Текст книги "Круговерть бытия 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Дорнбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

А потом случился природный катаклизм из числа тех, о чем МЧС предупреждает, удар молнии и «извольте бриться». У гробовщика. Но сознание мое, волей небес, проследовало на двести лет назад. И в этой допотопной эпохе расцвета самодержавия угодило в тело моего же прямого предка – Арсения Ежова. Я не проктолог – просто оказался…

А этот Арсений был накаченный атлет с задатками природного убийцы. Удалой казак, все детство готовящийся к кровавым боям и яростным схваткам. И изрядно преуспевший в военной науке. Впрочем в такой семье родовых казаков как Ежовы, посвятившие себя профессиональной военной службе, невозможно было стать посредственностью.

Но вот незадача, Арсений в 18 лет, в практически в первой же крупной заварухе, сложил свою буйную голову. Вместе с еще кучей народу. При авантюрном штурме могучей турецкой крепости Браилов.

И вот сознание прикладного ученого 21 века и тело олимпийца из века 19, поражавшее своей свежестью, силой и бодростью, соединились и образовали довольно гармоничный коктейль. Что открывало замечательные перспективы. Мечта сбылась, вот вспомнить бы какая.

Проник я, подобно рыбе, в плавательный бассейн без билета. Грех упускать такую возможность!

Но судьба любит издеваться над людьми, устраивая из их жизни какой-то удивительный парадокс. У моего нового «я» оказался один маленький, но весьма существенный недостаток. Не привыкший я человек пресмыкаться и целовать ручки (в буквальном смысле) у любого мало-мальски значимого начальника. Да и поздно мне уже переделываться на новый лад.

А тут таких субъектов не слишком любят. И стараются «охамевшее быдло» не то, что на место поставить, а сразу норовят изничтожить на корню. Не знаю, как бы я выжил, если бы не попал к казакам. У них с этим полегче.

А в остальной России – полный мрак. Тут не эпоха благородных трубадуров, а посконное варварство цветет и пахнет во всей красе. Здесь не приходится «курить благовонную гаванскую сигару на залитых солнцем улицах Мадрида». Или «сладко пахнущую трубку мира в пестрых вигвамах Дальнего Запада». Здесь, где иногда в грязных канавах обыденно валяется, пребывая в отдохновении, почтенный мастеровой Левша, царит иной колорит.

Любой прыщик на ровном месте, с интеллектуальным уровнем пляшущего на восточном базаре дервиша, относится к себе как высшему божеству и требует поклонения. И ему кажется что-то вызывающе оскорбительным в людях, которые не начинают тут же подобострастно гнуть перед таким господином спину.

Поэтому, он тебя может и плетьми «наградить» и в Сибирь на каторгу упечь. Ибо нечего артачится, разыгрывая из себя бог весть кого. И жаловаться тут некому. А для меня это дикость.

Не знаю уж как здесь выживали литературные попаданцы. Наверное, перед заброской они проходили интенсивные тренинги по жополизству. Типа «благодарствуйте барин, за то, что мне плетей отсыпали».

Потому, что тут принято гордиться тем, что ты безропотно платишь налоги и, лебезя и пресмыкаясь, делаешь подобно порабощенному джинну из восточных сказок все то, что тебе велят те, кого поставило над тобой Случай и Провидение. И думать, что все блага дают нам начальники.

При этом, любой крепостник-землевладелец в накрахмаленной сорочке примется убеждать Вас, что крепостничество придумано исключительно в интересах самого крестьянина. Как отеческая опека. Барин отвечает за Вас в любом случае – даже если вы круглый идиот.

Не о чем беспокоится. Если вы не знаете чем заняться – Вас быстро надоумят. Если «потеряетесь» – Вас найдут. И даже, шутки ради, поставят на карту Вашу жизнь. Правда, оставалось непонятным, что делать, если идиот как раз-таки барин. И не будем забывать и о «диких помещиках», у которых могли бы многому поучиться зверствам даже афганские рабовладельцы.

