Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Искорка, стряхнув со спины щепку, вытянула шею и возмущённо зашипела на терьера, на правах старшей сестры она полностью поддерживала насекомое.

Я медленно поднялся. Отряхнул пыль с рукава куртки, смахнул прилипшую щепку с плеча и спокойно осмотрел разнесённую в щепки мебель.

– Всё нормально, – ровным тоном произнёс я, погладив щенка по голове. – Адаптируется. Тем более, я и так давно хотел выкинуть эту рухлядь.

– Уав! Ав-уав! – радостно заголосил Живчик, пускаясь по комнате и начиная катать по полу мусор.

– Радуется, что теперь может всех катать на воздухе, – пробурчал сверчок. – Я лучше в кармане посижу.

Сверчанский спрятался в убежище, а я поймал непоседу, который пробовал зубами на прочность лакированный угол шкафной двери.

– А ну иди сюда, егоза, – я поднял его, заглянул в сияющие глаза, переходя на ментальные нити Сопряжения.

«Кому-то может не понравиться это, Живчик. Слышишь? Кто-то не захочет кататься или испугается. Катать только очень плохих дядей и тёть».

– Уаф-аф! – залаял в ответ джек-терьер. – Аф-аф!

– Ну слава надкрыльям! – воскликнул Сверчанский, вновь появляясь из моего кармана. – Он понял вас, командир. Говорит, что ему не терпится отыскать плохих людей. Особенно тех, кто бьётся молниями.

– Успеется, – улыбнулся я, отпуская щенка, который побежал в дальний угол, приметив поблёскивающую ручку от дверцы шкафа.

Подцепив неугомонного Живчика на поводок, и давая возможность Искорке забраться мне на плечо, я созвонился с бабой Зиной, сообщив, что в моём кабинете прошёл локальный ураган.

Уборщица намёк поняла, пообещала приступить уже через пару минут.

Я вышел из кабинета, направился в тренировочный зал. Толкнул двери и попал внутрь.

Атмосфера была рабочей, но лишней суеты я не наблюдал. На полу были расстелены тяжёлые армейские тенты, защита от едкой кислоты Бублика. Под потолком вдали покачивались массивные подвесные мешки-груши, обшитые огнеупорными и противоударными подложками.

Я остановился недалеко от пульта, за которым расположился Белов. Замер, оценивая работу своей стаи.

На левой полосе Дэнни отрабатывал связку с Неоном. Мажор двигался уверенно, без своей обычной рисовки на камеру. Хрустальный барс атаковал мешки короткими и хлёсткими ударами. Никакого перерасхода энергии, только точность и тотальный расчёт. Я мысленно поставил галочку. Урок усвоен.

На второй полосе Костя возился со своим слаймом. Желешка, раскинувшись полупрозрачным блином по полосе препятствий, училась растягиваться по команде, имитируя захват ног противника. Выстреливала щупальцами в мишени. Костя активно работал с Сопряжением и слайм послушно менял плотность, то обрачиваясь в шарообразную форму, то перекатываясь вперёд большой шайбой. Выглядело всё это неуклюже, но слайм делает такое впервые. Прогресс налицо.

На правом фланге Анна слишком медленно проходила с Матильдой полосу препятствий. А на четвёртой полосе Лера пыталась расшевелить Бублика. Шестилапый варан ещё не отошёл от капельниц Полины, двигался вяло, будто объевшаяся муха. На моё удивление, Соколова не психовала. Мягко поглаживала энергоузлы под челюстью монстра, уговаривала его. И Бублик, хоть и с неохотой, но раз за разом попадал кислотными плевками в висящие мишени. Лера училась контролировать своего питомца без агрессии и грубых рубленых команд.

– Неплохо, – негромко произнёс я, подходя ближе, когда наступил небольшой перерыв. – Темп де́ржите ровный. Неон – отличная группировка. Костя, чуть больше воды в Желешку добавь, она пересыхает на краях. Лера – молодец, не форсируй, дай ему восстановиться. Анна, чуть побыстрее, не бойся что Матильда промажет.

