Текст книги "Гротенберг. Песнь старого города (СИ)"

Автор книги: Александр Деворс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Время от времени там всё-таки бывала выпивка, но покупал её зачастую Огюст, и то, когда восточные корабли захаживали в гротенбергский порт, чтобы торговать шелками, тканями и... людьми. Да-да, красота Востока была слишком многогранна, чтобы иметь спрос во всех широких смыслах. Но, возвращаясь к Огюсту, он просто говорил, что скучает по их винам, по «Алаэ-куассе» – напиток чрезвычайной крепости, что может убить тебя, если ты выпиваешь больше положенного. Черные мелкие кристаллы, которыми усыпано дно каждого такого сосуда, являются чистейшей Тьмой. Никогда не знал только: привирает он, красивая ли эта очередная сказка, или их реальность? И, разумеется, такой экзотичный напиток стоил немало. Но Огюст мог себе это позволить.

Мы с Сиолой так и вовсе себе почти ничего не оставляли. Так что нам было не до дегустации дорогих напитков.

Стараясь не обращать внимания на всё возрастающую тревогу, я достиг заветной двери, размышляя о всякой ерунде. Только атмосфера и здесь сегодня была… та ещё.

Во-первых, из всей нашей команды тут был Диор, да его «левая» рука – Огюст. Южанин, от того весьма и весьма выделяющийся своей загорелой кожей, тёмными воловьими глазами и пухлыми губами. Его взгляд тоже был иным: серьёзным и каким-то недовольным, всегда и всем. К тому же, он, как и Диор, был старше нас всех лет так на пять.

Во-вторых, оба товарища были «мрачнее тучи». Оба «старика» вечно спорили между собой, будто стремились уличить соперника в некомпетентности. А тут, внезапно, такая солидарность. «Дерьмо» – сразу понял я.

Напротив них вольготно расположилась благородная женщина, скрывающая своё лицо белой вуалью, а голову – капюшоном. Если бы не добротная одежда, и аристократическая осанка, я бы решил, что это чья-то служанка. В некоторых домах было принято, чтобы слуга был «зеркалом» своего господина. Если уж не лицом, то манерами и костюмом. Чаще всего это были «безликие» слуги. Вуали и маски – обычные атрибуты дворовых слуг.

На столе было разложено несколько картонных папок для писем, перетянутых верёвкой, а также карта, и договор с заготовкой под восковую печать. Леди пила чай, а её слуга – возможно даже телохранитель, судя по комплекции, и висящему на поясе мечу – говорил. Точнее, говорил он, пока я не зашёл.

– А, Сегель… – проговорил Диор, и похлопал рядом с собой, приглашая меня присоединиться. – Хорошо, что ты пришёл...

Я сел по правую руку от нашего капитана, и в недоумении оглядел материалы на столе повнимательнее. И там было на что посмотреть! Если договор был уже делом обычным и скорее служил для спокойствия наёмников – с печатью-то не отбрешешься, чтобы обмануть с оплатой – то вот папки были… на нас! Вот уж чудо, кто б мог подумать, что кто-то собирает информацию о наёмниках не только как портфолио о заслугах.

Сначала я подумал об этом, а потом до меня дошло, почему все в таком угнетённом настроении. Этих материалов достаточно, чтобы каждого из нас могли бы повесить (о тюрьме и речи не шло). Даже если бы там была ложь – а в этом я сомневаюсь – то стража бы разбираться не стала.

Я бросил недоуменный взгляд на Диора. Его глаза были наполнены такой тоской, что я сразу понял. Дело это не просто будет дерьмовым, а будет связано с убийствами. И очевидно, что выбора «отказаться» у нас нет.

– Поскольку все собрались… – заговорил незнакомец. Голос у него был глухой, то ли прокуренный, то ли сорванный, очень неприятный, режущий нервы, и скрипучий. – Мы можем поговорить о деле предметнее. – Он взял небольшую паузу, склоняясь над одной из папок. Она была на порядок тоньше, чем остальные. Более того, она была не подписана. Легко распустив верёвки, мужчина раскрыл её перед нами. – Господин Венталь уже выслушал наши условия, конечно же, но я повторюсь – в его голосе мелькнуло раздражение, он бросил на меня неприязненный взгляд, как на ученика, опоздавшего на урок, – ваша цель – королевская чета Трейвас.