Тут можно вспомнить, что и знаменитый Торквемада, сжигая еретиков сотнями, не ставил под сомнение гуманность испанской инквизиции. Сходным образом, английский охотник полагает, что лисе должны завидовать все звери, ведь ее целый день бесплатно развлекают, целый день она в центре внимания.

По этой извращенной логике лошадь с разодранным брюхом, которая вроде бы стонет от боли, на самом деле смеется с того, как забавно выглядят ее собственные внутренности. И сами к себе землевладельцы-рабовладельцы почему-то отеческую опеку категорически не приемлют. А так и хочется иного выдрать кнутом.

Я даже могу без тени сомнения утверждать, что иному толстому джентльмену из Москвы или Северной столицы, страдающему радикулитом или ревматизмом, пытка на дыбе пойдет только на пользу. Суставы его после этой оздоровительной процедуры стали бы более гибкими, чего он безуспешно добивался годами.

И вот в свете этих веяний, после небольшой невинной беседы с группой господ-офицеров при штабе, кому-то не понравился мой обычный тон и, в состоянии крайнего возбуждения, спровадили меня в скором времени в самоубийственную миссию. В турецкий тыл. По экстренному делу. Сослали Минотавра на корриду.

А турки отчего-то нас, казаков, не очень жалуют. И у нас тут русско-турецкая война 1828–1829 годов в полном разгаре. Стоит попасть к османам казаку (в живом ли, мертвом виде, это неважно) как ему тут же отрубают голову и кисти рук. Голову насаживают на кол в людном месте, а отрубленные кисти рук макают в кровь и оставляют отпечатки ладоней мертвеца на своих знаменах. Такие вот дикари!

В итоге злоключений все мои опытные спутники погибли, а я, дурак дураком, чудом выжил. Кроме этого, я, пустив в ход свой мыслительный аппарат, завязал активное сотрудничество со старообрядческой общиной по внедрению в местный быт некоторых ништяков из будущего. Старообрядцы здесь лучшие купцы и промышленники. Вот я и прибился к ним с голым задом. В общем, пробиваюсь бартером – поток сознания на денежный меняю.

Правда, люди древнего православия весьма угнетаемы царским режимом.

Так что пришлось свое участие не афишировать, а выправить себе параллельные документы на местного турецко подданного Иона Петреску. Вот собственно и все что случилось почти за целый год моего обитания в новом мире.

«Сегодня праздник у ребят, сегодня в клубе танцы…» Вернее, театральная постановка. В одном из соседних болгарских сел, расположенных рядом с зимней стоянкой нашего казачьего полка, происходило театральное зрелище. Главную роль в нем исполнял я сам.

Я был последовательно обряжен в десяток турецких халатов, один поверх другого, чтобы моя внушительная фигура приобрела так любимую всеми жителями Востока полноту и дородность. На голове у меня было обмотана масса зеленой материи, образующая громадную чалму, из которой торчала только пышная борода и некоторая часть площади лица.

Борода заслуживает отдельного описания. Накладная, прикрепляемая на завязках, и умащенная маслом, она была достаточно большой, чтобы сразу бросаться в глаза. Еще бы, ведь на нее ушло несколько шкурок каракулевых ягнят.

Теперь же черная и блестящая, вся в мелких завитках, она была богато украшена разноцветными шелковыми ленточками. Да еще к ней на конце был прицеплен брелок, золотое кольцо с крупной жемчужиной. Морда моя была измазана сажей и пылью, так что я казался смуглым, а за щеки я как хомяк засунул немало воска, так что овал лица у меня сильно изменился.

В общем картина маслом – ассирийский царь Ашурбанипал восходит на трон. Готовый повелитель мира. Зловещего вида. Вокруг теснилась моя «свита».

Я тоже сформировал из местных жителей небольшой отряд башибузуков. Только они будут воевать на русской стороне. Не столько это делалось из желания получить реальную военную помощь, сколько из политических соображений.

