Текст книги "Тени Арго (СИ)"

Автор книги: Александр Баженов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Мы двинулись дальше по узким коридорам, окрашенным в безликий серо-зелёный цвет. На стенах висели строгие инструкции на спасском, карты секторов, графики дежурств, обведённые красным. База производила жутковатое впечатление призрачного корабля, чей экипаж внезапно испарился, оставив машины работать на холостом ходу. В казармах койки были аккуратно заправлены, на камбузе гудели холодильники, в вентиляционных шахтах шелестел воздух, а на всех панелях управления ритмично мигали светодиоды. Склады ломились от брикетированной еды и цистерн с водой.

Она не была заброшена. Она была законсервирована в идеальном состоянии боевой готовности, застыв в тот самый момент, когда все её обитатели разом встали и ушли в неизвестном направлении. Тут не хватало только одного, самого главного – гула голосов, стука шагов и скрежета инструментов.

Мы стояли посреди чужого, идеально работающего механизма, не зная, что делать дальше. Кораблей нет. Эскадрона нет. Мы получили убежище, но оказались в ловушке посреди ничего. Эта мысль была настолько очевидной для всех и читалась в каждом взгляде, что любые слова были излишни.

– Обследуем всё, – скомандовал я, прерывая это тягостное молчание. – Комнаты, терминалы, хранилища. Ищем любую информацию.

Вскоре мы нашли командный центр. Он оказался небольшим, но насыщенным техникой помещением, застывшим в полумраке дежурного освещения. В центре – несколько терминалов с потухшими экранами. Над главным пультом, как и в ангаре, красовалась эмблема: стилизованный чёрный «Клинок» на кроваво-красном фоне.

– Опять пароль, – вздохнул Хендрикс, указывая на мигающее приглашение на главном экране.

– Не меняем выигрышную стратегию! – я кивнул. – «Хаффи-Маффи-Гаффи».

Хендрикс кивнул, больше себе, чем мне, и, поборов последнюю тень сомнения, чётко ввёл знакомую последовательность символов.

Экран вспыхнул зелёным светом доступа. Переводчик выдал: «Обнаружен мастер-ключ. Повышение уровня допуска... Доступ к оперативным журналам предоставлен».

Мы замерли. Перед нами была не просто база данных, а дневник параноиков. Журналы пестрели записями о «потенциальных угрозах»: от случайного пролёта кометы до повышенной активности вулканов на соседней планете. Но одна запись, помеченная высшим приоритетом и датированная несколькими месяцами назад, повторялась снова и снова:

«АНОМАЛИЯ: В секторе SR-ОМЕГА-7 (граница созвездий Циркуль-Чандрасекар).

ХАРАКТЕР: Неидентифицированный энергетический выброс, не соответствующий моделям звёздной эволюции.

АНАЛИЗ: Вероятность естественного происхождения – 0,03%.

РЕШЕНИЕ СОВЕТА КЛИНКОВ: Прекратить все текущие операции. Немедленное развёртывание экспедиции для оценки и ликвидации потенциальной угрозы.

СТАТУС: Эскадрон в полном составе выступил к аномалии. База переведена в режим консервации. Возврат ожидается по завершении миссии».

– Смотрите, капитан, – Талбо провёл пальцем по строкам. – Они помешаны на этой аномалии. «Циркуль-Чандрасекар. Зелёная звезда. Необъяснимо. Угроза? Необходима проверка».

– Они снялись с якоря всем составом, – тихо произнёс Хендрикс. – Что за аномалия может заставить таких трусов... простите, таких осторожных ребят, рвануть на край света?

– «Зелёная вспышка», – ответил я, чувствуя, как встаёт на место последний кусочек пазла. – Мы нашли упоминания о ней в архивах бункера Фиво и обсуждали это в узком кругу. Она появляется в указанном секторе примерно 17 числа каждого месяца, горит трое суток и гаснет. Спасси-учёные зафиксировали несколько таких циклов, до самоизоляции. Они классифицировали её как «необъяснимую и потенциально враждебную» – стандартная для них формулировка... Видимо, Чёрный Эскадрон тоже её обнаружил и оказался единственными, у кого хватило... решимости, чтобы проверить её лично.

Теперь мы знали, куда они делись. Ирония была в том, что это знание было почти бесполезно для нас, запертых на этой пустынной планете.

