Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Кира задумчиво прикусила губу. Триста тысяч для нашей худой казны – сумма приличная. Но выбор стоял между финансовой пропастью и физическим выживанием гильдии. Хотя деньги можно найти. Это не девятьсот тысяч на вольеры. Которые, несомненно, тоже нужны. Я уж молчу про капсулу и корм для Розочки.

Кира решительно вычеркнула несколько пунктов в своей таблице расходов и кивнула.

– Хорошо. Я одобряю смету, – твёрдо произнесла владелица гильдии, хотя в её глазах плескалась тревога. – Безопасность сейчас в абсолютном приоритете. Проблема только в одном… Денег я могу выделить максимум сто тысяч.

Она перевела взгляд на меня.

– Всё упирается в остаток от Зайцева, – заметил я.

– Значит, ждём перевода, – резюмировала Кира. – Как только средства упадут на счёт гильдии, я сразу перевожу Артуру сумму, на рамку и турникет. А пока…

Она умоляюще посмотрела на охранников.

– А пока, пожалуйста… Удвойте бдительность.

– Принято, Кира Евгеньевна, – Семён коротко кивнул и поднялся с кресла, поправляя пиджак, под которым скрывалась кобура пистолета. – Мышь не проскочит. А если проскочит – пожалеет, что на свет родилась.

Слова Киру приободрили. Да и я понимал, что охранники у нас слова на ветер не бросают. Сказано – сделают.

Я вернулся в свой кабинет. Только уселся за ноутбук, решая продолжить обдумывать план по Крысолову, как на мой телефон пришло короткое сообщение от Полины. Док просила срочно зайти в лазарет.

Я толкнул потёртую дверь, слегка проскрипевшую на петлях, замер на пороге. Живчик замер у ног, Искорка на плече захлопала глазками.

Картина открылась весьма забавная.

Болотный ухаль Бурбур блаженно щурил крошечные глаза-бусинки. Раиса Павловна стояла перед увальнем и заботливо скармливала ему румяные пирожки, доставая их один за другим из большой эмалированной миски.

Полина в это время методично водила ручным сканером вдоль толстой и гладкой шкуры тапироида. Прибор в её руках выглядел откровенно древним, вроде телефонной трубки. И провод от него тянулся к компактному старенькому ящику эфирографа. Тот натужно гудел, поскрипывал механизмами, что проворачивались внутри короба. Казалось, будто в следующую секунду внутри него что-нибудь крякнет, настолько он дышал на ладан.

– Откуда добро? – поинтересовался я, проходя внутрь комнаты и кивая на гудящий аппарат.

Полина вытерла тыльной стороной ладони лоб, тяжело вздохнула.

– Взяла напрокат у подруги, из муниципальной клиники. Всего на пару дней, пока она в отгулах. С утра привезли. И вот… – пояснила Док, слегка улыбнувшись и не отрывая взгляда от большого тусклого дисплея на коробе. – Нам же надо проверить всех питомцев. Впереди старт в Бронзовой Лиге.

Хорошее решение. Хотя Полина не любила просить, пусть и у подруг. Я это увидел по её напряжённому взгляду.

Подошёл поближе, сдерживая питомцев, которые рвались к Бурбуру. Вдохнул смешанный коктейль ароматов. Очень странно пахла смесь медицинского спирта и свежей выпечки.

– Но позвала я тебя совершенно за другим, – Полина развернула ко мне ящик, показывая экран. – Смотри, что творится с нашим ухалем.

Я вгляделся в монохромный дисплей.

Эфирные узлы Бурбура не просто пульсировали. Линии энергии на экране красиво и невероятно сложно сплетались в новую и более плотную структуру. Затем они плавно расплетались, образуя причудливые фракталы, а потом переплетались вновь и закрепляли внутренние связи.

Я мгновенно оценил метаморфозы. Губы сами собой растянулись в довольной ухмылке.

– Давно пора, – констатировал я. – Он переходит на второй уровень.

Полина согласно кивнула, постучав пальцем по корпусу эфирографа.

– Да, именно. Бурбур и так уже перестал быть диким фералом.

– Ты знаешь, переходят они долго и мучительно, – хмыкнул я.

– Да, я про официальный переход. Скоро он станет стабильным, петом. Хотя в учебниках пишут, что болотные ухали невероятно долго привыкают к человеку.