Я подумал, что ослышался. Нас нанимают для террора?!

В горле пересохло, и я даже не смог бы задать самый глупый вопрос «кто?», какой шокированное сознание хочет выдать просто от того, что не поняло, шутка это, или оговорка, хочет только отрицать очевидную и ужасную правду. Диор помрачнел ещё сильнее. Он сидел всё это время, уперев локти в колени, словно под тяжестью огромного пресса. Скрестив пальцы рук, он хмуро смотрел на женщину перед ним. Если бы взгляд мог убить, вероятно, эти двое уже были мертвы.

Мужчина словно наслаждался нашей реакцией.

– А именно: нынешний глава рода, Моор, его близнецы-дети, сестра Асонта, и младшие братья… – перечисляя знакомые имена, он выкладывал листы с эскизами на стол, я слышал шелест бумаги, и уже не различал слов, – и, наконец, Хирем. В ночь перед коронацией вас проведут в замок через подземный ход, и помогут пройти так, чтобы вас не приметили. Воспользуетесь ходами для слуг. Убивать можете, как угодно. Нам нужно лишь, чтобы все они были мертвы.

– Какова гарантия, что нас тут же не сцапает городская стража? – Требовательно забасил Огюст. В общем-то, глупый был вопрос. Мы приговорены, и точка. Отказ даже не рассматривается.

Мужчина ему широко улыбнулся.

– Никакой, мой дорогой друг. С нашей стороны мы сделаем всё, чтобы неприятности прошли мимо вас стороной, но, если Вы или ваши коллеги в чём-то проколются, брать ответственность за вас мы не станем.

«А ещё лучше, избавимся сразу же или по завершению дела», – подумал я пессимистично.

– Нам нужны карты, нам нужно снаряжение – очень хорошее снаряжение! – и информаторы. – Блекло проговорил Диор. Его голос я не узнал бы, если бы не видел перед собой. – Я не собираюсь рисковать своими ребятами попусту. И я надеюсь, что оплата действительно будет того стоить, ведь эти деньги нам понадобятся куда как сильнее, чтобы первым караваном или кораблём свалить отсюда к чёртовой матери.

Неужели Диор всё-таки надеется на то, что удастся исхитриться и слинять? Что-то мне особо не верится. Ещё больше убавляло оптимизм то, как быстро прозвучал ответ.

– Конечно же, мы всё предоставим. – Спокойно ответил мужчина. – В ответ мы надеемся на вашу… благоразумность. – Он окатил нас пристальным взглядом, словно поймав нашу, я не сомневаюсь, общую мысль: «а что, если мы вас сдадим после этого разговора страже?», невзначай прогладил оставшиеся папки, и я поежился.

Ну да… даже у нашего «паладина», как про себя мы называли Диора, что принципиально не брал заказы на убийства, наверняка есть тёмные пятна. Иначе бы так он не был напряжен. К сожалению, я не верю, что будь у него всё гладко, он бы так беспокоился. Скольким настойчивым личностям он отказал, а тут, насупился и согласился.

Возможно, у нашего доблестного паладина не только есть это тёмное пятно, но и цвет у него практически «черный». Никто из нас не любил много болтать о прошлом. У меня его в принципе было не так и много ещё в силу возраста, а вот остальные просто не любили рассказывать о том, как они пришли к такой жизни.

Я их не особо то и не спрашивал на самом деле. Чужие тайны – ненужные проблемы.

Огюст охотно рассказывал о Востоке сам, о тамошней магократии, о чудесах, которые магия может там дать людям, а также о том, сколько боли и неприятностей она способна причинить людям. Слушать о том, что находится где-то далеко, за пределами высоких неприступных стен, и недвижимых горных хребтов всегда было интересно. Однако на все расспросы о семье, маг – а он таковым являлся, пусть и, по его словам, очень и очень слабеньким – лишь улыбался, и говорил «не стоит смотреть в душу человеку, если не хочешь, чтобы он заглянул в твою». Не зная того, что может его магия, я даже первое время боялся – вдруг он правда может увидеть во мне всё-всё? Когда он услышал о том, что я подозревал, южанин беспечно рассмеялся, и ответил, что это дело других чародеев, а у него была другая роль.

