Текст книги "Оранжевая страна. Книги 1-3 (СИ)"
Автор книги: Александр Башибузук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 59 страниц)
На крыльце госпиталя мирно покуривал трубку уже знакомый мне пожилой русский санитар.
– Флегонт Иваныч, ты случайно не видел, как сегодня вечером уезжала Елизавета Георгиевна?
– А когда это? – удивился мужик. – Чегой-то не припомню, я, почитай, целый вечер здесь торчу. Аркадий Михалыч приставил черных шугать. Ох и вороватый народец енти арапы… Чуть зазеваешься, враз чего-нить сопрут.
– Около семи-восьми вечера. – Я всерьез озадачился.
– Не… – отрицательно замотал бородой санитар. – Точно нет, в енто самое время я аккурат на посту был. Не было Лизаветы свет Георгиевны. Она барышня вежливая, всегда остановится, пару ласковых слов скажет.
– Спасибо, Флегонт Иванович. Ладно, пойду я.
– Завсегда пожалуйста… – пыхнул трубкой санитар. – Может, еще что подсказать? Я такой, приметливый.
– А кто из женщин-врачей арапчат привечает? – Я вспомнил слова Бернстайна и решил на всякий случай уточнить.
– Дык Софья Николаевна. Она у нас по деткам. Они, арапчата, страсть ее как полюбляют.
Софья? Твою же кобылу в дышло!!! Тогда где Лиза? Странно, она никуда бы без своих шляпок не поехала. Тем более, времени собраться хватало. А они на месте.
– Ой, вот же садовая голова!!! Етить твою наперекосяк! – вдруг выругался санитар и с досадой стукнул трубкой об колено. – Ляксандрыч, ты уж прости старика… Видал я Лизоньку. Вроде как они прогуляться с Софьей Николаевной перед сном выходили. Поздно, все остальные уже легли. Часа два с половиной назад. Я краем глаза зацепил – отлучался по-маленькому. Тут у нас за домом померанцевая рощица есть, духмяно там, славно. Вот туда, видать, и ходили. Тока я не припомню, чтобы они возвращались. – Флегонт озадаченно почесал бороду.
– Покажешь, братец, рощицу? – У меня от неприятного предчувствия сердце прихватило в ледяные тиски.
– Не вопрос, Ляксандрыч, а чевой-то ты встревожился? Неужто…
– Потом…
Санитар запалил керосиновый фонарь, и мы побежали за госпиталь. Поместье стояло почти на самой окраине города, сразу за ним располагались апельсиновые и мандариновые рощи, а потом уже несколько ферм. И в эти места спокойно забредало зверье – Лиза жаловалась, что гиены и шакалы очень часто воют по ночам. Черт-черт… да не может быть.
– Иваныч, давай… – Я не договорил и, зацепившись за корягу, кубарем слетел в небольшой овражек.
– От ты и растяпа… – Санитар подсветил фонарем. – Живой, Ляксандрыч? Ох, етить… – Он стал быстро спускаться ко мне. – Сюда гляди, тутой она…
Я обернулся и увидел под кучей хвороста подол зеленого платья… платья Лизы…
Ветки полетели в сторону. Так, что тут у нас… под лопаткой маленькое запекшееся пятнышко крови, звери вроде не добрались… надо бы ее перевернуть.
– Твою мать… – Меня как будто током ударило: Лиза едва слышно застонала. – Иваныч, лети назад и поднимай всех докторов, а я ее сам донесу!
Санитар опередил меня всего на пару шагов: к счастью, доктор Ранненкампф не спал – проведывал тяжело раненного – и Лизу сразу забрали на операционный стол. А я отправился к…
– Это опять вы? – Софья была уже полностью одета и стояла возле окна.
– Лиза все рассказала…
– Правда? – Девушка села на кровать и невинно улыбнулась. – Ну и почему она сбежала? И вообще, вам не кажется, что время немного не подходит для визитов?
