![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ognennaya-vyuga-154722.jpg)
Текст книги "Огненная вьюга"
Автор книги: Александр Одинцов
Жанр:
Военная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
18. НОВЫЕ ДАННЫЕ РАЗВЕДКИ
После внимательного изучения данных разведки, как и опасался Шевченко, сведения о противнике для принятия решения о нападении на немецкие штабы оказались весьма скудными. Недостаточно была раскрыта система их охраны. Оставалось неизвестным, какие подразделения и в каком составе несут эту службу, где расположены ближайшие части и подразделения, которые могут прийти на помощь охране и за какое время. Слабо была изучена местность и пути скрытного подхода к объектам как днем, так и ночью. Возникало и много других вопросов, требующих дополнительной разведки и уточнения деталей. С этой целью к объектам были высланы разведгруппы во главе с командирами взводов. Вернулись они на стоянку отряда, когда уже заканчивался зимний вьюжный день.
У костра возле небольшой брезентовой палатки командование отряда вместе принимало их доклады. Первым начал Алексеев:
– Взвод поставленную задачу по разведке населенного пункта и железнодорожной станции Чисмена выполнил, – отрапортовал он. – Показаниями захваченного пленного ефрейтора и рассказами местных жителей деревни Аксеново подтверждаются данные дислокации штаба дивизии в Чисмене.
– Где он расположен и каковы подходы к нему? – спросил командир.
– Штаб расположен в двухэтажном здании бывшей средней школы в центре поселка. Подходы к нему открытые и, как заявили пленный и местные жители, в темное время хорошо освещаются и сильно охраняются. На подступах к поселку имеются дзоты и зарытые в землю броневики.
– Каков по численности фашистский гарнизон в Чисмене, вам удалось установить, Николай Федорович?
– Состав гарнизона и нумерацию частей пленный не смог доложить, но по рассказам местных жителей оккупантов там порядочно. Можно предположить, что кроме штаба дивизии и его обслуживающих подразделений расположены еще и другие немецкие воинские части.
– Ваши выводы и предложения по результатам разведки? Только коротко, – подчеркнул капитан Шевченко.
– Вражеский гарнизон в поселке большой, расположен для нас невыгодно и для его разгрома, на мой взгляд, у нас силенок маловато.
– Я понял, что нападение на штаб дивизии вы считаете не только нецелесообразным, но и невозможным?
– Да, я так считаю, – твердо сказал Алексеев.
– А каковы ваши результаты разведки? – Шевченко повернулся к Васильеву.
Командир взвода подошел поближе к костру:
– Разведка района расположения штаба тридцать седьмого пехотного полка в Надеждино проведена. Достоверно подтверждено, что он находится в этой деревне. По показаниям пленного солдата-связиста сам штаб размещен в небольшом двухэтажном здании бывшего сельского Совета, а подразделение охраны и связисты находятся в одноэтажном помещении бывшей начальной школы.
– Сколько всего немцев в деревне Надеждино и когда прибыл туда штаб полка? – спросил Огнивцев.
– Количество немецких солдат в гарнизоне пленный не знает, а штаб прибыл в деревню Надеждино несколько дней тому назад, после взрыва складов боеприпасов и горючего.
– А где расположены его батальоны и остальные подразделения обслуживания? – спросил начальник штаба.
– Ближайший пехотный батальон предположительно находится в Новинках, в шести километрах от штаба. Подразделения обслуживания – в бараках на территории бывшего пионерского лагеря, в двух километрах северо-восточнее Надеждино.
– Каковы подходы к деревне и как организована охрана штаба? – спросил командир.
– Деревня Надеждино находится в одном километре западнее шоссе Новопетровское – Клин. Дорога от шоссе до деревни расчищается от снега и находится в проезжем состоянии. Подступы к ней с запада скрытые и удобные. Вплотную к деревне примыкает густой лес. Как рассказал пленный, вход в помещение штаба охраняется часовыми. В ночное время на западную окраину деревни дополнительно выставляется парный патруль, который освещает ракетами подступы к лесу. Поскольку сейчас по шоссе происходит интенсивная переброска войск на Клин, по словам пленного, штабисты и охрана чувствуют себя спокойно и не опасаются каких-либо диверсий.
– Ваш вывод?