Двое казаков-некрасовцев и один из старообрядцев, обряженные в казачью форму нашего полка изображали представителей русской армии. Впрочем, это было тихое мирное селение, на отшибе, живущее по-старинному, вдали от бешеной сутолоки внешнего мира, так что незваных гостей из русской армии здесь можно было не опасаться. Даже казино сегодня заперто.

Ядро отряда составляли десяток цыган. Этот народ часто вступает в ряды башибузуков из-за жгучего желания пограбить. Представителями других народов в моем отряде выступали румынские и болгарские авантюристы.

Мой здешний компаньон Топал Мустафа, присутствуя здесь, обеспечивал массовку из своих единоплеменников-цыган. Тут была половина табора – человек тридцать мужиков, женщин и детей. Они изображали «огромные толпы патриотов». Остальные зрители состояли из болгар этого села разных полов и возрастов в количестве полутора сотен.

К ним, так как слухи широко распространились, что пожалуют чарку и сладости, присоединились еще с сотню крестьян из других сел. Так что «зал был полон».

Оставалось дать шоу. И мы давали, в меру своих сил и возможностей. Самым прытким румыном в моем отряде был шустрый малый по фамилии Негулеску. Сейчас он исполнял роль конферансье.

– Слушайте жители великой Османской империи и не говорите, что не слышали, – громкий и высоким голосом верещал наш лицедействующий румын, разыгрывая из себя переодетого герцога. – Вы видите этого могучего человека? Это гигант мысли, особа приближенная к Аллаху, наш будущий правитель! Перед Вами благородный потомок Османа, величественный Килич– Арслан (в переводе «Кривой меч– лев») готовится взойти на трон своих великих предков!

Даже в такой глухой провинции жители знали, что по законам самого Османа «Должен остаться только один». То есть, помимо самого султана всех остальных мужчин в этом роду старательно уничтожали.

Должно быть этому Осману до смерти надоели хитроумные соседи-византийцы, мастера закрученной интриги, которые под лозунгом «Разделяй и властвуй» умело сеяли раздор в турецкой среде. Вот простодушный Осман ( в переводе «Ломатель ног») и решил, что «лучшее средство от перхоти – гильотина». И, не надеясь одержать победу в поединки умов, принял столь радикальные законы.

Кто смотрел турецкий сериал «Великолепный век», тот знает, что каждому султану полагается большой гарем. Но не для наслаждений, а исключительно в качестве инкубатора, чтобы получить несколько наследников мужского пола.

Из этих соображений, большого разнообразия красоток в гареме не предусматривалось. Никаких тебе негритянок, знойных мулаток или желтокожих и узкоглазых азиаток, столь умелых в искусстве любви. Допускались только исключительно представительницы белой расы. Ведь турки явно не будут повиноваться султану– метису, так зачем же огород городить? Скромнее надо быть, функциональней.

Не знаю уж, из чувство протеста против этих строгих правил или еще по каким причинам, только все мужчины из рода Османов были убежденные гомосексуалисты. Какой-нибудь арабский султан из Марокко, имея особую жену на каждый день в году, за исключение постов, становился отцом тысячи детей, половину из которых составляли отпрыски мужского пола. Потомки марокканских султанов заселяли целые города.

Османские же султаны прославились своей исключительной ленью на ниве любви. Большинство жен в стамбульском дворце никогда не попадали на султанское ложе и использовались исключительно как служанки для уборки покоев.

Султан вообще принимал жен только 52 раза в году, в вечер пятницы. Трудился как бык-производитель. И уделял свое внимание только двум десяткам фавориток. Из которых, как правило, две основные спорили за право называться «любимой женой». И съедали большую часть султанского времени, выделенного для любви. Остальные фаворитки попадали в койку Повелителя Правоверных лишь эпизодически. Раз в пару лет. Поэтому детей мужского пола султан имел не больше полудюжины.