– Вас видели…
– Не понимаю, о чем вы? – Софья недоуменно пожала плечами и, полуобернувшись, поправила подушку. – Вы пьяны? Извольте… – одновременно с этими словами хлестко грохнуло – она успела выстрелить из маленького пистолетика.
Противно вжикнуло над ухом, но я уже в броске выбил из ее руки оружие. Легонечко стукнул за ухом и положил бесчувственное тело на кровать.
– Это она? – В комнату забежал подполковник Максимов.
– Она… – Я сделал шаг назад и подобрал «дерринджер». Тот самый, из которого в меня целилась Лизхен при первой встрече. – Что с Лизой?
– Не знаю. Идет операция, все врачи там… – Максимов оторвал шнур с портьеры и связал руки Софье. – Как вы догадались?..
– Ненавижу!!! – Изметьева уже пришла в себя и попыталась достать подполковника ногой. – Грязные варвары! Скоты…
– Случайно. – Я присел на стул и неожиданно ощутил, насколько устал. – Ей сначала удалось меня провести, как ребенка, и свалить вину на Лизу. А ее она попыталась убить во время прогулки. Если бы не Флегонт Иванович… – Я махнул рукой и полез в шкафчик, где стояла бутылка арманьяка.
– Наливайте уж и мне. – Максимов отодвинулся от Софьи, бившейся в истерике. – Тут такое дело. Есть мнение, что надо как-то замять этот скандал. Понимаете, буры и так относятся к добровольцам не очень хорошо. А этот случай… словом, вы понимаете…
– А Бернстайн? – Я разлил янтарную жидкость по стопкам.
– Будет молчать про нее в обмен на гарантии жизни.
– А она?
– Что она? – угрюмо буркнул подполковник. – Уедет Софья Николаевна… Внезапно.
– Если умрет Лиза, я ей помогу… «уехать». Если нет, то занимайтесь сами. – Я махнул стопку и не почувствовал никакого вкуса. – Вы говорили с бурскими генералами насчет моего предложения?
– Да, успел. – Максимов тоже выпил. – Отряды в любом случае уже выступили. Говорят, хуже не будет. А Кронье все сведения передадут гелиографом.
Я задумал закинуть бриттам дезу с помощью Бернстайна; он уже передал липовую шифровку, в которой сообщил, что по направлению к Пардебергу, с целью деблокирования генерала Кронье, вышли сильные отряды буров общей численностью в десять тысяч винтовок, при десяти орудиях и пяти пулеметах. Фельдмаршал Робертс будет просто обязан ослабить окружение и выдвинуть большую часть своих сил навстречу бурам. Чем теоретически может воспользоваться Кронье и прорвать осаду. В реальности он на это так и не решился, а попытки его деблокировать оказались очень слабыми и неорганизованными. Впрочем, я думаю, они и сейчас таковыми останутся – выступило едва три с половиной тысячи человек при одной скорострельной пушке. Не знаю, что из моей затеи выйдет, но, во всяком случае, попытаться можно. От меня не убудет.
Пока мы разговаривали, я обыскал комнату и нашел деньги с алмазами. Попытки допросить Софи ничего не дали, но по некоторым ответам стало понятно, что Софья оказалась законченным англофилом, причем в радикальной форме. Эта сука люто обожала все британское и фактически сама напросилась в шпионки. А еще я нашел здоровенный пакет с белым порошком. Софья Николаевна Изметьева оказалась законченной кокаинщицей. Откровение, однако… впрочем, достать этот порошок в девятнадцатом веке никаких проблем не составляет – в любой аптеке, здесь он средством от насморка считается. Зараза… такая же миленькая мордашка, а оказалась редкостной сукой. Вот и верь после этого женщинам.
– А теперь потрудитесь нам все объяснить. – В комнату вошли доктор Ранненкампф и доктора Никитин с Вебером.
– Что с Лизой?
