – А ты меня точно в то здание привёл? Может, мы адресом ошиблись? Может это «Жалкие Львы», или «Гривастые Львы»? Точно Огненные?

Пичугин тоскливо вздохнул, поправил очки.

– Да, Роман Олегович, – произнёс он. – Это именно та гильдия.

– Обидно, ёлки-палки, – меценат шмыгнул носом, поправил расходящийся на животе пиджак. – Реально обидно! Впервые к кому-то лицом, понимаешь, повернулся! От души хотел, с размахом! Ну ладно…

Он отошёл к дверям, затем замер. Оглянулся.

– Нет? По прежнему нет? – он оглядел нас. – Ну ладно.

Он погрозил нам пальцем, уже отступая к дверям.

– Потом главное не прослезитесь, – бросил он нам, – когда по телевизору меня увидите, ага. Поняли, да?

Лоскутов развернулся к охраннику, который всё это время молча стоял у дверей, и пихнул в бок посредника.

– Пойдём, Коля. Что ты замер, как памятник нерукотворный, итить твою мать⁈ Всё настроение испортил мне своими гильдиями!

Депутат, сердито сопя, выскочил из здания. За ним, виновато пожав плечами, скрылся Пичугин. Здоровенный охранник вышел последним, и дверь со скрипом грохнула.

– Такого я ещё не видела, – нервно хихикнула Кира. – Это что вообще было?

– И такие депутаты бывают, – улыбнулся я, чувствуя будто груз с души упал. Одной загадкой стало меньше.

Хотя надо ещё бы Серого привлечь. Пусть покопает под этого Лоскутова. Что он за фигура. Лучше быть готовым к неожиданностям.

Визит Лоскутова забылся довольно быстро.

Кира перевела Семёну триста тысяч. И охранник тут же сделал один короткий звонок. Не прошло и получаса, как Родионыч запустил на задний двор неприметный тёмный фургончик, из которого выскочили невзрачные работники в серой робе.

Работа закипела.

Я стоял в глубине холла, скрестив руки на груди, и с искренним уважением наблюдал за происходящим.

Восемь человек не переговаривались, не делали перекуров и не травили анекдоты, как это обычно делают стандартные бригады. Действовали они слаженно, словно отряд хорошо обученных муравьёв.

Оборудование, закупленное Семёном в экстренном порядке по своим каналам, уже выгрузили и начали устанавливать в холле.

Потрясающая скорость.

Я насчитал три бригады по три человека. Они работали одновременно, не мешая соседу, и каждая занималась своим делом.

Первая группа сноровисто вскрывала напольное покрытие, чтобы намертво вмонтировать тяжёлый, усиленный титаном турникет с ограждением. Вторая аккуратно вшивала в кирпичные стены скрытые сенсоры движения и газоанализаторы. Третья бригада занималась самым главным – установкой рамки с функцией экстренного силового барьера.

Я оценивающе кивнул.

– Так работают спецы экстра-класса, – вслух пробормотал я.

– А то, – раздался рядом тихий голос Родионыча. Старик подошёл неслышно, и сейчас довольно улыбался, посматривая за тем, как преображается холл. – Семёновцы как всегда, высший класс показывают.

– Семёновцы? – я вопросительно поднял бровь, глядя на охранника.

– Это я их так называю про себя, – хмыкнул Родионыч в седые усы. – Его… друзья, можно так сказать. Товарищи по прошлой жизни.

– Только очень хорошие друзья могут работать всю ночь напролёт, да ещё и абсолютно бесплатно, – философски заметил я, наблюдая, как один из спецов ювелирно и быстро работает паяльником в барьерном блоке, а второй в то же время проводит от него силовой кабель в сторону коридора.

– Я в их дела не лезу, Артур Викторович, – старик пожал плечами. – Да и не расскажет Семён ни о чём, даже не пытайтесь. Бесполезно его спрашивать. Молчит как рыба об лёд. Но дело своё знают, и на том спасибо.

Оставив базу на попечение охраны и безмолвных бригад Семёна, я направился домой.

Улицы ночного Питера в это время были пустынны. Сильный ветер, да ещё и проливной дождь загнали прохожих под остановки, в автомобили или кафешки. А я поднял капюшон куртки закрывая лицо и отправился быстрым шагом в сторону переулка.

После сумасшедшего концертного шума и суеты с депутатом эта лёгкая встряска была как нельзя кстати. Она казалась настоящим обновлением.

Искорка пряталась в переноске от холодной влаги, а Живчик носился по лужам, закручивая вокруг себя капли воды.

