Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 6 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Помощник врубил «блуждающие цели», и я начал внимательно изучать, как проходят тандемы полосу препятствий.

Успехи были. Хоть и не явные, но я их подмечал.

Лисица больше не подволакивает заднюю лапу во время бега. Неон изгибается сильнее, отчего и прыжки получаются более плавными и быстрыми. Бублик уже намного лучше формирует кожистый щит на лбу. А Желешка уже приобрела светло-зелёный оттенок и веселее передвигалась, лавируя между мешками.

Когда часы показали время обеда, измотанная, но довольная стая потянулась в столовую.

По пути мы пересекли уличный плац. Там, уныло шаркая метлой по асфальту, без энтузиазма трудился Василий.

Бывший хахаль Киры, лощёный мажор и якобы элитный боец, сейчас выглядел совершенно подавленным. Он с понурым видом сгребал сухие листья на совок, а на его плече меланхолично восседал боевой кролик, который с мерным хрустом уничтожал очередную морковь.

Дэнни, проходя мимо, не удержался и ехидно хмыкнул, но комментировать не стал. Лишь пожелал удачи. А следом за ним и остальные.

Отчего Василий оскалился, провожая нас нехорошим взглядом.

В столовой, наполненной ароматами свекольного борща и тушёного мяса, я вдруг понял, что барон Сверчанский бесследно исчез. Ещё минуту назад он сидел у меня в кармане, а теперь будто испарился.

Я сел за столик, насыпал корма Искорке на стол, и в миску Живчику. Огляделся по сторонам. Неужели гусар снова отправился на поиски приключений, или медицинского спирта? И в этот момент раздался характерный шорох и пыхтение.

На столе показался барон Сверчанский. Усы его сбились на сторону, надкрылья слегка раскрылись от перенапряжения и слегка стрекотали. Упираясь лапками, барон тащил за собой надорванный бумажный пакетик. На нём крупными буквами: «Хмели-сунели».

Я удивлённо приподнял бровь, наблюдая, как сверчок с гордым видом высыпает смесь специй на мой поднос.

– Это ещё что такое? – поинтересовался я. – Ты решил приправить свой апельсин кавказскими специями? Гурман проснулся?

Сверчанский отпустил пакетик, вытер передние лапки о хитиновую грудь, уставился на меня фасетками.

– Как гласит устав: сам фураж не добудешь – помрёшь с голодухи в тылу! – проворчал барон, гордо выпятив грудь. – К лешему ваши водянистые цитрусы, сударь! От них только брюхо пучит, никакой офицерской сытости. Вот это настоящий боевой провиант! Пряности, ёшкин клещ! Горит во рту, как порох, хитин трещит, боевой дух до небес!

Я пожал плечами, не скрывая ироничной усмешки.

– Ну давай, поешь. Даже интересно, – подтолкнул я его.

Сверчанский подумал и ещё высыпал немного из пакета. Затем принюхался к горке зеленовато-жёлтой смеси. Пряный аромат защекотал нос.

Не раздумывая, сверчок с жадностью зачерпнул лапками добрую порцию, запихнул её прямо в рот, затем врезался жвалами в кучку, принялся жадно поедать специи.

На секунду он замер. Его фасеточные глаза, казалось, выкатились из орбит и стали в два раза больше. Хитиновый панцирь мелко задрожал.

Гусар издал сдавленный, хриплый писк и принялся отчаянно плеваться, разбрасывая хмели-сунели по всему столу.

– Тьфу, запечный мрак! Мать честная, какая дрянь! – верещал Сверчанский, судорожно оттирая жвалы передними лапками. – Это фальсификат! Измена в тылу! Тут голая паприка пополам с пеплом! Ёшкин клещ, у меня хитин плавится от горечи! Росы мне! Срочно!

Команда, наблюдавшая за этой гастрономической катастрофой, покатилась со смеху. Даже мрачная Лера не выдержала и прыснула, закрыв лицо рукой.

Живчик гавкнул из-за стола, будто спрашивая что случилось. Искорка зафырчала, выплёвывая из пасти кусочек сублимата, завалилась от смеха набок.

– А я тебе что говорил? – я слегка наклонил стакан с компотом, капнул на поднос. – Вот, запей. Поможет.