– Атаковать штаб и разгромить его, товарищ капитан. Только не в эту ночь, а в следующую. Надо еще раз нынешней ночью и завтра днем подробнее изучить систему охраны и поведение противника в деревне и ее окрестностях. В этих целях прошу вашего разрешения послать разведгруппу из взвода и привлечь для совместных действий с ней двух парней из деревни Денежкино. Договоренность с ними имеется.
– А вдруг завтра прекратится метель? Ведь в ясную тихую ночь сложнее будет подобраться к штабу и казарме. Да и наши следы останутся на местности, по которым немцы могут организовать преследование…
– И все же я полагаю, что напасть на штаб надо, товарищ капитан, – настаивал Васильев. – На нашей стороне внезапность и пока еще некоторая беспечность немцев. После разгрома штаба мы сможем на лыжах быстро отойти в глубь леса и оторваться от преследования, если оно будет. А фашистам не на чем догонять нас по бездорожью и глубокому снегу.
Капитану Шевченко доклад Васильева понравился, его доводы представлялись убедительными. Взглянув на комиссара, командир спросил:
– Ваше мнение, Иван Александрович, по предложениям старшего лейтенанта Васильева?
– С его выводами вполне согласен, – ответил комиссар. – Есть резон перенести на один день нападение на штаб полка, чтобы организовать дополнительную разведку и наблюдение за противником, особенно в темное время, и лучше подготовить отряд к этому бою. А теперь давайте послушаем старшего лейтенанта Брандукова, что-то он помалкивает.
– Да не о чем докладывать, – с досадой отозвался тот – Мы побывали в деревнях Велки и Кутьино. Там оккупантов не оказалось. Вот и все. Обидно! В предстоящих боевых действиях прошу определить боевую задачу взводу на более ответственном участке.
– Не волнуйтесь, товарищ Брандуков. Всем работы хватит, – успокоил его Шевченко.
Посоветовавшись с комиссаром, начальником штаба отряда Ергиным, после небольшого перерыва командир объявил свое решение:
– В течение сегодняшней ночи и завтрашнего дня доразведать систему охраны, понаблюдать за поведением врага в Надеждино и его окрестностях и в следующую ночь напасть на штаб полка. В группе захвата и уничтожения будут действовать взводы Алексеева и Васильева. Взвод старшего лейтенанта Брандукова будет обеспечивать их боевые действия. Главная его задача не допустить подхода подразделений полка из бывших пионерских лагерей в Надеждине. После выполнения операции собраться здесь, а затем до рассвета совершить стремительный бросок в лес севернее деревни Поспелиха. Боевая задача командирам взводов будет уточнена завтра днем на местности у деревни Надеждино. Перед выступлением дать отдых личному составу, хорошо накормить и пополнить их «НЗ». Все, товарищи! Готовиться в путь. – Шевченко обернулся к Огнивцеву: – Ваше слово, комиссар.
– Я буду предельно краток, – встал Огнивцев. – Идем на очень важное и рискованное дело. Попытаемся в этом бою не только разогнать штаб полка, но и захватить его командира. Действовать смело и решительно. Но не очертя голову, а расчетливо и осмотрительно. Больше урона врагу, меньше наших потерь.
19. БОЙ В НАДЕЖДИНО
В назначенный час отряд сосредоточился в лесу в километре западнее деревни Надеждино. Командир разведывательного дозора старший сержант Петров встретил старшего лейтенанта Васильева, доложил о результатах разведки и наблюдения, а затем вместе с ним отправился на доклад к командиру отряда.
Надвигалась темная до черноты, непроглядная морозная ночь. Было тихо. Только изредка налетал ветерок, и тогда уставшие от вьюги деревья о чем-то таинственно перешептывались. Звонко скрипел под ногами снег. Услышав шаги Петрова и Васильева, Шевченко и Огнивцев вышли по тропинке им навстречу.
– Товарищ капитан, – вскинул руку к ушанке старший лейтенант, – разрешите доложить результаты разведки?
– Докладывайте.
– Наблюдением и по рассказам местных жителей, – начал старший лейтенант, – установлено, что вчера пехотный батальон, располагавшийся в деревне, был поднят по тревоге и убыл в неизвестном направлении. С батальоном ушли отдельные подразделения полка и некоторые офицеры его штаба. Со штабом в деревне остались связисты и комендантский взвод.
– Выходит, в деревне их осталось не так уж много, – заметил комиссар.