Они вышли на очередной уровень. Это был, конечно, не предел моих мечтаний, но для третьего этапа «Бетонки» вполне рабочий каркас.

Никто со мной не спорил, информация принята к сведению. И я оставил их. Переключил своё внимание на Белова.

Помощник замер у стойки с секундомером. Он тяжело дышал, опирался на неё обеими руками, словно это был спасательный круг. Артёма Сергеевича била мелкая дрожь. Его лицо посерело, под глазами залегли глубокие тени. То и дело он доставал из кармана скомканный серый платок и судорожно вытирал лицо от выступающего пота.

Помощник отвыкал от транквилизатора. И он держался. Не убежал в раздевалку, не сорвался за очередной дозой. Сжимал секундомер и срывающимся голосом сообщал гладиаторам тайминги.

Значит, я не ошибся. В этом обрюзгшем мужике ещё остался стержень. Химия ломает многих, но Белов решил драться, доказать, что и у него есть сила воли.

Я подошёл к Белову. Он вздрогнул, бросил на меня затравленный взгляд.

– Артём Сергеич, – ровным тоном сказал я. – Оставляю команду на вас. Погоняйте тандемы через барьеры. Акцент на манёвренность. Справитесь?

Белов сглотнул, выпрямился, сжимая в побелевших пальцах секундомер, и кивнул.

– С-справлюсь, Артур Викторович, – выдавил он. – Всё сделаю в лучшем виде.

– Не сомневаюсь, – ответил я и направился к выходу, оставляя коллектив под присмотром человека, который прямо сейчас сражался за своё светлое будущее.

Я решил выгулять Живчика на улице. Недавно прошёл дождь. Воздух, насыщенный влагой, приятно остудил лёгкие, но спокойной прогулки не вышло.

Вливание очков в энергию превратило Живчика в натуральный ураган. Сначала он пронёсся по соседнему скверу, загнал на верхушку старого тополя жирного облезлого кота. Затем его внимание привлекло стрекотание в высокой траве. Живчик совершил акробатический прыжок и прижал лапами кузнечика.

– Оставь! Оставь его немедленно, мохнатый варвар! – истошно взвыл из моего кармана Сверчанский, колотя лапками по ткани. – Это же братишка мой! Командир, прикажите этому чудовищу отпустить невинную душу. Или я немедленно вызываю его на дуэль-с!

Я отправил команду, и вихревой терьер фыркнул, но отпустил кузнечика. И на этом гиперактивность щенка не закончилась.

Живчик принялся с бешеной скоростью гоняться за собственным хвостом, создавая вокруг себя миниатюрное торнадо из опавших листьев. Затем этот сгусток энергии нашёл в кустах блестящую упаковку от чипсов, залез в неё и принялся носиться по парку, отпугивая прохожих и вслепую зарываясь в кусты.

Его приключения продолжались, пока я не поймал его и не освободил от упаковки, выбрасывая её в ближайшую урну. Не хватало ещё, чтобы он кого-то напугал до смерти. К тому же здесь гуляют не только пожилые, но и семьи с детьми.

– И когда у него батарейка сядет? – задумчиво пробормотал я, направляясь обратно к воротам базы.

– Я вам скажу как старый вояка, – скрипуче отозвался Сверчанский. – Есть один проверенный кавалерийский метод. Надо привязать к его хвосту полено. И рысь сбавит, и дурь выветрится.

– А вот это уже издевательство над животным, барон, – холодно осадил я сверчка. – Давай лучше мы тебе к лапе свинцовое грузило привяжем, чтобы ты не слишком умничал.

– Э-э-э… виноват-с, вспылил, – тут же смутился сверчок, прячась на дно кармана.

Когда я вошёл в холл гильдии, Христофор Родионыч сидел на своём привычном месте. Заметив меня, дед засуетился и радостно замахал рукой, подзывая к стойке.

– Артур Викторович! Глянь-ка, чего я удумал! – с гордостью заявил охранник, тыча сухим пальцем в дополнительный монитор на столе.