Барон, тяжело вздыхая и тихо проклиная «современных интендантов», добрался до крохотной лужицы. Начал жадно пить, и вот наконец выдохнул.

Я же подвинул к нему апельсиновую дольку. Барон вздохнул, и махнул лапкой, разрезая белёсую кожицу, скрывающую мякоть. И, больше не сказав ни слова, принялся уныло жевать апельсин.

Весёлые разговоры за столиками резко оборвались.

Двери столовой с грохотом распахнулись. В зал выскочила Раиса Павловна. Обычно румяная и улыбчивая повариха сейчас выглядела взмыленной, бледной и невероятно встревоженной. Её накрахмаленный чепец съехал набок, а руки нервно теребили края фартука.

– Артур Викторович! Ребятушки! – срывающимся голосом запричитала она, оглядывая зал. – Там это… беда! Бурбурчику плохо! Упал и не встаёт! Он у вольера упал, когда я его тудыть заводила!

Я сорвался с места прежде, чем она успела договорить. Ринулся к выходу. Живчик со мной, Искорка успела запрыгнуть на плечо, вцепилась коготками. Барон Сверчанский появился на рукаве, исчезая в кармане.

Команда, забывая про обед, рванула следом.

Я вышел из столовой, быстрым шагом направился в вольерную, к зданию, которое примыкало к ангару. По пути написал Полине.

– Что с ним случилось? – на ходу бросил я поварихе, которая с трудом поспевала за мной. – Как именно упал? Судороги? Пена?

– Ой, да какие судороги, Артур Викторович! – всхлипнула Раиса Павловна, прижимая руки к груди. – Да он же половину огромной кастрюли борща приговорил! Аппетит-то у него вон какой, богатырский! Затем пюре картофельным закусил, целую бадью вылизал… Потом было два больших курника, чашка пирожков с капустой, ну те, что он вчера полюбил. И холодец… Вот на холодце он и упал! Глаза закатил, на бок и замер! А потом… как-то странно засветился! Ох, как бы не помер, бедненький! Перекормила я его, дурёха безмозглая!

Я на бегу облегчённо выдохнул, и на моём лице против воли расплылась широкая улыбка. Неужели дождались?

– Таким обжорам, как ухали, плотный обед только в пользу, Раиса Павловна. Это не отравление, а чистая энергия для роста, – успокаивающе произнёс я, не сбавляя шага. – Не ругайте себя, вы всё сделали идеально. Говорите, засветился? Как именно?

Мы уже вошли в здание вольерной.

– Да вот же он, сами посмотрите! Лежит, еле дышит! – повариха указала дрожащей рукой на стеклянный куб вольера. Точнее на его входную дверь. Перед ней лежал тапироид.

Он лежал на боку, раскинув толстые лапы в разные стороны, раздулся словно серый шар. При этом издавал низкий рокочущий звук, похожий на работу гигантских кузнечных мехов.

Но главное было не это. Всё тело тапироида было окутано пульсирующим серебристым свечением. Оно перекатывалось волнами, от его короткого хвоста к короткому хоботу и обратно. То усиливаясь, то затухая, в такт его глубокому дыханию.

Живчик, вбежавший первым, настороженно замер, глухо зарычал в сторону Бурбура, явно не понимая, что происходит. А вот Искорка, наоборот, спрыгнув с моего плеча, с искренним любопытством бросилась к гиганту.

Вот и подтверждение того, что накануне зафиксировал эфирограф. Мы наблюдали полноценный эволюционный переход на второй уровень.

Но что-то было не так. Бурбур не просто ухаль. Он «йессо». В перспективе живая батарейка, способная как накапливать, так и отдавать энергию. И прямо сейчас эта батарейка искрила от пересыщения.

«Искорка! Назад!» – отправил я команду, понимая, что зря промедлил.

Теперь уже слишком поздно.

«ЖИВЧИК! ТОРМОЗИ ЕЁ!» – скомандовал я терьеру.

Щенок тявкнул в ответ, он понял. Но он не успеет.

В вольерную набилась команда. Я услышал голос Полины.

В это время Саламандра вошла в зону насыщения. Так обычно называют ауру тапироидов-йессо, которая напитывает энергией.

В ту же секунду вокруг Искорки появились такие же серебристые волны, которые втянулись в её тельце.

