Текст книги "Тени Арго (СИ)"

Автор книги: Александр Баженов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– А что, должен был? – уточнил я тоном человека, у которого только что спросили, почему он до сих пор не выучил язык китов. – Я что, давал повышенные обязательства по переименованию всех живых существ в Галактике при первой встрече?

Каждый раз в такие моменты я надеялся, что он, заливаясь смехом, укажет на меня пальцем со словами: «Купился! Капитан, ха-ха-ха! Ты бы видел своё лицо!»

Но не такой человек был Александр Малинин!

Скала! Кремень!! Титан!!!

– Ну, тогда терпел как-то, – продолжил я, стараясь, чтобы голос был ровным. – А когда случилось повторное обретение Фиво, понял, что больше этого не вынесу. Могло быть так?

– Кстати, это далеко не первое ваше «переназвание» чего-либо, – он закинул ногу на ногу, приняв вид человека, ведущего стратегические дебаты. – Это начинает настораживать. Вам не кажется, что это формирует опасный прецедент? Если что, извините, характер у меня такой.

«Ну спасибо, кэп. Как я сам-то не догадался...»

– И раз уж мы заговорили о прецедентах. Капитан, насчёт вашего... стиля руководства. А именно – шуток.

Он сложил пальцы домиком, принимая вид лектора.

– Возьмём, к примеру, вашу зацикленность на котиках. С точки зрения теории управления, однотипные шутки должны «стрелять» не более двух раз. Вы же эксплуатируете один приём снова и снова! Это создаёт когнитивный диссонанс. Команда, наблюдая подобную ригидность мышления, неизбежно начинает задаваться вопросом о вменяемости капитана!

Он сделал выразительную паузу.

– Мягко говоря, не самое обнадёживающее впечатление, когда во главе корабля, предназначенного для такой великой миссии, – он многозначительно поднял палец вверх, – находится человек, демонстрирующий такое вопиющее непонимание принципов управления коллективом, а также приверженность к единственному, притом далеко не самому остроумному, юмористическому шаблону. Подобная шаблонность – прямая дорога к потере авторитета, а в перспективе и к угрозе боеспособности экипажа.

Он откинулся на спинку кресла с видом мастера, снисходительно предложившего ученику прикоснуться к великому знанию.

– Сначала – потеря авторитета. Потом – снижение боеспособности. А затем – гибель корабля. И в конечном счёте – уничтожение Земли и исчезновение человечества как вида! Можете поверить моему богатому жизненному опыту, всё это может начаться с безобидной, казалось бы, шаблонной шутки, капитан. Цепная реакция некомпетентности.

Он сделал небольшую паузу, давая мне осознать весь масштаб грядущих бедствий.

– Меня, знаете ли, тоже когда-то вела дорога остроумия, – продолжал Малинин, – пока я не разделил для себя понятия «остроумие командира» и «остроумие рядового состава».

Он плавно провёл ладонью по поверхности стола, сметая невидимые пылинки.

– Вы, судя по всему, всё ещё путаете эти категории, – он снисходительно посмотрел на меня, как на нерадивого ученика. – Это может быть позволительно для рядового, но для капитана...

Он развёл руками, изображая крах всех надежд.

– Так вот с высоты этого опыта могу сказать: все эти ваши Барсики – это какофония, а не мелодия. Настоящий юмор – это хирургический инструмент. Если хотите, я могу вас проконсультировать. У меня сохранились кое-какие наработки, – он выдержал паузу. – Но если мои комментарии не требуются, вы просто скажите.

Он поднялся, не дожидаясь ответа, и неторопливым, полным достоинства шагом направился к выходу.

«Старпома надо менять, – твёрдо решил я, наконец-то делая глоток остывшего чая. – Больше я этого не вынесу».

Глава четвёртая. Операция Барсик

Система Бета Геркулеса встретила нас неожиданным сюрпризом.

– Капитан, вам презент, – сообщил штурман Басов.

Синий электрический зонд, похожий на вращающиеся и искрящие во все стороны шестерёнки, плавно скользил в пустоте. Он казался безмятежным и совершенно не обращал на нас внимания.

