Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Один из обломков щита со грохотом упал на бетонный пол, прямо к начищенным туфлям Петра Зайцева.

Бизнесмен вздрогнул, отступая на шаг. Его лицо вытянулось, глаза злобно сверкали.

– Не понял. Что происходит? – хрипло выдавил Зайцев. – Артур! Ты же говорил, что у тебя всё схвачено. Как же так? На эту партию уже есть покупатели!

Кира побледнела так сильно, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Но затем быстро взяла себя в руки.

– Пётр Ильич, мы всё возместим, – с плохо скрываемым напряжением произнесла Кира, глядя то на спонсора, то на фрагменты щита, то на меня. – Это ведь случайность. Артур, что ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Да, случайность, – отозвался я.

Оправдываться было некогда, а уж извиняться не за что. Это всего лишь один щит. Мелочь. Здоровье Искорки для меня было бесценно.

Кроха после такой встряски зашлась в шипящем кашле. Оно было надсадным, через боль. Саламандра изогнулась на верстаке, отчаянно скребя коготками.

Я аккуратно подхватил саламандру. Жар, исходящий от её тельца, был невыносимым, словно я взял в руки горсть раскалённых углей. Хотя более сильный жар исходил из четырёх точек на её теле. Терморегуляционные узлы. И два кузнечных узла, вдоль позвоночника. Не нужно было к ним касаться, чтобы понимать в чём дело. Я видел это по частым пульсациям увеличенных бугорков.

– Она же сейчас снова пыхнет, Артур! Убери её! – не унимался Зайцев, пятясь к стене.

– Не нужно кричать, Пётр Ильич, – процедил я сквозь зубы, не оборачиваясь. – Она чутко реагирует на крик. И не отвлекайте меня, пожалуйста.

Плевать было как спонсор воспримет мои слова. И всё равно на возмущённые взгляды Киры. Главное, успокоить сейчас Искорку, в моменте. Иначе под стрессом проблемы могут коснуться Ядра. И тогда всё напрасно, я потеряю питомицу.

Должен успеть. Главное сделать всё правильно.

Я осторожно, но крепко зафиксировал голову Искорки, нащупал узлы под её нижней челюстью, на гортани.

Начнём с них. Два бугорка, обычно едва заметные под плотной чешуёй, сейчас были увеличены раза в три. Бешено и вразнобой они пульсировали под моими пальцами, обжигая их.

Понятно, что произошло. Последствия перегрузки, от энергии тапироида. Баланс Ядра нарушился, напряжение копилось внутри неё всё это время. И вот итог. Саламандра потеряла контроль над выработкой пламени. Всё смешалось, и сейчас следовало быстро привести кроху в чувство.

Узлы жгли мои пальцы. Не обращая внимания на боль, я приступил к экстренной помощи. Прижал пальцы к бугоркам плотнее, применил точечный массаж со скручиванием.

Три коротких резких нажатия. Секундная пауза. Затем три мягких, круговых движения по часовой стрелке, с лёгким давлением вниз. И следом – одно сильное, акцентированное нажатие в центр пульсирующего бугорка. Повторил пару раз технику.

Результат не заставил себя долго ждать.

Горящие узлы дрогнули под моими пальцами, начали стремительно уменьшаться, сдуваясь, будто проколотые воздушные шарики.

То же самое я проделал и с кузнечными узлами, которые также уменьшились в размерах.

Искорка обернулась. Посмотрела на меня умными золотистыми глазами. Я прочёл в них благодарность. Затем кроха громко икнула, открывая пасть. Вместо пламени изнутри вылетело безобидное облачко серого дымка.

Затем питомица обмякла в моих руках, напоминая тряпичную куклу. Жар ушёл, но теперь Искорку начала бить крупная дрожь. Последствия эфирного дисбаланса.

Я тяжело выдохнул и только теперь отвлёкся.

Зайцев эмоционально высказывал Кире свои опасения насчёт сроков выполнения контракта и качества работы. Кира его продолжала успокаивать.

Я не стал вслушиваться в их напряжённый разговор. Крепко прижимая к груди дрожащую Искорку, быстрым шагом покинул мастерскую.

Заскочил в лазарет, застав Полину за столом. Она замерла с ручкой в руках.

– Открывай капсулу! – бросил я ей. – Её надо положить внутрь. К Розочке.