Я подошёл поближе, зашёл в его келью, в которой пахло печеньем. Старик пил чай и забыл убрать с глаз долой упаковку с галетным. Затем Родионыч охнул, всё же спрятал перекус, убрал кружку с болтающимся сбоку ярлычком чайного пакетика.

Я же смотрел на экран. Там транслировалась чёткая цветная картинка всего холла.

– Я чего с поста-то отходил, – пояснил Родионыч, расплываясь в беззубой улыбке. – Ту самую камерку, которую конфисковали, приспособил под свои нужды! На изоленту к потолку присобачил. Теперь холл под контролем.

– Молодец, Родионыч. Отличная работа, – кивнул я, машинально поглаживая почти успокоившегося Живчика, который вывали язык набок и часто дышал, посматривая в сторону сумки, куда исчезло печенье.

Пока дед хвастался своим техническим апгрейдом, на его столе бубнил старый пузатый телевизор. Шла трансляция какого-то группового поединка региональной лиги. Я не обращал на неё внимания, пока из динамиков не прорвался знакомый голос Широкова.

– … и это просто невероятный прорыв! – надрывался он. – Итак, Роман Костицын перехватывает инициативу! Его серый грифон пробивает ряды противников! Блестящая работа, блестящая!

Я замер. Рука, гладившая щенка, застыла в воздухе.

Родионыч говорил, причмокивая от удовольствия и радуясь своей смекалке, как он подбирал кабель, блок питания. Но я его почти не слышал. Его голос, шум арены из небольшого телевизионного ящика, поскуливания Живчика, который требовал печенье. Всё это отдалилось, смешавшись в единый гул где-то там, на фоне.

В голове вспыхнули воспоминания из той, другой жизни. Из будущего, которого больше нет, но которое я знал наизусть.

Костицын… Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этого не может быть!

Глава 11

Старенький телевизор на столе Родионыча продолжал надрываться голосом Широкова.

А я замер, стараясь осмыслить услышанное.

– … Костицын уверенно держит центр! – вещал комментатор. – Никакой суеты, только холодный расчёт!

Я знал этого человека. Слишком хорошо знал.

В той, прошлой жизни, которая для меня была будущим, которое никогда уже не наступит, Роман Костицын был не только гладиатором Серебряной лиги. Он был к тому же моим первым наставником. Суровым учителем, который выбивал из меня юношескую дурь, вколачивая на подкорку азы Арены. Он учил меня терпеть боль, просчитывать каждое движение противника, падая тут же вставать.

И была лишь одна проблема. Роман Костицын должен был умереть. Ровно неделю назад.

Память услужливо подкинула картинку из прошлого: песок, пропитанный кровью, рёв трибун, его тяжело раненого серого грифона, самого наставника с пробитым нагрудником, у которого столпился медперсонал. В тот день Костицын закрыл меня собой от удара одного из подопытных Синдиката, взбесившейся химеры, смеси ящера и черепахи. Это стало переломным моментом в моей судьбе, отправной точкой, когда я взял себя в руки и начал восхождение к титулу Чемпиона арены.

Я лишь взглянул на экран, чтобы убедиться в том, что это никакая не запись. В уголке экрана висел значок «Прямая трансляция».

Сейчас Костицын был жив. Более того, выступал он в региональной лиге выше Бронзы, где застряли «Боевые щиты» мадам Горлицыной. «Стальные виверны», вот какую гильдию Костицын сейчас представлял.

Живчик, уловив мой резкий эмоциональный скачок, тревожно заскулил, ткнулся влажным носом мне в ладонь. Искорка в переноске тоже напряглась, глухо заворчала, готовая в любой момент атаковать пока ещё невидимую угрозу, откуда бы она ни пришла.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Усилием воли взял эмоции под контроль. Расширив канал Сопряжения, отправил своим фамильярам волны успокаивающих импульсов.

«Всё в порядке. Угрозы нет. Ваш хозяин рядом».

Щенок успокоился, лизнув мои пальцы. Саламандра расслабленно разлеглась в переноске на губке, лишь высунула любопытный нос, на всякий случай посматривая в сторону мелькающего телевизора.