– Опять этот зонд, который называет себя Слайландро, – не отводя взгляд от объекта, констатировал Басов.

Я смотрел на навигационный экран. Зонд двигался к последней планете системы Беты Геркулеса.

– Он нас ещё не видит?

– Нет, капитан.

– Это ненадолго. Скоро увидит.

Я на мгновение задумался.

– Так, Алекс. Срочно поднимай по тревоге командиров «Дымящегося» и «Сокрушительного».

Пока Басов занимался делом, я смотрел на синюю точку зонда...

«Дымящийся» и «Сокрушительный» были земными крейсерами и, по сути, нашей единственной огневой мощью. Когда мы только отбыли с Велы на Землю, чтобы узнать, почему вдруг связь с Землёй оборвалась, на нашем флагмане тоже было установлено ионное орудие. Но мы так остро нуждались в грузовых отсеках и дополнительных топливных баках для дальних экспедиций, что по моему указанию его демонтировали.

Это было как вчера...

Каждый на нашей маленькой колонии на Веле догадывался, что произошло с Землёй. Последние новости с фронтов были, мягко говоря, не обнадёживающими. Линия фронта держалась на честном слове, и слово это, похоже, оказалось не очень честным. Поэтому ничего хорошего мы не ждали...

Так и оказалось. Ур-Куаны и их Иерархия «воинов-невольников» прорвали оборону... Земле был поставлен ультиматум: либо мы становимся так называемыми «воинами-невольниками» Ур-Куанов, сохраняем флот и некоторую автономию, но сражаемся за них по первому требованию. Либо Землю накрывают рабским щитом, сквозь который ничто не может пройти, кроме солнечного света и кораблей Ур-Куанов, обладающих нужной технологией. А на орбите создаётся космическая станция с экипажем из людей, исключительно для обслуживания кораблей Иерархии.

И Земля выбрала второе... Никто не хотел называть друзьями тех, кто ещё вчера были нашими врагами.

Что стало с Ченджесу, мы уже знаем. Не знаем только, почему их станция, в отличие от Земной, законсервирована. Что стало с Мур-мурами, мы как раз пытаемся выяснить. А про остальных членов Альянса свободных звёзд узнать пока ничего не удалось.

Где Шофиксти и Йехаты?

Что стало с Сиренами?

Куда пропали Арилу?

Вполне возможно, их постигла та же участь, что и Землю... Все воспоминания начала нашего пути пронеслись в памяти за одно мгновение.

«Да... как вчера...» – мысленно повторил я.

– Алекс, полную инспекцию всех систем Спасского «Зайца» провели?

Мы прихватили его в системе Спасси... Так что теперь наша огневая мощь скакнула до небес с таким бравым капитаном, как Фиво.

– Да, капитан. Всё проверили, заправили, смазали... Лямки ремней безопасности под нашего Барсика подогнали.

– И что, он даже не возражал?

– О, он возражал! – Басов оставался невозмутимым, а его лицо не выражало ничего, кроме служебного рвения. – Сначала заявил, что любое давление на его грудную клетку может вызвать спонтанную панику, ведущую к непроизвольному залпу всех орудий. Потом уверял, что по древней традиции Спасси первый полет на новом боевом корабле должен совершаться только в присутствии старейшины, который проведёт «обряд благословения двигателей». Потом клялся, что системы целеуказания «Зайца» работают на частоте, вызывающей у него мигрень, и ему требуется предварительная многомесячная демегренизация под наблюдением врача. Он даже попытался симулировать техническую некомпетентность, заявив, что его познания в управлении ограничиваются «теоретическим курсом для пацифистов», который он провалил. «Я же вас подведу!» – почти рыдал он.

– И что, уговорили? – поинтересовался я.

– Никак нет, капитан. Уговоры на субъект не подействовали. Он перешёл к тактике саботажа под предлогом заботы о технике. Утверждал, что системы жизнеобеспечения «Зайца» требуют предварительной «биологической калибровки», якобы ему нужно провести не менее ста пятидесяти часов в неподвижной медитации в кабине для «синхронизации с контурами корабля», иначе корабль не примет его как пилота и приступит к процедуре самоликвидации. При этом категорически запрещалось не только прикасаться к нему, но даже наблюдать за процессом.