Я присел на миниатюрное кресло и подпёр рукой голову. Эскадрон, параноидальный даже по меркам Спасси, бросил свою укромную базу, чтобы исследовать ту самую загадочную вспышку, о которой мы узнали из бункерных баз данных. База была на полном автоподдержании, но Эскадрона здесь не было.

«И что теперь?» – вопрос повис в спёртом воздухе командного центра, отражаясь в потухших экранах.

Мы пережили крушение, стали «Тенями», нашли базу – и всё для чего? Чтобы занять апартаменты, которые покинули те, кого мы искали. Мы нашли ключ от царства, но царь отбыл, оставив лишь холодный ветер в ангарах и дневник сумасшедших.

Ждать, что они вернутся? Молиться, чтобы они вообще вернулись живыми из своего крестового похода к аномалии?

А если вернутся – как мы объясним своё присутствие?

«Здравствуйте, мы ваши поклонники, пробрались на вашу секретную базу, не стреляйте, мы тут пирожков испекли»?

А тем временем Ур-Куаны и их «братаны» Кор-А будут выжигать галактику, и Земля станет лишь строчкой в отчёте о зачистке.

Мои глаза скользнули по лицам офицеров. Талбо, склонившийся над распечатанной звёздной картой. Хендрикс, упрямо водивший пальцем по строчкам журнала. Хансен, молча ощупывавший пыльную панель. Они верили, что я знаю, что делать дальше. А я – не знал. Не знал.

И только одинокая пылинка, попавшая в луч света одной из аварийных ламп, медленно плыла, уносимая невидимым течением воздуха из вентиляции.

Тишину нарушил негромкий щелчок в дальнем углу комнаты. Карпов, только что снявший полимерный кожух с одной из стоек, замер, вглядываясь в открывшуюся тёмную нишу.

– Капитан, – позвал он, не отрывая взгляда от находки. – Кажется, тут есть устройство... Сигнал SOS. Глобальный, на частоте Спасси.

Мы собрались у найденного маяка. Запасов базы хватило бы нам на месяцы, если не на годы, но сидеть в ловушке, пусть и комфортной, не входило в наши планы. Техники для взлёта не было. Сигнал SOS казался единственным логичным шагом.

– Капитан, – тихо сказал Хансен, положив руку мне на плечо. – Вы уверены? Это всё равно что выстрел сигнальной ракеты с надписью «мы здесь».

Я вспомнил пустой ангар, посмотрел на мигающие огоньки панелей – слепую, бездушную автоматику, поддерживающую жизнь в этом теле, из которого ушла душа.

– А какая альтернатива, Эрик? Стать новыми хозяевами этого некрополя? И умереть от старости?

Я пристально посмотрел на него, пытаясь уловить, осознаёт ли он всю глубину нашего тупика.

– Нет, Эрик. Риск – теперь наша работа. Наша реальность. И наш единственный шанс... Пусть вселенная знает, что «Тени» ещё живы и нуждаются в такси.

Я обвёл взглядом своих офицеров. Талбо молча кивнул, его лицо было сосредоточенным и решительным. Хансен, поймав мой взгляд, медленно провёл ладонью по седой щетине, тяжело вздохнул и молча развёл руками, всем видом показывая: «Рискованно, но иначе – тупик».

– Вам решать, капитан.

На лицах остальных читалась усталость и та же готовая к действию собранность. Возразить было некому и нечем.

– Жми, Карпов.

Карпов встретился со мной взглядом – последний раз проверяя, не передумаю ли, не отменю ли приказ... Его палец на секунду замер в миллиметре от большой красной кнопки, нажатие которой разделит нашу жизнь на до и после. А затем решительно, вдавил её, отрубая этим жестом все сомнения и саму возможность отступить.

На экране вспыхнула лаконичная надпись: «МАЯК АКТИВИРОВАН. СИГНАЛ ТРАНСЛИРУЕТСЯ».

Молчание после его щелчка по кнопке было оглушительным. Мы только что крикнули в бездну. Осталось ждать, кто крикнет в ответ.