– На-ка, съешь ещё пирожок, солнышко, – ласково проворковала Раиса Павловна, буквально запихивая в него очередной пирожок.

– Чав-чав… бур… чав… – болтая мини-хоботом задвигал челюстями тапироид, прищуривая глаза от удовольствия.

– Прям утешение для Раисы Павловны, – тихо шепнула Поля, хихикнув мне на ухо.

– А как ему нравится, – ухмыльнулся я в ответ.

Тапироид уже проглотил угощение, затем открыл пасть для следующей порции.

Я многозначительно посмотрел на Раису Павловну, затем перевёл взгляд на Дока.

– И хозяина они могут поменять невероятно быстро. Кстати говоря, – с иронией заметил я. – Не хочешь себе такого красавца?

– Пф-ф-ф, – содрогнулась от смеха Поля. – Я кое-как избавилась от одного такого. Спал, ел, играл в игры. Вот один в один… Хотя нет, Бурбур работает. Он лучше, да.

Я хохотнул.

Вот как, оказывается у Поли уже был один брак. Что ж, расскажет, если захочет.

Повариха тем временем скормила ухалю последний пирожок, дотянулась до плеча, погладила.

– Сейчас ещё принесу, подожди, – пообещала она, кинувшись на выход.

Мы с Полиной остались наедине, если не считать ухаля, тихо сопящего от гастрономического удовольствия в свой хобот.

Полина отложила сканер на кушетку.

– Просто удивительно, – тихо отозвалась она. Её голос потерял строгие медицинские нотки, посматривая в экран эфирографа. – Как у них внутри всё происходит. На эти узоры энергии можно смотреть вечно…

Док сделала неуловимый шаг ко мне. Она подошла совсем близко, ненавязчиво прижавшись плечом к моему плечу. Знакомый, тонкий аромат жасмина мгновенно вытеснил запах выпечки. И заставил моё сердце биться чаще.

– Словно морозные узоры на окне зимой, правда ведь? – Полина подняла на меня глаза. В её взгляде снова появилась та самая теплота, как тогда, в сквере на лавочке.

Тогда идиллию прервал звонок Серёги в сквере. А сейчас…

В коридоре скрипнули петли, дверь лазарета распахнулась.

Полина дёрнулась в сторонку, ухватив датчик-трубку. С излишним интересом принялась изучать совершенно здоровую лапу Бурбура.

На пороге я заметил Наташу. Племянница Леры сжимала в руках альбом для рисования и карандаш.

– Ой, а ты уже пришла со школы? – Полина моментально включила режим заботливого врача, хотя её щёки слегка полыхали румянцем. – Как твоё самочувствие?

– Хорошо, тётя Поля, – девочка застенчиво улыбнулась, проходя в кабинет. – Я пришла дышать лекарством. А что вы тут смотрите?

Я сделал шаг в сторону, освобождая ей путь к дисплею жужжащего эфирографа.

– Иди-ка сюда, Наташа. Смотри, какая красота, – позвал я девочку.

Племянница Леры подошла к столу, заглянула в экран и тихонько ахнула. Сплетающиеся и расплетающиеся энергетические узоры действительно завораживали, напоминая живое, пульсирующее кружево.

Пока Наташа восхищённо наблюдала за эфирной симфонией, я мысленно потирал руки.

Эволюция Бурбура в официального Пета визуально и так уже завершилась. Зверь стал спокойным к окружающим, послушным, привязанным к Раисе.

Но далеко не все приборы могут чётко зафиксировать этот внутренний переход. А вот старенький эфирограф Полины, подключенный к базе данных, прямо сейчас создавал официальную медицинскую запись. Прибор обязан был показать этот факт.

Бурбур формально уже пет, хотя смарт-браслет не покажет этого. Но показания эфирографа в этом случае важнее не настолько чувствительных настроек смарт-браслетов.

И это будет невероятно кстати. Ветров-старший грозился в скором времени наведаться к нам в гости. Жаждет забрать «корпоративную собственность».

Но благодаря заботе, комфортному климату вольера и пирожкам Раисы Павловны, болотный ухаль перешёл в нашу команду.

Так что на этот случай можно выдыхать.

Чуть позже Бурбура забрала Раиса. Отправилась его докармливать уже в вольерной.