Но когда понял, что тактические аргументы не работают, перешёл к стратегическому уровню: «Давайте просто поставим „Зайца“ на якорь и будем использовать как стационарную оборонительную платформу! Это гениально! Все преимущества огневой мощи – и ноль риска для пилота!»

Но когда и это не сработало, он предложил радикальное решение – пытался доказать, что его истинная ценность в качестве «тактического советника на безопасном расстоянии», а не боевого пилота.

Но самым отчаянным его предложением была идея «символического капитана». Он говорил, что его «моральная поддержка» будет куда эффективнее, чем прямое участие в бою. Когда же ему напомнили, что системы «Зайца» реагируют только на биометрию Спасси, он на полном серьёзе предложил отрезать ему одно щупальце – «самое незначительное!» – и прикрепить к креслу – «пусть оно думает, что я там есть».

– И что вы сделали?

– Мы его внимательно выслушали, после чего сообщили субъекту, что отменяем все замеры и оставляем его в покое. Он вздохнул с облегчением, решив, что ему удалось избежать непосредственного назначения. После чего нами был разработан и осуществлён план под кодовым названием «Барсик-1».

Я с интересом посмотрел на Басова.

– «Барсик-1»? Звучит как название секретной миссии.

– Так и есть, капитан. Через некоторое время лейтенант Билли ворвался в каюту Фиво и срывающимся голосом кричал, что отовсюду надвигается опасность и единственный способ спастись – это воспользоваться челноком, чтобы переждать самое страшное за его бронёй или в крайнем случае эвакуироваться на какую-нибудь ближайшую планету.

– И что же это за опасность такая, которая надвигается прямо отовсюду? – поинтересовался я.

– Этого мы не стали уточнять, – невозмутимо парировал Басов. – Когда он оказался в шлюзе, рядовой Гомес, предварительно размещённый в челноке у пульта управления стан-пушкой...

– Вы его что, оглушили?! – я ошалело смотрел на Басова.

– Так точно, капитан. Рядовой Гомес кратковременно активировал стан-пушку челнока на минимальной мощности. Что привело к временной дезориентации без вреда для здоровья.

В соседнем отсеке нами предусмотрительно была размещена «тактическая группа захвата» во главе с главным техником сержантом Фридманом, и пока субъект приходил в себя, его переместили в кабину «Зайца» и подогнали все лямки безопасности в соответствии с техрегламентом.

Когда он очнулся, процесс был завершён. На что он заявил, что это «варварские методы, травмирующие хрупкую психику расы Спасси», после чего его вежливо попросили ознакомиться с инструкцией по эксплуатации под расписку.

– Вы прямо целую спецоперацию провели! – не смог сдержать я смеха.

В уголке рта штурмана едва заметно дрогнул мускул. Эквивалент гомерического хохота по шкале Басова.

– Для обеспечения боеготовности эскадры все средства хороши, капитан, – абсолютно серьёзным тоном парировал Басов. – Субъект был доставлен по назначению, формальности соблюдены. После ознакомления с инструкцией он заявил, что будет подавать жалобу в межгалактический суд по правам разумных существ, но поскольку мы не предоставили ему бланк для жалобы и не указали адрес суда, процесс зашёл в тупик. В настоящее время Фиво проходит курс адаптации в кабине «Зайца», который заключается в его попытках договориться с бортовым компьютером о предоставлении ему статуса «невовлечённого наблюдателя».

Я смотрел на Басова с растущим уважением. В его исполнении даже самый абсурдный план обретал черты железной военной логики.

В дверях рубки показались командиры крейсеров – подтянутый и жизнерадостный лейтенант Игорь Волков с «Сокрушительного» и лейтенант Лиза Чен с «Дымящегося», чьё хладнокровие в бою уже стало легендой.

– В общем, вам уже сообщили про нашего синего друга, – начал я, не теряя времени. – Опыт подсказывает, что мирный диалог с ним невозможен. Его логика неизменно приводит к тому, что он начинает разбирать нас «на составляющие компоненты». Мы попробуем поговорить, но вряд ли стоит ожидать от него другого поведения.

Я обвёл взглядом собравшихся.