Когда старый султан умирал, то самый прыткий из его сыновей всходил на трон, а остальных уничтожали за ненадобностью. Если старый султан правил достаточно долго, то уничтожать приходилось и «лишних» внуков. Бежать было бесполезно.

Ибо султаны платили за беглецов такой огромный выкуп, что даже пингвины из Антарктиды притащили бы «живой товар» в обмен на деньги. Шах-заде ( султанского сына) Баязета с детьми выдали из шиитской Персии, а шах-заде Джема – из католического Рима. Больно уж деньги за них предлагали хорошие.

Так что Негулеску предстояло объяснить изумленным зрителям откуда взялся «внеплановый» претендент из рода Османа. Кандидат на пост «Самого главного Бабая». И румын это сделал. Легенду мы в результате «мозгового штурма» уже продумали.

– Великий султан Мехмед Фатих (Завоеватель), Повелитель всех четырех сторон света, захватил для поклонников пророка Константинополь – Мать всех городов, – начал свое объяснение Негулеску. – У султана была одна черкесская наложница, которая подарила ему сына. Когда Мехмет умер, то янычары пришли убить наследника. Но пользуясь тем, что среди янычар были преданные наложнице черкесы, удалось подменить мальчика. Вместо сына Мехмеда убили ребенка простого раба. А спасенного шах-заде Ахмеда черкесы тайно вывезли в Персию.

Глава 4

Народ восхищенно загомонил, восхищенный закрученным сюжетом этого устного сериала. На лице простодушных крестьян застыла блаженная улыбка. Они развесили уши, словно бы услышали небесную симфонию. А вдохновленный теплой реакцией публики, румын продолжал вещать как по нотам, размахивая верхними конечностями:

– Но у Османского султана – длинные руки. Опасаясь за свою жизнь, Ахмед бежал из Персии «терновой дорогой» дальше на Восток. И очутился при дворе султана Дели.

Приблизительно такая история, списанная с приключений русского Лжедмитрия, в реальной истории объясняла происхождение легендарной династии султанов Бижапура.

Между тем, Негулеску снова продолжил свое повествование:

– Султан Дели был очень обеспокоен, что мусульмане в Индии составляют меньшинство, а нечестивые язычники владеют остальной страной. Он задумал использовать попавшего к нему сына Повелителя Правоверных как знамя и назначил его наместником Юга, в надежде что мусульмане не замедлят присоединится к джихаду. Так и получилось, Ахмед повзрослел и сумел завоевать себе громадные земли, основав могучее государство Бижапур. Долгие столетия султаны Бижапура правили югом Индии. И вот сейчас законный наследник Килич-Арслан решил, что ему пора возвратить престол предков. Восславим же нового султана!

Для жителей Османской империи стремительные превращения, перед которыми блекнут истории из «Тысячи и одной ночи», совсем не редкость. Обычная история: восстали христиане где-нибудь в Сербии или бедуины на юге, какой-нибудь погонщик мулов собрал вокруг себя тысячи три башибузуков и выступил на стороне султана. После поступил к Падишаху на службу, чем-то понравился правителю, сделал стремительную карьеру во дворце. Стал Опорой Трона и правой рукой Повелителя Правоверных.

Потом сидит такая «цаца» в Совете, являясь любимцем султана, хотя ничто не может вытравить из его тела запах едкого конского пота и навоза. Ни притирания и благовония, ни ежедневные омовения в бане, где по его повелению мойщики сдирают с него семь шкур.

А потом, глядишь, и нет этого фаворита султана. Принесли дворцовые стражники шелковый шнурок и удавили тайно нового визиря. Такова планида на Востоке…

Между тем церемония продолжалась. Дальше меня, по старинному тюркскому обычаю, описанному в Огуз-наме, усадили на белую кошму и провозгласили новым повелителем турок. Во время этого действия моя «дружина» держала по ветру распущенные знамена. Их заранее тайно сшили болгарские мастерицы.