Процедура ингаляции Наташи заняла не больше пятнадцати минут. Девочка вновь напросилась на тренировку, которая будет продолжаться на открытом воздухе.

Я обратился к разминающимся тандемам, обозначил вновь бег с препятствиями. Причём теперь уже включая Проводников.

Девочка замерла на скамейке, на краю площадки. Как и прежде, её голубые глаза округлились и блестели от детского восторга.

Матильда носилась рыжей молнией, Неон легко пружинил и казалось не напрягаясь перепрыгивал один барьер за другим. Желешка на удивление резво перетекала между конусами. У неё была своя полоса препятствий. Мне нужно было посмотреть, как на неё повлияло очко талантов, влитое в Ловкость.

И то, что я видел, мне нравилось. Питомица Кости стала более гибкой.

К Наташе подошёл Бублик. Большой варан, покрытый шрамами, осторожно опустил массивную голову на её колени. Девочка радостно улыбнулась и принялась бесстрашно чесать жуткого монстра за ухом.

Бублику только это и было надо. Он довольно зажмурился, издавая низкий урчащий звук, поразительно похожий на работу старого дизельного генератора.

Сверчанский всё же проснулся, услышав шум снаружи.

Он выскочил из кармана, уселся рядом, вяло потирая лапками поникшие усы и тяжко вздыхая.

Наташа заметила усатого питомца. Достала из бокового кармана рюкзака завёрнутый в фольгу школьный бутерброд с сыром, отщипнула крошечный кусочек хлебного мякиша и бережно положила перед насекомым.

Сверчанский мгновенно оживился, икнул, посмотрев на Наташу мутными фасетками. С явным усилием барон выпрямил хитиновую спину, пододвинул к себе угощение и начал активно жевать, попутно читая десятилетней девочке нравоучительную лекцию.

– Боевой провиант, сударыня, это основа победы! – забавно и слегка заплетающимся голосом вещал сверчок. – Без правильного фуража ни один солдат не устоит против луговой пехоты! Уж поверьте опытному служаке.

– Боевое снабжение, ик… это фундамент всякой виктории, – слегка заплетающимся языком вещал барон, прожёвывая хлебный мякиш. – Без качественного фуража… и капли хмельной росы… никакая кавалерия никого не сомнёт. Даже луговую пехоту! Хитин сохнет, усы не крутятся! Какой там вперёд и за родину⁈ Уж вы поверьте старому рубаке-с…

Наташа прикрыла рот ладошкой и тихо захихикала.

Барон тем временем проглотил хлеб и воинственно, но слегка неуверенно, махнул передней лапкой в сторону окна лазарета.

– Вот взять хотя бы ту зелёную бестию, – Сверчанский понизил голос до заговорщицкого шёпота. – Я про ту многоногую хищницу, которая давеча пыталась меня употребить в пищу без соли и перца… Знал бы я, что там засада, взял бы крошку сухаря! Бросил бы ей для отвода жвал, а сам изящным кавалерийским маневром – вжух с фланга! И ка-а-ак рубанул бы её по всем сорока пяткам разом!

Сверчок всё ещё находился под сильным впечатлением от стычки с мухоловкой. Но уже более хладнокровно говорил об этом. Отсюда я сделал вывод, что роса от Полины пошла ему на пользу.

Я наблюдал за этой идиллией со стороны, облокотившись на спинку скамейки. Наш усатый барон был бы просто счастлив навсегда избавиться от Розочки. Желательно – отправив её куда-нибудь на другой континент в наглухо заваренном ящике.

Но терять такого редкого и перспективного питомца я не хотел. Да, скутигера совершенно дикая. Да, она агрессивна, прожорлива и опасна.

Но она настоящий алмаз, требующий правильной огранки. Из этой зелёной бестии, как выразился Сверчанский, выйдет превосходный боец. Нужно лишь найти к ней правильный подход и стабилизировать Ядро. А для этого следует перевести её в петы.

Вечером, когда солнце окончательно скрылось за крышами соседних многоэтажек, база «Огненных львов» погрузилась в заслуженную тишину. Команда разъехалась по домам. Последним ушёл Костя, всё ещё восторженно бормоча что-то про тактический потенциал Желешки.

Я закрыл кабинет, прощался с Серёгой, махнул рукой Семёну, который как всегда оставался на ночное дежурство. Вышел через парадный вход.