– Ей повезло. Еще чуть-чуть… – Никитин показал на пальцах, сколько не хватило для смертельного удара. – Лизу ударили стилетом или чем-то подобным. Возможно, длинной и тонкой шпилькой. Впрочем, мы не боги, все еще очень неопределенно. Следующая пара дней окажется решающей.
– Возможно, этим? – Я подвинул к докторам длинный граненый стилет с причудливой ручкой.
– Возможно. – Ранненкампф повертел в руках оружие. – Спрашивается, за что?
Я не стал отвечать, предоставив такую возможность Максимову, а сам вышел на улицу и крепко задумался. Много, очень много странностей. Про русско-голландский отряд не однажды писалось, выпустили даже сборник писем его врачей и медсестер. Весь личный состав чуть ли не поименно известен. Даже Флегонт Иванович Маслов упомянут. Но вот Чичагову Елизавету Георгиевну и Изметьеву Софью Николаевну я что-то не припомню. Конечно, в этом может и не быть ничего странного, просто не упомянули по каким-то причинам, да и неразберихи в то время хватало. Но все равно настораживает… А не запустилась ли, с моим появлением здесь, некая цепная реакция, способная перевернуть реальную историю с ног на голову? К примеру: я невзначай шлепнул какого-нибудь персонажа, вовлеченного в знаковое событие, определяющее известный мне ход истории; следовательно, этого события не произошло и… И что? Черт, так можно и голову сломать… Мыслить глобальными категориями – явно не твой конек, Михаил Александрович.
– Хотел вам сказать спасибо за Лизу. – Рядом со мной присел фон Ранненкампф и стал раскуривать трубку.
– Не за что, Альберт Карлович. Не могли бы вы рассказать про нее?
– Лизхен – удивительный человек. – покачал головой доктор. – В первую очередь, она врач от Бога. Мой опыт по сравнению с ее талантом – практически ничто. Да, конечно, практики у Лизы маловато, но идеи опережают время на порядок, к примеру: по интубации…
– Альберт Карлович, как так могло случиться? – Мне не улыбалось нырять в дебри медицинских терминов, поэтому я по возможности тактично прервал доктора. – Насколько мне известно, женщины даже не могут официально учиться медицине?
– Да, – кивнул Ранненкампф. – Стереотипы. На самом деле, мы совсем недалеко ушли от варваров. Но могу сказать, что в этом виноваты и сами женщины. Очень немногие желают учиться. Другие цели, другие устремления. Хотя есть вот такие исключения.
– А где училась Лиза?
– Кажется, вольной слушательницей в Париже. Ее семья очень богата, так что проблем с этим не возникло, – пожал плечами доктор. – Да, но она почему-то избегала говорить об этом.
– А как она оказалась в отряде?
– Прибыла личным порядком из Парижа. Нашла нас, ну и осталась. А почему вы спрашиваете, мистер Игл? Насколько я понимаю, вас связывают некие отношения? Но к чему тогда вопросы?
– Именно поэтому, – поспешил я прекратить разговор с доктором. Дай бог, выздоровеет Лизхен, буду говорить лично с ней. Есть у меня некоторые подозрения… А вообще, какого хрена я запал на эту девчонку? Ну-у… если честно сказать, не знаю.