– Ваша задача: Лиза, видишь этот астероид в секторе D13, прямо по курсу и чуть правее?

– Так точно! – отчеканила Чен.

– Подойдёте к нему аккуратно, так чтобы постоянно оставаться в его тени для зонда. И ждите моего сигнала, – плавным движением пальца я провёл по карте траекторию. – Всё ясно?

– Так точно, капитан! – ещё более рьяно отрапортовала Лиза.

– Игорь, ваша цель – вот этот астероид в секторе D7, прямо по курсу и левее, – я поставил метку на навигационном экране, отмечая нужное место. – Сделаете то же самое, что и Лиза.

– Подойти в тени. Ждать дальнейших указаний, – кивнул Волков.

– Теперь слушайте внимательно, план такой: наши крейсера слишком тихоходные в сравнении с зондом. Вы и сами помните это по прошлым стычкам. Не мне вам объяснять, какой урон мы получаем при прямом столкновении с этими электрическими «друзьями», – я посмотрел на командиров кораблей. – Раз уж мы обзавелись таким грозным активом, – я кивнул в сторону изображения Спасского «Зайца» на мониторах корабля, – пора его применить. Как только «Дымящийся» и «Сокрушительный» займут позиции, начинаем манёвр «Барсик-2».

– А что, «Барсик-1» уже был? – поинтересовался Волков.

– Был, – я мельком бросил взгляд на Басова. – Вы долго шли и всё пропустили. Басов потом вам расскажет... после смены.

– Капитан, – Басов посмотрел на меня, сдвинув брови так, будто я был маленьким, наивным ребёнком, – мы же не сможем уговорить его подключиться к атаке.

– А нам это и не надо, – я многозначительно посмотрел на Басова и хитро улыбнулся. – Субъект же сейчас в корабле?.. Осваивается?

– Сейчас проверю, – Басов наклонился к монитору. – Так точно, всё ещё там.

– Вот и отлично! Прямо сейчас разгерметизируй отсек, где стоит «Заяц», чтобы он уже никуда не делся с корабля. А в нужный момент, по моей команде, мы открываем створки отсека и катапультируем «Зайца» в сторону Слайландро. А дальше он уже сам будет делать то, что у его расы получается лучше всего – драпать. Как он там дальше говорил?..

Я поднял голову и посмотрел на подчинённых.

– По сложной траектории и с громкими воплями! – захохотал Волков.

– Вот именно, – кивнул я.

То, что отчебучивал Фиво, моментально передавалось из уст в уста и становилось местным фольклором.

– У «Зайца» скорость очень хорошая. С зондом, конечно, не сравнится, но приличная. А ещё замечательная манёвренность и очень, очень крепкий корпус.

«Спасси другой сделать и не могли, с их патологическим стремлением к защищённости», – подумал я.

– А ещё у него есть ракетная установка в кормовой части корабля. Будет отстреливаться.

Чен и Волков, похоже, очень живо представили эту картину и заулыбались.

– Как только зонд на него среагирует и бросится в погоню, будьте наготове. Когда наша сладкая парочка окажется на дистанции максимальной атаки земных крейсеров – открывайте огонь. Зонд, конечно, среагирует и попытается вернуться, но какой бы быстроходный он ни был, такое большое расстояние под огнём двух крейсеров он вряд ли преодолеет.

Я посмотрел на командиров крейсеров. Настрой у них был решительный.

– Всё ясно?

Они синхронно кивнули. Их лица стали ещё более сосредоточенными и собранными.

– Тогда по местам, – отдал я последнее распоряжение. – И да помогут нам панические инстинкты одного бравого Спасси.

Когда они вышли, я повернулся к главному экрану. Синяя точка зонда по-прежнему плавно скользила к планете, ничего не подозревая. Я представил, как через несколько минут из нашего корабля, словно пробка из бутылки шампанского, вылетит стремительный «Заяц» с вопящим от ужаса Фиво внутри, и не смог сдержать улыбки.

– Приготовиться к операции «Барсик-2», – тихо произнёс я, глядя на зонд. – Начинаем представление.

Крейсеры плавно отошли от флагмана.