Осенний Питер встретил зябким ветром и тусклым светом фонарей. Я запахнул куртку плотнее, слыша недовольное сопение Искорки из переноски. Барон заворчал из кармана про адскую погоду. Живчик попёрся сразу в сторону лужи.

Я был не согласен с ним, оттянул его к себе. Направился к знакомому переулку.

Ровно в этот момент из густой тени раскидистых деревьев, росших у проезжей части, отделился силуэт.

Неизвестный шагнул мне наперерез.

– Артур, – раздался тихий и немного хриплый голос.

Я остановился, машинально напрягая мышцы и готовясь отдать команду Живчику. Но угрозы не было.

В тусклом свете уличного фонаря я узнал Самуила Широкова. Комментатор, чьё лицо обычно сияло с рекламных билбордов и экранов Арены, сейчас выглядел совершенно иначе. На нём было неприметное тёмное пальто с поднятым воротником, а на глаза низко надвинута шляпа.

Широков нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что из-за ближайшего угла вот-вот кто-то нападёт на него.

– Ты что здесь делаешь, Самуил? – я не скрывал удивления. – И почему такой вид, словно ты ограбил банк?

– Пока не ограбил, – комментатор попытался улыбнуться, но вышло не очень. – Артур… У меня есть одно прибыльное дело для вашей гильдии.

Я всмотрелся в лицо Широкова. От лощёного, уверенного в себе шоумена не осталось и следа. Глаза бегали, пальцы нервно теребили пуговицу пальто.

– Прибыльное дело, говоришь? – ухмыльнулся я. – Только вот я не вижу радости на твоём лице, Самуил. В чём подвох?

Широков замялся. Он опустил глаза, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Подвох в том, Артур, что возможно это тебе очень не понравится, – сглотнув, тихо ответил Широков.

Глава 5

Я не стал отвечать сразу. Внимательно огляделся, изучая пустую улицу. Похожие, редкие припаркованные машины. Всё было как и прежде, и явной слежки я не заметил.

Я бы мог пригласить его в чебуречную. Перекусили бы, я бы его выслушал. Но после нападения на Серёгу рисковать по-прежнему не хотелось.

– Отойдём, – коротко бросил я комментатору.

– Да, я на машине, она вон, на другой стороне, – махнул куда-то Широков, и мы перешли дорогу, направляясь в сторону чёрного джипа.

– Ты всё же взбудоражен, – заметил я, когда мы садились в салон. – Кто-то следит за тобой?

– Да… это мои заморочки, – кисло улыбнулся Широков. – В последнее время какой-то чудак звонит на телефон. Угрожает. Но что я сделал? Всего лишь раскритиковал его любимую команду. Вот и показалось, что следят за мной.

– Тогда выкладывай. Что за дело, которое мне не понравится? – уставился я на него, оттягивая Живчика от резинового коврика, который щенок пытался попробовать на вкус.

Искорка фыркнула, зыркнув на Самуила, будто поторапливала его тем самым.

Комментатор нервно оглянулся, затем поправил воротник пальто, потарабанил по рулю пальцами. Затем вновь тревожно взглянул на меня.

– Есть разовый контракт, Артур. С продюсерами Якова Хлеборезова.

Я вопросительно вскинул бровь. Имя мне ничего не говорило. Но где-то оно точно мелькало, было на слуху.

– Поп-идол. Звезда молодёжи. Девочки-подростки от него без ума, собирает стадионы, – торопливо пояснил Широков. – У него завтра вечером сольная программа. Грандиозное шоу на главной городской площади, ожидается огромная толпа. Продюсеры хотят сделать из концерта нечто особенное.

– Так, а мы то тут причём? Пусть ищет подтанцовку, или что там ещё им нужно, – хмыкнул я.

– В том то и дело, – вздохнул Широков. – С реквизитом у них беда, сгорел вроде. А подтанцовка отказалась без него выступать. Мой приятель проболтался, и я вспомнил сразу о вас.

– Ты встретился с продюсером, рассказал о нашей гильдии, – логично закончил я за него.

– Да, так всё и было, – взгляд Широкова оживился, улыбка появилась на лице. – И они загорелись идеей. В общем, нужны «настоящие боевые монстры», говорят. Прямо на сцену. Чтобы произвести эффект.

– И при чём тут мы? – сухо уточнил я. – Пусть наймут со стороны тандемы. Мало ли наёмников в Питере?