Искорка резко заурчала. Её маленькое тельце неестественно выгнулось дугой, лапки судорожно заскребли по бетону. Эфирные узлы на её боках вспыхнули слепяще-белым сиянием.

Саламандра с шипением распахнула пасть. Воздух мгновенно раскалился, запахло озоном и жжёной пластмассой.

Вот Искорка дёрнулась, раскрыла пасть в нашу сторону. А внутри пасти с нарастающим рёвом вспыхнуло яркое пламя.

– Ложись!!! – зарычал я.

Глава 7

Искорка в последний момент распахнула пасть шире. Внутри зловеще заклокотало. А затем из пасти моей крохи выплеснулся настоящий столб ревущего пламени.

Живчик не мог ничего сделать. Он растерялся, пропуская мою команду, сложил ушки и лёг на бетон вольерной.

К счастью все позади стоящие услышали меня. Пригнулись. Костя удачно упал на Желешку, которая послужила ему чем-то вроде надувного матраса.

Огненный поток пролетел над командой, едва не задевая макушку Артёма Сергеевича, который застыл столбом, лишь вжал голову в плечи, взвизгнул, отпрыгивая в сторону.

Огненная струя врезалась в стену вольерной. Пламя жадно лизнуло штукатурку и перекинулось на ворох тряпья, которое лежало у входа.

– Батюшки святы! Горим! – истошно закричала повариха, всплеснув руками.

Белов ощупал свою драгоценную залысину, понял, что она не пострадала. Затем сорвал со стены порошковый огнетушитель, выдернул чеку и нажал на рычаг.

– Спокойно! Ситуация… под контролем! – гаркнул Артём Сергеевич.

Облако порошка выплеснулось из раструба. Коуч щедро залил не только полыхающие полотенца, но и добрую часть стены, и даже немного зацепил край стола, на котором стояла чашка с недоеденными Бурбуром пирожками.

Огонь погас моментально, но от порошка я закашлялся, услышал чихания и хрипы остальных.

Дышать стало невозможно. Дэнни будто лёгкие выплёвывал, Лера закрыла нос рукавом куртки.

«Живчик! Ветер! Наружу» – коротко скомандовал я, добираясь к створке двери и распахивая её.

Вихревой терьер уже пришёл в себя. Тявкнул, сгенерировал плотный направленный поток воздуха. За пару секунд тот выдул всё порошковое облако из вольерной во двор.

Облако пропало, все выдохнули.

– Откуда здесь тряпки⁈ – воскликнул Белов. – Здесь их не было.

– Да это я принесла, для Бурбурчика, – выдавила Раиса Павловна, стирая белый налёт с лица своим фартуком. – Ему же нужна постелька. Что же он спит на полу?

– Раиса Павловна, ваша опека здесь лишняя, – заметил я, бросив мимолётный взгляд на испуганную повариху. – Ему комфортней спать на голом полу. Это зверь такой, понимаете? Любая постелька для него это дискомфорт.

– Я поняла, ага, – закивала Раиса. – Что с ним? Он живой?

Я аккуратно поднял Искорку. Её ещё трясло, она была горячей. Но уровень стресса падал, что уже было замечательно.

Позднее разгорались дискуссии. Я не обращал на них внимание. Подошёл к тапироиду. Бурбур больше не светился. Ухаль сдулся до своих нормальных размеров и теперь мирно с изрядным басом похрапывал, пуская слюни на бетонный пол. Серебристые волны энергии окончательно поблекли, впитались в его серую шкуру.

Я вскинул левую руку, навёл смарт-браслет на спящего обжору.

Над ним вспыхнуло, как и всегда, голографическое окошко.

[Вид: Ухаль болотный (йессо) – Класс: Пет.

Ядро: Уровень 2.

Сила: 10 – Ловкость: 1 – Живучесть: 8 – Энергия: 1]

Состояниес Ядра: очаговые возмущения, нисходящая динамика.

Уровень стресса: 2,3%.

Внимание! Доступны очки талантов. Всего: 4]

Уровень стресса высокий. Обычно для ухалей превышение в один процент уже чревато. Но динамика падает, что было характерно для перехода.

Прям один сюприз за другим. То инициация Матильды, то вот Бурбур перешёл. Но его то эволюция была более ожидаемой. Главное, чтобы с Искоркой всё было в порядке.

Я свернул интерфейс.