– Да, немного, – включился в разговор старший сержант Петров, – всего около полусотни. Размещены они в основном в здании начальной школы и в доме бывшего председателя колхоза рядом со школой. Штаб и школа круглосуточно охраняются часовыми, вооруженными автоматами. Связисты и солдаты комендантского взвода вооружены карабинами, автоматов немного.
– Что нового в поведении противника в ночное время?
– Вчера в двадцать два часа на западную окраину деревни был выставлен парный патруль, который с интервалом в тридцать-сорок секунд освещал ракетами подступы к деревне со стороны леса, – продолжал докладывать старший сержант. – Штаб полка, казарма и дома, где живут немцы, в темное время суток освещаются передвижной электростанцией.
– Что происходит на шоссе Новопетровское – Клин? Какова интенсивность движения по нему? – спросил командир.
– По дороге днем – большое движение грузовых автомобилей, крытых брезентом, артиллерии, различных специальных машин. Некоторые из них, в том числе и легковые, изредка заезжали в Надеждино, но примерно с двадцати двух часов машин по шоссе не проходило.
– Где расквартированы офицеры штаба полка?
– В трех крестьянских домах, недалеко от штаба. В каждом из них вместе с офицерами размещаются один-два солдата, наверное, ординарцы. Они ходят без оружия. Видать, за холуйскими заботами несподручно им это. Часть офицеров живет в самом штабе. Жителей выгнали из домов в землянки и бани…
С учетом этих сведений командир отряда до наступления темноты уточнил на местности боевые задачи командирам взводов. Взводу Алексеева предстояло бесшумно снять патрулей и часовых у входа в казарму, а затем гранатами и огнем из автоматов разгромить связистов и комендантский взвод. Взводу Васильева была поставлена задача: снять бесшумно часовых у штаба, ворваться в него, захватить пленных и документы. Затем – уничтожить гитлеровцев, проживающих в квартирах.
На операцию отводились считанные минуты. В затяжной бой было приказано не вступать. Сразу же по выполнению задач подразделениям следовало немедленно отходить в лес.
Взвод лейтенанта Брандукова в это время должен был задержать подход подразделений полка из бывшего пионерского лагеря в Надеждино. Начало действий назначено на полночь, когда штабисты разойдутся на отдых.
Светящиеся стрелки часов медленно сходились на цифре 12. В деревне царила тишина. Ни голосов, ни шагов, ни лая собак. Только с окраины доносилось тарахтение движка электростанции. Там, у крайних изб, уже действовали высланные Алексеевым лучшие разведчики взвода – сержант Корытов и младший сержант Нечаев. Их задача: за десять – пятнадцать минут до общего начала операции бесшумно ликвидировать патрулей, а затем во избежание подозрений со стороны вражеского гарнизона, продолжать освещать местность ракетами.
Александр Корытов и Григорий Нечаев были закадычными друзьями. Уроженцы Архангельской области, они одновременно попали в 1-ю Московскую стрелковую дивизию. Закончили там полковую школу и встретили войну с фашистской Германией уже младшими командирами. Эта дивизия под командованием полковника Я. Г. Крейзера на двое суток задержала немецкие танковые дивизии на реке Березине. Отважно сражались в этих боях с фашистами Корытов и Нечаев. А в сентябре 1941 года они стали бойцами отряда особого назначения Военного совета Западного фронта. Все у них было общим – и радости и печали. И на это боевое задание они отправились вместе. Пользуясь темнотой, разведчики незаметно подкрались к деревне и затаились за сенным сараем. Рядом с ним была протоптана дорожка, по которой всегда проходил патруль. Время перевалило за 23 часа, но солдат что-то не было видно.
– Где их черт носит, – прошептал Корытов, – может, изменился маршрут патрулирования?
– Не должно бы, – так же шепотом ответил Нечаев. – Немчура пунктуальна. Никуда они не денутся, появятся как часы.
И в самом деле, тотчас раздались гортанные голоса на чужом языке, раздался резкий хлопок и в небо взлетела ракета. При ее свете разведчики увидели двух солдат, направившихся к сараю. Взмыла ввысь вторая ракета, за ней третья… Каждая из них на секунду-другую выхватывала из темноты неуклюжие фигуры немцев, замотанных в какое-то тряпье, в огромных соломенных ботах, под которыми снег скрипел, как под полозьями тяжело нагруженных саней. Время от времени солдаты останавливались и выпускали ракеты, держа карабины в положении «на ремень». Это было на руку разведчикам. Понимая друг друга с одного взгляда, они решили напасть на патрульных в то самое мгновение, когда они в очередной раз выпустят ракеты. Скупым жестом Корытов указал Нечаеву на патрульного, идущего слева и, показав на правого, прижал руку с зажатым в ней ножом к своей груди. Нечаев понимающе кивнул.