– Я же не просто рассказал, я показал твоих питомцев, – комментатор виновато отвёл взгляд. – Они подняли записи, посмотрели ваше выступление в финале «Бетонки». И пришли в полный восторг. Им нужны живые, харизматичные и узнаваемые звери. А как услышали про твою огненную саламандру, так сразу подняли гонорар.

– И сколько?

– Платят четыреста тысяч рублей. За один вечер. Просто за присутствие животных на сцене.

Четыреста тысяч. Цифра прозвучала весомо. Так мы можем с ходу усилить пропускной пункт, да ещё и останутся деньги.

Но я слишком хорошо знал изнанку шоу-бизнеса.

– В чём подвох, Самуил? – я сверлил его ледяным взглядом. – Ты сам сказал, что мне это не понравится. Четыреста тысяч просто так не платят.

Широков тяжело вздохнул, словно собираясь прыгнуть в холодную воду.

– Ты же сам понимаешь, что такое концертная сцена. Софиты, стробоскопы, лазерное шоу, дым-машины. Всё это наваливается со всех сторон. Огромная ревущая толпа. И звук. Громкая музыка, басы, барабаны… децибелы такие, что земля дрожит.

Он сделал паузу, нервно облизав губы. Понятно было, что он был в доле, и терять свой процент не хотел.

– К зверям будут относиться не как к реквизиту, но близко к этому, – продолжал Широков. – Возможно, продюсеры захотят нарядить их. В какие-нибудь дурацкие сценические костюмы… Я знаю твоё отношение к питомцам, Артур. Им там будет непросто.

Я нахмурился. Широков был прав. Идея превращать боевых фамильяров в подтанцовку на потеху ревущей толпе претила всем моим принципам. Да и шум этот концертный. В прошлой жизни я видел, как некоторые звери начинали паниковать от концертной атмосферы.

Но с другой стороны…

Последние несколько дней команда стала крепче. Каждый тандем активно работает с главными раздражителями. А это уже успокаивало.

Проводники лучше общались по Сопряжению с питомцами, а сами питомцы лучше держали фокус внимания на главном.

Тем более было интересно посмотреть, как они справятся. Пусть это будет хорошей практикой и в том числе экзаменом на стрессоустойчивость, перед выходом в Бронзовую лигу.

Как по мне, идеальный полигон.

К тому же я буду рядом. Буду контролировать каждое действие, и если что вмешаюсь.

Я повернулся, взглянул на комментатора, который даже не дышал, ожидая мой ответ.

– Я согласен. Мы берём контракт.

Широков выдохнул, его плечи мгновенно опустились, словно с них сняли тяжёлый груз.

– То есть это окончательный ответ? – переспросил он, не веря своим ушам. – Кира не будет против?

– Не будет против, – отрезал я. – Готовь бумаги. Завтра утром обсудим детали. И передай продюсерам: если попытаются нацепить на моих зверей что-то, что будет сковывать движения или мешать им дышать, мы разрываем сделку.

– Понял, Артур, понял! – Широков часто закивал, на его лице наконец-то появилась знакомая профессиональная улыбка. – Я всё передам, напишу насчёт времени. До завтра!

Мы обменялись рукопожатиями.

Я вышел из джипа, и проводил взглядом сорвавшийся с места внедорожник.

– Надо было отказываться, ёшкин клещ, – вяло отозвался из кармана барон Сверчанский. – Плясать на манеже под дудку бескрылой толпы⁈ Да у нас в полку за такой балаган погоны бы сорвали! В момент! Боевому офицеру положено на балах вальсировать, а не цирковые трюки показывать и кривляться. Сущий моветон!

– Ты как раз будешь сидеть в кармане, – я задумался. – Нет… лучше под воротником. Передавать о чём говорят питомцы.

– Да без проблем, командир, – хихикнул барон. – Буду транслировать из окопа. Если мои усы уловят хотя бы слово в том балагане – рад буду послужить! Но если что прохлопаю, чур под трибунал не отдавать-с!

– Идёт, – засмеялся я, отправляясь по переулку в сторону дома.

Далее наступил привычный вечер. Я заварил очередной бокс лапши, покормил питомцев. Затем перекинулся в чате парой слов с Серёгой и Полиной. И вспомнил про ангар. Его надо было окончательно подготовить для прибытия Вэллора. Взглянуть на механизмы, спрятанные в кровле. Оценить масштабы ремонта, если таковой нужен.