– Артур, что стряслось? Объясни, – пробормотала Поля, вскочив из-за стола.

– Некогда. Делай, как я говорю, – я уже был у стазис-капсулы, в которой мирно спала свернувшись кольцом скутигера.

– С ума сошёл⁈ – воскликнула Док, изучая саламандру через смарт-браслет. – Искорка и так еле живая, ей ещё токсина не хватает. Ядро её нестабильно. Станет только хуже!

– Не станет, – я обогнул Полину, прокручивая в голове знания из будущего. Сам потянулся к панели управления капсулой. – Искорке нужен токсин. У неё серьёзный эфирный сбой. Терморегуляция нарушена.

– Да отчего такие нарушение? – Полина замерла, недоверчиво хмурясь.

Я в это время уже нашёл на панели замок, нажал на него. Заработали замки камеры. Розочка вздрогнула от резких звуков, встрепенулась, её усики задвигались.

Под ногами крутился Живчик, поскуливал. Вот он ухватился за край халата Поли, потащил её к капсуле. Намекая, что надо спешить.

– Подожди… Нужен токсин скутигеры… – Док замотала головой. – Вообще ничего не понимаю. Как яд может помочь при температурном коллапсе? И вообще… что у тебя с пальцами? На них живого места нет, сплошные волдыри!

– Поля, – вздохнул я, посмотрев на неё мягко и в то же время не скрывая напряжения. – Времени нет объяснять. Потом.

То ли мой взгляд сработал как надо, то ли мои слова. Но Поля кивнула, провела манипуляции с сенсором, подготовив пространство капсулы к открытию. Зашумела внутренняя система вентиляции, убирая лишний эфир и влажность.

Розочка окончательно проснулась. Замерла в выжидательной позе.

Лючок капсулы отъехал в сторону. Я аккуратно положил обмякшую Искорку внутрь, прямо перед носом изумрудной бестии.

Люк с шипением закрылся.

Пока я с волнением наблюдал за тем, что происходит за стеклом капсулы, Полина обработала мои пальцы прохладной живительной мазью. Та за несколько секунд убрала симптомы ожога.

Розочка между тем подскочила к вялой Искорке. Не раздумывая ни секунды, хищница сделала молниеносный выпад. Ужалила беспомощную саламандру.

Искорка болезненно вздрогнула, её тельце выгнулось от спазма.

– Ну вот, смотри, что происходит! – воскликнула Поля, когда я вновь открыл камеру, доставая Искорку до того как скутигера ужалила ещё раз.

– А теперь наблюдаем, – сказал я.

Через пару минут дыхание саламандры, до этого прерывистое и хриплое, выровнялось. Судороги исчезли. Я вскинул левую руку, активировал сканер на смарт-браслете. Над моим запястьем вспыхнуло голографическое окошко.

Показатель стресса снизился.

«Всё хорошо, ты умничка», – отправил я успокаивающий импульс по Сопряжению. – «Всё позади. Сейчас только не шевелись, мы тебя проверим».

Кроха, которую я переложил на платформу, слабо шевельнула лапкой, моргнула, будто подмигивая мне.

Полина, не веря своим глазам, подошла к эфирографу, настраивая его.

– Может, всё же расскажешь, что произошло? Вы из мастерской? – тихо произнесла Поля.

Я вкратце, опуская напряжённый диалог Киры и Зайцева, пересказал Доку инцидент с красно-зелёным пламенем и рассыпавшимся щитом.

– Токсин Розочки не опасен для огненных саламандр. В малых количествах. Он сработал как дефибриллятор, – добавил я, глядя на успокоившуюся саламандру. – Яд заставил её подавленную иммунную систему включиться и сгладить эфирные возмущения.

Полина задумчиво прикусила губу, глядя на медицинские показатели на экране эфирографа.

– Хм… А знаешь, ты прав, – медленно произнесла она, в её глазах вновь зажёгся исследовательский интерес. – Артур… У меня нет слов. Я уже и не спрашиваю, откуда ты всё это знаешь. Из учебников и статей…

– Вроде того, – ухмыльнулся я в ответ.

– Судя по тому, что я вижу, иммунитет Искорки проработал микродозу яда мухоловки. Эфирный баланс сгладился.