– Артур Викторович, ты чего? – Христофор Родионыч обеспокоенно заглянул мне в лицо. – Побледнел прям весь. Али живот прихватило? Так у Зинаиды таблеточки есть…

– Всё нормально, Родионыч, – хрипловато ответил я, прочищая горло. – Просто вспомнил, что забыл отправить один важный отчёт. Спасибо за камеру, отличное решение. Продолжай наблюдать.

Я вышел из будки охранника, продолжая прокручивать в голове варианты развития событий. Мозг тактика принялся выстраивать схемы и оценивать потенциальную угрозу.

Удивительно всё закручивается. Вот я, шестидесятилетний ветеран Абсолютной лиги, нахожусь в своём молодом теле в третьесортной гильдии, а человек, который сам того не понимая меня замотивировал двигаться вперёд, передал мне ценные знания, теперь живёт своей жизнью. И, учитывая его талант, с огромной вероятностью он рано или поздно окажется нашим противником на Арене. И помешать возвышению «Львов».

Схватка с Костицыным не будет лёгкой прогулкой. Я помнил его стиль: вязкий, агрессивный прессинг, использование слепых зон и никаких компромиссов. Но для начала надо войти в Бронзовую лигу, а затем добраться до Серебряной. Время есть на то, чтобы всё хорошенько обдумать.

Я добрался до кулера в дальнем углу холла, мотнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Сейчас не время рефлексировать над парадоксами времени. Есть проблемы насущные, требующие решения в моменте.

Набрал Серёгу, давая ему ещё одно задание. Необходимо было собирать информацию по Роману Костицыну. И сбрасывать её в онлайн-таблицу. Друг всё понял без лишних слов. Через несколько секунд прислал ссылку на таблицу в мессенджер.

Я же в это время налил себе стакан холодной воды, залпом выпил. Это помогло окончательно прийти в себя.

Обернувшись к посту охраны, я вспомнил, что хотел сообщить старику.

– Слушай, Родионыч, – окликнул я охранника, кидая пластиковый стаканчик в корзину. – Ты угол обзора на новой камере чуть правее возьми. А то треть дверного проёма не видно. Если кто с той стороны пройдёт, не увидишь.

Христофор Родионыч тут же засуетился над своим пультом.

– Правее? Щас, Артур Викторович, щас мы её, родимую, изолентой-то подтянем, – забормотал старик, вглядываясь в монитор. – Ох, и погода нынче портится. К вечеру точно дождь ливанёт, у меня колено крутит. А кости никогда не врут, вот увидите. Ливанёт. Самое оно всякой шпане по углам шастать.

– Вот именно. Так что будь начеку. Кто-то ещё может попытаться сунуть свой нос, – бросил я дежурную фразу, маскируя остатки внутреннего напряжения лёгкой улыбкой.

Охранник гордо выпятил грудь, похлопывая по дубинке на столе.

– Не извольте сомневаться! – Родионыч забавно выпятил грудь. – У меня муха не пролетит!

Затем я развернулся, добрался до своего кабинета, который баба Зина убрала так, будто ничего в нём и не было. Хотя да, в нём не было. Шкафа и тумбочки. Но это дело наживное. Оставив переноску на столе, я положил Искорку на плечо, и с радостно залаявшим Живчиком на поводке мы направились в сторону тренажёрного зала.

Нужно было проверить, как справляется Белов со своим отвыканием и насколько эффективно тренирует тандемы.

Распахнув тяжёлые двери тренировочного зала, я оказался в атмосфере абсолютной рабочей идиллии.

Команда работала, как хорошо отлаженный механизм. Неон перемахивал через барьеры, бесшумно приземляясь и не сбавляя ход, и Дэнни был рядом, держа питомца на Сопряжении. Лера, наконец, нашла правильный ритм для Бублика: варан уже не сбивал барьеры своим телом, не лез напролом. Ему было тяжело преодолевать препятствия, и он их аккуратно обходил, экономя энергию. Матильда порхала бабочкой на своей полосе препятствий, и Анна была рядом, контролировала лисицу. Даже Костя с Желешкой нашли свой стиль. Слайм скользил под барьерами, то сплющиваясь в желатиновый блин, то вновь собираясь холмом.

