Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Я прошёл до кабинета Белова. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносилось невнятное бурчание.

Я уже морально приготовился к худшему. Перевёрнутая мебель, куча мусора на полу или, что ещё хуже, пара бустых блистеров на столе и медитирующий над ними Белов.

Но картина, представшая моим глазам, оказалась далека от классического срыва.

В кабинете было довольно чисто. Артём Сергеевич сидел у своего рабочего стола, перед большим холстом на подставке. Помощник так старался, аж высунул язык от невероятного усердия. Выкладывал пинцетом на поверхности, поблёскивающей от клея, некую сложную мозаику. В качестве строительного материала он использовал арахис и скорлупки от фисташек. Причём размещал он их в разной последовательности.

Я прошёл к нему, остановился напротив холста, кашлянул. Белов не обратил на меня никакого внимания, продолжая своё дело.

– Рабочий день в самом разгаре, Артём Сергеич, – сурово напомнил я. – Оставляйте в покое ваше художество. Там коллектив на манеже скучает без вашего чуткого руководства.

Теперь Белов вздрогнул, но пинцет из рук не выронил. Он осторожно пристроил очередную фисташковую скорлупку, прижал её пальцем и только после этого поднял на меня довольный взгляд.

– Это не просто художество, Артур Викторович, – с нескрываемой гордостью заявил помощник, отодвигаясь от холста. – Картина называется «Победа Львов». Концептуальное искусство. Символизирует, так сказать, нашу стойкость и триумф!

Я присмотрелся к Белову.

Арт-терапия, при всей её визуальной абсурдности, работала блестяще. Руки тренера больше не тряслись от дрожи. Лицо поменяло тот нездоровый серо-красный оттенок на телесный. Взгляд прояснился. Что ж, очень любопытно. Мозг, занятый созидательным трудом, отвлёкся на созидательное, перестал подавать сигналы паники. И это меня обрадовало.

– Хвалю за подход, Артём Сергеич, – кивнул я, признавая его локальную победу. – Но расслабляться рано. Мы всё-таки должны стремиться к победе на Арене, готовиться к ней физически, а не выкладывать её скорлупками на картоне. Так что занимайтесь этим в свободное время. А сейчас вперёд, в зал.

Белов тяжело вздохнул, с сожалением оглядывая свой шедевр.

– Сейчас, буквально ещё пару штрихов, – пробормотал он. Тренер торопливо мазнул клеем по свободному участку, прилепил на холст ещё несколько скорлупок, после чего решительно вытер руки о штаны и поднялся из-за стола.

Он покорно зашагал следом за мной по коридору, но через пару метров вдруг скосил глаза на моё плечо, откуда из-под воротника выглядывал барон Сверчанский.

– Опять этот ваш вездесущий сверчок? – хмуро бросил Белов. – Это он вам настучал, да? Что я тут ерундой страдаю вместо работы? Так вот, это не ерунда.

– Не настучал, а провёл оперативную разведку обстановки, – спокойно поправил я помощника. – А то вы, Артём Сергеич, в таком пограничном состоянии находитесь, что от вас сейчас чего угодно ожидать можно.

Сверчанский, до этого сидевший тихо, тут же возмущённо вскинулся, расправляя усики.

– Попрошу без оскорблений, сударь! – погрозил барон лапкой в сторону Белова. – Гусары не стучат-с! Они проводят рекогносцировку в интересах командования! А вы бы лучше спасибо сказали, что я вас не оторвал от этого… орехового пасьянса!

Белов устало отмахнулся.

– Чтоб ты понимал, хитиновый, – пробормотал помощник. – Ладно, я не хотел тебя оскорбить. И вообще, мне полегче. Я уже в норме.

Я промолчал, хотя видел обратное. Белов оторвался от своей фисташковой мозаики, как утопающий от спасительного круга. Как только мы подошли к дверям тренировочного зала, дыхание Артёма Сергеича вновь стало прерывистым, на висках его выступили мелкие капельки холодного пота. Ломка возвращалась, пусть и не настолько сильная как прежде. Искорка лишь зашипела, тихо и возмущённо. Пусть барон и не перевёл её слова, но я понимал по интонациям саламандры, что она возмущалась. По большей части состоянием Белова и почему он довёл себя до такого состояния.