– Всё. Что могли, мы сделали, – резюмировал я, глядя на уставшие, но собранные лица своей команды. – Теперь – отдых. Надо выспаться. Торопиться нам некуда. А как отсюда выбираться, будем думать уже завтра. Назначаю дежурства по два часа: рядовой у радара, офицер у входа. Любое движение – мгновенный подъём. Майк, распредели смены. И поставь меня в последнюю. Что-то я немножко устал.

Устроиться на ночь оказалось проблемой. Койки в казарме Спасси были смехотворно малы. Но «Тени» были не из тех, кого остановит быт. Под руководством Талбо койки сгребли в один угол, словно гигантское металлическое гнездо. Матрасы сняли и расстелили на освободившемся полу – получилось некое подобие общей спальни. Легли вповалку, кто в полной экипировке, кто, сняв разгрузку, но с оружием под рукой.

Я пристроился рядом с остальными, прислонившись спиной к стопке матрасов. Ночлег оказался куда комфортнее, чем можно было надеяться ещё днём, и мы заснули как убитые, под однообразный гул систем жизнеобеспечения.

Сны были тревожными и обрывистыми. Мне чудился смех Умга, синяя молния Слайландро, оранжевая улыбка Руби, ледяной голос Сильвестра и огромный, грустный глаз Фиво. Я проваливался в эту пучину, когда...

Резкий толчок в плечо вырвал меня из небытия. Я дёрнулся, рука инстинктивно потянулась к пистолету. Надо мной стоял рядовой Дженкинс, его лицо в тусклом свете аварийных ламп было бледным.

– Капитан! – его шёпот был хриплым. – Объект в атмосфере! Спускается прямо сюда!

Глава двадцатая. ...И все за одного!

– Капитан! Объект в атмосфере! Спускается прямо сюда!

Времени на вопросы не было. Часы мучительного ожидания, запущенные кнопкой маяка, подошли к концу. Теперь началось новое время – время, когда нам выставят счёт...

– В ружьё, – хрипло скомандовал я, и казарма взорвалась сдержанной суетой.

Мы не знали, кто идёт в гости. Ответ на наш крик в бездну мог быть любым. И нужно было встретить гостей на пороге.

– Дженкинс, Фукасава – возле дверей в ангар. Талбо, распредели людей за укрытиями в глубине ангара. Прицел на вход. Без моей команды – ни звука. Хендрикс, со мной.

Я занял позицию в шлюзе, у узкой смотровой щели, из которой открывался вид на каменистую пустыню. Хендрикс присел чуть сзади, его дыхание было ровным и спокойным, как заученная мантра. Мы стали тенями, вмурованными в сталь, частью этой бездушной, затаившейся конструкции.

Сначала мы услышали его – далёкий, нарастающий вой, разрезающий атмосферу. Потом увидели стремительную тень, прочертившую небо. Не «Клинок» Спасси... Этот силуэт был знакомым. До боли.

Челнок, изящный и стремительный, с опознавательными знаками «Арго», снижаясь на струях пламени, подняв вихрь пыли и песка, мягко приземлился в десяти метрах от ворот.

Сердце ёкнуло.

Свои?

Или Сильвестр, решивший проверить работу?

Люк открылся. И первым, спрыгнув на грунт, оказался...

Билли. Лейтенант Робинсон. Он выглядел бледным, осунувшимся, но его глаза горели знакомым острым огнём. Он осмотрелся, рука на пистолете.

Всё стальное напряжение, что сковало мои мышцы, разом ушло.

– Свои, – выдавил я, и это слово прокатилось эхом, снимая чары с моих людей. – Это Билли.

Я распахнул дверь и вышел навстречу, подняв руку в приветственном жесте.

– Привет, Билли! Выспался? – крикнул я, имея в виду его таинственную кому. – Не ожидал, что ты так быстро очухаешься!

Билли вздрогнул, увидев меня, и его лицо расплылось в такой радостной улыбке, что на мгновение он стал похож на того самого подростка-поэта, а не на сурового командира разведки.

Щурясь от яркого утреннего света, он уже открыл рот для ответной шутки. Но в этот момент из открытого люка челнока вылетело что-то маленькое, зелёное и стремительное.

– А-а-а-а-а!

Это был не крик ужаса. Это был вопль невероятного, счастливого облегчения. Фиво, наш Барсик, мчался ко мне, беспорядочно размахивая щупальцами, и не в силах остановиться, врезался в меня и вцепился в ногу так крепко, словно боялся, что я испарюсь.