– Поздравляю, Бурбур стал петом, – огласил я вердикт, и мои слова восприняли умеренно, хоть и с довольными улыбками. Все ещё отходили от залпа Искорки. А кроха успокаивалась на моём плече.

Таланты Бурбура распределим позже. Когда в спокойной обстановке проанализирую, какие характеристики выгоднее ему прокачивать.

Я увидел Полину. Она сразу же прошла к ухалю, на ходу принюхиваясь и бросая озадаченный взгляд на почерневшую кучку тряпья. Уселась возле него, сняла показания, затем привела в чувство, прыснув в хобот спреем.

Ухаль забурчал, шевельнулся. Затем шумно поднялся на мощные задние лапы. Раиса спохватилась, отвела его в вольер, дверца которого с шипением закрылась. Тихо загудел под потолком силовой короб. На дисплее восстановилась нужная температура – «20 градусов по Цельсию».

– Что произошло? Искорка? – Полина отвлеклась от тапироида, оглядела всех, кто собрался в вольерной. Затем взглянула на кроху, которая распласталась на моём плече.

– Да, попала под раздачу, как раз во время эволюционного скачка, – подтвердил я.

– Пойдём, – Поля потащила меня за локоть во двор.

– Что с Искоркой⁈ Она в порядке⁈ – бросила нам вслед Анна.

Я лишь кивнул в ответ, направился в компании Полины через плац в сторону главного корпуса.

Саламандра мелко дрожала, жалась к моему плечу. Посматривала на меня испуганными глазками. Не понимала, что с ней произошло.

Я погладил кроху. Она была всё ещё горячей на ощупь.

– Тише, красотка. Не бойся. Всё закончилось, ты молодец, – тихо успокаивал я её, направляясь за Полиной. – Просто тот здоровяк сбросил на тебя немного энергии. А ты избавилась от лишнего. Сейчас мы тебя посмотрим.

Живчик бежал рядом. Чувствовал состояние подруги и обеспокоенно поскуливал.

– Говорит, что голова кружится, – забубнил гусар, высовывая усы из кармана. – Нечего было подходить к тому дирижаблю! Накачал энергией, как пороховую бочку, вот у неё клапаны и сорвало, от избытка чувств-с!

– Помолчи, пожалуйста, товарищ эксперт, – холодно бросила ему Полина. – Без тебя разберёмся.

– Позвольте, сударыня, я здесь официальный связист! – возмущённо скрипнул надкрыльями барон. – Доложил о самочувствии вашей огнедышащей мадемуазель! Ну, может, приправил чутка от себя. А вы мне сразу – рот на замок.

– Вот от себя не надо, – подчеркнул я.

– Как прикажете-с, командир. Моё дело – сторона, – демонстративно сухо скрипнул барон. – Хотел оказать посильную штабную помощь, а натолкнулся на стену непонимания. Тогда всё. Ухожу в глухую оборону.

Сверчанский гордо вздёрнул усы и скрылся в глубине кармана. Обиделся, что ли? Вот же чудак.

Я вкратце ещё раз объяснил Доку, что произошло, стараясь не упускать даже малейшей детали. Мы между тем зашли в здание, добрались до лазарета.

Полина молча и аккуратно забрала с моего плеча дрожащую Искорку.

– Всё ясно. Оставь её мне, Артур, – тихо сказала Док, укладывая саламандру на платформу эфирографа. – Нужно снять эфирограмму. Как пойму, какие изменения произошли в Ядре, так и позову.

– Только осторожней, – подчеркнул я. – Уровень стресса вроде падает. Но не касайся терморегуляционных узлов.

– Да, конечно, – улыбнулась Поля, и на щеках её заиграл лёгкий румянец. Ей было приятно, что я беспокоюсь о ней.

Оставив Искорку, я собрал свою команду в комнате отдыха. Пришло время спустить ребят с небес на землю. И показать им суровую реальность профессионального спорта, которая ждала нас впереди.

Расслаблять нельзя. Это я мог повторять хоть каждый день. Но это слова. И лучше, когда слова подкреплены обстановкой на земле.

Семён, по моей просьбе, вывел на большой настенный монитор свежую турнирную таблицу 47-го сезона Бронзовой Лиги.

Я встал у экрана, методично пробежался взглядом по списку.