Чего тут только не было. И зеленое знамя ислама. И черное знамя «Радости», флаг под которым кочевые турки в древние времена начинали свое восхождение в пустынях Средней Азии. И мой собственный стяг. Гибрид, в котором перекликались русские и турецкие мотивы. То есть посредине красного знамени Турецкой республики был расположен двуглавый орел.

Не все так однозначно, как говорят ученые школьники из мелюзги. Русские заимствовали двуглавого орла у Византийской (Римской) империи. Как знак того, что они являются духовными наследниками этого православного государства. А русские правители, через Софью Палеолог, – кровными потомками римских императоров.

Но тут надо становиться в очередь. Ибо таких наследников – пруд пруди. Австрийские императоры, бывшие совсем до недавнего времени еще и императорами «Священной Римской империи германской нации», тоже имеют на своих знаменах двуглавого орла. Намекая, что именно они самые правильные наследники древнего Рима.

Исчезнувшая ныне Сербия, в какой-то момент, являлась гегемоном на Балканах. И тоже считала себя восприемником Римской империи. И сейчас восставшие ватаги сербов стремятся восстановить свое государство, действуя под знаменами с двуглавым орлом.

Естественно, что и бежавшие после захвата турками Константинополя в Италию Палеологи имели дерзость так же не отказываться от отеческого наследства. Среди раздробленных итальянских государств сильное герцогство Монферрато тоже действует под сенью двуглавого орла.

Ну, а для жителей Востока все просто и понятно. Захватив Малую Азию, турки-сельджуки объявили свое новое государство восприемником Римской империи и без всяких затей назвали его Румом. То есть, искаженно – Римом. И в центре черного знамени «Радости» поместили двуглавого орла. То есть мы действуем в колее древних восточных традиций. И что особенно удобно, и русские, и турки в данном случае будут принимать нас за своих. Красное знамя и двуглавый орел – отличные маркеры.

После всего вышеизложенного зрелища последовала раздача сладостей и небольшая выпивка. Чтобы народ порадовался. В общем мы, как заправские актеры, откатали полную программу. Может быть, кому-нибудь из великих критиков искусства наше немудреное представление показалось бы полной халтурой, но к счастью тут подобных личностей не наблюдалось. А профаны были в полном восторге.

Теперь, получившие мзду певцы: узаны, гузаны, лжеслепцы Паниковские, дедки и прочие былинные сказители с большим усердием широко разнесут эти известия по всему Востоку. И османские султаны узнают, что у них появился конкурент. Пусть понервничают. И расставят по другому свои приоритеты. Война с русскими по большому счету их престолу не угрожает. А вот новый правитель является смертельной угрозой. Так что все силы надо бросить на уничтожение этого Килич-Арслана.

А для меня это не так уж и опасно. Снял костюм и нет претендента. Ищите-свищите. А письма и указы я могу и так писать. И действовать от имени своей новой маскарадной личности. А если придется свернуть этот амбициозный проект, то знамена я всегда могу сдать в штаб, как трофейные.

Естественно, что я старался оставить большой бумажный след из своей затеи и в штабе русской армии. Только тут я выступал как более скромный малый. Канцелярия нашего полка отправила в штаб донесения, что союзником русских решил выступить атабек ( отец-бек, то есть тысячник) Килич-Арслан, происходящий из древнего и славного турецкого рода.

Дальний родственник действующего султана. И это ценное наше приобретение. Приблизительно такое же послание я от лица Иона Петреску, поставщика русской армии, через знакомых интендантов, продублировал в Ставку.

В конце концов, от лица новой турецкой личности гораздо проще мне будет проворачивать некоторые дела. К союзнику относятся более уважительно, с неким пиететом, чем к подчиненному. Тут приказы будут оформляться более дипломатично – как просьбы. А просьба она просьба и есть, то есть за неисполнения приказа никто меня не повесит.