Двери тренировочного зала глухо захлопнулись за нашими спинами. Тандемы, ожидающие нас на лавочках, оживились.

– По местам! Продолжаем отработку! – скомандовал я, занимая позицию в центре зала.

«Блуждающие цели» были запущены Беловым. Он с тяжким вздохом устроился за пультом, щёлкнул тумблерами. Установка зашумела. Тяжёлые мешки-груши с жирными красными мишенями принялись раскачиваться у дальней стены, рассекая воздух.

Артём Сергеевич, стараясь скрыть вернувшуюся дрожь в руках, вооружился планшеткой с зажимом и свистком. Помощник нервно чиркал в листах, делая пометки, и то и дело издавал резкие, пронзительные трели, возвращал на старт тандемы, которые вылезали за ограничительные линии.

Я вновь убрал руки за спину, посматривая на полосу препятствий. Живчик пару раз дёрнул поводком, порываясь к мешкам, но затем успокоился, лёг у моих ног и посматривал за тренировкой издалека.

Искорку я переложил на плечо, она изредка шипела, подбадривая команды, судя по интонациям. Я же полностью ушёл в анализ происходящего.

Дэнни с Хрустальным барсом отработали на твёрдую четвёрку. Неон гибко уходил от раскачивающихся груш, чётко пробивая лапами мишени – электронные датчики пять раз выдали победный звуковой сигнал. Желешка, ведомая Костей, тоже показала класс: слайм растекался по полу, пропуская мешки над собой, и с глухим шлепком выбрасывал щупальца, точно попадая ими в красные точки. Шесть попаданий из семи.

Но на этом хорошие новости закончились.

Лера гнала Бублика по левому флангу. Но шестилапый варан был не в форме, как и ранее. Аномальное слюноотделение не прекратилось. Наоборот, кислота капала с его пасти чаще, окропляя защитный тент, расстеленный на полу. Теперь двигался он дёргано, словно пытаясь сплюнуть то, что мешало ему дышать. Выстрелы кислотой шли в молоко, из семи мишеней варан поразил лишь одну.

На правом фланге дела обстояли не лучше. И вновь, как и прежде Анна, обычно хладнокровная, сейчас выглядела ещё более растерянной. Там, где требовался резкий прыжок, Матильда медлила, теряя доли секунды. В итоге тяжёлая груша сбила лису на пол. Затем вторая. Третий мешок всё же Матильда сумела поразить, ударив в прыжке лапой. Гудок прозвучал. Но на этом всё.

Я дал отбой, подозвал расстроенных девушек к себе.

Лера была в бешенстве. Она злобно рычала на тяжело дышащего Бублика, а варан, чувствуя её агрессию, огрызался в ответ и брызгал едкой слюной. Анна тянула упиравшуюся Матильду за собой.

– Выяснили, что происходит? – обвёл я их напряжённым взглядом.

– Да куда там, тренер! Я вообще не понимаю, что не так с Бубликом! – взорвалась Соколова, пиная полупустую бутылку. – Он просто не хочет работать! Ленится! И плюётся, будто назло!

Анна молчала, лишь нервно поправляла манжеты своей куртки. Матильда сидела у её ног, виновато опустив уши и отводя взгляд.

– Савельева? – вопросительно взглянул я на блондинку.

– Артур Викторович, мы потеряли фокус, – убитым голосом произнесла Анна. – Я даю импульс на прыжок, а Матильда реагирует с задержкой. Словно сигнал не доходит.

Я уже хотел обратиться к сверчку, как он опередил меня.

– Командир, докладываю, – бодро произнёс барон. – Чешуйчатый бомбардир жалуется, что у него кислотные клапаны сорвало. Текут, говорит, как гнилая фляга. А у рыжей мадмуазель… ходовая часть барахлит. Она бы и рада сигануть по-гусарски, да суставы ломит. Прям какой-то пердимонокль, ей богу!

Я перевёл взгляд на питомцев. Значит, причина не в психологии. Что-то происходило в их организмах, что-то физиологическое, не дающее им нормально тренироваться.

– Перерыв на обед! – объявил я, махнув девушкам. – А ну-ка, вперёд, навестим Полину.