А если?.. Как там этот термин у психолухов называется? Инбридинг? Тьфу ты, это совсем из другой области. Как же его? Импринтинг!!! Запечатление! Точно. Первая встреченная здесь женщина, да еще в такой пикантной позе, да еще в панталонах, да еще и спасенная мной. Попутно произвел неоднократные прерывания жизнедеятельности разнообразных человеков. Хороший психологический коктейльчик образовался. Вот и запал на нее. Да, так и есть. Вот как-то никогда прежде не совершал глупостей в отношениях с женщинами. А тут… даже по-идиотски ей камешки доверил… М‑да…
Хотя… Я, кажется, знаю, в чем дело. Просто не в своей эпохе я. Стараюсь маскироваться под современника, толком не зная действительности, вот и творю глупости. Надо взять себя в руки, иначе можно и докатиться черт знает до чего. В первую очередь следует кого-нибудь трахнуть. Срочно! Куда только эта самая влюбленность денется! Вот только кого? М‑да…
Ладно, к Лизхен меня не пущают, пора в гостиницу. Завтра у меня столько дел, мама дорогая…
Глава 12
Оранжевая Республика. Блумфонтейн. Отель «Эксельсиор»
24 февраля 1900 года. 05:00
Проснулся с трещавшей как бубен головой, ибо все-таки саданул перед сном два полных стакана вискаря в качестве снотворного. Ну никак не мог заснуть – мысли, мысли… так и свихнуться можно.
– На хрен оно тебе, дураку, надо? – В голос рявкнул отображавшейся в зеркале похмельной морде и потопал принимать ванну. Долбаный прогресс: до обыкновенного душа не додумались. Надо будет на досуге озаботиться и подстегнуть процесс.
Чуть ли не покрылся инеем в ледяной воде, но похмелюгу прогнал. Потом думал, что делать с порядочно отросшей за это время бородкой.
– М‑да… – Немного поколебался и решил оставить растительность, правда оформив ее в аккуратную эспаньолку. Вот так, почти идеально, даже авантажно. Ну не бреются сейчас мужики наголо – все с бородами разной степени лохматости. Буры, так вообще…
– Герр Игл, завтрак. – В номер вошла молоденькая миловидная мулаточка в аккуратной форменке с кружевным передничком и наколкой в курчавых волосиках. – Ой! – Девица чуть не уронила поднос с кофейником, увидев постояльца в полностью разоблаченном состоянии. А потом плотоядно улыбнулась и с намеком уставилась мне пониже пояса. Вот даже как?
– Сколько? – Я ни минуты не колебался.
– Пять шиллингов! – с готовностью отрапортовала горничная. – Это если быстро. Десять – за всю ночь.
– Давай.
Потом, посматривая на ритмично работающую курчавую головку горничной, я думал, что не так уж все плохо на рубеже веков. Ух… а мастерица, однако, хотя нет, скорее энтузиастка.
– Вы довольны, герр Игл? – Девушка промокнула себе ротик кружевным платочком и уставилась на меня, как примерная школьница на учителя.
– Доволен. – Я достал из бумажника несколько монет и подвинул к горничной. – Как тебя зовут, малышка?
– Луиза, – девушка ловко цапнула денежку, спрятала монетки за корсаж и присела в книксене, – Луиза Мария, герр Игл.
– Вечером буду поздно, но чтобы дождалась меня. Поняла?
– Как скажете, герр Игл. – Горничная ловко сервировала мне завтрак и, еще раз присев, чуть ли не вприпрыжку радостно выскочила из номера.
– А жизнь-то налаживается, мистер Игл. – Я выбрал круасан порумянее и с хрустом впился в него. – Так и фоефать феселее.
После завтрака щелкнул крышкой трофейного «брегета» и под бравурную мелодию примерно распланировал сегодняшний день. Только примерно, ибо сами знаете.
В конюшне обеднел еще на один шиллинг, уже в пользу конюха, образцово обиходившего моего «росинанта», и припустил рысью в госпиталь, не забыв по пути прикупить корзинку цветов.
– Моя Лизавета ждет с фронта привета… – Настроение просто зашкаливало. Нет, это просто чудо какое-то. Вот что значит вовремя… стоп, стоп, пошлить не буду.
К Лизе меня категорически не пустили.
– Увольте, господин Игл, нельзя. – Фон Ранненкампф грудью стал на входе в госпиталь. – Елизавете Георгиевне предписан полный покой, слишком все еще неопределенно. Еще минимум три недели. Поверьте, любое волнение и даже движение могут закончиться печально.