Сенсор вновь с тихим гудением прошёлся вдоль чешуйчатого тельца. Полина хмурилась, вглядываясь в бегущие по экрану монохромные графики.

– Терморегуляция в норме, – пробормотала Док, постукивая стилусом по краю монитора. – Ядро стабильно. Но я всё равно не понимаю, с чего вдруг произошёл такой чудовищный термический сбой. Она же просто хотела спаять трещину на щите, как делала это десятки раз. Что спровоцировало такой поток пламени? И почему оно было красно-зелёным?

Я подошёл ближе и ткнул пальцем в левый нижний угол экрана эфирографа.

– А вот теперь взгляни вот сюда, Поля. На её кузнечные узлы.

Полина прищурилась, изучая голографический срез.

– Они… они расширились? – удивлённо взглянула она на меня. – Пропускная способность эфирных каналов возле узлов увеличилась. Почти вдвое. Но как?

– Стечение обстоятельств, – я усмехнулся, погладив спящую саламандру по тёплой голове. – Бурбур, наш прожорливый тапироид, своим переходом на второй уровень случайно помог эволюционировать Искорке, сам того не понимая. Он поделился с ней энергией роста. И это совпало с её внутренним состоянием. В тот момент её собственное Ядро было готово к изменениям.

– Так что получается? Она будет лучше ковать металл? – Полина подняла на меня глаза, полные профессионального любопытства.

– Так и есть, – пояснил я, не скрывая довольной улыбки. – Тот выстрел в мастерской… это была её первая попытка использовать новую мощь. Мы лишь помогли ей адаптироваться. Я ей провёл массаж на месте, а яд скутигеры сгладил возмущения.

– Представляю, что бы случилось с базой, если б тебя не было рядом, – охнула Полина.

– Всем бы досталось, – кивнул я. – Более того, теперь она может доводить стандартную броню до повышенной категории качества, до класса «А».

Глаза Полины радостно блеснули.

– Артур, это же… просто невероятно! – воскликнула она. – Это же миллионы рублей экономии! Надо об этом сказать Кире, она…

Я быстро приложил палец к её губам, призывая к молчанию.

– Это останется в строжайшем секрете, Полина, – мой голос прозвучал предельно серьёзно. – Никто не должен об этом узнать. И Кира тоже. Тем более Пётр Зайцев.

Док непонимающе моргнула, слегка отстраняясь.

– К чему такая секретность? Ты ведь знаешь, что это прибыльное дело. Спонсор озолотит нас за такую работу! Может я что-то не понимаю?

– Спонсор – бизнесмен, Поля. А бизнесмены действуют исключительно ради своей выгоды, – сухо объяснил я изнанку рыночных отношений вокруг гильдий. – Если Зайцев узнает, что у нас есть карманный кузнец, способный клепать броню класса «А», он внесёт изменения в договор. И тот вероятно станет кабальным. Работы для Искорки прибавится. Но даже не в этом дело. Зайцев контактирует с гильдиями нашего уровня и молодёжными командами. Эта броня будет идти напрямую в их руки. А нам не нужны конкуренты.

– Мы можем и отказаться, – фыркнула Полина.

– Откажемся, и Зайцев сразу же перекроет нам кислород в Бронзовой лиге. Откажется спонсировать, и подговорит остальных. У него найдутся знакомые, чтобы повлиять на спонсорский рынок, – объяснил я, забирая Искорку с платформы и положив на плечо.

Кроха распласталась на нём, обнимая меня когтистыми лапками. И этот жест был для меня дороже любых денег на свете. Моя питомица жива и здорова. Она наконец-то расслабилась. А вместе с ней и у меня отлегло на сердце.

Я взглянул на саламандру, которая в полудрёме мирно засопела на плече.

Эта кроха будет скрытно усиливать нашу броню до А-класса. Только нашу. Ни один крупный зверь в Бронзе не пробьёт её. Так у моих Проводников будет неплохое тактическое преимущество перед многими командами Лиги. Причём абсолютно бесплатно и безопасно для гильдии.

– Мы никому не расскажем об этом, даже Кире, – подчеркнул я.

Полина серьёзно кивнула, осознавая последствия.

– Артур, никто не узнает. Я никому не скажу, – подтвердила Поля, затем взглянула на саламандру. – Позволь мне оставить её у себя? Нужно понаблюдать за нашей кузнечной мастерицей.