Двадцать четыре гильдии. Некоторых из них я прекрасно знал. С многими тренерами общался. А с «Лютыми» и «Северным Ветром» даже бился на арене, в своей прошлой, точней будущей жизни, лет через пять.

Это были серьёзные противники. С жёсткой дисциплиной и грамотной тактикой. Совершенно не чета тем местечковым выскочкам вроде «Хищников» или «Яростных», которых мы раскатали на квалификации. В Бронзе не прощают ошибок.

Наш логотип, стилизованная львиная голова в языках пламени, ожидаемо сиротливо ютился в самом низу списка. Мы занимали двадцать четвёртое место, расположившись прямо под жирной красной чертой, обозначающей зону вылета из Лиги.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Жесть… – первым нарушил молчание Дэнни, тоскливо вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Двадцать четвёртые. Мы даже хуже «Болотных Квакеров». А у них, между прочим, средний возраст питомцев на год меньше нашего.

– Ты знаешь про них? – удивилась Анна.

– Ой, да кто не знает этих неудачников? – поморщился Ветров.

– Я лишь слышала о них, – заметила Лера. – И что?

– Да то, что у них две гигантские жабы косячат постоянно. Даже я это знаю, – засмеялся Костя, но как–то слишком нервно. – И мы ниже этих неудачников, которые каким-то чудом держатся в Бронзе.

Лера скрестила руки на груди, её глаза недобро сузились.

– Да плевать я хотела на их рейтинги, – злобно прошипела Соколова. – Подумаешь, в самый низ засунули! Мы любому на первом же выходе докажем, что не пальцем деланы. Бублик их в порошок сотрёт.

– Правильно, Лера, не надо паниковать, – поддержала её Анна, хотя в голосе блондинки тоже прослеживалось лёгкое напряжение. – Это же просто стартовая позиция. Мы же новички. Всё честно.

Я дождался, пока они выговорятся, повернулся к команде.

Моё лицо было абсолютно спокойным, словно я читал прогноз погоды, а не расписание грядущей мясорубки.

– Всё именно так. Всё честно, – я обвёл взглядом притихших проводников. – Правильно Савельева говорит. Мы зашли с низов, и наше место сейчас на дне таблицы. Арифметика несложная. Всё предельно просто. Будем побеждать – будем двигаться вверх. Победа даёт нам три очка. Ничья – одно. Проигрыш… лучше об этом не думать. Минус три.

Я взял указку, остановил её на логотипе лидера рейтинга.

«Неудержимые».

Их я уже изучил. Если в их составе ничего не изменилось, я буду только рад этому.

– Ваша глобальная цель, – продолжал я. – За три месяца сезона не просто выбраться из красной зоны. Задача – выйти на одно из первых двух мест в рейтинге и сразиться со вторым лидером, в плей-офф. Победитель забирает путёвку в Серебряную Лигу. А мы обязаны её забрать. Потому что на кону многое.

Судьба наших уникальных питомцев. Всех питомцев. Такое я произнеси не мог. Лишь вспомнил о пари с Ветровым– старшим. Но команда всё и так понимала.

Я выдержал паузу, позволив информации улечься в головах подопечных.

– Вопросы есть? Вопросов нет, – я не стал дожидаться, пока Дэнни откроет рот. – Тогда за работу. Мангуст, сегодня Бублик тренирует по-прежнему кожистый барьер. Смирнов, гоняй Желешку на скорость реакции. Вперёд! Савельева – прыжки, Ветров – тоже прыжки. Прогоните их на это, разомнитесь. А я пока отвлекусь.

– Я проконтролирую их, – Белов заскочил в комнату отдыха, запыхавшийся, затем зыркнул на экран.

– Не сейчас, Артём Сергеич, – бросил я покрасневшему от смущения помощнику. – Вы ознакомьтесь с нашими противниками. Изучите таблицу.

– Да я уже… Белов поймал мой взгляд. – Ну, почти, эт самое…

Затем он нехотя кивнул.

Я оставил их, отправился в свой кабинет.

Живчик всё ещё поскуливал, он переживал за Искорку. Я же добрался до стола, упал в удобное кресло, выпустил Сверчанского, давая ему задание успокоить терьера.

А сам открыл рабочий блокнот и уставился на чистый лист.

В Бронзовой Лиге действовали жёсткие правила ротации. Бои будут частыми, травмы – вполне вероятными.