И кроме того, я рассчитываю как-нибудь монетизировать свою новую личность. Если уж попал в сумасшедший дом, то надо или становиться большим психом, чем все остальные, или же становиться здесь главным психиатром. Надо не бесплодно возмущаться имеющимися порядками, а использовать изъяны в правилах игры. А правила у нас таковы. Русскому очень трудно выслужить какой-нибудь титул или высокий чин за верную службу. Не приучены мы к цирковым фокусам.

Казаку, так как мы являемся с точки зрения властей крайне подозрительными и неблагонадежными людьми, это сделать еще труднее. Стократно. На память приходит только один казак, который чего-то добился от русского правительства – победитель Наполеона, граф Платов. Это был второй граф после Орлова-Денисова в войске Донском. И после Платова никто из донских казаков больше не получал этого высокого отличия. Все остальные казаки, похоже, за свою верную службу остались при пиковом интересе.

В тоже время какого-то подозрительного иностранного мужика Понцо дель Борго, который утверждал, что он родом из одной деревни с предками Наполеона, с радостью приняли на русскую службу. Особенно учитывая его рассказ, что семья дель Борго сотни лет по-соседски враждует с семьей Бонапартов. Понцо дали большой дипломатический чин и даже неприличным образом рассматривали его в качестве вероятного кандидата на французский престол. А что? Из одной деревни же французские императоры будут. Вместе коров пасли.

Короче, бродячим иностранцам везде у нас дорога, везде у нас почет. Судьба дарит им самые замысловатые выкрутасы. Осыпая золотым дождем первого встречного. Вспомним хотя бы генерала Михельсона, достойного самых неприличных эпитетов, родом из беглых прибалтийских крепостных. Толпы немцев у нас прямиком из лакеев и кучеров с криками «осанна» веселым галопом попадают в полковники, генералы и губернаторы.

Такие вот баловни Фортуны. Или излишний балласт. Так как потоком в Россию пребывает одна посредственность. Истребители яичниц. Люди одаренные только особенным пищеварительным аппаратом. Никаких тебе умных Карлов или мужественных Францев.

Предка Пушкина купили в Африке как раба за ржавый ножик, а сам Пушкин крайне удачно дослужился до должности царского камердинера. Представляю, насколько он обалдел от такой комбинации. Тут у любого ум за разум зайдет.

Страшно представить, что случилось бы если бы этот негр приехал в Россию свободным и заявил, что является африканским царьком. Наверное, царям пришлось бы разделить с гостем свое царство пополам.

Если же вести дело ближе к родным пенатам, то можно привести простой пример. Когда при Екатерине, из Крыма переселяли армян, среди которых был исключительно черный «подлый» люд, глава одной из групп переселенцев, которые шли в русский тыл под защитой суворовских солдат, буквально завернутые в вату, на все готовое, занимая освобожденные им казаками дома с садами, полями и виноградниками, за эту небольшую прогулку получил пышный дворянский титул. И это был только аванс.

А уже следующий император Павел, начиная сумасшествовать, за основания города Нахичевани, отнявшего у казаков станицы Аксайской поля и рыбные ловли, непозволительно присвоил главе этой карикатурной армянской семьи Долгоруких-Аргунских княжеский титул.

Между тем, уже прошло лет шестьсот как турки-сельджуки разделались с последними остатками армянского царства и вырезали всю армянскую аристократию. Оставив себе для обслуги только рабов и слуг. И тут первому встречному «доставщику пиццы» из низов титул князя дают за такие пустяки!

Это же финиш! Чунгачанга! Знать бы где это ПТУ расположено, откуда русских царей выпускают, сейчас бы специально съездил, сжег бы там все нафиг! Глядишь бы и три русские революции не понадобились.

Достаточно видеть, как богатый армянин, в любой области, где проживает мусульманское население, униженно гнется перед любым оборванным чабаном, чтобы судить – насколько он может быть опорой русской власти. Напротив, нигде армянин не может жить спокойно, кроме как под сенью русских штыков.