Мои мысли лениво вращались вокруг планов на завтра. Если нас уже занесли в список участников, почему не приходит уведомление о сроках начала сезона Бронзы? Где расписание матчей? Кто-то опять тормозит процесс?

– Ошибка-ши-и-ибка… ошибка-ши-и-ибка… – услышал я завывания из кармана. – Твоя улыбка-а-а…

Я добрался до своего подъезда, не выдерживая пения барона.

– Всё, барон. Хватит, – скомандовал я. – Мои барабанные перепонки и так сегодня пострадали. А ты ещё хочешь испытать мою нервную систему на прочность.

Сверчок на секунду замолк, затем высунул усатую мордочку из кармана.

– Полностью с вами согласен, командир! – горячо и оправдываясь застрекотал Сверчанский, активно жестикулируя передними лапками. – Песни этого вашего хлебореза ужасно тупые. Рифмы – сплошной примитив, смысла – как в пустой пороховнице! Но засели в голове, и клещами не вытащишь! Настоящая диверсия против мозга, клянусь фасетками! Я уже полчаса пытаюсь вспомнить марш Преображенского полка, а в голове только эта… ошибка-шибка, мать её нехай!

Я не выдержал и тихо рассмеялся, покачав головой.

– Так и есть, барон, – произнёс я. – Это же современная попса. Вирусная музыка и такие же тексты… Завтра включу тебе классику. Будем лечить твои музыкальные травмы.

Гусар недовольно фыркнул, но послушно скрылся в недрах кармана. Остальное время он молчал.

Вечер вновь я потратил на повседневные хлопоты. А затем упал на диван, и сразу же отключился.

Добравшись до базы, я вошёл внутрь и чуть не столкнулся с Родионычем и Семёном. Они убирали пустые коробки и мелкий строительный мусор.

Семёновцев и след простыл, а холл преобразился.

– Система активирована, Артур Викторыч, – отрапортовал Родионыч, заметив меня.

– Откалибрована по высшему разряду, – продолжил Семён. – Считывает биометрию, металл, химические маркеры и нестабильные эфирные сигнатуры.

Я с одобрением огляделся. В паре метров от дверного проёма была установлена массивная бронированная рамка, выкрашенная в строгий тёмно-серый цвет. За ней поблёскивал новенький титановый турникет с мощным ограждением, отсекающим предбанник от будки охранника и входа в коридоры.

Никаких торчащих проводов или грубых сварных швов. Всё выглядело так, будто база изначально проектировалась с этим уровнем защиты.

– Отличная работа, Семён. Передай своим… – начал было я, но фразу прервал скрип двери за спиной.

Живчик зарычал, вставая в стойку. Искорка встрепенулась в переноске, буквально вжимаясь в прутья.

На пороге появились два крепких амбала в одинаковых чёрных костюмах. Явно чья-то охрана.

– Пропустите, – громыхнул один из них, с бычьей шеей и массивной челюстью. – Презент передать надо.

Они запыхтели, таща перед собой две здоровенные, перевязанные подарочными лентами картонные коробки.

– Стоять! – задержал их Семён. – Кто такие?

– Здарова, начальство! – прогудел второй. – Тут вам это… подарок от Романа Олеговича. Тренажёры для ног. Сказал, для гладиаторов, чтоб, значит, мышечную массу набирали.

Я холодно посмотрел на непрошеных гостей.

– Несите обратно, – бросил я им. – Мы от подарков господина Лоскутова отказались ещё вчера.

Амбалы переглянулись. Тот, с бычьей шеей, упрямо мотнул головой.

– Ничего не знаем, дружище, – усмехнулся он. – Нам уплочено, приказано доставить внутрь. Мы своё дело делаем.

Амбалы дружно сделали шаг вперёд, намереваясь проскочить через новенькую рамку металлодетектора.

И система показала себя во всей красе.

Стоило первому грузчику пройти рамку, как сенсоры уловили наличие чего-то металлического, тихо запищали.

В холле моментально вспыхнул тревожный красный свет. Раздался резкий звуковой сигнал тревоги.

Я заметил пластины на стене, они были вмонтированы в стены за рамкой. Они и сформировали барьер. Это было больше похоже на то, как закрываются створки полупрозрачных дверей. Когда они встретились в центре, барьер вспыхнул, надвинулся на амбалов.

– Э-э, чё за!.. – только и успел хрюкнуть первый амбал, прежде чем энергетический щит жёстко ударил его в грудь, отодвигая назад, к входной двери. Затем подхватил второго и продолжил движение.

Голубоватый барьер медленно и неотвратимо давил на них, словно невидимый бульдозер, физически выдавливая нарушителей из холла на крыльцо.