– Может не надо, тренер? – протянула с опаской Лера. – Я за Бублика не ручаюсь. Если он иглу увидит, может и взбрыкнуть.

– Никаких игл не будет, пока, – успокоил я Соколову. – Всего лишь осмотр.

Анна угрюмо промолчала, потрепала лисицу и потянула её за нами.

Полина без лишних эмоций приняла нас, осмотрела зверей. Провела пальпацию суставов лисы, взяла анализ слюны Бублика и несколько минут сканировала питомцев смарт-браслетом.

Когда Полина завершила осмотр, её лицо было озадаченным.

– Ничего не понимаю, Артур, – растерянно произнесла она. – Биохимия в пределах нормы. Скрытых воспалений нет. Ядра стабильны. По моим приборам они абсолютно здоровы.

– Это как раз и странно, – вздохнул я. – И как же всё не вовремя, до испытания рукой подать.

– Понимаю, – Док оглядела замерших перед ней питомцев, настороженно посматривающих на ванночку с хирургическими инструментами. – Я могу взять анализ крови. Но реактивов почти нет, ожидаю на днях. Так что не все параметры получится определить. Поэтому пока это бессмысленно.

– Ещё раз, – взглянул я на Анну, затем перевёл взгляд на Леру. – Наблюдайте. Если будет ухудшение, бегом в лазарет.

– Ясен пень, – оскалилась Лера, пряча тревогу за очередной гримасой.

– Да, обратимся, – Анна, почесала загривок Матильды, которая печально взглянула на свою хозяйку.

– Вот, это укрепляющие комплексы, универсальные. Может быть поможет, – Док протянула Ане и Лере по большой таблетке, каждая из которых была запечатана в полупрозрачную упаковку. – Разво́дите на сто миллилитров, спаиваете питомцам. После обеда.

Девушки забрали лекарство, и мы покинули лазарет.

Добрался я до кабинета, прихватывая корм для своего зверинца, и отправился в столовую. В желудке бурлило, затем начала выделяться слюна, как только я вышел на задний двор. Со стороны здания столовой ветерок принёс аппетитные запахи стряпни Раисы.

Зашёл я в обеденный зал, замечая тандемы, облепившие пару совмещённых столов. Лица хозяев невесёлые, уставшие, морды их питомцев напряжённые.

Зато Раиса Павловна сияла словно начищенный самовар. Выскочила из кухни в компании со своим помощником. Бурбур, в халате, будто бы под него сшитом, неуклюже переступал массивными лапами. Тапироид катил перед собой поварской столик, на котором громоздилась кастрюля, правда в два раза меньше прежней.

– А ну-ка, касатики, подставляй тарелки! – радостно скомандовала повариха. – Бурбурчик, милый, давай. Только аккуратненько.

Команду такое откровенно развеселило. Ухаль, пыхтя от усердия, зачерпнул борщ большим половником и, дрожа лапой, попытался налить его в тарелку Кости. Смирнов с сомнением покосился на когти монстра, но тарелку подставил.

Дэнни, разумеется, не мог упустить такой контент. Мажор выхватил смартфон, выскочил из-за стола и принялся кружить вокруг Бурбура, меняя ракурс съёмки.

– Давай, туша, сделай лицо попроще! – смеялся Ветров, тыча камерой прямо в морду тапироиду. – Враги кусают локти от зависти! У нас питомец работает на кухне, ха-ха!

Он подошёл вплотную, сделал фото со вспышкой. Импульс света врезался в чувствительные глаза ухаля.

Бурбур жалобно и резко пробурчал, инстинктивно отшатнулся назад, щурясь словно крот. Половник в его лапах дёрнулся. Приличная порция жирного борща окатила куртку Дэнни, задевая и смартфон.

В столовой повисла гробовая тишина, которую через секунду разорвал раскатистый хохот Леры.

– Твою мать! – взвизгнул Дэнни. Он отскочил, чуть ли не падая через стул за спиной, брезгливо отряхнул рукава. – Моя куртка! Это же лимитка! Ещё и телефон!