Мы наблюдали, как они неторопливо скользили в этом чёрном океане, пока не достигли своих боевых позиций. Зонд по-прежнему двигался своим курсом, не замечая нас.

Басов посмотрел на меня, как бы мысленно вопрошая: «Ну что? Начинаем?»

– Начинаем, Алекс! Выстреливай Фиво!

Басов пробежал пальцами по пульту, и в этот момент, как выстрел из новогодней хлопушки, по направлению Слайландро вылетел «Заяц».

Мы с Басовым синхронно аплодировали!

– Фейерверка не хватает, – без тени улыбки констатировал Басов.

– Согласен, – кивнул я. – Дай ему десять секунд немного прийти в себя и открывай канал связи.

Басов педантично отсчитал десять секунд и включил канал связи с «Зайцем».

Из динамиков донёсся пронзительный, полный ужаса визг:

– А?! Что?! ГДЕ?!?! Я опять что-то нажал?! Что происходит?!

Мы с Басовым переглянулись. Кажется, нас посетила одна и та же идея, я понял это по его лицу и подмигнул ему.

– Фиво. Только без паники... – начал я максимально спокойным голосом.

– А-а-а-а-а! – почти зарыдал Фиво. – Капитан, это вы?! Мой дорогой, мой драгоценный спаситель! Я просто почесал глаз, и вдруг... О, я же говорил, что мои рефлексы несовместимы с этой машиной смерти! Она сама по себе полетела!

– Фиво, всё в порядке, – сказал я, стараясь придать голосу твёрдости. – Просто проверь все системы и сделай небольшой круг для диагностики, через квадрат J10. Дай мне знать, если что-то покажется тебе странным.

– Круг? Диагностика? О, конечно! Я эксперт в диагностике! Только бы снова не тыкнуть куда-нибудь не туда... – его голос перешёл на бормотание, и «Заяц», дрожа, но послушно начал разворачиваться в сторону указанного сектора.

Как только он достиг сектора J10, Басов коротким, чётким жестом указал на меня. Этот жест был лаконичным сигналом: «Цель на позиции. Ваш выход, капитан». Я кивнул.

– Капитан, – палец Басова завис над кнопкой коммуникатора, – мы же помним, чем заканчивались все наши попытки поговорить с этими штуками? «Мирный контакт» по их версии – это когда они нас расстреливают, а мы – нет.

– Помню, Алекс. Помню. Но лишний раз попробовать не помешает. Мало ли, может, у этого сегодня прошивка обновлённая. Включай.

– Фиво, – снова вышел я на связь. – Мы сейчас перенаправим на тебя один канал связи. Просто послушай, что там скажут, и... действуй по обстановке. Не паникуй.

Канал был открыт.

Голос Слайландро прозвучал как ледяной душ:

– МЫ ПРИШЛИ С МИРОМ.

Фиво на другом конце сначала замер, а затем выдал:

– А... Привет! Я тоже! С миром! Абсолютно! – потом чуть слышно добавил: – Капитан, он говорит, что с миром!

Зонд, как мы и ожидали, уже менял курс. Его плавное скольжение сменилось на целенаправленное, неумолимое сближение.

– ЭТО ЗОНД 2418-B. МЫ ВЫПОЛНЯЕМ МИРНУЮ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКУЮ МИССИЮ.

МЫ НЕСЁМ ПРИВЕТСТВИЕ ОТ ДРУЖЕСТВЕННОЙ РАСЫ.

«Ну и несли бы себе дальше. Обрушивали бы ваше дружественное приветствие на чью-то другую голову», – мелькнула у меня мысль.

– О, как здорово! – защебетал Фиво, явно не понимая, что его ждёт дальше. – И я выполняю мирную миссию! Ну, как мирную... скорее, наблюдательную... или, если честно, просто случайно здесь оказался! Но я тоже очень дружественный! Мы все здесь очень мирные и дружественные и...

– ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРИОРИТЕТА. ЗАДАНО НОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ.

НЕОБХОДИМО РАЗБИТЬ ЦЕЛЬ НА СОСТАВЛЯЮЩИЕ КОМПОНЕНТЫ.