Амбалы, роняя проклятия и спотыкаясь о собственные ноги, исчезли на улице. Как только они покинули контролируемую зону, барьер с лёгким щелчком погас, а тревожный красный свет сменился мягким и успокаивающим, зелёным.

Я повернулся к Семёну. Охранник невозмутимо отпил чай из своей кружки, словно каждый день наблюдал подобные фокусы.

– Как-то так, Артур Викторыч, – улыбнулся он.

– Что ж, я впечатлён. Тест-драйв пройден, – констатировал я.

Оставив охранников, начинающих бурно обсуждать выдворение амбалов Лоскутова, я прошёл в кабинет Киры.

Владелица гильдии уже сидела за столом, обложившись распечатками смет и счетов, и нервно грызла колпачок от ручки.

– Присаживайся, Артур, – вздохнула она, указав на кресло для посетителей. – Я свела баланс. После оплаты системы безопасности у нас в казне осталось ровно сто тысяч. Я не говорю про базовые нужды, коммуналку, продукты и премиальный корм для наших питомцев на пару недель. На это есть отдельная касса. Но есть проблема.

Я кивнул, прекрасно понимая, к чему она клонит.

– Розочка, – произнёс я.

– Именно, – Кира потёрла переносицу. – Полина прислала мне отчёт. Изумрудной скутигере нужна специальная стазис-капсула с микроклиматом, и особый ферментированный корм для фералов её уровня. Я уже знаю, что произойдёт. Она может закостенеть и даже возможно погибнуть… На всё это нужно триста пятьдесят тысяч. Хотела бы услышать от тебя. Что ты думаешь насчёт этого?

Я откинулся в кресле. Сто тысяч в казне против трёхсот пятидесяти необходимых.

– Мы не можем потерять этого ферала, Кира. Розочка – уникальный боец с колоссальным потенциалом. Но и аквариум не выход. Вчера она сбежала во время кормёжки. Завтра сбежит из аквариума.

Услышав это, Кира замерла. Её глаза округлились, лицо приобрело нездоровый бледный оттенок.

– Сбежала? – переспросила она, и её голос предательски дрогнул. – В смысле, эта ядовитая многоножка бегала по нашей базе… без присмотра⁈

– Полина не уследила, – я пожал плечами. – Многоножка этого класса очень быстрая и агрессивная. Но мы вовремя её поймали. Почти без жертв, если не считать нервов барона Сверчанского.

Кира судорожно сглотнула, отодвинулась от стола, словно ожидая, что Розочка прямо сейчас выскочит из-под клавиатуры.

– Артур… – шёпотом произнесла она. – Я до одури боюсь этих тварей. Это мой главный страх детства. У меня дед однажды в погребе мухоловок гонял, а потом парочка из них пришла ко мне в детскую. Я потом месяц спать не могла! И ты говоришь, что эта зелёная дрянь бегала по коридорам⁈

Воронцова покопалась в телефоне, а затем на мой счёт пришли сто тысяч. А потом ещё двести пятьдесят.

– Всё, тебе должны уже поступить деньги, – она подняла на меня печальный взгляд, затем я увидел в её глазах решимость. – Я на новую машину откладывала. Хотела свой старый драндулет поменять. А тут, блин, этот многоногий монстр по базе шныряет… Так что из своих личных сбережений докинула. Берём капсулу, берём корм, берём всё, что нужно, чтобы она сидела там и не высовывалась! Хватит этих денег?

Я сдержал уважительную улыбку. Воронцова в очередной раз доказывала, что гильдия для неё не просто бизнес.

– Полина скажет точнее, – я поднялся с кресла. – Но этой суммы должно хватить с лихвой. Я сейчас же переведу ей сумму.

Спустившись в лазарет, я обрадовал Полю, перевёл ей положенную сумму.

На радостях она тут же заказала по глобальной Сетке партию элитного ферментированного корма и бронированную стазис-капсулу со скидкой. Всё в этой капсуле было как положено. С усиленными замками, микроклиматом, сенсорным экраном для отслеживания показателей Ядра в реальном времени.

А затем я вернулся в свой кабинет, достал рабочий блокнот и открыл его на последней странице.

Вывел новую строчку:

«Долг Кире – 250 000 ₽».

Я обязательно верну ей эти деньги. Но пока нужно было сосредоточиться на более насущных проблемах.

Главная из которых – Валентин Корш, босс Синдиката «Сириус».

Остаток дня прошёл в жёстком рабочем ритме. После того как я обдумал и прописал ещё один план по Крысолову, вернулся в тренировочный зал и подогнал Белова, который всё витал где-то в облаках, видно думал о своей картине.