Мой же наставник вообще говорил о том, что в какой-то момент понял всё предназначение Пути, и двинулся по нему, и не намерен сворачивать никуда. Отчего-то этот путь праведника вполне принимал вооружённый грабёж, но сторонился преднамеренного убийства.

Жизнь, как видно, посчитала иначе, или решила поиздеваться над Диором.

– Если что-то пойдёт не так, то ваши данные окажутся в руках Первого Капитана. – Предупредил меж тем заказчик. Я хотел было потянуться за папкой, но уловил взгляд Огюста. Он лишь почти незримо качнул головой.

Мужчина протянул Диору контракт, и рядом положил перо. Чернильница уже была открыта. Диор метнул ещё один уничижительный взгляд на обоих, и взял перо. По контракту он прошёлся мельком. Почему-то я не сомневался, у него было время его изучить досконально.

Практически с явным отвращением Диор оставил размашистую роспись, и брезгливо отложил лист от себя подальше. Его тут же подхватил мужчина, и вновь ухмыльнулся. Недобро так.

– В течение пары дней к вам заглянет слуга, и вы передадите им точный список того, что вам понадобится. На этом, мы распрощаемся. – Он поднялся, сгребая документы со стола, а после подал руку спутнице. Она отставила кружку с так и не выпитым чаем, поднимаясь, и, не удостоив нас ни единым взглядом, вышла из нашей каморки.

В этой тишине звук, закрывшейся двери показался оглушительным. Все мы ещё некоторое время вслушивались, стараясь уловить если не ухом, то душой, в звук удаляющийся шагов.

– О Боги, за что… – Первым «сломался» Диор, накрыв руками голову.

Огюст похлопал его по плечу успокаивающее.

– Таковы причуды Нитей Судей, друг мой… – в отличие от нас, его вера была другой. В целом-то, это и неудивительно. Другая культура, другая страна, другие обычаи. – Когда-нибудь Хтама должен был увидеть то, сколько зла мы привнесли в этот мир, и пустить по пути искупления через Первозданную Тьму.

Диор поморщился.

– Да уж… Киран – неминуемое правосудие – за нами, верно, приглядывал. – Выдал те же слова несколько иначе.

Я их религиозные муки разделить бы не смог. Сколько себя помню, то никогда не находил в своей душе религиозного рвения. Меня волновало другое.

– Вы ведь понимаете, что мы все там умрём? – Я поежился от собственных мыслей. Это знаете, как предчувствие. Утром вы просыпаетесь и просто знаете: день будет полным дерьмом. Так и сейчас, я чувствовал, как мы выкопали могилу, и ждем, когда нас туда столкнут.

– А что ты предлагаешь делать? – Диор вытащил трубку, натолкал туда табака, и закурил. В его вопросе не было издевки, несмотря на то, что я был одним из самых младших. В этом вопросе было неприкрытое отчаяние.

– Не знаю. – Честно признал я, потупив взгляд. – Уйти под крыло какой-нибудь банды, например? Нас давно зазывали в «Братство». Мы на хорошем счету у «Чертей».

– Они отнесут наши дела стражам. И если новый король действительно займётся чисткой преступников, мы полетим в числе первых, вроде того же «Джо». Только потому, что наши досье у них есть. В них есть всё, от нашей деятельности, с полным раскладом по делам, до домашних адресов и схронов. Поймать нас будет очень легко. Ловушка захлопнулась ещё до того, как они сюда вошли, понимаешь?