– Капитан!!! Мой дорогой, мой драгоценный спаситель!

Я наклонился и потрепал его по гладкой голове.

– Фиво, да это же теперь ТЫ мой дорогой, мой драгоценный спаситель, – сказал я, и мой голос, против воли, стал тихим и тёплым, а рука сама потянулась, чтобы ещё раз его погладить.

Он не ответил. Он просто стоял, вцепившись в мою ногу, и тихо, прерывисто всхлипывал. Его единственный глаз был плотно закрыт. В этом молчании, в этой дрожи обнявших меня щупалец, была вся боль, весь страх и всё облегчение последних суток.

Наступила пауза. Билли смотрел на эту сцену, пытаясь сохранить серьёзность. Талбо и ребята, высыпавшие наружу, с трудом сдерживали смех.

Я выпрямился, не пытаясь его отцепить.

– Ну что, команда, – сказал я, глядя на своих потрёпанных, но сияющих разведчиков. – Похоже, такси приехало. Давайте собираться домой.

***

Дверь челнока с шипением отъехала в сторону, и на нас обрушилась волна звука. «Арго» встретил нас гулом голосов, смехом, криками. Ангар, огромный и обычно полупустой, теперь был забит людьми до предела. Казалось, собрался весь экипаж флагмана, кто не был прикован к критическим постам. Стояли техники в замасленных комбинезонах, медики в белых халатах, операторы с мостика, повара с камбуза, рядовые и офицеры – все смешались в одну плотную, дышащую волну. И когда я сделал шаг из челнока и показался в проёме, эта волна на миг замерла. Тысяча глаз уставилась на нас, на наши потрёпанные, запылённые скафандры и на наши усталые лица.

А потом ангар содрогнулся.

Оглушительный, всесокрушающий рёв. Грохот аплодисментов, топот сотен ног, слившийся в сплошной гул, дикие крики «УРА!» и «КАПИТАН!», свист, смех, рыдания. Ангар, битком набитый людьми, взорвался от накопленного за эти часы напряжения.

Меня окружили. Кто-то хлопал по плечу, кто-то пытался пожать руку. Кричали со всех сторон: «Капитан!», «Вы живы!», «Мы знали!» И повсюду – лица. Десятки, сотни знакомых лиц. Улыбающиеся, плачущие, кричащие что-то, что тонуло в общем гуле.

Я поднял руки, пытаясь хоть как-то унять это бурное море. Постепенно, очень постепенно, шум начал стихать, переходя в счастливый, возбуждённый гул. Все смотрели на меня и ждали слова.

Я откашлялся. Мой голос после тишины каньона и грохота оваций звучал хрипло и непривычно громко в наступившей тишине.

– Неужели вы так соскучились по мне, что даже работу побросали? – сказал я, и на моём лице, помимо воли, расползлась та самая, знакомая всем, немного кривая «капитанская» улыбка.

По ангару прокатилась новая волна – смеха и одобрительных выкриков. «Мы не могли это пропустить!» – раздался чей-то радостный голос из толпы.

– А я, признаться, думал, что обратный путь будет подлиннее! – продолжил я, и голос зазвучал твёрже, набирая привычную командирскую тональность. – Я думал, мне предстоит долгий и трудный путь, чтобы вернуться к вам, и придётся брать эту крепость силой. Не думал, что путь окажется таким... стремительным. И что для этого не понадобится ни штурма, ни хитрости. Понадобилось только одно – чтобы вы, все до единого, оставались теми, кто вы есть. Самым стойким, самым невероятным и самым верным экипажем во всей этой суровой и прекрасной галактике.

Я сделал паузу, обводя взглядом это море лиц.

– За то, что не сдались. За то, что остались верны себе и друг другу. За то, что сплотились, когда это было важнее всего... Спасибо. Всем. Просто – спасибо, что вы есть.

И гул снова перерос в оглушительную овацию.

Я не торопил их. Стоял и смотрел, позволяя этой буре восторга выплеснуться, давая каждому почувствовать радость победы. И только когда первый накал эмоций начал стихать сам собой, я поднял руку, призывая к тишине.

– Ладно, друзья мои! А теперь, с вашего позволения, я наконец-то приму душ, которого меня лишил один бравый старпом!