– А…
– Она пришла в себя, при совпадении определенных обстоятельств я прогнозирую благоприятный исход. – Врач понял, что я не собираюсь силой ломиться к его подопечной, и немного смягчил тон.
– А как…
– По этому поводу обратитесь за разъяснениями к господину Максимову. – Альберт Карлович предвосхитил мой вопрос по поводу судьбы Софьи и скрестил на груди руки.
Ну что же, исчерпывающе. Впрочем, мне нет дела до Изметьевой: мавр сделал свое дело, мавр может уходить. А вот по поводу Лизхен все очень печально. Я о том, что через две недели в городе будут бритты, а транспортировать ее, при нынешнем состоянии дорог и средств передвижения, весьма проблематично. Вот же черт!
Но здесь ничего изменить я не в силах, поэтому придется исходить из реалий. Млять… конечно, можно уехать из города и забыть все как страшный сон, но это будет… это будет совсем уж по-скотски. Бросил раненую девушку, сбежал… ну, вы меня понимаете. И тут уже личность Лизы не имеет никакого значения: будь на ее месте хоть кто угодно, я так не смогу. Просто сожру сам себя изнутри. Вот же сука… Надо думать, крепко думать.
Следующей по плану шла встреча со Стромбергом. Я, честно говоря, побаивался, что клятый клерк сбежал с моими деньгами и трофейной чековой книжкой, однако…
– Поздравляю, герр Игл: теперь вы полноправный гражданин Оранжевого Свободного Государства. – Стромберг положил передо мной богато оформленную грамоту с множеством печатей и подписью самого Стейна – президента Республики. – А вот это документы на земельный надел, поверьте, самый лучший из всех выставленных на продажу. Рядом река, есть даже кое-какие постройки – прежний владелец по определенным причинам покинул страну. Правда, он обошелся немного дороже, чем я планировал, но поверьте…
– Благодарю вас герр Стромберг. – Я повертел в руках пачку документов. – А паспорт?
– Непременно, – и на стол легла оранжевая книжица с замысловатым гербом на обложке. – Внутри государства паспорта у нас не в ходу, но для выезда за границу, по требованию выезжающего, они иногда выдаются. Совсем недавно ввели такую практику. Все в полном порядке, ваши данные и приметы указаны. Стоимость паспорта я вычел из основной суммы.
– Деньги?
– Вот, три тысячи фунтов в золотых британских гинеях. – Стромберг подвинул ко мне опечатанный банковский мешочек. – К сожалению, монеты Южноафриканского государства у нас по определенным причинам закончились. Вот список расходов. – Рядом с мешком появился исписанный каллиграфическим почерком лист бумаги.
Я чуть не крякнул – клятый барыга списал на расходы целых пятьсот фунтов вместо двухсот…
– Земля, герр Игл, участок земли, – скромно напомнил клерк, – обошелся дороже. Опять же паспорт, совсем недешевое удовольствие.
– Ладно. – Я с трудом подавил в себе желание пристрелить Стромберга и поинтересовался: – Теперь по поводу банковского вклада.
– Без вопросов.
Через полчаса я обзавелся личным счетом в Германском государственном банке на три тысячи фунтов и шикарно выглядевшей чековой книжкой в кожаном переплете. По словам продувной бестии, уведомление о вкладе и мои реквизиты сегодня же поступят к германцам, а с завтрашнего дня я смогу уже пользоваться деньгами. Причем уверил, что, если даже местная контора гипотетически прекратит свое существование, вклад будет действительным, так как его обеспечение прошло из каких-то там обязательных фондов. Это подтвердил сам управляющий банка, заместителем которого оказался Стромберг. И знаете, я поверил. Зачем было городить такие сложности, если он мог прихватить наличку и просто исчезнуть. Хотя… риск все равно есть, но тут я уже поделать ничего не могу. Не закапывать же мне монеты в буше… Опять же алмазы остаются при мне, а они на гораздо более существенную сумму.