– Скажи Бурбуру, чтоб тебе новый купил! – сквозь слёзы выдавила Лера, хлопая ладонью по столу. – Или лучше… подай на него заявление в полицию… за порчу имущества!

Анна захихикала, заохала, скрывая улыбку рукой.

– Замолчи, Соколова, – потряс перед ней пальцем Ветров. – Не надо язвить.

– По судам его затаскай, – добавила Лера, которую понесло. Она сбрасывала напряжение после ситуации с Бубликом.

Костя поначалу испугался, но сейчас тоже захрюкал от смеха. Больше от комментариев Леры.

Дэнни побагровел. С ненавистью оглядел команду, зыркнул на испуганно переминающегося тапироида, на Раису Павловну, которая уже суетливо тянулась к нему с кухонным полотенцем.

– Да пошли вы все! – рявкнул мажор, срываясь на фальцет, закинул заляпанный телефон в карман. – Приятного аппетита, не подавитесь!

Он пулей вылетел из столовой, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я молча покачал головой, отодвигая свою пустую тарелку. Опять они за старое. Стоило немного отпустить вожжи, и расслабились. Ну ничего, мы это исправим.

Раиса между тем, извинившись раз сто за неуклюжего тапироида, решила взять всё в свои руки. Точнее руку, в которой сжала половник.

Отработанными движениями она быстро разлила по тарелкам борщ. А тапироид замер в сторонке. Он всё ещё щурился и внимательно наблюдал за каждым движением поварихи.

Полина с Кирой сидели в сторонке, удивлённо посматривали в сторону ухаля. А я бросил взгляд на пустующий стол в углу. Именно там сидит обычно Белов. Но сейчас его не было на месте. Понятное дело, где он. У холста, лепит свой «шедевр».

* * *

Кабинет Белова, в это же время

Артём Сергеевич Белов сидел за своим рабочим столом, нервно постукивая пальцами по столешнице. Посматривал в сторону холста, который находился посередине комнаты.

Обед в самом разгаре. Но ему кусок не лез в горло. Надо было закончить картину.

Пауза затянулась. Лёгкий мандраж снова начал закрадываться под кожу. Мышцы спины неприятно потягивало, а мысли упрямо возвращались к блистеру с одной белой таблеткой, который Горай так безжалостно изъял на пикнике.

Нужно срочно, критически срочно переключить мозг.

Он прищурился в сторону холста. Так… точно. Нужно вылепить гриву льва. Добравшись до стула, он решительно придвинул его к себе, подсел к холсту, взял пинцет и потянулся к полочке, установленной ниже.

Сырьё закончилось. И надо восполнить из его стратегического запаса.

Он подошёл к журнальному столику в углу кабинета, где вчера оставил два наполовину полных пакета с солёным арахисом и фисташками.

Его рука замерла в воздухе.

На столике, рядом со старым электрочайником, ничего не было.

Артём Сергеевич нахмурился. Он оставлял их здесь, вчера вечером. Две полукилограммовые пачки. Да, половину он извёл на картину, но где оставшаяся часть. Не могло же оно испариться?

Тренер кряхтя присел на корточки, заглянул под столик. В пыльном углу, у самого плинтуса, валялись две разорванные в клочья упаковки. Пустые. Ни единого орешка, ни скорлупки. Всё вылизано подчистую.

По спине Белова пробежал неприятный холодок. Он подобрал порванные упаковки. Оглядел пустой кабинет. Он не закрывает кабинет, по привычке. Питомцы не могли, они в вольерах.

Грызуны? Мыши бы оставили скорлупу от фисташек. Зачем она им? Да и прогрызли бы они упаковки аккуратнее, а тут пачки разорваны так, словно их рвал кто-то сильный и голодный. Притом никогда не водилось здесь ни мышей, ни какой-либо другой нечисти.

Жутковатая мысль мелькнула в его голове. А может, баба Зина не выжила из ума? Может, в здании действительно завелись злые духи? Или барабашка?

Белов потряс головой, отгоняя этот бред. Ломка и так сводила его с ума, не хватало ещё начать верить в домовых. Скорее всего, уборщица выкинула, приняв за мусор. Хотя баба Зина не жаловалась на зрение. Может они упали со столика, рассыпались…

Плюнув на расследование, Белов накинул куртку, быстрым шагом направился в ближайший магазинчик за углом базы. Вернувшись через десять минут, он бросил на журнальный столик ещё четыре небольшие пачки: две с солёным арахисом и две с фисташками.