Хозяева отдавали точные команды. Питомцы слушались их. Это было очень близко к тому уровню, который я хотел видеть на этом этапе.

И на фоне этого методичного, слаженного спокойствия Артём Сергеевич выглядел как загнанный зверь в клетке.

Его мучения достигли пика. Помощник вцепился обеими руками в пульт управления барьерами с такой силой, будто это был не жестяной короб с тумблерами и кнопками, а обломок тонущего корабля. Лицо Белова блестело от липкого холодного пота, серая олимпийка намокла на спине. Он дышал тяжело, со свистом втягивал воздух, а его взгляд затравленно метался по залу, не в силах сфокусироваться ни на бойцах, ни на питомцах.

Наконец, его выдержка лопнула.

Белов судорожно сглотнул, бросил взгляд в мою сторону, махнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху.

– Я… мне надо… срочно выйти! – хрипло, почти жалобно выдавил он. – Проверю инвентарь!

Не дожидаясь моего ответа, помощник отшатнулся от пульта и пулей вылетел в коридор, едва не споткнувшись о порог. Двери с глухим стуком захлопнулись за его спиной.

Я не стал его останавливать. Это была его битва, и победить в ней он должен сам. Смысла не было вмешиваться.

– Эк его раскорячило-с, – философски заметил барон Сверчанский, высунув усы из кармана. – Как интенданта перед ревизией. Ей-богу, командир, у этого господина выправки ни на грош. Сбежал с поля боя, поджав хвост!

– Помолчи, барон. Не суди о том, чего не знаешь, – тихо осадил я телепата.

– А вот увольте-с, сударь. Знаю, – печально произнёс сверчок. – Однажды корнет Жужель подсел на забродивший тлинный сироп. Тоже, знаете ли, нервы лечил после контузии. А когда запасы иссякли, его так ломало, что хитин по швам трещал! Еле выходили парня, привязав к сосновой ветке. Так что я эту битву с внутренним демоном отлично понимаю. Тут, сударь, враг у тебя под панцирем сидит. Саблей его не достанешь…

– Тем более, раз ты всё знаешь, – подчеркнул я, ухмыльнувшись в ответ на забавную историю. – Он не поджимал хвост.

– Ладно, может и погорячился, – признался Сверчанский. – Видать привыкание у вашего интенданта серьёзное.

Я лишь кивнул в ответ. Так и есть.

Команда, заметив внезапное бегство тренера, остановилась. Дэнни шумно дыша, устроился на полу. Лера нахмурилась, облокотилась на Бублика. Костя растерянно захлопал глазами, приказав Желешке принять форму шара. Анна достала корм, поблагодарив Матильду за труды, и вопросительно посмотрела в мою сторону.

Я остановился у пульта, брошенного Беловым.

– Внимание на меня, – мой голос прозвучал ровно, без капли напряжения, мгновенно заставляя их прислушаться к моей речи. – Артём Сергеич пошёл готовить списки инвентаря для третьего этапа. Мы продолжаем. Неон, чуть выше прыжок на третьем барьере. Костя, не давай Желешке растекаться на поворотах. Работаем ещё десять минут, закрепляем результат.

Никто не возражал, все вернулись к тренировке. Под моим пристальным взглядом тандемы сделали ещё по три подхода.

– Стоп! – громко скомандовал я. – На сегодня с барьерами разобрались. Молодцы. Вышли на стабильный уровень. Всем отдыхать пять минут, и марш в столовую на обед. Раиса Павловна будет вас откармливать спасённым борщом.

– Спасённым? – удивился Ветров. – И кто же его спас?

– Да, нам очень интересно услышать эту историю, – подтвердил Костя.

– Пожалуй, я расскажу, – из моего кармана на пол выпрыгнул Сверчанский, зашевелил усиками. – Только держите питомцев при себе, сразу предупреждаю. В общем, делаем мы манёвр, попадаем в столовую…

Сверчанский начал расплёскиваться своими козырными словечками, а команда замерла и слушала, боясь дышать.