Медленно приближались солдаты к углу сарая, дошли до поворота дорожки, повернулись кругом, остановились, одновременно хлопнули ракетницы.
Из-за сарая белыми молниями мелькнули две тени. И не успели еще погаснуть ракеты, как с патрульными было покончено. Ни звуком не выдали себя разведчики. В небо все так же, с теми же интервалами, что и раньше, с шипением взлетали шарики мертвенного огня.
В это время бойцы взвода Алексеева, разделившись на две группы, бесшумно подкрались к зданиям, где размещались фашисты. Часовых здесь не оказалось. Видимо, они зашли в дома погреться, полагаясь на патрулей, исправно несущих службу и регулярно освещающих ракетами окрестности. В помещениях мирно мерцали дежурные вполнакала лампочки.
…В окна сквозь стекла полетели гранаты. Взорвалась тишина. Грянули взрывы, раздались крики ужаса и стоны. Оставшиеся в живых полураздетые гитлеровцы сыпанули на улицу. Многие даже не захватили оружия. Но вот группа немцев во главе с офицером, оправившись от паники, открыла огонь из автоматов по десантникам. Но ее тут же скосил из пулемета сержант Григорьев. В темноте завязалась беспорядочная перестрелка. Но преимущества были на стороне нападающих. Они били из-за укрытий метавшихся по улице фашистов, так и не сумевших оказать организованного сопротивления. И вскоре стрельба затихла. Слышались только стоны раненых, валявшихся вперемежку с трупами.
Быстро вытряхнули из домов и господ офицеров. Перед началом операции в двух из них свет не горел. В третьем, ярко освещенном, раздавались пьяные песни.
– Гуляют господа! – с ненавистью бросил один из бойцов.
– Да-а… разгулялись, как на свадьбе у себя дома, – отозвался старший группы старший сержант Родимцев. – Но повеселились, пора и честь знать.
В окна полетели гранаты, грянули очереди из автоматов. Некоторые успели выскочить из домов и попытались отстреливаться, но тут же полегли под шквалом огня.
Сложнее складывалась обстановка вокруг штаба. Часовой у его входа заметил подкрадывающихся к нему разведчиков и успел дать прицельную очередь из автомата. Наповал был сражен рядовой Метальников, а сержант Алексейчик получил ранение в руку. Штабники оказались более организованными и открыли по разведчикам яростную стрельбу.
Старшему лейтенанту Васильеву ничего не оставалось, как дать команду подавить сопротивление гитлеровцев гранатами и огнем из автоматов и пулемета. Бой разгорался. И вот на втором этаже штаба вспыхнул пожар от брошенной кем-то из разведчиков термитной шашки. Но гитлеровцы продолжали упорно отстреливаться.
По команде Васильева старший сержант Петров с пятью разведчиками бросился в здание. Оставшиеся на улице прикрывали их непрерывным огнем. Вскоре в штабе не осталось ни одного живого гитлеровца.
Разведчики, подсвечивая фонариками и держа оружие наготове, стали быстро собирать штабные бумаги и складывать их в вещмешки и немецкие солдатские ранцы, обшитые телячьей кожей. Забирали и личные документы убитых гитлеровцев.
В одной из угловых комнат на полу, с пистолетом, прижатым к виску, лежал убитый немец в офицерском мундире с майорскими погонами.
– А-я-яй! Как нехорошо сделал, шайтан, – укоризненно покачал головой казах рядовой Базиров. – Не мог подождать еще одна минута. И нам хорошо было бы и, если ты не совсем шакал, может быть, и в плен попал, жив остался. Где ж теперь взять живой «язык»? Всех кончал!
Базиров осмотрел комнату и вытряхнул из шкафа целую груду карт, папок, каких-то бланков. Уходя, с ненавистью бросил:
– Прощай, господина! Вечного тебе проклятия!
Как потом выяснилось, самоубийством жизнь покончил начальник штаба полка. Командира же подполковника Рэмера в эту ночь в штабе не оказалось. Он еще днем с группой офицеров выехал в Новинки для постановки пехотному батальону боевой задачи по уничтожению русского отряда.