Зло разорвав пакеты, Белов высыпал горку орехов, что тех, что других, прямо на стол. Взял пинцет, глубоко вздохнул и спокойно, сосредоточенно продолжил творить свой «шедевр». Львиная грива должна получиться шикарно. Оставалось совсем немного.

* * *

После обеда я всё же увидел Белова. Он улыбался, впервые за последнее время. Значит, я был прав. Сеансы странной терапии идут ему только на пользу.

Мы загрузили питомцев в прицеп, а затем выдвинулись на стройплощадку.

На стройке нас уже ждали Григорий и Леонид. Как и два больших погрузчика с палетами на вилах. Два бодрых, просоленных жизнью старичка в очередной раз приняли «жидкую валюту», а затем началась очередная тренировка.

И тренировка с треском провалилась, в первые же пять минут.

Бублик, чей организм продолжал сбоить, запаниковал от резкого рывка погрузчика. Варан зашипел, из его пасти хлынула неконтролируемая струя кислоты. Едкая жидкость мгновенно прожгла толстые доски поддона. Бублик зашипел, чуть не проваливаясь в дымящуюся дыру. Извернувшись всем телом, варан оттолкнулся всеми шестью лапами и сумел выпрыгнуть на землю. Лера судорожно вцепилась в его ошейник, когда варан дёрнулся в сторону. Принялась его успокаивать.

На соседнем погрузчике дела шли не лучше. Матильда, обычно легко балансирующая на узком пространстве, вдруг впала в ступор. Лиса распласталась по дереву, намертво вцепилась когтями в палету, игнорируя команды Анны. Зверь рычал, а дерево под его когтями скрипело. Анне пришлось снять лисицу.

Только Неон и Желешка отработали стабильно, удержавшись на своих местах. Затем провели спарринг. В этот раз Неон был на высоте, пару раз вытесняя своим барьером Желешку с небольшой арены.

Когда мы собрались уезжать, Ветров прошёл мимо угрюмой Леры, подмигнул.

– Кто-то явно не умеет управлять своим питомцем, – протянул Ветров, приглаживая причёску. – Это вам не подпольные бои. Здесь контроль нужен.

Лера собралась. В её глазах вспыхнул такой первобытный гнев, что я инстинктивно напрягся. Направился к этой парочке. Бублик, с сочившейся из пасти кислотой, посматривал на тандем Ветрова. Неон, ещё не отошедший от спаррингов, приготовился дать отпор, мерцая барьером.

– Закрой свой гламурный ротик, Ветров, – зловеще прорычала Лера, сжимая кулаки. – Иначе мой Бублик сейчас чихнёт в твою сторону. Совершенно случайно. И от твоего идеального личика останется месиво.

Дэнни побледнел, отступая на пару шагов.

– Тренер! Вы слышали⁈ – истерично завопил он, тыкая в сторону Леры пальцем. – Она мне угрожает. Напрямую!

– Пожалуйся на меня своим подписчикам, мажорчик, – Лера злорадно усмехнулась. – А, ой… я забыла. У тебя же телефона нет! Он в борще искупался!

– А ну прекращайте балаган! – громыхнул я, и мой голос разнёсся эхом по стройплощадке. Даже старички замерли, не только тандемы.

Я шагнул к команде, обвёл всех ледяным взглядом. Шутки кончились. Если они не могут сплотиться сами, придётся применять радикальные меры.

– Отныне в этой гильдии вводятся новые правила, – чеканил я каждое слово, глядя попеременно то на Ветрова, то на Соколову. – За любой… подчёркиваю, любой словесный конфликт внутри стаи, ВСЕ гладиаторы без исключения бегут пятьдесят штрафных кругов по залу. В полной боевой выкладке. С утяжелителями на ногах.

Дэнни возмущённо открыл рот, но я поднял руку, обрывая его.

– И это ещё не всё. Бонус за недавний конфликт. Вольеры сегодня моют Соколова и Ветров. Вместе. Вне графика дежурств.