Новая, короткая волна смеха и аплодисментов проводила меня. Я шёл сквозь толпу, которая расступалась, но не умолкала. Пожимал протянутые руки, кивал знакомым лицам, ловил на себе взгляды, полные того самого, чего не описать словами, – общего чувства, что худшее позади и мы снова вместе.

***

В моей каюте пахло свежезаваренным чаем. Я откинулся в кресле, чувствуя, как каждый мускул ноет от усталости после спуска в каньон и адреналиновых горок. Напротив меня, выпрямившись, сидел Басов. Его лицо было спокойным, но в уголках глаз собрались тончайшие морщинки – признак недавнего огромного напряжения. В углу, на моей кровати, съёжившись в зелёный комочек, сидел Фиво. Рядом присел Карма Сингх. Майкл Талбо и Эрик Хансен заняли позиции у стен, как и подобает солдатам даже в относительной безопасности: их позы были собранными, взгляды быстрыми и оценивающими. Билли пристроился на краю стола, а Лиза стояла у двери, её скрещённые на груди руки говорили красноречивее любых слов: «Я здесь. Я слушаю. Они заплатят».

– Ну что, Алекс, расскажи, что тут у вас творилось, пока мы на планетарной экскурсии были?

Басов сделал небольшой вдох, собираясь с мыслями.

– После того как объявили о вашей гибели и показали... кадры катастрофы, снятые камерами первого челнока, на корабле наступил шок... но плёнка была убедительна. Честно говоря, капитан, даже я на секунду поверил.

– Но ты бы всё равно отправил «Гефест-1» проверить место крушения? – не удержался я.

– Я бы отправил, – сухо кивнул Басов. – Но у нас тут произошла смена командования, и произошла она молниеносно.

Он покачал головой, видимо, снова мысленно пережив произошедшее.

– Малинин, как первый помощник, опираясь на устав, немедленно принял командование. Его первыми приказами стали аресты: меня – как «пособника, поставившего флагман на грань уничтожения» в бою с Умга, схватили прямо на мостике. И сразу же отозвали челнок с поверхности. Волкова схватили в его же каюте под предлогом нарушения субординации и самовольных действий в том же бою. Потом долго не могли найти Лизу. Нашли в ангаре возле «Зайца».

Я перевёл взгляд на Лизу:

– Лиза, ты чего там делала?

Она опустила глаза, а её пальцы лишь сильнее впились в рукава.

– Да наш Фиво, – Басов кивнул в сторону кровати, – когда ему сказали о вашей гибели... Заперся в «Зайце», активировал внутренние затворы и прекратил отвечать на любые вызовы.

Я представил картину: неподвижный «Заяц» в ангаре и хрупкая, но неотступная фигура женщины у его посадочных опор, которая часами говорила что-то в коммуникатор, пока за её спиной не сомкнулись руки охранников Малинина.

– Ничего не смог добиться и Карма Сингх с его стратегическим запасом ванильного печенья. Фиво даже не отвечал. Просто сидел там один...

Я почувствовал, как сжимается сердце. Бедный Барсик, забившийся в свою стальную скорлупу.

– Я думал на ванильное печенье выйдет, – честно признался Карма, а его брови сдвинулись в искреннем смущении.

– Я... я расстроился, – тихо сказал Фиво, не поднимая глаза от кружки.

Я посмотрел на него – на этот съёжившийся от горя комочек – и почувствовал, как в груди что-то оборвалось.

– И куда вас всех?

– В камеры, – Басов презрительно фыркнул.

– В камеры? – я даже не сразу понял, о чём он. Мозг отказывался складывать слова и смысл. – На «Арго» нет тюремных камер.

– Именно поэтому они их построили, – холодно пояснил Басов. – Санузел в секторе G-7, за который отвечал Сильвестр, уже второй месяц якобы находился на ремонте. Официально – из-за «сложной поломки фильтров». А внутри, силами нескольких верных им техников, он был тихо переоборудован в изолятор. Организовали герметичные, звукоизолированные камеры, магнитный замок... Все думали, что идёт плановый ремонт. Проверить дистанционно было невозможно. А Сильвестр предоставлял исчерпывающие, но ложные отчёты. Всё было продумано. Туда нас и бросили... Они тщательно готовились.