Все шло по намеченному плану. Операция была проведена сравнительно быстро и без больших потерь. Успех несколько вскружил головы разведчикам Алексееву и Васильеву, которые слишком увлеклись сбором штабных документов, автоматического оружия, боеприпасов к ним и продовольствия.
Находящийся в Новинках командир полка, получив сигнал о нападении на штаб, немедленно отправил ему на помощь подразделения обслуживания, а сам тем временем поднял по тревоге батальон, и на автомобилях двинул его к Надеждино, поставив в голове колонны два бронетранспортера с крупнокалиберными пулеметами. Вслед за ними на потрепанном «опеле» ехал он сам – потрясенный, обмирающий от страшных мыслей о последствиях за допущенный разгром штаба полка. Того самого полка, которому было приказано ликвидировать советских диверсантов. «Это немыслимо, этого не может быть», – бились мысли. Лишь одна надежда на то, что начальник штаба полка майор Шульц не растерялся, дал достойный отпор русским и, возможно, вывел управление в Новопетровское, удерживала Рэмера от искушения пустить себе пулю в лоб. О, только бы настичь этих лесных бандитов, а там он с ними расквитается. Что у них? Одни лишь автоматы да гранаты. А здесь броня, тяжелые пулеметы, артиллерия и наверняка значительное численное превосходство в живой силе…
Колонна неслась на предельной скорости, но Рэмеру казалось, что машины движутся слишком медленно, и он поминутно поторапливал по радио командира батальона, находившегося в головном бронетранспортере:
– Вперед! Быстрее! Как можно быстрее! Да не тащитесь вы, как гуси, набившие зобы!!!
Подполковник Рэмер не знал, что ему предстоят новые потрясения.
Взвод Брандукова, находившийся в засаде на высотке у дороги из Новинок в Надеждино, не дремал. И для него не явилось неожиданностью, когда спустя примерно полчаса после завязавшейся в деревне стрельбы наблюдатель сержант Ломов доложил:
– Вижу огни фар. Идет около десяти автомобилей.
– Взвод, к бою! – прозвучала команда Брандукова.
С близкого расстояния по автомобилям, скатившимся в лощину у подножья высотки, ударили три пулемета и пятнадцать автоматов. Один грузовик в середине колонны загорелся. Фашисты посыпались из машин, открыли огонь из карабинов и автоматов, начали пускать в разные стороны осветительные ракеты. Но поскольку немцы находились в лощине, а разведчики на высотке, то ракеты освещали в основном их самих, что позволяло брандуковцам вести прицельную стрельбу.
На дороге началась паника, раздавались крики, вопли и почти прекратился ответный огонь. Не очень-то бравыми вояками оказались солдаты обслуживающих подразделений. Они искали спасения от пуль и вовсе не пытались атаковать напавших, хотя колонна остановилась.
Но вот показались огни новой колонны. Это приближался пехотный батальон во главе с подполковником Рэмером. Впереди мчались две огромные машины, откуда хлестнули необычно гулкие пулеметные очереди. Разведчики в темноте вначале не разобрались, что это за машины и весь огонь сосредоточили на них, но безрезультатно. Бронетранспортеры без ущерба проскочили сквозь огонь разведчиков, обдав их свинцовым дождем из крупнокалиберных пулеметов, и помчались дальше, к Надеждино. Брандуков приказал сосредоточить огонь на головной машине колонны, начавшей движение вслед за бронетранспортерами. Пройдя всего несколько метров, этот автомобиль круто завилял из стороны в сторону, развернулся поперек дороги и вспыхнул. Движение застопорилось. Разведчики стали поливать длинными очередями прыгающих в кюветы солдат.
Но вот в порозовевшее от горящей машины небо взлетело несколько красных ракет – сигнал бедствия. И тут же вернулись бронетранспортеры и открыли губительный огонь по позиции взвода, сами оставаясь неуязвимыми. Сразу же был убит сержант Ломов и ранено несколько бойцов. Брандуков дал команду на выход из боя. Отход в район сбора прошел удачно. Взвод больше не потерял ни одного человека.
А подполковник Рэмер со своим батальоном ринулся в Надеждино. Он надеялся, что основные силы русских все еще там. На окраине деревни фашисты попрыгали из автомобилей и, развернувшись в цепь, при поддержке огня бронетранспортеров, потянулись по огородам, стремясь окружить ее и зажать в ней русский отряд. Пехоты у командира полка было вполне достаточно и офицер он был опытный, и раскинутые им клещи стали медленно, слишком медленно, как казалось Рэмеру, но неуклонно смыкаться.