Я пытался найти выход, но, откровенно говоря, что мы могли? Бежать? Не смешите. Наших средств не хватит ни на то, чтобы убраться с торговым обозом, ни на то, чтобы убраться на корабле отсюда. Почему я, прежде всего, думал о порте? Прежде всего, потому что магическая защита каменных стен города была непроходимой, стоило только указать ей для кого она должна стать таковой. И человек, который объяснял нам задачу, имел такие полномочия. На его указательном пальце помаргивал кровавым светом рубин в перстне-артефакте. А порт имел иную пропускную систему. Я мог бы попросить отца… только он слишком правильный, чтобы нарушать закон. И тем более, он не простит мне того же. Да и подумайте сами, как, не раскрывая сути, рассказать о причинах заставляющих меня в сомнительной компании покидать родную землю?

Бросить всех товарищей, сбежать одному? Поступить подобным образом мне претило. Я не крыса…

– Вопрос в другом… как рассказать остальным, что мы лезем в петлю? – Проговорил Огюст.

– Я сам им расскажу. – Проговорил Диор, поднимаясь. Он тяжело выдохнул, и отметил: – Парочки дел там не было. Я отговорю тех, кого там не было. По крайней мере, если мы там умрём, то не все. Тем более, надо бы кое-что и самим разузнать. Может, выпутаемся. – Он задумчиво потеребил волосы, и увереннее кивнул. – Да, если мы подготовимся, может и получиться.

– А кто был в списке? – Я вскинул голову.

Диор смотрел на меня несколько томительных мгновений, прежде чем ответить.

– Я, Огюст, ты и Керо. – Ответил он, и поежился. – И пару тех, кто уже мёртв.

Ах, да... всё ещё оставался случай в порту, где не вышло договориться с бандой. Несколько наших товарищей там и остались. К сожалению, как бы это жутко не звучало, к такому привыкаешь. Быстро привыкаешь. Видишь смерти, и как-то чувства замораживаются. Жизнь коллег имеет значение, пока тебе самому не угрожает опасность. Тем не менее, из этого есть исключения. Я слабо мог представить, как бы «Полуночники» существовали без Диора и Огюста. Они дрались рука об руку до того, как взяли меня к себе.

И, тем не менее, остаток дня был испорчен. Мы сидели уже в самом помещении паба, в нервном предвкушении. А что нам ещё оставалось? Когда все пришли, Диор успел уже выпить. Прилично выпить, чтобы скрыть стыд и чувство вины за то, на что подписал нас всех. Правда, это так глупо! Мы сами выбрали эту жизнь. Да, потому что она нас заставила, но ведь бегают мальчишки, помогая на фабриках или таская коробки на складах. Но мы выбрали другой путь. Может, потому что мы учились тому, как убивать и защищаться с раннего возраста. Помню, как отец, когда ещё мама была жива, учил меня метать ножи, и обращаться с мечом. Было тяжело, но эти навыки мне пригодились куда как больше, чем он мог тогда подумать. Может, он уже не раз пожалел о том, что так рано показал прелести уличного боя, только вот я ему благодарен за это. Я чувствую себя на своём месте. Я знаю, что могу защитить себя от агрессора и не пасть в грязь под улюлюканье хулиганов.

Жаль только, что это знание меня утянет в могилу, если мы ошибёмся.

– Я с вами! – Хлопок ладонями по столу меня заставил вздрогнуть. Сиола нависала над столом, и смотрела зло на Диора. Растрёпанная блондинка, худощавая до невозможности, но юркая от природы. Я видел, как она поджала губы, и, кажется, вот-вот готова была разрыдаться – уж больно глаза блестели в неярком свете керосинки. – Мы же команда, Ди! Как можно вот так нас отбросить, чтобы пойти умирать?

– Сиола...– Я приподнялся и тронул её за плечо, но она резко смахнула мою руку, и требовательно всё ещё сверлила взглядом Диора.

– Нет, я с вами, и делаете, что хотите с этим!

– Сиола, не дури, тебе-то ещё рано в гроб ложиться.

Я уже понял, что этот спор будет долгим. Если Сиола упёрлась во что-то, переубедить её о-о-очень сложно, если не сказать «невозможно». Казалось бы, угроза жизни ей должна была прочистить мозг. Но только вот... нет, и может, я просто этого понять не мог, но орали они друг на друга достаточно долго, прежде чем Диор сдался, подняв руки – хотя, вероятно потому, что Хью на них смотрел уже очень долго и неодобрительно, и собирался подойти, а другие завсегдатые уже бросали не любопытные взгляды, а откровенно недовольные, намереваясь, скорее всего, сами попросить Хью нас успокоить.