Поединки «тандем против тандема» чередовались с групповыми.

Моя тактика строилась на идеальном балансе четырёх тандемов. Но если кто-то из них вылетит из-за дисквалификации или не дай бог травмируется, вся схема рухнет.

Нам срочно нужен был запасной, пятый тандем. Игрок, ожидающий на скамейке и настраивающий своего питомца на бой, способный в любой момент выйти на замену и не провалиться на арене.

Надо всё хорошенько обдумать. Откуда привлечь в нашу гильдию ещё один тандем.

Я обозначил заголовок «ПЯТЫЙ ТАНДЕМ», подвёл под ним черту, и принялся набрасывать варианты питомцев, каждый из которых бы заменил любого из имеющихся.

Пока команда разминалась в тренажёрном зале, я по пути зашёл в лазарет. Забрал Искорку, которую проверила Полина.

В целом вердикт как я и предполагал. Ядро успокоилось, стресс сошёл на нет. Саламандра пришла в себя довольно быстро. Полина была задумчива, но всё же не выдала своих мыслей. А я и не старался из неё их вытащить.

Она видно что-то увидела, но не могла сформулировать.

– С возвращением, мадмуазель, – откликнулся барон Сверчанский, и получил в ответ радостное шипение от крохи.

Посадив Искорку на плечо, я нашёл Артёма Сергеевича. Он замер памятником нерукотворным в комнате отдыха и продолжал лицезреть экран с турнирной таблицей. А заметив меня очнулся, дописал пару строк в большой тетради.

Мы направились вместе с ним на задний двор базы, к ангару.

Вновь я убедился, попадая внутрь, что ангар просто идеально подходит для Вэллора.

Просторный, с глухими стенами и, что самое главное, с распашной крышей, створки которой должны были раздвигаться. Чтобы будущий властелин небес мог свободно вылетать наружу и разминаться в небе.

Должны раздвигаться. Но не обязаны. На практике всё было не так идеально, как хотелось.

Я замер посреди пустого ангара, всмотрелся в потолок. Туда, где между стальных балок в свете плафонов поблёскивали гигантские створки купола, напоминающие жалюзи.

– Что не так с крышей? – взглянул я на помощника, щёлкающего семечки.

– Проблема серьёзная, Артур, – Белов откинул лузгу, озадаченно почесал затылок. – Мы с Василием вчера полдня убили на диагностику. Серёгу подключили. Питание на центральный пульт идёт, фазы в порядке. Давление в гидроприводах доходит до нормы при запуске. Мотор гудит так, что пол трясётся. А вот створки не раздвигаются, и всё тут. Будто их кто-то намертво друг к другу приварил, мать их за ногу.

Я нахмурился, оценивая масштаб проблемы.

– Электрика в норме. А датчики?

– Всё прозванивали. Ошибок не выдаёт, – Коуч развёл руками. – Гидравлика тужится, но механического звука нет. Нет щелчка.

К нам неслышно подошёл Семён, который в это время обходил территорию. Охранник окинул взглядом проблемную крышу, засунув руки в карманы тёмной куртки.

– Твои ребята могут посмотреть? – обратился я к нему. – Работа тонкая, здесь нужны профи. Не хочу, чтобы мы что-то повредили, пытаясь силой открыть.

Семён медленно покачал головой.

– Никак нет, Артур Викторыч, – прогудел он. – Мои бригады сейчас не в Питере. Уехали на другой заказ, в Москву. Недели две их в городе не будет.

Я мысленно выругался. Две недели. Непозволительная роскошь. Вэллору нужно менять локацию в ближайшее время.

– Придётся лезть самим. Разбираться, – я принял решение, глядя на паутину стальных балок под потолком.

– Где-то в направляющих клин, – произнёс Семён. – Или ржавчина на стопорном механизме.

– Туда лезть? На верхотуру? – Белов сглотнул, покосившись на потолок. Навскидку, метров десять-двенадцать. Высота трёхэтажного дома. – Артур… Викторович, у нас даже нормальной страховки нет. Только старые пояса монтажников, да карабины. Всё с истёкшим сроком поверки.

– Значит, наденете старые, – отрезал я, обдумывая как обезопасить работников. – Готовьте лестницы, инструменты, Артём Сергеевич. И подстелите двойные маты. На случай падения.