Я был не против.

Оставив Искорку под бдительным присмотром Дока, я направился в столовую. Желудок продолжительно заурчал. Напомнил, что на одних тактических разборах и адреналиновых спасениях далеко не уедешь.

Затем по пути оглядел обожжённые пальцы. Точнее, они были обожжёнными. Сейчас розовые, как у младенца. Ни волдыря, ни намёка на ожог.

Живчик крутился у моих ног, продолжая поскуливать. Мне пришлось взять его на руки. Потрепал его за ухом.

– Всё нормально с твоей подругой, – улыбнулся я. – Хватит переживать.

В ответ Живчик радостно тявкнул, облизывая мне щёку.

– Буду с вами откровенен, сударь, я изрядно обалдел-с, – донёсся из кармана приглушённый голосок барона. – Когда мадмуазель швырнули в клетку к этой многоногой мясорубке, у меня аж фасетки запотели. Я уже и саблю наголо достал, и с жизнью попрощался! Думал, придётся лететь на амбразуру, даму спасать. А оно вон какой изящной диспозицией обернулось, хе-хе.

– Не всё опасно, что кажется, барон, – ухмыльнулся я в ответ, шагая через плац к столовой. – На этот раз эта бестия помогла Искорке.

– И всё равно она абсолютная стервозина, – брезгливо произнёс Сверчанский. – Пусть уж лучше сидит в своей стеклянной гауптвахте. У меня от одного вида этих сорока лап мигрень начинается и надкрылья ломит! Хищник есть хищник, сударь. Сегодня лечит, а завтра – прожуёт и не подавится.

– Понимаю, – согласился я со сверчком. – Когда её приручат, выдохнешь.

– Ох, сомневаюсь… очень сомневаюсь, – тяжело вздохнул барон, затихая и прячась, так как нас обогнал Василий, лишь покосившись в мою сторону.

Столовая встретила меня теплом и витающим в воздухе ароматом гуляша. Я взял свой поднос, взял куриный суп, затем гуляш с рисом, слегка политый вкусно пахнущей подливой. Устроился за своим столом, недалеко от собравшихся вместе тандемов. Команда радовалась, обсуждая меню и почти не говорила о завтрашнем бое.

Насыпал живчику корма, и он с аппетитом накинулся на еду, похрустывая под столом.

Я решил тоже пообедать, вспоминая об Искорке. Её я покормлю у себя в кабинете, как заберу у Полины.

Суп был изумительный, не жирный. А гуляш с рисом верхом блаженства. Я почти доел второе, когда ко мне, тихо переговариваясь, подсели Семён с Родионычем. Оба выглядели на удивление довольными.

– Приятного аппетита, Артур Викторович, – просипел старик, подвигая к себе тарелку. – Новости у нас есть с верхотуры. Стёпа, наш кровельщик, всё замерил, заказал. Завтра с утра приедет профиль. Обещает всё зачистить, сварить и починить за полдня.

– Хорошие новости, – одобрил я.

– У него все приспособы для этого есть, – дополнил свой доклад Родионыч, откусывая от хлеба солидный кус. – Так что всё сделает. А мы присмотрим за ним.

Я одобрительно кивнул, прожёвывая рис.

– Отлично. Значит, к вечеру крыша должна функционировать.

Родионыч промолчал, переглянулся с Семёном. Тот, до этого молча жевавший, отложил ложку, мрачно нахмурился.

– Не всё так гладко, командир, – прогудел охранник. – В гидравлическом механизме важная деталь полетела. Искали по всем базам, на рынке. Ничего нет похожего. Снята с производства лет сорок назад, как нам сказали. И на разборах тоже ничего.

– Насколько важная? – поинтересовался я.

– На неё идёт основная нагрузка. При повороте створок. Вот она и не выдержала, стёрлась почти в ноль. Из-за неё и клин.

Семён достал из кармана пиджака телефон, потыкал в экран пальцем, развернул аппарат ко мне.

– Вот, Стёпа сфотографировал оригинал.

Я присмотрелся к экрану. На фото была изображена фигурная крестовина. Внешне она отдалённо напоминала четырёхлистный клевер, но с множеством хитрых, асимметричных зазубрин сверху и снизу. Деталь действительно выглядела нестандартно.