Мы посидели в угрюмом молчании, и вскоре потихоньку начали расходиться. Я собирался также идти – скоро заступать на смену, а туда ещё прийти надо, и надо так тонко намекнуть, чтобы мне начали искать замену полноценную, но Диор поймал меня за руку.

– Сэм, подожди. – Капитан редко называл меня по имени, поэтому я насторожённо вернулся на место. – У тебя же отец скоро отплывает, да? Расскажи ему всё. Уплывай просто, и найди место где-нибудь, кроме этого города. Ты же хотел уехать с сестрой? Так вот, езжай. Сейчас.

Я грустно улыбнулся ему.

– На что, Ди? На что мы там будем жить? Последние деньги ушли на достойные похороны мамы, а то, что сейчас мы с дел получаем, на церковное обучение, и жизнь. К тому же... отец мне не простит, если я всё расскажу, как есть. Я хотел завязать, когда ты сказал, сколько по предварительной договорённости нам заплатят. Этого должно было хватить, чтобы уехать в Шорот, городок в предгорье, тоже на реке расположенный. Я уже даже посовещался с отцом, и он был согласен. – Я не заметил, как мой голос сел. – И вот... как я ему теперь скажу, что нас заставляют убить наследника, а если мы откажемся, то путь нам до висельницы короче, чем при измене?

Диор не нашёлся, что ответить мне на это. Только потрепал по плечу.

– Я... я не мог не предложить тебе такой выход. Я бы себя за это потом…

– Да не выход это... – перебил я его с нажимом, – я буду чувствовать себя предателем. Я же буду знать, что бы ни случилось, вы, скорее всего, погибните тут. Этого я себе не смогу простить. Никогда не смогу.

Я поднялся, и, молча, покинул паб. Диор остался один за столиком. Но я не хотел оборачиваться. Мне нужно было просто уложить в голове это всё. Принять то, что, вероятно, нужно готовиться к своей смерти. Вероятно, просто искать выход, которого нет. Быть может, впервые за свои пятнадцать лет жизни помолиться божествам.

7

Акт III

Раннее утро. День третий

– Стой! – Сегель выступил вперёд, отсекая путь юноши к поверженной жрице.

Асари раздражённо фыркнул, перехватывая клинки, и, чуть сместив баланс. Ему не хотелось драться с ним. Темноволосая жрица смотрела на них напряжённо, и растерянно, но всё сильнее в её взгляде проступало что-то другое. Так смотрят фанатики или одержимые. Она поднималась на ноги, не отрывая от них взгляда.

– Ей промыли мозги, но до этого она была хорошим человеком! – Снова привлёк внимание голос мужчины, всё ещё защищавшего свою несостоявшуюся убийцу.

Если раньше Асари смотрел на него, как на мягкотелого, словно застрявшего в позднем подростковом возрасте незрелого мальчишку, то сейчас он видел другое: если понадобится, тот будет драться. Драться насмерть. Только Чёрный Кинжал считал глупостью защищать ту, которая его явно хотела убить уже ни один раз, нападала на своего защитника. Глупо, черт подери! Откуда такая уверенность в том, что этой дьяволице надо сохранить жизнь?

Любая пролитая кровь усиливала магию Асари, можно было бы поспорить, но в конечном итоге он положил клинки в поясные ножны. Он не хотел драки с ним, пусть Сегеля считать другом он никак не мог. Это просто ему не выгодно. Только этот человек мог ему помочь осуществить задуманное.

Сегель расслабился, и опустил своё оружие, он собирался что-то сказать.

На события далее, Асари смотрел, как в замедленной съемке.

Вот мужчина поднимает голову и на его губах расцветает подобие улыбки. Губы приоткрываются и замирают, искажаясь в болезненном спазме. Глаза широко раскрываются в удивлении. В следующее мгновение его слова застряли в бульканье собственной крови, сменились тихим хрипом. Кончик короткого копья жрицы показался из груди её спасителя, и тут же скрылся – незнакомка рывком выдернула оружие назад, оставляя бездыханное тело биться в недолгих конвульсиях.