Уснул я на мысли о том, как обрадуется золотой дракон. Он попадёт в просторное жилище, да ещё и к хозяину поближе.

Утром следующего дня на базе «Огненных львов» царила привычная атмосфера. Звери уже покинули вольеры. Присоединились к проводникам, которые пили чай в небольшой комнате отдыха.

Я зашёл внутрь, запуская радостно залаявшего Живчика. Искорка сидела на плече, и протяжным шипением поприветствовала всех живых существ, находящихся в комнатке.

Это была именно комнатка. Небольшая. Но пока в ней все умещаются, и ладно.

Холодильник у окна, шкафчик, несколько совмещённых столов и неудобные старенькие стулья, на которых расположились мои подопечные.

Разговоры затихли. Все уставились на меня, не понимая, почему я посетил их так рано. Обычно начинали в девять, и десять минут у них ещё есть в запасе.

– Внимание, Львы, – громко произнёс я. – У нас наметилось внеплановое мероприятие. Сегодня вечером мы выступаем.

Костя поперхнулся чаем, Лера настороженно прищурилась.

– Выступаем? – нахмурился Дэнни, откладывая смартфон. – Тренер, но сезон Бронзовой лиги ещё не стартовал.

– Это не Арена, – я обвёл команду спокойным взглядом. – Мы выдвинемся на Дворцовую площадь. На месте подпишем разовый контракт с продюсерами. Сегодня вечером наши питомцы выходят на сцену, в качестве подтанцовки на сольном концерте Якова Хлеборезова.

Эффект от моих слов превзошёл все ожидания. Комната буквально взорвалась.

– Вы шутите⁈ – Анна вскочила с кресла, её глаза загорелись фанатичным блеском. – Я выросла на его песнях! Боже, я смогу увидеть его вживую! – она ухватила свою лисицу за загривок, обняла, – Матя, ты слышишь⁈

Пустынная лисица в ответ лишь недоумённо дёрнула ухом, явно не разделяя музыкальных вкусов хозяйки.

– Не знаю такого, – пробурчала Лера.

– Да ты что⁈ Это же сам Хлеборезов! – восторженно воскликнула Анна.

– Да по мне хоть сам Господь бог! – резко бросила Лера, глотнув ещё чая. – Какого рожна мой Бублик должен кривляться перед толпой малолеток⁈ Мой ответ – НЕТ! – Соколова взглянула на меня, и довольно категорично, – Мы бойцы, тренер, а не цирковые пудели!

– И Желешка может испугаться, – забормотал Костя, бледнея на глазах. Он судорожно сжал бок испуганно булькнувшей желейной питомицы. – Вы же знаете. Когда слишком много людей и шум, она сразу в лужу растекается…

– Да вы гоните! Я один тут самый здравомыслящий⁈ – Дэнни вскочил на ноги. Глаза мажора азартно блестели. – Лера, Костя, очнитесь! Это же нереальный шанс засветиться на весь Питер! Это пиар! Как вы не понимаете⁈ Мы выходим на сцену! В полной экипировке! Реклама спонсоров сработает с новой силой, и у нас будут тысячи новых подписчиков!

– У тебя будут. Говори прямо. Я не страдаю такой фигнёй. И что, за это теперь позировать на сцене? – Лера смерила Ветрова ледяным взглядом. – Поищи таких же как ты, и вперёд. А я пас. Мой варан не может танцевать, он не предназначен для увеселения публики.

Спор грозил перерасти в полноценную потасовку. Лера уже начала угрожающе надвигаться на Ветрова, а Костя отчаянно пытался успокоить начавшую булькать Желешку.

– Отставить балаган! – рявкнул я. Все, не сразу, но затихли.

Я сделал паузу, обводя притихшую стаю тяжёлым взглядом.

– Для особо сомневающихся и принципиальных, – чеканя каждое слово, произнёс я. – За три часа, как вы выразились, «кривляний на сцене», нашей гильдии платят четыреста тысяч рублей. Нам эти деньги критически необходимы. Так мы закроем дыры в бюджете, усилим систему безопасности. Что вы будете говорить, когда у ваших питомцев закончится качественный корм? А ведь всё к этому идёт.