– А, да. Кстати. В хламовнике их полно, – оживился Белов.

Оставив помощника, я вернулся к команде и сразу перевёл их из привычного зала в просторный цокольный этаж базы. Приготовил для тандемов новую и усложнённую программу.

– Закончились игры на свежем воздухе, разминки и таскание шин, – объявил я, достав секундомер. – Теперь мы комбинируем. Питомцы проходят дорожки, вы рядом с ними. Формируете главные раздражители, как и прежде. Задача: провести фамильяра до финиша за… – я прикинул по времени, чтобы пока сильно не нагружать команду, – за пять минут.

Львы спорить не стали. И работа закипела сразу же.

Цоколь наполнился глухими ударами, гудением сервоприводов и тяжёлым дыханием.

Процесс шёл тяжело, но прогресс всё же был. Все без исключения питомцы окрепли, и если раньше дорожки проходили с падениями, то сейчас никто из питомцев не упал. По времени не успевал н один тандем, но это дело времени.

Я как раз наблюдал за тандемом Ветрова, когда тяжёлая металлическая дверь цоколя с лязгом распахнулась.

В зал, засунув руки в карманы рабочего комбинезона, вальяжно зашёл Василий, спустился по ступеням.

Затем блондин прислонился плечом к бетонному косяку и с откровенно скучающим видом принялся наблюдать Дэнни, который надрывается, отдавая команды барсу.

На плече Темникова, как и обычно, меланхолично грыз морковь его декоративный кролик, Пушистик.

Я нажал на паузу секундомера. Мой взгляд мгновенно потяжелел.

– Продолжать работу! – коротко бросил я остальным, а сам размеренным шагом направился к незваному гостю.

Я остановился в метре от Василия.

– Говорил же тебе. Предельно ясно, – мой голос звучал тихо и весомо. – На тренировки приходить нельзя. Зона боевой подготовки для тебя закрыта.

– Но Артур Викторович… – начал было Темников.

– Ты сам согласился на эти условия, – продолжил я. – Когда умолял взять тебя в гильдию. И в договоре об этом прописано.

Василий шумно задышал, скрестил руки на груди, его кадык предательски дёрнулся.

– Я уже управился с мусором во дворе, – процедил он, вздёрнув подбородок. – Ливнёвки чистые, листва сожжена, строительный мусор собран и вывезен. Почему я не могу быть здесь? У меня перерыв. Имею полное право смотреть, как работают мои… будущие коллеги.

– Твои коллеги – перчатки и хозинвентарь, – холодно осадил я его.

Ситуация накалялась. Я уже был готов взять его за шкирку и выставить за дверь, чтобы преподать урок субординации, но тут в дверь заглянул Родионыч.

– Вася, вот ты где, – радостно прохрипел старик. – А ну пошли. Поможешь нам с Беловым на кровле.

– Без меня не справитесь? – уныло взглянул на него Темников.

– Без тебя никак, ага, – ощерился Родионыч. – Там это… надо подержать кое-что тяжёлое, пока мы гидравлику осматриваем и жалюзи.

Василия тяжело вздохнул, покраснел. Всё же он не смог подавить в себе приступ возмущения и агрессии, немного вырвалось.

– Черт возьми… я элитный гладиатор… – зашипел он сквозь зубы, сжимая кулаки. – Какой из меня подсобный рабочий? А? Какой я вам рабочий⁈

Тандемы замерли, отвлекаясь от тренировки.

Пушистик, почувствовав скрытый гнев хозяина, оторвался от морковки, пронзительно и возмущённо запищал со своего насеста.

Ну а Искорка ответила. Зашипела и выпустила тонкую струйку серого дыма. Облачко окутало декоративного кролика. Он чихнул, и когда дым рассеялся, я увидел замершего зверька. Он округлив глаза-бусинки и вжался в шею Василия.

Мажор попытался что-то возразить, но встретил мой давящий взгляд. Взгляд того, кто не просто командует этой стаей, но и может запросто выкинуть его из гильдии. Одним щелчком пальцев. Например, за нарушение дисциплины.

И тогда скрытые надежды Василия, о которых я пока только догадывался, разрушатся словно песочный домик под набежавшей волной.

Василий судорожно сглотнул ком в горле. Вся его напускная дерзость испарилась, как и не было. Он опустил глаза, развернулся и молча поплёлся вслед за ожидающим его Родионычем.