– Бурбур? – хихикнула Анна. – Забавное имя. И что, он получается прирученный Раисой Павловной?

– Савельева, ну как ты себе это представляешь? – хмыкнула Лера. – Повариха приручила редкого питомца.

– Так это ж идеальный заголовок для поста, – хохотнул Ветров.

– Кто о чём, а Дэнни о своём блогерстве, – вдохнула Анна, затем она критично взглянула в сторону Леры. – Ты правильно услышала. Я и не такое видела.

– Не угадали, – вмешался я в их дискуссию. – Нельзя сказать, что ухаль приручен, как и то, что он остался фералом. Эти существа чутки к заботе, но их привязанность довольно условна.

– То есть я правильно поняла? – произнесла Анна. – У него могут быть несколько хозяев.

– Так точно, и он сам определяет приоритетность, – кивнул я, улыбнувшись.

В этот момент Сверчанкого пыталась обнять Желешка. Ей так понравились его манеры, она так была рада его видеть, что ненадолго приняла жидкую форму. Раскинула щупальца, охватила насекомое. И сверчок оказался внутри желейной массы.

Отчаянным прыжком барон вырвался из любвеобильных объятий.

– Хтьфу, что за манеры, сударыня! – возмущённо воскликнул Сверчанский. – Держите свои отростки при себе!

Он допрыгнул до моего кармана, проворчал что-то в духе «Вот и распинайся перед ними», и затих.

– Не опаздывайте на обед, – повторил я, стараясь, чтобы каждый меня услышал. – Сразу после него отправимся на стройку.

Я отправился к выходу, слыша за спиной жалобные вздохи Дэнни и причитания Кости. Они терпеть не могли погрузчики, но деваться всё равно некуда.

Чуть позже я очутился в столовой. Насыпал на стол Искорке сублимат, наполнил миску Живчика кормом. Окликнул Сверчанского, но тот даже не шелохнулся в кармане. Видно сверчка возмутило поведение Желешки. Да и пусть дуется. Проголодается, сразу же напомнит о себе.

Через пять минут передо мной стояла большая тарелка, доверху наполненная борщом. По центру расплывалась жирной плёнкой домашняя сметана.

В столовой уже стоял гул голосов команды. После изматывающей тренировки бойцы сразу же заработали ложками. Уплетали еду с таким энтузиазмом, словно их не кормили неделю. Раиса Павловна сияла, порхая между столами с тележкой, на которой возвышалась десятилитровая кастрюля, и огромным половником. Рядом на тележке две кастрюли поменьше. Из-под крышки одной из них до меня доносился дурманящий аромат мясного блюда.

– Денис, касатик, ну что ты так долго ешь первое? Вот, возьми ещё макарошек. Тебе массу набирать надо, – ласково ворковала повариха, щедро накладывая мажору двойную порцию макарон с тушёной куриной печенью.

Спасённый утром борщ расходился на ура. Я быстро покончил со своей порцией, убедился в том, что Искорка съела витаминный микс, не оставив ни гранулы на столе. Живчик всё ещё елозил в миске, похрустывая кормом.

– Эй, гусары, на выход, – скомандовал я. – Время обедать!

В ответ та же тишина. Очень непохоже на Сверчанского. Тот бы если и не высунулся, то ввернул своё едкое словечко. Хотя всё равно я не понимал, с чего бы это ему обижаться.

Я запустил руку в карман, куда спрятался барон. Пусто.

Интересный поворот. Сверчанский, конечно, любитель изредка исчезать, отправляясь на самовольную разведку или просто ради любопытства, но обычно он предупреждает об этом. Я настороженно оглядел питомцев обедающих рядом со своими хозяевами. Учитывая страсть сверчка к едким комментариям, он мог запросто спровоцировать кого-нибудь из питомцев на агрессию. Например, во время еды вараны особенно её проявляют, если кто со стороны мешает им принимать пищу. Да и песчаные лисицы довольно раздражительны во время трапезы.

Но в том то и дело, Сверчанского там не было. Что задумал сверчок? Где он шляется?