– Во имя Керана... – прошептала девушка, – теперь твои грехи прощены справедливой карой.

Асари выхватывая клинки, тут же переместился, проходя через пространство, вмиг оказываясь перед жрицей.

– Надо было прирезать тебя сразу, – прорычал мальчишка, совершая подсечку.

И без того выбившаяся из сил девушка отпрянула назад, повалилась наземь, поскользнувшись на влажных камнях. С такой позиции её оружие было бесполезным. Просветлённый навис с клинками, отчего-то медля, но она сопротивлялась, резко схватив его за запястья. Силы у неё было немерено. И парень даже пожалел о том, что не нанёс удар сразу, замешкал. Сейчас же ему казалось, что его запястья выкручивает каменный исполин, а не хрупкая девушка. Под рык боли он расстался с обеими дагами, со звоном покатившимися по мостовой. С великим трудом освободившись из рук стражницы, старавшейся скрутить его, заковать в наручники. И ему пришлось, скрипя зубами сделать вид, что поддаётся.

Сиола была вынуждена перехватить его кисти одной рукой, стараясь снять с пояса антимагические кандалы.Асари не стал тормозить. Резко дёрнулся, выкручиваясь из цепких пальцев. Ударил девушку в плечо, упал, наваливаясь на противницу всем весом, стараясь заблокировать и обезвредить. Она была опасна, слишком опасна, чтобы оставить её в живых. Некоторое время они боролись, катаясь по земле, как дикие звери.

Как случилось, что Асари пропустил удар в челюсть, он и сам не понял. Но удар был такой силы, что он отлетел в сторону, приложившись спиной о стену дома. Не мешкая сгруппировался, и рывком поднялся на ноги, собираясь драться до конца, хотя голова гудела и мышцы подрагивали. Конечно, не стоило себя выдавать, но иначе справиться со стражницей он уже не мог. Руки налились тяжестью от готовой к применению магии, а после он почувствовал странную перемену в воздухе. Тот будто бы внезапно сгустился, стало неимоверно трудно дышать.

Наверное, нечто необычное почувствовала и приближающаяся стражница. Она притормозила, озираясь по сторонам и что-то зашептала. Хотя, что ещё кроме молитв своему божеству она могла произносить? И эти бы мгновения для расправы с ней, но только силы куда-то пропали.

В воздухе будто бы нарастали вибрации. Что-то тонко зазвенело, будто туго натянутая струна. Заскрежетало. Завибрировало. Даже запахи вокруг стали меняться, наполняясь грозовым дыханием, изгоняющим смрад загаженных улиц.

Запах свежей крови стал ощутимо чётким металлическим, а после ржавым, кислым. Вслед за тем, земля дрогнула под ногами, из-за чего Асари снова пригнулся, распластавшись на земле подобно сгруппировавшейся для прыжка жабе. И тут началось основное действо, заставившее даже стражницу пасть на колени, сжимая голову руками. Им обоим стало не до драки.

Звеневшая болью в голове струна лопнула. И тут же началась дикая фантасмагория.Фонарные столбы стали сгибаться, будто разогретые солнцем восковые свечи, разбивая стекла, и выливая керосин из ламп на каменные тротуары. Тот вспыхивал дорожками, превращая фонари в огромные факелы. Осколки сыпались сверху, как дождь, сверкающими иглами, впивались во что придётся. Жалили.

Вой, треск, хруст выламываемых из мостовой камней. Вспучивающаяся волнами и пузырями, будто ожившая змея, дорога. Смрадный дым, чёрным маревом заполнявший всё вокруг. И весь творимый хаос вокруг них! Он совершенно не затрагивал строения, будто невидимый купол накрывал незначительный, но совершенно определённый участок. Ревущая магия была столь сильна, что прорвала пространство в переулке, выходя на уровень мира Потустороннего.

Не было бегущих в панике жителей. Не было криков, не было обеспокоенных храмовников. Заключивший их в своеобразный кокон невидимый чародей преследовал какую-то свою неизвестную цель. Для убийства нет никакого смысла так безумствовать.