В воздухе повисла плотная, звенящая тишина. Сумма в четыреста тысяч впечатлила всех. Даже Дэнни присвистнул.

Первой сдалась Лера. Она шумно сглотнула, перевела взгляд на мирно сопящего у ног варана, отступила от Ветрова.

– Ладно… – сквозь зубы процедила Соколова, демонстративно поправляя лямку своей кожаной брони. – Бублик потерпит. Ради безопасности гильдии мы все потерпим. Но предупреждаю сразу, тренер. Если этот ваш певец тронет его за хвост, полезет обниматься или ещё чего – я за себя не ручаюсь. И за кислоту Бублика тоже.

– Никто их не тронет, – пообещал я, пряча довольную усмешку. – Контакт с артистами строго регламентирован… А пока на тренировку. Нам ещё нужно подготовить питомцев к этому испытанию.

Вечером главная площадь города гудела, словно гигантский растревоженный улей. Басы проверяемой аппаратуры заставляли вибрировать воздух. Эти вибрации врывались в приоткрытые окна нашего старенького микроавтобуса. Но мы уже такое отработали, и закрепили сегодня.

Несмотря на это Проводники сжались. Они тревожно посматривали в окна. Лера вцепилась в шлейку Бублика, Анна поглаживала Матильду. Дэнни обнял Неона, который пофыркивал, а Костя погрузил руки в антистресс, которым в очередной раз выступала Желешка.

Белов вцепился в руль, бурча под нос. А Кира сжала свою сумочку мёртвой хваткой, замерев рядом со мной.

– Так, а теперь послушайте, – обратилась она ко всем. – Мы заработаем эти деньги. Слышите? Они нам очень сейчас нужны. Но если что-то пойдёт не так…

– Я буду следить за ними, – успокоил я Воронцову, которая лишь сжала губы и кивнула.

– Главное не подпускать оголтелых к питомцам, – вставил своё веское слово мой помощник. – А то там могут и ущипнуть и затискать. Безбашенных полно.

– Контактировать с публикой не будем, – подчеркнул я, успокаивая и Белова. – Мы на сцене.

Микроавтобус с трудом протиснулся через кордоны охраны, припарковался прямо в зоне погрузки, за колоссальной сценой.

Как только мы выгрузили питомцев из прицепа, нас тут же взяла в оборот невероятно суетливая дама. Её платье ослепительно переливалось дешёвыми стразами в свете прожекторов. Как и тёмная причёска. Она даже умудрилась ими обклеить всё своё лицо.

– Ох, ну наконец-то, приехали! – затараторила она, махнув нам рукой с зажатым в ней планшетом. – Меня зовут Юлия, я ваш координатор!.. Так, слушайте внимательно. Снимите броню с питомцев, они должны выглядеть абсолютно дикими, первобытными! А вот вы, хозяева, оставайтесь в экипировке, для контраста. Бегом в гримёрку, мы выбиваемся из графика!

Спорить с ней было бессмысленно. Тем более она уже побежала к ступеням, ведущим в большое здание, примыкающее к сцене вплотную.

Проводники быстро стянули с фамильяров защитные пластины, закидывая броню в прицеп, и Юля погнала нас по узким коридорам закулисья.

Тесная общая гримёрка насквозь пропахла лаком для волос и приторным парфюмом. В центре помещения, перед огромным зеркалом с яркими лампами, восседал сам Яков Хлеборезов.

Кумир молодёжи меланхолично начёсывал свой фирменный светлый чуб, абсолютно не обращая внимания на ввалившуюся толпу с монстрами.

Пока мы с Кирой подписывали на краешке стола типовой договор на оказание услуг, вокруг нас развернулся настоящий цирк. Стилисты набросились на боевых питомцев, словно стая чаек на всплывшую рыбину.

Жеманный парень с подведёнными глазами попытался подойти к Бублику. Он потряс баллончиком с красной краской.

– Что ты делаешь? – преградила ему дорогу Лера.

– Ой, только не надо вот этого, – протянул парень. – Хочу боевые полосы нанести. Это всего лишь подсветка. Так хоть его видеть будут. Ну что, давай уже отходи в сторону. Времени нет.

Лера угрожающе оскалилась.

– Тронешь Бублика этой дрянью, и знаешь, что будет?

Парень испуганно округлил глаза.

– Что? – пропищал он, затем прокашлялся.