– Она в самом сердце центральной гидравлики, – пояснил Семён, забирая телефон. – Стёпа нас обнадёжил. Говорит, сталь должна быть закалённой, крепкой. Иначе этот «клевер» рассыплется, при первом же пуске. И крышу снова заклинит намертво.

Я откинулся на спинку стула, задумчиво глядя на полупустую тарелку. Найти деталь, снятую с производства полвека назад, было нереально. Раз уж Семён с Родионычем не нашли, значит и мне не обязательно тратить на это время.

Заказывать на заводе – долго и дорого. Но в моей голове уже созрел идеальный план.

– Выточим из обычной стали. У нас для этого есть Викентий, – я вспомнил про пьющего, но гениального токаря, который уже один раз выручал нас. И станок вон, дожидается его в отдельной комнате.

Родионыч скептически покрутил ус.

– Викентий из простой болванки выточит. Но сталь обычная будет, Артур Викторович, – проскрипел он. – Стёпа же сказал, сотрётся она под нагрузкой. Мягкая слишком.

– Как усилить и закалить деталь, я знаю, – ухмыльнулся я. – Это уже мои заботы. Главное, деталь к вечеру сделать. А завтра утром отдадим её вашему Степану.

Охранники переглянулись, но спорить не стали.

– Только чертёж нужен. А его мы не нашли в Сети, – произнёс Семён.

– С этим я тоже разберусь, – отозвался я.

После этого мы пообщались про охрану базы. И Родионыч заверил, что всё под контролем и все меры приняты. В ответ Семён даже позволил себе улыбнуться, посмотрел куда-то вдаль. Явно вспоминал что-то из своего прошлого, испытывая дежавю.

После обеда я направился в одно из помещений административного крыла главного корпуса, где временно поселили Серёгу. Нашего ценного специалиста по информационной безопасности, как его отметила в штате Кира.

Толкнув дверь, я оказался в комнате Серого и невольно хмыкнул. Хакер времени даром не терял, и уже успел полностью оборудовать пространство под свои нужды.

Комната, ещё вчера бывшая пустой кладовкой, но теперь представляла собой классическую берлогу заядлого компьютерщика. В углу стол, заваленный мотками проводов, какими-то платами, недопитыми энергетиками и крошками от чипсов. На столе громоздились три монитора, позаимствованные с поста охраны.

А у окна рабочее место Серёги, который уже прикупил компьютерное кресло. Он замер перед ноутбуком, что-то изучая.

– Уже обжился, я смотрю, – констатировал я, прикрывая за собой дверь.

Серёга, увлечённо стучавший по клавиатуре, крутнулся на офисном стуле.

– А то! Мне так комфортней работается, – друг гордо обвёл руками свои владения. – На секретный разведывательный центр похоже. Кибер-бункер, ё-моё!

Я усмехнулся, скептически разглядывая пустые банки и перепутанные кабели на полу.

– Я в таких центрах не был, так что и сравнивать не с чем, – подчеркнул я, чуть не споткнувшись о моток проводов на полу. – Но выглядит так, будто взорвали склад электроники.

– Э-э, ты ничего не понимаешь, братишка! – Серёга шутливо отмахнулся. – Так и должно быть. В этом хаосе есть нечто комфортное. Порядок убивает креатив… Но, если честно, мне скучно. Дел никаких важных нет. Систему безопасности Семёна я проверил, бэкдоры Синдиката пока молчат… Маюсь дурью, короче.

– Так, человек-хаос, раз ты маешься дурью, лови задание стратегической важности, – я достал телефон и переслал ему фотографию фигурной детали, которую мне показывал Семён. – Мне нужны точные заводские чертежи этой детали. Она от механизма управления створками распашной ангарной крыши.

Серёга открыл фото на одном из мониторов, прищурился, а затем его пальцы с радостным энтузиазмом запорхали по клавиатуре.

– Сделаем, командир. Пять минут, и чертежи будут у тебя на почте. Хоть какая-то разминка для мозгов!

Оставив хакера в его естественной среде обитания, я перешёл на уличный плац, где команда под руководством Белова работала на кардио, вовсю таскала здоровенные шины.

– Собрались, Львы! Внимание на меня! – скомандовал я, останавливая тренировку.

Тандемы сгрудились вокруг, тяжело дыша.