Асари был оглушен этим грохотом. Весь переулок погрузился во тьму, и лишь на мгновение всё стихло. Показалось, что в уши забили плотные пробки. Он поднялся на ноги, и попытался вглядеться в темноту. Но мрак, воцарившийся вокруг, становился всё плотнее и плотнее. Тревога от неизвестности нарастала.

Потом появились новые звуки. И от них мороз прошёл по коже. Так трещит металл, когда его сминает неведомая сила, так хрустят кости, когда их ломают раз за разом. Парень не хотел даже думать о том, что это могло быть. Вернее, ему не хотелось думать об этом. Очень нервировало то, что выронил в бою свои клинки, и теперь в темноте не мог найти их. Шарил в непроглядной темноте, пытаясь ухватиться хоть за что-то, способное послужить, хоть какой-то защитой.

И если возникла призрачная надежда на то, что всё, возможно, скоро закончится, то она растаяла, чётко так и не сформировавшись. Выбросив вверх целый фонтан искр, сломался ещё один столб – дальний, и лампа в этот раз упала так, что подожгла пролитый керосин, который отчего-то растёкся подозрительно широко, будто бы рисуя на земле подобие пентаграммы. Немедленно огонь резво хлынул по улице, обозначая пылающие линии и странные символы, отрезая их со стражницей, продолжавшей молиться коленопреклонённо, и одновременно показывая то, что или кто создавал эти жуткие звуки всё это время.

На груде расколотого щебня в том самом месте, где стражница сразила Сегеля, возвышался закованный в сплошные, поблескивающие, будто отлитые из жидкого металла или ртути латы, исполин. Рост его превышал человеческий не так значительно, как показалось в первое мгновение. Массивные подошвы и острозубый шлем делали его колоссом.

Однако повергало в дрожь иное – металлические нити, свиваясь сетью, врастали в плоть. На груди, на том месте, где у человека бьётся сердце, у монстра поверх кирасы пульсировало металлическое нечто. В руке чудовище сжимало трёхгранный клинок, на котором зловеще плясали отблески пламени.

«Тьма выжигает всю боль и сожаления» – искажённый голос раздался над улицей, и, казалось, звучал даже в голове.

Сегель?! Асари не мог поверить в то, что случилось. Это всё проклятие города! Оно всё мёртвое старается прибрать к себе на службу. Кажется, это поняла и Сиола, резко поднявшаяся на ноги и, попытавшаяся воспользоваться своим «божественным» оружием. Только зря!

Словно в ответ на её действия пространство заколебалось и всё металлическое, что находилось в огненном круге, стало плавиться или, попросту рассыпаться на глазах, мелкими каплями полетело к колоссу, выстраиваясь в подобие паутины, сотканной из цепей.

Этот новый Сегель управлял металлом, собирая его вокруг себя. Асари почувствовал, в нём самом разгорается пожар, огненным потоком кровь мечется в жилах, стараясь разорвать, сдерживающую её преграду. Сердце билось неровно, сознание туманилось. И не будь он тем, кем являлся на самом деле, всё свершилось бы очень быстро.

Монстру надоело ждать. А, возможно, он просто собрал силы для атаки, только в воздух взвились металлические иглы.

Асари отпрыгнул в сторону. Скорее от предчувствия, чем от того, что заметил движение. Острый прут врезался в землю, расшибая каменный настил с чудовищной скоростью и силой. Цепи гремели, будто взбунтовавшиеся пленники, заглушая всё, что происходит вне огненной стены. Приходилось метаться из стороны в сторону, рассчитывая только на вложенные в него физические силы. Он прыгал, откатывался в стороны, падал, пытаясь хотя бы как-то уклониться от атак человека? Едва ли. Монстра? Пожалуй, но его вида он ещё не встречал.