Я посмотрел на Лизу. Она едва заметно кивнула: «Да, так и было».

– На командование крейсерами были поставлены их люди, – продолжил Басов. – Когда Малинин отдал приказ развернуться и взять курс на Солнечную систему, многие были подавлены, но не сопротивлялись. Доказательств подлога не было, а записи с камер первого челнока были... убедительны. Вину возложили на вас: «Несчастный случай из-за некомпетентности капитана в пилотировании челнока», мол, не будучи пилотом, вы что-то там «нахимичили» в атмосфере. Слишком гладко, слишком вовремя – но формально всё сходилось.

– И сколько вы так летели?

– Примерно восемь часов, – ответил Басов. – До границы зоны гравитационного влияния звезды оставалось не так много. Но в этот момент... – Он сделал паузу, и его взгляд обратился к зелёному комочку на подушке. Взгляд, в котором появилось почти отеческое уважение. – Фиво, просидев в корабле всё это время, сам вышел на связь с мостиком.

Все, включая меня, повернулись к Фиво. А он только сильнее сжал пачку с печеньем.

– Мы в камерах, естественно, ничего этого не знали, это потом Элизабет рассказала нам во всех подробностях.

Фиво заявил, что получил сигнал SOS с планеты и, должно быть, это вы – и вы живы! На мостике уже вовсю командовали Малинин с Сильвестром. Сильвестр приказал ему «не выдумывать и не сеять панику».

Тогда Фиво ПОТРЕБОВАЛ развернуть корабль, чтобы проверить сигнал.

В каюте повисло изумлённое молчание. ПОТРЕБОВАЛ! От Спасси!

– Сильвестр просто рассмеялся ему в лицо. Сказал, что это галлюцинации от горя, приказал заткнуться и сидеть смирно, «а то и тебя арестуем за распространение паники».

И тогда, – Басов сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло неподдельное восхищение, – произошло то, чего не предусмотрел ни один их безупречный план. Наш «Зайчик» сам вышел из берлоги.

– Они... они сказали, что вы не вернётесь, – не поднимая глаза, сказал Фиво. Его щупальце нервно обвилось вокруг кружки. – Я запросил данные телеметрии челнока... Мне Сильвестр сказал «заткнуться». Сказал, что у меня... «галлюцинации от горя». – Он сделал глубокий вдох: – А я... Ну, я рассердился.

– Он рассердился, дамы и господа, – ровно, без интонации повторил Басов и сделал паузу, дав нам мгновение представить эту картину.

Фиво, не говоря более ни слова, сам нажал кнопку аварийного катапультирования. И начал атаку.

– Атаку? – я не смог сдержать удивления. – На флагман?

Я посмотрел на Фиво, не в силах поверить в сказанное. Крошечный, дрожащий от страха Спасси – и атака на флагман? Диссонанс был настолько чудовищным, что это не укладывалось в голове.

– Но это же было несправедливо! – выпалил Фиво, и в его устах это прозвучало как приговор, вынесенный всем Сильвестрам этой вселенной.

Я посмотрел на Фиво, пытаясь совместить в голове образ дрожащего от страха Спасси с картиной безумной и яростной атаки на флагман. И – поверил. Потому что в его голосе звучала та самая, чистая, детская убеждённость в справедливости, которая и двигала мирами.

– Именно. В атаку на флагман! – голос Басова прозвучал с неприкрытой гордостью, а в уголке глаз дрогнула едва заметная улыбка. – Он даже не пытался маневрировать или пользоваться своей кормовой ракетницей. Он просто нёсся на «Арго» на полной скорости и... извините за неформальность, долбил из носовой скорострельной пушки. Той, которой Спасси обычно не пользуются.

– Да ещё орал в эфир! – не выдержал Билли, и на его лице расплылась широкая ухмылка.

– Что орал? – спросил я машинально, чувствуя, как смех и невероятная гордость подступают к горлу.

– Да ничего конкретного! – рассмеялся Билли. – Просто: «А-а-а-а-а-а-а!» И жал на гашетку! Чистая, неконтролируемая ярость! Это было эпично!

Басов сделал вид, что хмурится на него, но не смог скрыть одобрительного блеска в глазах.