– Физику вы отработали, – я обвёл их серьёзным взглядом. – Теперь переходим к шахматной партии.

– Ненавижу шахматы. Кто их ваще любит? – хохотнул Дэнни, и Лера довольно ощутимо пихнула его в бок.

– Не перебивай, – бросила она ему.

– Я проанализировал последние записи боёв «Лютых», – продолжил я. – Они сильные, но не идеальные. У них есть чёткие паттерны атак, свои излюбленные хитрости, которые я бы обозначил как привычки. И, главное, строгие тайминги срабатывания способностей. Мы будем бить именно по ним. А теперь за мной, в зал отдыха. Немного отдышимся, и поработаем извилинами.

Мы прошли в комнатку с плазмой на стене. В стороне по-прежнему замерла доска.

Пока команда располагалась на диване и креслах, я взял мел, быстро набросал схему Арены, помечая позиции крестиками и кружочками.

– Матильда! – начал я, комментируя свои схемы. – Гаргулья всегда… повторяю, всегда заходит с левого фланга под прикрытием вспышки. Её задача, Савельева, не смотреть. Слушать воздух… Бублик! Секач бьёт строго по прямой. Он тупой, как пробка, и не умеет маневрировать на скорости. Мы используем его инерцию против него самого…

Я чётко, шаг за шагом расписывал им, как именно бьются наши противники. Вскрывал слепые зоны каждого вражеского фамильяра. Всё я знал досконально, потому что в своём прошлом сталкивался с ними на арене.

Про гаргулью, нового питомца, пришлось узнавать отдельно. И, разумеется, не обошёл стороной и богомола, который в резерве. Его могли выпустить в любой момент.

Детали этого плана я вбивал в их головы более часа. А затем сделал перерыв.

Отправился в лазарет, забирая Искорку.

Кроха оживилась, обрадовалась, потёрлась мордочкой о мою шею и привычно растянулась на плече. А живчик звонким лаем обозначил, насколько рад её видеть.

Серёга между тем сработал оперативно. Действительно управился за пять минут. Уже давно на почте лежали файлы. Я изучил их, пока добирался до кабинета Белова. Подробнейшие заводские чертежи механизма ангарной крыши, включая размеры той самой фигурной детали, что нам и была нужна.

– Артём Сергеич, нам нужно ехать, – отвлёк я помощника от картины, заходя в кабинет.

– Прям щас? Может попозже? – умоляюще протянул Белов. – Всё никак не могу щупальце Желешки закончить.

– Потом с щупальцами своими разберётесь, – обозначил я, отправляясь в коридор. – Надо найти Викентия.

– Да это ж не мои щупальца, – хохотнул помощник, догоняя меня. – А зачем Викентия? А он что?.. Надо что-то выточить? Опять ключ?

– А вы не в курсе? Деталь нужна для подъёмного механизма, – произнёс я, косясь на помощника.

– А-а-а, – протянул он. – Вот же дурень, забыл. Точно! Так он знамо где, там же, колдырит со своими корешами.

– В гаражах?

– А то где ещё? В том же гараже он и сидит. Куда ему ещё деться?

Добравшись до микроавтобуса, мы лихо сорвались с места. Через двадцать минут свернули в уже знакомый и знатно обшарпанный гаражный кооператив на окраине района.

Картина внутри заветного гаража ничуть не изменилась со времён нашего прошлого визита. Стабильность, достойная восхищения.

Двое маргинального вида собутыльников в замасленных ватниках сидели за колченогим столиком. Тот был уставлен пустыми бутылками. Все были пьяны в хламину. А сам гений токарного дела, Викентий, по-прежнему валялся на своём излюбленном месте, на полу. Вот только оно теперь было застелено почему-то газетами. Токарь находился в глубокой отключке.

– Классика жанра, – философски констатировал я, переступая через порог. – Барон, можешь прочитать лекцию народу, о вреде пьянства.

– Я? – изумлённо высунулся из кармана Сверчанский. – Так они ж чужие.

– С ними можно, – одобрительно кивнул я.

– Хе-хе, – сверчок почесал передними лапками. – Это мы за здрасьте.

Гусар приземлился на заляпанный стол, аккурат между бутылкой водки и надкусанным солёным огурцом.