– Вы меня порадовали, герр Стромберг. Вопреки ожиданиям. – Когда мы опять остались одни, я решил немного прояснить для себя мотивы клерка.
– Герр Игл, – клерк едва заметно улыбнулся, – в данном деле я исходил из своих корыстных соображений. Если бы я вас обманул, то потерял бы гораздо больше. Я уже получил должность управляющего нашим филиалом в Претории, и поверьте, там у меня создастся гораздо больший простор для фантазии. Неизмеримо больший. И вообще, я на самом деле достаточно порядочный человек.
– В таком случае, герр Стромберг, рад был иметь с вами дело. – Я пожал руку клерку и добавил: – Дам вам один совет. Отправляйтесь в Преторию как можно быстрее. Желательно в течение этой недели. Поверьте, это дельный совет.
– Завтра утром, – широко улыбнулся клерк. – Я уезжаю завтра утром. А сегодня вечером…
– Да, у нас остались кое-какие дела…
В течение получаса мы с ним обговорили план действий по банде, и я откланялся. Все просто: он передаст посыльному записку Андерсена, в которой толстяк приказывает подельникам собраться сегодня вечером на пустующей ферме около Блумфонтейна якобы для ограбления банка. Там мы их и накроем, после чего представим выживших местным властям. Ну а Стромберг позаботится о правильной оценке нашего и, конечно, своего участия со стороны министра финансов Республики. Как я говорю – все просто, и усложнять эту операцию нет ровно никакого смысла. Тем более, вечером золота в банке уже не будет. Его собрались эвакуировать в Преторию.
Теперь в расположение…
Для начала выстроил личный состав, увеличившийся еще на пять человек, и произвел досмотр личных вещей и снаряжения. По результатам приказал срочно докупить из кассы отряда двадцать пять пар хороших сапог и столько же ранцев со шляпами. У пополнения с экипировкой дела обстояли весьма печально. Сформировал список и приказал закупить для всех носимый неприкосновенный запас продуктов и прочую мелочовку: котелки, ложки, одеяла и так далее. Правильно? Конечно, правильно: все эти вещи не менее важны, чем оружие. Опять же, солдат должен ощущать на себе заботу отца-командира. А деньги… так не из собственного же кармана плачу.
Степа по собственному почину озаботился отрядными лошадками и в свою очередь добавил списочек: скажу, весьма немалый. Но это тоже нужное дело. Если придется срочно драпать, останется надеяться только на коняшек. А драпать-таки придется. Не мне – им. Хотя, может, и мне.
Справившись со всем этим, не без внутреннего содрогания отправился в лабораторию Вениамина.
– Чумовой скубент, как есть чумовой. – Степан на ходу осуждающе покачал головой. – Вчера ка-ак ипанет!.. Дык думали – всё, карачун пришел скубенту, ан нет, очухался, шаромыжник.
– Ты присмотри за ним, Наумыч, на самом деле очень нужный нам человек…
Веничка сидел на завалинке возле сарая и блаженно щурился на солнышко. Чумазая до невозможности мордочка была определенно счастлива, что свидетельствовало…
– Здравствуйте, Вениамин Львович. Вижу, вы хотите меня порадовать?
Веня молча встал и вынес из хижины плотно закупоренную бутылку из-под рома.
– Стрельните в нее, мистер Игл. – Студент положил бутылку на землю и загадочно на меня посмотрел, – только отойдите на пяток шагов.
Я отошел на всякий случай на десяток метров и достал маузер. Бабахнул выстрел, на месте бутылки вспыхнул громадный, почти бесцветный клуб пламени.
– Сгустительная смесь Мезенцева! – гордо прокомментировал Вениамин. – Инициация происходит при доступе воздуха, тушению водой не поддается. Я, конечно, учел ваши рекомендации, мистер Игл, но значительно улучшил состав. – Студент немного помялся и выдавил: – Все равно можете рассчитывать на свое упоминание в патенте. Как соавтора.