– Да и пофиг! – огрызнулась Лера, упрямо вздёрнув подбородок. – Сама помою.

– Никакого «сама», – подчеркнул я, ставя точку. – Будете драить вдвоём, пока не научитесь общаться как нормальные люди. Есть вопросы? Нет вопросов. Отправляемся на базу.

В пути я посматривал изредка в сторону насупленных провинившихся.

До них должна дойти одна простая истина. Рано или поздно. Ссорясь, они вредят не друг другу. Тем самым они тянут на дно всю гильдию. Ведь они её неотъемлемая часть.

Вернувшись на базу, я приказал команде собраться в тренировочном зале. Лера и Дэнни стояли поодаль друг от друга, хмуро глядя в пол. Вечером, после тренировки, их ждали вёдра и щётки.

В целом, график уборки вольеров мы наметили раньше, чтобы разгрузить бабу Зину, которая следила за порядком во всём здании. Вчера первыми отдежурили как раз Лера и Дэнни. И сегодня они идут на штрафной круг.

– Недавно вы проходили «Блуждающие цели», – сказал я, останавливаясь у линии старта. – Я вам напомню, как выглядит идеальное прохождение. Смотрите и запоминайте. Артём Сергеевич…

Я осёкся, бросив взгляд на пульт управления. Белова снова не было на месте. Я молча подавил раздражение, сам запустил программу тренажёров.

Первой на полосу вышла Искорка. Саламандра, чьё Ядро продолжало пульсировать в преддверии прорыва, отработала безупречно. Мы прошли с ней полосу за десять секунд. Саламандра скользила между раскачивающимися мешками, прыгала на мешки, на ходу выплёвывая короткие и точные сгустки пламени. Семь мишеней, и семь попаданий. Звуковые сигналы слились в сплошную трель.

– Зафиксировали? – я обернулся к команде. – Никаких лишних движений. Только расчёт. А теперь, Живчик. На старт.

Вихревой терьер, изнывающий от переизбытка энергии, радостно тявкнул и выскочил на полосу.

Я дал отмашку, по Сопряжению. И мы с щенком рванули вперёд.

Вместо того, чтобы маневрировать между грушами и выцеливать мишени, Живчик понёсся к финишу прямо, как торпеда. Я сразу же поймал его темп. Кое-как успевал ему передавать, где он должен притормозить, а где ускориться.

Со стороны команды раздались удивлённые возгласы. Живчик даже не пытался увиливать от мешков. Со стороны создавалось впечатление, будто он и не останавливается.

Меня же поразило не это. Как раз от вихревого терьера я такое ожидал. По мере того, как Живчик бежал к финишной черте, раздавались сигналы повреждённых мишеней.

– Пэ-э-эб! Пэ-э-эб! Пэ-э-эб! – не умолкали динамики.

Живчик радостно пересёк финишную черту, затормозив сразу четырьмя лапами. На табло горели семь поражённых целей из семи.

Я застыл. Как это возможно? Терьер даже не смотрел в сторону мишеней!

– Дэнни! – окликнул я мажора. – Доставай свой заляпанный телефон. Он у тебя рабочий?

– Что ему будет? – натянуто улыбнулся Ветров.

– А сколько визгу было, – хмыкнула Лера.

– Соколова, прекращай провоцировать, – осадил я её, сразу же. Лера сжала губы, спрятала взгляд, вместе с ироничной ухмылкой.

– Включай замедленную съёмку, – обратился я к Ветрову. – Живчик, на старт! Повтор!

Терьер с готовностью вернулся на исходную. Забег повторился с точно таким же, мистическим результатом. Мешки оставались на месте, датчики пищали.

Когда Живчик с радостным тявканьем пересёк финиш, Ветров подошёл ко мне, протянул смартфон с небольшой трещиной в углу защитного стекла.

– Ничего не видно, Артур Викторович, – пробормотал Дэнни, явно заинтригованный.

– А ты замедли, в три раза, – предложил я.

Ветров так и сделал, затем уставился в экран.

– Это же… ух-х, просто отвал башки, – пробормотал он. И вся команда потянулась к экрану.

Я ухмыльнулся, наблюдая, что сотворил терьер. Всё же распределение талантов в энергию принесло свои плоды. Даже раньше, чем я ожидал.