Я удовлетворённо хмыкнул и вернулся к тренировочному процессу.

Ближе к вечеру на территорию базы въехал грузовой фургон службы доставки.

Полина буквально светилась от счастья, когда в лазарет Василий занёс большой мешок корма для Розочки, а водитель вместе с Семёном громоздкий деревянный короб.

Когда все ушли, оставив меня с улыбающейся Полиной, в лазарет вошёл сервисный инженер-техник от фирмы.

Невероятно вялый, сутулый пожилой мужчина, чьи глаза скрывались за толстенными линзами старомодных очков в роговой оправе. Всем своим видом он выражал вселенскую меланхолию.

Техник распаковал капсулу.

Стазис-капсула внушала уважение. Толстое ударопрочное стекло, титановые крепления, сложная система трубок и датчиков. И большой экран, закреплённый отдельно, на штативе, с проводом, который тянулся к основному блоку.

Работал специалист с такой раздражающей медлительностью, что казалось, будто он двигается под водой. Копошился в проводах с грацией уставшей черепахи, подолгу рассматривал каждый штекер, периодически тяжело и страдальчески вздыхал.

Спустя долгих сорок минут он наконец соединил очередной контакт, вытер руки ветошью и, не глядя на нас, монотонно забормотал себе под нос:

– Установил. Всё работает. Вы уж будьте так добры, поставьте пять звёзд в приложении. А то пока людям прямо не скажешь, и не поставят. А у меня от этого рейтинг падает…

Я убрал руки за спину, наблюдая за этим унылым зрелищем.

– Вот мы сейчас протестируем капсулу и проверим герметичность с настройками климата, – произнёс я, ухмыляясь, – и тогда поставим вам хоть десять звёзд.

Техник замер. Затем выпрямился, поправляя съехавшие на нос очки-линзы. Посмотрел на меня поверх очков с плохо скрываемым раздражением.

– Молодой человек, – протянул он, скривив тонкие губы. – Моя фамилия Пирогов. Если, конечно, вам о чём-то это вообще говорит.

– Мы всё понимаем, – произнесла Полина успокаивающим тоном.

– Подождите, я вас не перебивал, – добавил инженер. – До того как этот проклятый Синдикат монополизировал рынок, я работал в секретном НИИ. По изучению эфирных мутаций. А там, знаете ли, плохих спецов не водилось по определению. Я эту китайскую капсулу с закрытыми глазами могу собрать, разобрать и летать заставить. Так что не надо учить меня моей работе. Прошу вас.

Я слегка приподнял бровь, оценивая внезапную эмоцию в этом, казалось бы, абсолютно потухшем человеке. Накипело, вот и не выдержал.

Но секретное НИИ? Интересная деталь.

– Раз так, демонстрируйте, господин Пирогов, – предложил я ему. – Вы говорили, что летать заставите.

– Это образное выражение, – фыркнул инженер.

Он подошёл к блоку управления, поколдовал с настройками на сенсорном экране, затем нажал тумблер запуска.

Капсула отозвалась приятным низким гулом. Картинка на сенсорном экране поменялась, отображая графики.

Внутри стеклянного куба с тихим шипением начали распыляться микроскопические капли влаги. Датчики показывали, как температура и уровень эфирной насыщенности стремительно приходят к идеальным значениям.

Затем вспыхнули несколько зелёных индикаторов.

– Вот и всё, можете запускать вашего зверя, – бросил нам Пирогов, натянуто улыбаясь.

Работа действительно была выполнена безупречно. Пирогов мог быть медлительным и ворчливым, но дело своё он знал назубок.

– Пять звёзд ваши, – констатировал я, кивнув Полине. Док тут же полезла в телефон, чтобы оставить отзыв.

Пирогов не стал дожидаться отзыва. Он собрал свои инструменты в портфель и покинул помещение.

Как только за ним закрылась дверь, Полина приступила к операции по переселению.

Док надела перчатки, взяла длинный хирургический пинцет и осторожно приоткрыла крышку стеклянного аквариума. Изумрудная скутигера всё ещё находилась в состоянии глубокого оцепенения. По-прежнему свернулась в спираль и не шевелилась.

Полина аккуратно подхватила тельце Розочки и быстро перенесла её в раскрытый шлюз новенькой бронированной капсулы.