Оставив команду, я положил сытую Искорку на плечо, взял поводок с Живчиком. Вышел в коридор, направляясь в сторону своего кабинета и прислушиваясь к звукам.

Проходя мимо полуоткрытой двери в комнату Белова, я услышал знакомый баритон и остановился, заглядывая внутрь.

От того что я увидел, улыбка непроизвольно растянулась на моём лице.

Артём Сергеевич сидел за своим рабочим столом. У двери валялись ботинки, чуть дальше на боку покоился органайзер, и вокруг него были рассыпаны шариковые ручки, карандаши.

Помощника не трясло. Пик отвыкания, судя по всему, прошёл. Белов сидел за столом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Дрожащими пальцами Артём Сергеич размеренно перебирал горстку своих «счастливых» фисташек, выложенных на столешнице ровным полукругом.

А прямо перед ним, вальяжно заложив передние лапки за спину, расхаживал барон Сверчанский. Сверчок мерил стол шагами, то и дело останавливаясь, чтобы погрозить тренеру усом.

– … И что же это получается, милостивый государь? – вещал Сверчанский с интонациями прожжённого полкового командира. – Чуть запахло порохом, чуть закрутило живот, так мы сразу лапки складываем? За химическими пилюлями потянулись? Срамота-с! Малодушие в чистом виде!

Белов не открывал глаз, продолжая перебирать фисташки. Кажется, он находился в таком глубоком трансе, что воспринимал голос насекомого как галлюцинацию или внутренний монолог собственной совести.

– Вы офицер или институтка на выданье? – не унимался сверчок, картинно вздыхая. – Вот в наше время гусары лечили хандру саблей да доброй чаркой! Ну, может, ещё цыганами. А вы? Травите свой организм дрянью, теряете выправку, позорите мундир… тьфу, то есть гильдию! А ведь на вас юнцы смотрят! Солдаты! Как вы их в атаку поведёте, если сами от страха перед ломкой трясётесь, аки осиновый лист?

Я прислонился плечом к дверному косяку, с трудом сдерживая смех. Абсурдность ситуации зашкаливала, но, чёрт возьми, эта гусарская психотерапия работала. Ритмичный счёт фисташек. Непрерывный и нравоучительный бубнёж Сверчанского. Всё это создавало некий терапевтический эффект, цепляясь за который Белов успокоился окончательно.

– Честь, Артём Сергеич! Офицерская выдержка! – телепат торжественно поднял переднюю лапку вверх. – Вот ваше главное оружие! Сожмите зубы, расправьте плечи и покажите этой химической заразе, где раки зимуют! Иначе я лично вызову вас на дуэль и проткну шпагой вашу… эм-м… вашу гордость!

Белов тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз, сдвинул одиннадцатую фисташку в сторону. Затем откинулся на спинку своего стула.

Я тихо отступил от двери. Решил не прерывать этот сеанс. Барон справлялся с обязанностями психотерапевта получше, чем любой штатный мозгоправ.

Не успел я отойти от кабинета Белова, как из него вышел сам хозяин. Видимо сеанс был завершён. Походка помощника была шаткой, а лицо оставалось бледным, но паническая трясучка окончательно отступила.

– Запомните мои слова, сударь! – напоследок бросил в его сторону барон Сверчанский, прошествовав мимо и в пару прыжков добираясь до моего кармана, спрятавшись внутри.

В этот же момент из-за поворота вышли Кира и Полина. Девушки увлечённо обсуждали больную тему.

– … и если она продолжит пичкать его углеводами, у него может начаться дисбаланс Ядра, – категорично вещала Док, показывая на экран своего смартфона. – Его пищеварительный тракт не приспособлен к такой обработке.

Артём Сергеевич, увидев владелицу гильдии, инстинктивно втянул голову в плечи, но старые привычки взяли верх. В нём проснулась его фирменная старческая ворчливость.

– Кира, – хрипло начал помощник, преграждая им путь. – Я, конечно, всё понимаю, но ты видела ту лохань на кухне? Я был там, и когда заметил, обомлел просто! Пятидесятилитровая кастрюля борща!