«Приехали...» – только и успел подумать я, как в динамике раздалось:

– ОН ЦЕЛИТСЯ! КАПИТАН, ОН ЦЕЛИТСЯ! – завопил Фиво, и его «Заяц» резко рванул в сторону, начав отчаянный, судорожный зигзаг.

Мы наблюдали, как зонд, словно хищная рыба, устремился за ним в погоню. Он набирал скорость, игнорируя всё вокруг.

Я дождался, пока зонд окажется на идеальном для атаки расстоянии, и открыл канал связи с крейсерами:

– Командирам «Дымящегося» и «Сокрушительного»... Лиза, Игорь, ваш выход!

Из-за глыб астероидов, как призраки, выплыли два земных крейсера. Их орудия были готовы к бою.

– Огонь! – скомандовал я.

Ракеты прочертили в пустоте яркие линии, разорвавшись на корпусе Слайландро. Зонд вздрогнул, его щиты ярко вспыхнули. На мгновение он замер, а затем, следуя своей смертоносной логике, резко развернулся и бросился на ближайший крейсер – «Дымящийся».

Волков занял позицию с фланга, и зонд попал в перекрёстный огонь, но это лишь на мгновение сбило его с курса. Ответом стал яростный бросок: зонд, подобно синей молнии, нырнул под очередной залп «Сокрушительного» и устремился к «Дымящемуся». Дистанция таяла с пугающей скоростью.

Я смотрел на это, не способный ничем помочь... Ещё немного – и он набросится на крейсер, как хищник на жертву, и начнёт кружить вокруг него и рвать его на части...

Но голос Лизы Чен звучал в общем канале чётко и холодно:

– Огонь!

Корпус «Дымящегося» содрогнулся от отдачи.

– Перезарядка! Огонь!

Очередная ракета прочертила космос ярким следом.

– Перезарядка! Огонь!..

– Вот это нервы, – восхитился я. – Железная леди!

И в этот момент два залпа почти одновременно ударили по зонду с разных сторон. Его щиты не выдержали. Корпус зонда разорвало изнутри ослепительной вспышкой, которая на мгновение затмила звёзды. По связи прошёл оглушительный треск, и на экранах радаров заклубилось облако раскалённых, медленно разлетающихся обломков.

Наступила тишина, которую нарушил только тяжёлый, прерывистый вздох Фиво.

– Всё... всё кончено? Он больше не стреляет?

– Он уничтожен, Фиво, – сообщил я. – Ты молодец. Ты отвлёк его и вывел прямо под наши «пушки».

В который раз мы с Басовым обменялись взглядом и синхронно кивнули друг другу.

– Алекс, приготовь нашему герою горячий приём, соответствующий величине его подвига!

– Будет сделано, капитан!

Когда «Заяц» вернулся в док, там уже собралась вся эскадра: «Дымящийся» и «Сокрушительный» успели занять свои места в ангаре после боя. Мы с Басовым спустились вниз, где нас встретила толпа техников и матросов. И когда Фиво, всё ещё дрожа всеми щупальцами, выбрался из кабины, раздались аплодисменты. Кто-то свистел, кто-то хлопал его по спине, заставив его вздрогнуть, кто-то кричал «Ура Барсику!»

Игорь Волков, не скрывая широкой улыбки, подошёл к Фиво и, наклонившись, с почтительной осторожностью пожал одно из его щупалец.

И в этот момент подошла Лиза Чен. Её лицо сохраняло обычную сдержанность, но в глазах стояла несвойственная ей влажная поволока. Она, не говоря ни слова, просто присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с невысоким Спасси, и очень тепло, почти по-матерински обняла его. Она понимала, что сейчас она и её экипаж живы только благодаря Фиво и его судорожным манёврам.

Фиво замер, глядя на внезапно ставшую такой мягкой Лизу. Он привык видеть её собранной и строгой, а теперь она присела перед ним, обнимая с такой теплотой, от которой у него перехватило дыхание.

И тут произошло невероятное. Его единственный глаз, обычно полный паники, вдруг засиял. Он выпрямился во весь свой невысокий рост и даже попытался отдать некое подобие чести, неуклюже поднеся одно дрожащее щупальце к краю глаза.