– Оставь патент полностью себе. А теперь бери лопатку – и земелькой, земелькой. – Я едва скрыл дикую радость от увиденного. Ох и молодец студентик!!! Ох и молодец.
– Это не все. – После того как мы потушили огонь, Вениамин показал мне маленькую бумажную трубочку. – Здесь я ничего не добавлял. Вот смотрите. – Паренек положил ее на землю и наступил сапогом.
– Да что же ты делаешь, ирод, – схватил его рукав, но не успел – под каблуком у Вени негромко хлопнуло, вспыхнуло пламя, но сразу же опало.
– Ерунда. – отмахнулся студент, постукав ботинком о землю. – Вот вчера, это да.
– Видел.
– Я, правда, не понимаю, зачем оно вам. – Веня поскреб пальцами в своей редкой бороденке.
М‑да… вроде талантливый паренек, а таких элементарных вещей не понимает. Впрочем, у него мозги совсем не на то заточены. В отличие от меня.
– В деревянную коробку с шарнирной крышкой кладешь десяток динамитных шашек. Приспосабливаешь под крышку вот этот запал с детонатором и закапываешь на дороге, а рядом с коробкой помещаешь еще с десяток бутылок твоей сгустительной смеси. Идет солдатик столь ненавистной тебе Британской империи и наступает на крышку. Что случится?
Лицо Вени отобразило ожесточенный мыслительный процесс, а затем он восторженно воскликнул:
– Надо срочно запатентовать этот взрывательный механизм!!! Это же… Это же…
Пришлось немного погасить его восторг:
– Взрыватель уже запатентован, генерал Габриэль Райнс из САСШ озаботился, но вот саму оригинальную конструкцию мины, наверное, можно. На самом деле, все давно известно, вот только военные пока не придают большого значения этим приборам, особенно в действиях на суше. Но мы же поправим дело, Вениамин Львович?
– Обязательно! – Лицо Веника приобрело зловещее выражение. – А если, мистер Игл, придумать…
– Герр гауптман, – к нам подбежал Шнитке, – там прибыл интендант и с ним несколько буров. Они привезли… – Капрал не договорил и, озадаченно улыбаясь, развел руками.
– Чуть позже, Вениамин Львович, чуть позже мы с вами займемся черчением, а пока отдыхайте и не забывайте кушать. – Я искренне пожал студенту руку. – Идемте, Шнитке, глянем, что там приволок этот мошенник.
Возле пансиона переминалась группка бородатых мужиков при трех больших фурах, запряженных лохматыми пони. Отдельно от них прохаживался Марко, а вот возле него… етитский параллелограмм.
– Ты где взял эту рухлядь, мошенник?
– Почему сразу «рухлядь»? – Толстенькая мордочка интенданта обиженно скривилась. – Вполне себе ничего. Опять же с полным боекомплектом…
Вы когда-нибудь видели пушку с шестиугольным сечением ствола? Лично я – так только на картинках. Если не ошибаюсь, орудие системы Уитворда, времен Гражданской войны в САСШ. Древность неимоверная; правда, на первый взгляд в полном порядке и даже, кажется, казнозарядная.
Пушку уже осматривал Франк Штайнмайер, мой капрал артиллерийской команды – кряжистый седобородый старик в конфедератском кепи.
– Ну что?
– Дрянь, – коротко высказался капрал, пожевывая трубку. – Старье неимоверное, даже не представляю, как из нее стрелять… – а потом неожиданно заговорщицки мне подмигнул.
– Всего сто фунтов!!! – в отчаянии завопил Марко. – В придачу идет две сотни шрапнельных снарядов, полсотни осколочных и артиллерийского пороха изрядно… А еще упряжка пони с зарядными ящиками и…
– Где украл ее, мерзавец? Не хватало еще отвечать за твои проделки! Сейчас сдам тебя куда следует.