Живчик перестал бесконтрольно разбрасываться ветром. Теперь, во время бега, он генерировал микро-смерчи. Эти вихри уплотнялись, превращались в подобие воздушных стрел. И самое главное. Щенок научился бить этими стрелами точно в цель, не теряя концентрацию во время движения.

Это была уже не защита. Идеальная пассивная атака по площади и невероятно точная.

– Потрясающе, – выдохнул Костя, заглядывая через моё плечо. – Он словно… пулемёт!

Я всё, что должен, увидел, отвернулся от телефона. И присел на корточки перед подбежавшим терьером. Живчик гордо задрал морду, тяжело дыша и виляя хвостом, подпрыгнул на руки, лизнул щёку.

– Ты молодец, дружище, – я с улыбкой потрепал его по взъерошенной шерсти. – Поэтому тебя надо наградить. Сегодня же куплю пару говяжьих костей.

– Уаф-уаф! – радостно залаял терьер.

– Радуется, что хозяин его любит, – монотонно пробубнил из кармана Сверчанский. – Вот бы ко мне ещё так относились. Пивка бы нефильтрованного. Ящик.

Я рассмеялся, щёлкнув по носу сверчка, который исчез в кармане, пробурчав, что его усилия не ценят.

Насчёт костей для Живчика я не сомневался. У него уже достаточно развито Ядро. Терьерам в статусе фамильяров кости давать уже можно, хоть и в ограниченном количестве. Пищеварение Живчика с ними легко справится. Я отпустил терьера, который начал рассекать по залу с громким лаем.

Между тем восторг команды был потрясающим. Будто мы победили в этапе Бетонки. Дэнни, забыв про недавний конфликт, с горящими глазами пересматривал видео. Лера одобрительно кивала, а Анна и Костя смотрели на меня с таким уважением, что я почувствовал тепло на душе. Юношеская зависть, глухое раздражение, заносчивость. Всё, что витало в гильдии с первого дня моего появления, исчезло. Теперь я понимал. Ребята видят во мне наставника. Учителя. Того, кто их ведёт и даёт настоящий пример для подражания.

Только сейчас я увидел Артёма Сергеевича. Помощник, заставший финальный забег Живчика хлопал в ладоши и одобрительно кивал. Он оценил выход терьера.

Правда, наслаждался я этой идиллией недолго.

Двери тренировочного зала распахнулись. В помещение ввалилась массивная фигура в красно-чёрной броне.

Муромцев. Что он здесь забыл?

Илья бесцеремонно оттёр плечом опешившего Белова в сторону. Разговоры в команде мгновенно стихли.

За Ильёй вышагивал тяжёлой поступью каменный панголин. От некогда спокойного питомца не осталось и следа. Я засёк резкие движения, и при каждом шаге раздавались звуки, от которых замирало сердце. Склеенная дешёвой эпоксидкой каменная броня питомца протяжно скрипела, и могло показаться, что она рассыплется на части в любой момент.

Как это Щит выдерживал, было понятно. За версту от него разило едким запахом химических стимуляторов.

Панголин шумно выдул воздух, бросил злобный взгляд в мою сторону. Взгляд животного стеклянный и довольно агрессивный.

У меня болезненно сжалось сердце. Мне физически было больно смотреть на то, до какого состояния довели зверя. Химия прямо сейчас выжигала его нервную систему, выкачивая из старого Ядра последние капли ресурса. И всё это ради мимолётных амбиций его хозяина.

Илья между тем остановился в паре метров от меня, ухмыльнулся, затем обвёл презрительным взглядом бывшую команду, остановил холодные глаза на мне и криво усмехнулся.

– Ну что, неудачники, – весело прогудел Муромцев, нарушая звенящую тишину зала. – Как идёт подготовка к провалу?

– Арр-р-р-р! – услышал я голос Живчика.

Терьер как и все почувствовал посторонний запах. И если Искорку я уже успокоил, то щенок был слишком далеко от меня.

Живчик уже разогнался. Он бежал на Щита. А Щит не спешил. Он лишь поднялся на лапы, готовясь его встретить. Казалось, что стычки не избежать.