– Ну, вообще-то... это была не такая уж и сложная задача... – пробормотал он, и в его голосе впервые зазвучали нотки гордости. – Просто нужно было сохранять спокойствие и... э-э-э... мастерски маневрировать.

Он украдкой посмотрел на меня, и я одобрительно кивнул.

Да, возможно, мы ему немного помогли. Но зато какой результат!!!

В такие моменты, когда весь экипаж, сплочённый общей победой, радуется и обнимается, и один маленький Спасси, который, может быть, впервые в жизни почувствовал себя не обузой, а героем, и происходят чудеса единения. В такие моменты экипаж становится братством. Именно такие моменты не дают нам забыть, кто мы и за что сражаемся.

Ради таких моментов и стоит жить!

Глава пятая. Холодная война за горячую воду

Проснулся я от того, что сам себе улыбался. В памяти всплывали обрывки вчерашнего: ликующий экипаж, аплодисменты в ангаре, сияющий единственный глаз Фиво. Трудно было поверить, что этот вечный комок дрожащих нервов, чья жизнь была сплошным руководством по выживанию в условиях тотального невезения, теперь красовался перед командой, пытаясь отдать честь щупальцем. Мы, конечно, немного подтолкнули его к подвигу. Но это сработало! И сработало блестяще.

А за иллюминатором тем временем плыла Бета Геркулеса. Мы приближались к третьей планете системы – газовому гиганту. Сам гигант был для нас недоступен – ни один наш челнок не выдержал бы чудовищного давления в его атмосфере. Но вокруг него могло кружиться несколько спутников – каменных глыб или ледяных миров. Именно их предстояло обследовать, и работа предстояла долгая и кропотливая.

Я потянулся, сладко зевнул и посмотрел в иллюминатор. За ним была лишь вечная, бархатная чернота, усыпанная алмазной россыпью далёких звёзд. Но внутри у меня было самое что ни на есть настоящее утро. Свежее, ясное и пахнущее победой.

В этот момент я живо представил, что на это сказал бы Малинин. Я почти физически услышал его сухой, бескомпромиссный голос: «С точки зрения астронавигации и суточных циклов, ваше текущее состояние нельзя классифицировать как „утро“. Вы находитесь на борту космического корабля в глубоком космосе. Понятия восход и закат здесь не имеют физического смысла. Ваше пробуждение обусловлено исключительно внутренними циркадными ритмами...»

Я усмехнулся и мысленно продолжил за него, пародируя его манеру: «Более того, использование субъективных ощущений для определения времени суток демонстрирует недостаточную дисциплину мышления, что для командира корабля может считаться...»

«А вот это, дорогой мой Александр, – парировал я, направляясь в санузел, – моё личное дело. У меня утро наступает ровно в тот момент, когда я просыпаюсь. И если я решил, что сейчас воскресенье на берегу Тихого океана, то так тому и быть».

Эта небольшая мысленная победа подняла настроение. Я решил закрепить успех настоящим, а не метафорическим утренним душем. Повернул кран... Ничего. Ни намёка на шипение воды, ни единой капли. Постучал по вентилю – молчит.

«Сломалось, что ли?» – промелькнула первая, наивная мысль.

Я вышел из душевой, оделся и вызвал мостик.

– Слушаю, капитан, – почти мгновенно ответил спокойный голос штурмана.

– Алекс, у меня в каюте какая-то проблема с сантехникой. Вода не идёт. Душ не работает.

– Понял. Проверяю.

Послышался стук клавиш.

– Вода в системе есть. Давление в норме. Фильтры работают, – Басов на мгновение замолчал. – Капитан, согласно журналу обслуживания, подача воды в вашу каюту была приостановлена сегодня в 05:13 по корабельному времени.

– Приостановлена? По какой причине? У нас что, экономия? Кончилась техническая вода?

– Запасы воды в норме, – Басов сохранял олимпийское спокойствие. – Основание: дисциплинарное взыскание. Санкция применена автоматически, на основании официально поданного рапорта. Ссылка: Устав Космофлота Земли, пункт 4.4, подпункт «г».

Да что ж такое-то?

Куда ни наступишь, везде это «г»...