Сверчок упёр передние лапки в бока, возмущённо затряс усами. В ответ один из собутыльников икнул, уставился на него.

– Ты видел, Т-толян? – пихнул он своего товарища. – Ля!

– Срамота! Упадок нравов! Деградация офицерского состава! – барон начал расхаживать по столу, пиная хлебные крошки. – Вы не элитный гарнизон, вы – опарыши кабацкие! Как можно нахлебаться до состояния контуженной гусеницы⁈ И это прямо посреди бела дня! А ну, смирно! Перед вами боевой офицер! Розги по вам плачут, пьянь бескрылая!

Один из собутыльников, мужик с сизым носом, медленно сфокусировал мутный взгляд на возмущающемся насекомом. Его челюсть отвисла, обнажив отсутствие нескольких зубов.

Второй собутыльник, Толян, уставился на стол.

– Т-ты… эт чо такое? – дрожащим шёпотом выдавил сизоносый. – Ты… ты это видишь? Оно… зелёное… и ругается…

Толян судорожно сглотнул, с ужасом глядя на барона.

– Всё, Михалыч! – Толян в панике отшатнулся от стола. – Завязываем с этой палёнкой! Допились, мать её! До чертей зелёных, хе-хе!

Пока собутыльники обсуждали сверчка, а тот всё распалялся, мы с Беловым подхватили бесчувственное тело Викентия за подмышки, потащили к выходу.

– Опять Викентия утаскивают! – запоздало возмутился Толян, когда мы уже грузили недвижимого токаря в микроавтобус. – Эй! Чаво вам от него надо⁈

– Родине нужны его руки золотые, – коротко бросил я, захлопывая дверь микроавтобуса.

Сверчанский хохотал в голос, запрыгнув в приоткрытое окно. Под его весёлые залихватские речи, мы добрались до базы.

Затем отволокли Викентия прямиком в лазарет. Полина, только взглянув на «пациента», обречённо вздохнула. Достала из шкафчика шприц. Тот самый фирменный, жёсткий «отрезвитель», который ставил на ноги даже мёртвого, как она однажды призналась.

После болезненного укола Викентий дёрнулся, открыл мутные глаза и попытался сфокусироваться на окружающих.

– Где я? – прохрипел токарь, хватаясь за раскалывающуюся голову.

– На работе, Викентий. На любимой, высокооплачиваемой работе, – я сунул ему в руки распечатку чертежа от Серёги, положил на стол тяжёлую болванку из простой углеродистой стали.

Минут через десять, когда чудо-укол окончательно прочистил ему мозги, Викентий уселся за свой токарный станок в мастерской.

Завизжал резец, полетела стальная стружка.

Оставив Викентия колдовать у станка, я вернулся на плац. Там уже нас ожидала команда.

Расслабляться было рано. Завтра нам предстояло выйти на Арену, и я собирался отработать с тандемами связки до автоматизма. Чтобы их мышечная память работала быстрее мысли.

Работа закипела, а я замер на бровке, замечая действия питомцев и их хозяев.

– Шире шаг, Лера! Не отставай! И не давай Бублику приседать на задние лапы! Секач его сомнёт, если поймает его без стойки, – бросал я замечаниями, прохаживаясь вдоль тренировочной зоны. – Ветров, барьер нужно ставить не за секунду до удара! Иначе Бублика сомну! Запомни! Одновременно с ударом! Опоздаешь – проиграем! Ещё раз!

Краем глаза я заметил Василия Темникова. Мажор, вооружённый старой метлой, уныло мёл асфальт у кромки плаца, но его взгляд был прикован к тренировке. Он то и дело замирал, наблюдая за отработкой связок, и на его лице читалась отчаянная тоска по Арене.

Наконец, видимо собравшись с духом, Темников отставил метлу. Неуверенным шагом подошёл ко мне.

На его плече привычно восседал Пушистик. Зверёк грыз очередную морковку, но его дыхание по-прежнему сопровождалось тем самым прерывистым сипением, переходящим на свист.

Я нахмурился, глядя на белого пушистого зверька.

– Ты бы его ещё раз Полине показал, – посоветовал я, прерывая неловкую паузу. – Этот свист никуда не делся. Могут начаться осложнения.

– Да что с ним будет? – Василий отмахнулся, нервно погладив кролика по ушам. – Покажу. Обязательно покажу, но вечером… У меня к тебе другой разговор, Горай. Важный.