Капитан Шевченко разгадал замысел противника и своевременно принял решение на отход, приказав старшему лейтенанту Васильеву с пятью бойцами прикрыть уходящий отряд огнем. Командир указал на двухэтажное здание сельсовета. Верхний этаж его горел. Нижний каменный с толстыми старинной кладки стенами и узенькими, как бойницы, окнами был цел.
– Займите его. Будете там, как в доте. На пожар не обращай внимания. Продержитесь немного, и в лес. Отойдете по сигналу: две красные ракеты. Если вас будут преследовать, прикроем пулеметами с опушки леса.
– Все ясно, товарищ командир. Разрешите выполнять.
– Давай! Ни пуха тебе…
Васильев с отделением старшего сержанта Петрова побежал к горящему дому. Шевченко вскинул над головой ракетницу и нажал на спуск. Над деревней взмыла зеленая звездочка – сигнал отхода отряда. Бойцы устремились к спасительному лесу. Санитары и выделенные им в помощь разведчики на волокушах везли раненых и погибших.
Васильев со своими бойцами, не теряя времени, приспосабливал нижний этаж дома для ведения огня. Ногами и прикладами были выбиты стекла окон, подоконники завалены поленьями дров, заложены кирпичами… Старший сержант Петров заделал свое окно двумя железными ящиками, валявшимися в разгромленном штабе, на шапку-ушанку надвинул немецкую каску, кратко доложил:
– Отделение к бою готово!
– Хорошо! Не дрейфь, ребята! Потолок бетонный, не обвалится.
Бой по прикрытию отхода всегда тяжелый и чрезвычайно опасный. Это хорошо понимал старший лейтенант Васильев, но надеялся, верил, что на этот раз долго биться не доведется. Много ли надо времени отряду, чтобы перемахнуть через неширокие огороды в лес?
Так же думал и Шевченко и сразу же, как отряд достиг опушки, выпустил красную ракету. Но он понял, что сигнал запоздал, услышав, как усилилась в Надеждино пулеметная и автоматная стрельба, перекрываемая пушечными выстрелами, взрывами гранат.
Шевченко и Огнивцев стояли у кромки леса и, сняв шапки, вслушивались в эхо то затихающего, то вновь вспыхивающего боя.
– Эх, не успели ребята! – с горечью воскликнул Шевченко. – По всему видать, дом окружен и нашим не вырваться из него…
Комиссар молчал. Чем мог помочь отряд группе прикрытия? Пойти ей на выручку и ввязаться в бой с фашистами? Но силы слишком неравны. Наверняка погибнет весь отряд. А ему еще предстоит сделать многое. Поэтому поддаваться эмоциям было нельзя.
Все же послали несколько бойцов на разведку в Надеждино, но те почти сразу же вернулись назад, едва не столкнувшись с густыми цепями гитлеровцев, двигающихся к лесу.
Только через два дня стало известно, что произошло с разведчиками Васильева. Как рассказали колхозники-очевидцы, гитлеровцы окружили здание, где находилась группа прикрытия, плотным кольцом и буквально залили его пулеметным и автоматным огнем. В окна полетели десятки гранат.
Из-за начавшегося сильного ветра пожар в здании все больше расширялся. Пламя захлестывало и нижний этаж. Дым плотной пеленой закрыл окна-амбразуры. Немцы надеялись, что русские вот-вот выйдут из пылающего здания и сдадутся в плен, но этого не случилось. Тогда к дому подошли бронетранспортеры и почти в упор стали обстреливать здание. Но только гитлеровцы поднимались для броска к нему, как из огня и дыма раздавались жалящие очереди. Тогда обозленный до бешенства Рэмер отдал приказ разрушить здание дотла вместе с его защитниками. Тут же подошли три танка. Место наводчика орудия в одном из них занял сам командир полка.
В окно-амбразуру здания, откуда яростно бил пулемет, он целился тщательно и с лютой ненавистью. И уже после того, как дом был разрушен до основания, он посылал в развалины снаряд за снарядом, стремясь заглушить бесцельной стрельбой охватившее его отчаяние.
Так погибли, стяжав себе военную славу, коммунисты Васильев и Петров, комсомольцы Нигматуллин, Матвеев, Максимов и Петренко.