Я мысленно пролистал толстенный том Устава. Пункт 4.4... «Безответственная эксплуатация систем корабля, приведшая или способная привести к...»

Да, вот оно: «... к необоснованному риску для жизни и здоровья членов экипажа, включая несанкционированную разгерметизацию помещений с возможным нахождением в них персонала».

А-а-а-а-а, вот оно что!

Операция «Барсик-2». Разгерметизация ангара для катапультирования «Зайца». Формально – да, я отдал такой приказ. Но Фиво был уже внутри корабля, пристёгнутый! Никакого необоснованного риска для жизни и здоровья и в помине не было. Это была чистейшая формальность, крючкотворство высшей пробы!

– А кто подал рапорт? – спросил я, уже зная ответ.

– Старший помощник, капитан Александр Малинин, – голос Басова был подобен гладкой поверхности озера. – В 05:12 по корабельному времени он внёс запись в судовой журнал с соответствующей формулировкой. Система автоматически применила санкцию согласно протоколу. Всё по регламенту, капитан.

Я мысленно представил этот самый пункт 4.4. Его дух, его истинный смысл был кристально чист и прост – не допустить, чтобы живое существо в ангаре погибло от вакуума, от чудовищного перепада давления. Суть – спасти жизнь.

И Малинин, и я это прекрасно понимали. Но Малинин вывернул его наизнанку. Он использовал букву правил, чтобы ударить исподтишка, прекрасно зная, что Фиво был в безопасности внутри корабля. Это была не забота о безопасности, а чистой воды бюрократическая дуэль. Он намеренно проигнорировал суть, чтобы воспользоваться формальным поводом.

Всё по регламенту.

Конечно.

Малинин не мог открыто оспаривать мои приказы, особенно приведшие к блестящей победе. Но он нашёл свою лазейку. Удар ниже пояса, но абсолютно легальный. Лишить капитана душа после триумфа – это так по-Малинински, элегантно и подло одновременно.

– Капитан, – голос Басова нарушил мои невесёлые размышления. – Разрешите вызвать старпома на мостик? Я уверен, что после краткой, но содержательной беседы на тему того, что саботаж боевого духа командира негативно сказывается на боеспособности всего экипажа, он пересмотрит своё...

– Не надо, Алекс, – перебил я его.

Сцена с нашей «воспитательной беседой» с Малининым была заманчива, но бесполезна. Это только дало бы ему повод для новых бесконечных докладных о «неуставных отношениях».

– Спасибо за инициативу, но не в этот раз.

Я почувствовал, как остатки утренней эйфории окончательно испарились.

– Алекс, насколько я помню Устав, – сказал я, мысленно сверяясь с первоисточником, – я не могу снять Малинина до возвращения на базу? Нужны какие-то чрезвычайные обстоятельства?

– Так точно, капитан, – без тени сомнения ответил Басов. – Согласно параграфу 12.7 Устава Космофлота, снятие старшего помощника с должности капитаном возможно только по прибытии на базовую станцию через подачу рапорта командованию. Или в случае прямой угрозы жизни экипажа, или доказанной чрезвычайной некомпетентности, или открытого неповиновения приказу... Однако его рапорт является формально верным, а потому, – Басов сделал многозначительную паузу, – к сожалению, не подпадает ни под один из перечисленных пунктов, служащих основанием для немедленного отстранения.

«К сожалению» в устах Басова, чья речь была образцом бесстрастия, эта обычная формула вежливости прозвучала как полноценная эмоциональная вспышка.

– Понятно, – кивнул я.

Выходит, до станции мне придётся терпеть эту тихую войну.

– Значит, будем действовать строго в рамках правил.

За пару мгновений перед моим мысленным взором пронеслись все эти предстоящие баталии, а мне почему-то этого ой как не хотелось. И не только из-за усталости.

Что-то здесь было не так.

Малинин – педант, да. Формалист, конечно. Но чтобы вот так... целенаправленно, почти с личной неприязнью?

Это было на него непохоже. Его манера – это разносить в пух и прах всех подряд с одинаково безразличным усердием, как будто он не человек, а воплощение некоего бюрократического абсолюта.

А здесь... чувствовалась какая-то странная избирательность. Личный вызов.