– Он плюнет тебе кислотой. Прямо в лицо, – прорычала Соколова.

Стилист побледнел, поспешно ретировался в угол.

Анне повезло меньше. Савельева напряжённо наблюдала, как две девушки-костюмерши завивают Матильде пушистый хвост и вплетают в рыжую шерсть какие-то нелепые косички с ленточками.

Пустынной лисице это не нравилось. Она глухо рычала, её уши плотно прижались к голове. Верный признак того, что зверь под Сопряжением. Анна работала как могла. Находилась рядом, покрылась испариной, отчаянно умоляла питомицу терпеть. Не кусать и не царапать этих странных людей.

Самое смешное шоу развернулось вокруг Кости. Костюмеры твёрдо решили натянуть на Желешку блестящий розовый костюмчик из латекса. Смирнов даже не стал вмешиваться. Он довольно улыбался, понимая, что будет.

Слайм послушно позволил упаковать себя в резину, а затем просто вытек из неё, через воротник с тихим и абсолютно издевательским бульканьем. Латекс унылой тряпкой упал на пол. Два парня и девушка предприняли ещё пару попыток, после чего махнули рукой. Решили, что боевая лужа и так выглядит достаточно концептуально.

Хотя потом пытались накинуть на неё большую ракушку, и Желешка ровно с таким же результатом сбросила её с себя.

Неона трогать не стали. Хрустальный барс и так сиял в полумраке гримёрки. Зато стилисты умудрились нацепить ему на шею массивный ошейник. Тот мигал дешёвыми красными диодами и портил всю картину.

Барс это понимал. Недовольно щурился и то и дело пытался сбить лапой чужеродный предмет. Дэнни приходилось постоянно одёргивать питомца.

Яков продолжал начёсывать свой чуб, но теперь уже косился в нашу сторону, присматривался к питомцам.

Внезапно дверь распахнулась. В гримёрку влетел организатор. Лысеющий небольшого роста мужичок с тонкими усиками и рацией в руке источал нервную энергетику.

– Михаил, главный продюсер! – представился он, не дожидаясь вопросов. – Так, быстро слушаем что я говорю! Желе меняет форму. Ползает по краю сцены туда-сюда, как улитка! Так! Почему улитка без панциря⁈

К нему подбежал один из помощников, зашептал что-то на ухо.

– Ладно, чёрт с ним! Будет улитка без панциря, – Михаил перевёл взгляд на барса. – Тигр. Он ходит важно, светит своей шкурой. Ящер…

Продюсер ткнул пальцем в Бублика.

– Ящер встаёт на задние лапы прямо за Яковом, бьёт себя кулаками в грудь, страшно рычит! Главное погромче, и не очень часто, раз в пять минут. Всё ясно⁈

Лера посмотрела на Михаила с таким искренним недоумением, словно он заговорил на древнекитайском.

– Он так не умеет, – хмуро осадила продюсера Соколова. – Это варан, а не горилла. Анатомия не позволяет. Он может шипеть.

Михаил раздражённо закатил глаза, сверившись со своим планшетом.

– Так… Хотя бы пусть зловеще нависает над Яковом. Он может так? Позади него, в клубах дыма. Возвышается, открывает пасть… шипит… Яков, слышишь, что я говорю? не дёргайся, когда услышишь.

– Понял… ага, – вяло отозвался поп-идол.

Лера обречённо кивнула. Нависать Бублик умел прекрасно.

– Отлично! – Михаил перевёл фанатичный взгляд на Матильду. – Лиса… она прыгает, мельтешит вокруг барабанщика, скалится! Всё понятно?

Продюсер наконец повернулся ко мне. Оглядел моих питомцев. Живчик сидел у моей ноги на поводке, а Искорка привычно распласталась на плече.

– Щенка на сцену не надо. Слишком мелкий, не фактурный, потеряется, – Михаил категорично отмёл терьера, на что Живчик возмущённо тявкнул. – А вот ящерка… Самуил сказал, она плюётся огнём. Это так?

– Всё верно, – невозмутимо подтвердил я.

– Шикарно! Тогда пусть пыхает огнём в сторону толпы, впереди Якова, желательно под ритм песни. Только вверх, по диагонали, чтобы зрителей не подпалить!.. Всё, поехали! Выход на сцену! Через час делаем перерыв.