Всё тело горело, а легким уже не хватало воздуха. Он снова поднырнул под одной из цепей, когда короткий острый прут – не больше арбалетного болта, – попал в плечо, пришивая его как бабочку к стене. Он не заметил не брони, ни стёганой кожи и, уж точно – тканей под ним. Он жёг рану. Жёг кровь, словно разливая внутри свой металл, а главное —начал тянуть силы с ещё большей жадностью, чем любой кровосос! Ноги Асари подкосились, заставляя его буквально повиснуть на нем. Адская боль глушила все мысли. Ему бы, правда, хотелось закричать: «Сегель, очнись! Мы же на одной стороне!», – но он как никто другой знал, что это не подействует.

На обращённых – это никогда не действует. Может, просто закрыть глаза? Поспать? Во сне-то он наберётся сил... эти мысли были иррациональны, по-настоящему глупы, и часть его понимала, а другая часть сжалась затравленным зверьком, от ужаса и бессилия. Ему просто хотелось раствориться, исчезнуть.

Асари почувствовал, как кто-то сдёрнул его со штыря и потянул резко вперёд.

– Эй! Эй, еретик, – он почувствовал, как щека загорелась от шлепка тыльной стороной ладони, – не сдохни тут! Эй! Ты мне нужен! – Асари стащили куда-то по ступеням вниз в помещение. В глазах плыло, но он различил каменные стены. Девушка прислонила его спиной к одной из стенок, и сползла напротив. Выглядела она куда как хуже, чем он: по лицу струились кровавые подтёки. На лице были ссадины и царапины, руки были сбиты в кровь, в нескольких местах мягкие ткани были пробиты насквозь и сочились кровью. Удивительно, как она вообще ещё могла двигаться! Только хуже было то, что металлический прут сейчас торчал у неё в боку. Асари по памяти прикинул, что рана, конечно, не смертельная, но и вытаскивать сейчас его просто нельзя. Кровотечение быстро её свалит с ног, возможно, что и убьёт. А им обоим сейчас, как можно быстрее нужен врачеватель. Сейчас. Асари прекрасно понимал, что она его вытащила, хотя могла бы спастись сама, бросив недруга на произвол судьбы.

– Здесь «это» нас не увидит, – проговорила она. – Эти монстры не любят соваться под землю, – хмыкнула она, невесело усмехаясь собственным мыслям. – Правда, таких я ещё никогда не видела…

От неё несло жжённой шерстью. Асари заметил, что её диадема, та, которую обязаны носить все жрицы нового ордена, изрядно оплавилась и потемнела. Несомненно, этот обруч нёс в себе какую-то особенную магическую составляющую. Все знали: что бы не случилось со жрицей Храма – сгорит, будет ли съедена монстром или сгниёт – тело может хоть раствориться в кислоте, но диадема останется такой же, как в момент обретения благословения. Теперь же, после воздействия металлического монстра и его магии, обруч не только оплавился, треснув с одной особенно обожжённой стороны, но явно, потерял свою силу.

Жрица медленно стянула этот кусок металла с головы и, покрутив в его в руках, недоумённо вздыхая, отбросила куда-то в угол, закрыла лицо ладонями и шмыгнула носом, сдерживая слезы:

– Что же я наделала? Сэм, прости. Прости, я правда не хотела. – Она оглядывалась то и дело на окно, словно боялась, что существо, что было ещё недавно Сегелем, услышит её.

– По-моему, – сипло выдал Асари, – это ты как раз ему сердце проткнула, вполне осознанно.

– Да нет же! – Возмущённо вскрикнула девушка, и тут же пожалела об этом – несколько копий мгновенно угодили в окно, прошивая стену, к которой был прислонён Асари.

Он едва успел отползти, не без помощи Тени, что подхватила его подмышки, оттаскивая из последних сил. Чёрный клинок лишь увидел, как истлевает его допельгангер, но ничего не мог поделать. Слишком мало сил у него осталось, чтобы тратить на поддержку. Асари был бледен, как мел, холодный пот скатился по виску в осознании близости смерти.

– Я-... я хотела сказать, – она бегло вытерла набежавшие слезы, – что я вообще ничего этого не хотела. Я вообще много о чем позабыла. Я же так... так обрадовалась, когда мне сестры сказали, что он жив. Я так хотела увидеться, помочь, а п-п-потом меня... меня накрыло тёмной волной. И ещё этот голос в голове, который требовал: убей!