Темников выпрямился, пытаясь вернуть себе былую гладиаторскую надменность, но в его глазах застыла неприкрытая мольба.

– Возьми меня в команду, – выпалил он, сжимая кулаки. – Хотя бы в резерв. Вы же выходите без запасного тандема. Ты сам знаешь, это самоубийство! Дай мне шанс выйти на песок, Артур! Я покажу, на что мы с Пушистиком способны!

Я смерил его холодным оценивающим взглядом. Его отчаяние было искренним, но гильдия не место для благотворительности. Особенно когда на кону важный для нас дебютный выход.

Что он может показать со своим кроликом? Да и как он встроится в команду, которую я притирал друг к другу более месяца? Я не буду идти на такие риски.

– Нет, – ледяным тоном отрезал я. – Я же ясно выразился при подписании твоего контракта. И ты с этим согласился…

– Но…

– Ты подсобный рабочий. Грузчик, дворник. Не гладиатор.

– Артур…

– Я всё сказал.

Василий побледнел, его губы дрогнули, он открыл было рот для новой порции аргументов, но его прервал зычный окрик со стороны главного корпуса.

– Вася! Я не поняла! – баба Зина стояла на крыльце, угрожающе уперев руки в боки. Рядом с ней большой мусорный бак. – А ну быстро схватил его и вынес к контейнерам! Я всё утро за тобой бегаю! Развели тут зоопарк, плюнуть негде!

Я усмехнулся, кивнув в сторону разгневанной уборщицы.

– Видишь? – бросил я Василию. – А говорят, незаменимых людей нет. Тебя заждались на передовой, Темников.

Блондин стиснул зубы так, что те заскрипели. Бросил на меня испепеляющий взгляд, а затем, зашипев под нос что-то неразборчивое, отправился в сторону бабы Зины.

Воспитательный процесс продолжался, а корона всё ещё прочно держалась на голове, будто её гвоздями прибили.

Вечером, понимая, что Викентий всё ещё возится с деталью, я отправил команду домой. Им надо было отдохнуть перед завтрашним днём и хорошенько выспаться.

А затем подцепил поводок к Живчику, пересадил Искорку в переноску, и вышел на улицу. Отправился в сторону съёмной квартиры по привычному маршруту.

Завтра наш дебют в Бронзе. Лёгкое и будоражащее кровь волнение всё же подступало к горлу, несмотря на мой опыт. Но Львы старались. А завтра до выхода на арену будет финальный прогон на плацу, где закрепим всё, что выучили сегодня.

Я шёл по освещённому проспекту в сторону дома. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Живчик бежал рядом, Искорка уже посапывала в переноске.

Внезапно рядом раздался визг тормозов и нетерпеливый протяжный гудок клаксона.

Серый представительский седан резко сбавил скорость, поравнялся со мной, медленно катясь вдоль тротуара. Тонированное стекло задней двери поползло вниз, являя миру уже знакомую сияющую физиономию.

Это ж старый знакомый. Наш меценат. Депутат Питерсовета Роман Олегович Лоскутов собственной персоной.

– Горай! Ну ёлки-палки, что мы на звоночки-то не отвечаем⁈ – возмутился депутат, высунувшись из окна. – А, подожди… я ж тебе не звонил! Но осадочек-то всё равно остался, Артур! Ты чего идёшь, молчишь? С тобой депутат Питерсовета зрительный контакт устанавливает. А ты лицо сделал, будто тебе квитанцию за ЖКХ принесли! Гордый сильно? А ну-ка давай! Прыгай в машинку, посидим на коже, пообщаемся как два серьезных человека. О великом! Хе-хе!

Я тяжело вздохнул, не сбавляя шага и даже не глядя в его сторону.

– Нам не о чем разговаривать, Роман Олегович, – ответил я. – Мой ответ не изменился.

– Ой, ну посмотрите на этого принципиального пешехода! – картинно вздохнул Лоскутов, не позволяя машине отстать ни на метр. – А ну садись, кому говорю. У нас там коньячок дышит, шоколадочка потеет! У меня для тебя деловое предложение. Такое, от которого у тебя чакры откроются и третий глаз замироточит! Садись давай, не заставляй власть за тобой ухаживать.