– Эпично или нет, но эффект был сокрушительным. Малинин пришёл в ярость. Объявил Фиво мятежником и отдал приказ «новым» командирам крейсеров уничтожить «Зайца»... – Басов сделал драматическую паузу. – Вот тут всё и рухнуло. Система дала сбой. Вернее, сработала другая система. Человеческая. Экипажи «Дымящегося» и «Сокрушительного» самовольно арестовали новых командиров, вывели корабли из доков и взяли «Арго» на прицел.

Картина предстала передо мной во всей ясности: одинокий «Заяц», яростно атакующий «Арго», и два грозных крейсера, вставшие горой за него, направив орудия на свой же флагман. Сердце сжалось от гордости.

– А команда флагмана, – закончил Басов с лёгким намёком на удовлетворение в голосе, – приказ «уничтожить Фиво» тоже не оценила... В течение десяти минут Малинин, Сильвестр и их группа поддержки были скручены и помещены в тот самый изолятор, где были мы, а нас, естественно, освободили.

Он показал на себя, на Лизу, а затем кивнул в сторону мостика, где сейчас был Волков.

– После освобождения первым делом Фиво передал мне данные о вашем сигнале. Мы тут же развернулись и пошли на максимальной скорости обратно в надежде, что это были вы. Ну, а остальное вы знаете.

В каюте повисла тишина, наполненная уважением и благодарностью. Все смотрели на Фиво. Тот смущённо ковырял щупальцем пачку печенья, а зелёный огонёк его медали подмигивал в такт его смущённому дыханию.

– Кстати, Билли, – я повернулся к нему, – а ты когда пришёл в себя и как?

– Да когда наших заговорщиков арестовали, в каюте Сильвестра нашли какое-то вещество... Мари мне долго пыталась объяснить, как оно действует. Она что-то говорила про блокировку каких-то связей и функций... что-то там про ингиб... не-е-е, я это не выговорю, даже если вспомню!

Он широко ухмыльнулся, и в его глазах заиграл знакомый озорной огонёк.

– Было ОЧЕНЬ интересно, но я ничего не понял! Да и то, что вспомнил, сто процентов переврал! – И он громко и заразительно рассмеялся. – Вы у неё потом сами спросите, она с радостью вам всё в деталях расскажет. Все эти молекулы и рецепторы в подробностях нарисует!

– Капитан, вы лучше расскажите, как вы-то выжили? – нетерпеливо перебил Басов.

Я откинулся в кресле, позволив себе ту самую, немного уставшую командирскую усмешку.

– А я тебе всегда говорил, Алекс: «Если ты параноик, это ещё не значит, что за тобой не следят!»

По комнате прокатился дружный хохот.

– Виды там были что надо, – продолжил я, уже серьёзней. – Закачаешься! Но когда мы вошли в облачный слой и смотреть стало не на что, я увидел барахлящий индикатор, который поручал проверить Билли. Времени на раздумье не было, и я просто бахнул по большой красной кнопке. Решил, что в крайнем случае у нас состоится внеплановая парашютная экскурсия. А челнок прекрасно и без нас на автопилоте сядет. Вы бы видели глаза Талбо в этот момент!

– Я подумал, капитан, что у вас сдали нервы, – сухо, но беззлобно парировал Талбо.

– А дальше всё было просто, – махнул я рукой. – Добрались до базы. И знаете, что нас спасло?

Я посмотрел в сторону кровати. Фиво тут же насторожился, а его единственный глаз замер.

– Твой пароль, Фиво. «Хаффи-Маффи-Гаффи». Он сработал как мастер-ключ. Открыл всё. Спасибо тебе. Без этой... отмычки мы бы до сих пор мёрзли у порога.

Фиво выпрямился так резко, что чуть не упал с кровати.

– А я что говорил! – он потряс щупальцами, и в его голосе звучала чистая, неподдельная победа. – Я же говорил! Он сверхсекретный!

Все снова рассмеялись. Смех был тёплым, снимающим последнее напряжение.

– На базе мы выяснили главное. Чёрный Эскадрон жив, здоров и, похоже, от скуки не страдает... Они снялись с якоря всем составом и рванули к той самой аномалии в Циркуле. Так что теперь у нас есть точный адрес. Проблема была в том, что мы сами оказались в ловушке. Без корабля, без связи. Оставался только аварийный маяк. По сути, выбора у нас и не было. Решили – сделаем что можем, а дальше будь что будет.