Может быть кто-то заявит, что этот титул в данном случае вполне заслужен? Перевернем монетку и рассмотрим другую группу переселенцев. В то время как армяне занимали чужие дома и земли, подобная же группа казаков в этот же период отправилась на Кавказскую линию. Под Моздок. Чтобы кровью защищать границу от горцев.

Группой руководил Емельян Пугачев. Переселенцы-казаки, преодолев все опасности похода, испытав все прелести сильных ощущений, пришли в чистое поле. Подъемные для обустройства и продукты, что им обещало выделить правительство, оказались начисто разграблены вороватыми чиновниками.

Емельян Пугачев, как законный выборный представитель, возмущенный таким обманом до глубины души, отправился к начальству выбивать обещанное. Его облыжно обвинили в бунте, заковали в железа, побили кнутом и, как злостного бунтовщика, отправили в Сибирь.

Дорогой Пугачев, видя, что дело плохо, сбежал из под конвоя, объявил себя чудом спасшимся царем Петром Федоровичем, поднял уральских казаков против пришедшей к власти после незаконного переворота царицы Екатерины. Далее, в качестве царя захватил огромные территории в Поволжье, из Казани отправился с войсками на Москву. Уже государство шаталось, в Москве происходили беспорядки, солдаты стреляли в народ.

Если бы не мастерство генералиссимуса Суворова, сумевшего разбить Пугачева, неизвестно чем бы дело кончилось. А так Пугачев был казнен. Под злорадный смех торжествующих врагов.

В итоге, неординарного и гениального русского человека, который с такими-то талантами вполне мог бы стать царем какой-нибудь среднего размера европейской страны, вроде Швеции или Нидерландов ( а государства таких скромных размеров Пугачев бы завоевал и не поморщился), у нас зачморили и уничтожили.

А никому не нужного мигранта, потомки которого себя за две сотни лет никакой пользы нашему государству не принесли – обласкали и задарили. То есть образно говоря, ребенка выкинули из колыбели на свалку, а крысу с помойки бережно туда положили. И стали ждать, что из этого получится.

Так что, может и мне, со служебного хода, да с заднего прохода, удастся стать князем. Титулы же графа или виконта мне совершенно не нравятся. Слишком уж по-холуйски они звучат. Граф в переводе значит «писец», то есть грамотный, виконт – учетчик. Сразу видно, что эта знать сформирована из хозяйской обслуги, лакеев. «Пустые» это титулы. Презренные.

А князь в переводе «конник». А я и есть конник, всадник. Причем природный. Кому же как не мне называться князем? Не Долгоруким-Аргунским же?

Я тут недавно притаранил в наш штаб армии захваченные у врагов при вылазке бумаги. Эти турецкие документы оказались весьма важными. Меня похвалили и сказали, что я сделал пару первых шагов к чину сотника. Никак за мною славе не угнаться…

Но мне кажется,что атабек на русской службе будет продвигаться со скоростью реактивного самолета и легко оставит мою действительную личность позади.

Наша небольшая театральная постановка была проделана буквально в последний момент. Уже следующим утром, после быстрого завтрака, состоящего из каши с кусочками жареной телятины, наш Баклановский полк, в котором я служил хорунжим, не дожидаясь других русских частей, спешным порядком отправился в поход на юг. На врага. По правилам этих соревнований, если лошадь отстает, то жокей должен брать барьеры в одиночку.

Глава 5

Выдвигались мы налегке. Все службы, могущие нас обременять пока оставались в селе. Канцелярия, госпиталь, обоз – все это должно было присоединиться к нам позже. Хотя наш полк так и не достиг своей довоенной численности и испытывал острый недокомплект в людях, нас набралось 350 бойцов. Бравых, рослых и мощных вояк, делающих свое дело не за страх, а за совесть. Лучшие солдаты из солдат.