***

Когда чай был допит и основные новости рассказаны, наступило время навести порядок. Я обвёл взглядом собравшихся.

– Пора вернуть кораблю лицо. Вот временные назначения, – начал я без лишних вступлений. – Билли, с сегодняшнего дня ты – мой старпом. Ты и так последние месяцы выполнял половину моих поручений по работе с экипажем.

Билли лишь чуть кивнул, но по его осанке было видно – он уже мысленно примерял новые обязанности.

– Алекс, – я повернулся к Басову. – Извини, но ты мне нужен на мостике, в качестве штурмана.

– Да я и сам не горю желанием сидеть в кресле первого, – сухо ответил Басов. – Моё место – за штурманским пультом. Моё дело – звёзды и курсы.

– Карма, – я повернулся к нему. – Ты – третий помощник. Только тебе могу доверить всю материально-техническую часть. Готов?

– Нет проблем, сэр! – Сингх расплылся в такой широкой улыбке, что даже усы затрепетали. – Всё будет – винтик к винтику.

– Кого посоветуешь на своё место?

– Есть у меня один толковый парень, – оживился Карма. – Мой зам, Лукас Сантана. Парень – золотые руки и светлая голова. Он справится. Ручаюсь.

Я кивнул.

– Талбо, – мой взгляд остановился на сосредоточенном лице разведчика. – Возглавишь разведку вместо Билли.

В глазах Талбо вспыхнул азартный, хищный огонёк. Он лишь коротко кивнул: «Есть».

– Эрик, – я перевёл взгляд на Хансена. – «Теней» мы расформировывать не будем. Нам может понадобиться подготовленный отряд. Командуешь им ты. «Альфу» возглавишь лично. Хендрикс – твой заместитель. Мы с Билли в ближайшее время подберём командиров для «Браво» и «Чарли». За подготовку «Теней» отвечаешь лично передо мной. Парни должны быть готовы ко всему. Это будет наш передовой отряд спецназа. Подчиняешься тоже лично мне.

– Понял, капитан! Будет сделано! Слеплю из них настоящих призраков.

– Вот и отлично, – я кивнул. – Тогда за работу.

Все начали расходиться, обмениваясь скупыми, но содержательными взглядами. Басов же ненадолго задержался. Когда дверь закрылась за последним из ушедших, он наклонился ко мне, и его тон сменился с официального на доверительно-ироничный.

– Кстати, капитан, – словно между делом заметил он, – насчёт того вашего старого поручения. Про тайного поэта. Тот, который зелёный маркер.

– И что? Нашёлся виновник? – спросил я, чувствуя, как уголки губ сами собой растягиваются в улыбке.

– Пока Волков и Чен сидели под арестом, в комнате отдыха не появилось ни одной новой строчки. Никто не дописал поэму. Совпадение?

Я мысленно представив сначала жизнерадостного Волкова, склонившегося над рифмами, а затем – бесстрастное лицо Лизы Чен, выводившее каллиграфическим почерком: «Барсик наш теперь герой...»

– Волков? Или Чен? – не удержался я от смеха.

– Так точно. Волков. Или Чен, – с подчёркнутой серьёзностью подтвердил Басов, но глаза его уже смеялись.

– И кто же из них?

Басов развёл руками с самым непроницаемым видом, какого только мог достичь.

– Вам виднее, капитан. Я всего лишь штурман. Анализ почерков – не в моей компетенции. Ну, и я тоже, само собой, был под арестом. Но это не я.

Я откинулся в кресле, и громкий, искренний смех вырвался из груди. Это был смех облегчения и смех гордости за этот невероятный, стойкий, преданный экипаж, где суровые командиры крейсеров втайне пишут стихи о подвигах Спасси, а штурман в разгар государственного переворота на корабле ведёт расследование о маркерах.

– Ладно, Алекс, – с облегчением произнёс я, вытирая несуществующую слезу. – С этим литературным трибуналом разберёмся как-нибудь в свободную смену. Сейчас у нас дела поважнее. Летим к аномалии в Циркуле.

Басов, наконец, позволив себе едва уловимую улыбку, кивнул и вышел, оставив меня наедине с тишиной каюты.