«Конь боевой с походным вьюком, у церкви ржет – кого-то ждет…» Многие офицеры, в том числе и я, а также некоторые бывалые казаки, имели заводных лошадей. К ним добавили обозных, нагрузили вьюками и таким образом составили легкий обоз.

Таких лошадей набралось семьдесят, так что во вьюки мы нагрузили почти тонну продовольствия. В основном это было вяленное мясо, сухари и чуреки. Кроме того, красная фасоль и рис столь, любимые жителями Востока. В этих продуктах много натрия и они прекрасно поддерживают солевой баланс на жаре.

Впрочем до жары еще далеко, а этого провианта нам хватит только на два дня. С половиной. Кроме того, на лошадей было навьючено еще 40 самодельных гранат, начиненных динамитом, что я успел сделать. Этот груз весил немного – 8 кг, но был добросовестно обмотан в одеяла и тряпки, чтобы не подвергаться опасности детонации при тряске.

Добавим сюда же фураж и вещи для похода.

Наши кони были и так уже довольно перегружены. Помимо седоков, седел и сбруи наши лошади несли еще и массу оружия. Так как кроме шашек, кинжалов, засапожных ножей каждый из казаков еще имел по кавалерийскому мушкету и пистолету. Плюс боезапас. Во многом, добиться такой прекрасной вооруженности получилась моими стараниями и за мой счет.

Обычно у нас как? Сам все закупаешь себе для войны. За свой кошт. Никому не делается исключение. Хоть дом сгорел, хоть все погорело – иди все равно за счет станицы. Богатые казаки снаряжают бедных.

В случае 1737, 1741, 1801, 1812 года весь Дон поднимали на борьбу с врагом поголовно. Без всякой брони. Церкви оставались без пономарей, станичные правления без писарей, всех мужчин забирали на войну. А бабы работали все работы. Пустел Дон. По станицам и хуторам оставались только немощные столетние старики, да женщины, да малые дети. Дон же весь шел выручать свою мать – Россию.

Лично я был вооружен винтовкой и парой револьверов. Патронташ на поясе, в котором находилось три десятка латунных патронов для револьверов, больше просто не успели сделать, а так же ингредиенты для раздельного заряжания. То есть, капсюли, фасованный в вощеную бумагу порох, пыжи, пули Петерса, и воск для изоляции. Через плечо у меня висела тканевая разгрузка, в виде перевязи, наполненная сотней бумажных патронов для винтовки.

В дополнение к вышеизложенному, у каждого казака имелось такое громоздкое оружие как пика. Конечно, таскать ее неудобно, а в бою это оружие одноразовое. Если с одного удара ее не сломаешь, то потом, скорей всего, не сможешь ее быстро вытащить из мертвого тела. Но зато пика не даст вооруженному саблей противнику даже шанса приблизиться к тебе на расстояние удара. Тут все будет однозначно.

Кроме того, тешила разум мысль, что армия у турок в этом году уже не та. Собрали они только дрянь и мусор. Османы могут мобилизовать стотысячные полчища, но разбойник и бандит никогда не заменят обученного солдата. А первоклассных османских солдат мы в прошлом году перебили целую кучу.

Серьезной же замены им не будет. Недаром же Османская империя так быстро в этом году сломается. Человека умеющего неплохо ездить на коне, все же бесполезно выпускать против урожденного наездника. А из кочевых турецких племен – большинство бандиты и грабители. В горах пика только обуза. И при грабежах – подспорье невеликое, тут сабля выглядит более полезной.

А участвовать в сражениях восточных кочевников мало учат. А пикой за пару лет хорошо обращаться не научишься. Этим надо заниматься с детства, работать по колышкам, учиться попадать в подвешенный браслет. Некоторые ловкачи могут на скаку острием пики попасть в обручальное кольцо. А выпускать неумеху против мастера – совершенно бесполезная затея. Так что с пиками у турецкой кавалерии в этом году будет только незначительное меньшинство. Максимум треть.