– Да забыли ее, как есть забыли, на арсенале при полигоне, еще лет пять назад! – стал оправдываться Марко. – Я уже потратился, сунул толику сторожу. Ну как же так?
– Пятьдесят.
– Восемьдесят! – Интендант сразу пришел в себя и принял независимый вид. – Не меньше!
– Сволочь, мы тут жизнь за Родину кладем, а ты!
– Я тоже… это… ложу… кладу… – возмущенно буркнул толстячок. – Знаете, как трудно с этими скрягами-бурами. Так уж и быть, семьдесят, но это мое последнее слово.
– Хрен с тобой, христопродавец, шестьдесят – и у меня для тебя есть еще куча заказов.
– Идет, только оплата золотом. Что за заказы? – Марко деловито выудил из кармана замусоленную записную книжку. – Могу предложить пять сотен двадцатичетырехфунтовых чугунных бомб, но они не снаряжены порохом, да и пушки под них нет.
– Бомбы, говоришь? – Меня неожиданно озарило. – А давай бомбы. Теперь пиши. Весь динамит, что достанешь; желательно как можно больше. Артиллерийский порох, огнепроводный шнур, бочек пять керосина, пять сотен пустых бутылок, а вообще дуй к господину Мезенцеву, он тебе еще добавит заказов. На обратном пути заскочи к капралу Шнитке, он тебе даст список по снаряжению и продовольствию. Заказанное исполнить срочно, уже к вечеру, крайнее время – завтра к утру. Да… за эту рухлядь – получишь у капрала Ла Марша. Он ведает кассой. Вперед…
– Будет исполнено, расценки я сообщу по доставке. – Марко спрятал книжицу в карман и жестом фокусника сдернул брезент с небольшой повозки, прицепленной к орудию. – Но это не все.
– Ну и ну! – Штайнмайер отступил назад и сдвинул конфедератку на затылок. – Я думал, что их уже и нет.
– Ни хрена себе! – выругался я от восхищения. – Где же ты ее раскопал, интендантская душа?
– Во мля! – изящно выразился Степа, и провел рукой по отливающему бронзой стволу. – Это что за хрень? Как она пуляет?
Орудийный лафет, шесть стволов, собранных в один пакет, массивная казенная часть с приделанной сбоку ручкой, как у мясорубки, и сверху – круглый толстый латунный блин с дыркой посередине. Что же это может быть?
– Это, Наумыч, картечница Гатлинга.
Купили и картечницу – за пятьдесят фунтов. Благо к ней прилагались полный ЗИП и пять тысяч патронов. Штайнмайер говорит – в полном порядке вундервафля, значит, за неимением лучшего послужит и нам. Кстати, пушку он очень хвалил, говорил, что попадет из нее в бочку на полторы тысячи шагов – имел в свое время дело с подобной машинерией. Да и ладно… правда, отрядная касса тает на глазах, но это такое дело… мертвецам деньги ни к чему. Теперь буры. Марко наотрез отказался с ними общаться, но пришли они все же по его наводке.
– Приветствую вас, минхер Яапп. – Я углядел среди них своего старого знакомца. Жив, чертяка, скопидом хренов.
– Гм… – Бур озадаченно и недовольно покрутил бородой. – Приветствую вас, минхер…
– Минхер Михаэль, – любезно подсказал я ему. – Как ваш внук, как ваша достойная невестка?
– Хвала Господу нашему, все в порядке. – Бур озадаченно кашлянул и неуверенно буркнул: – Нам этот… гм… минхер Марко сказал, что вы… – Лицо бура выражало полную уверенность, что его хотят обдурить… нет, что уже дурят. – Обманул?
– Нет. Показывайте.
Содержимое телег я сразу не смог опознать. Бронзовые или латунные цилиндры, диаметром миллиметров в сто пятьдесят и длиной в полтора метра, какие-то непонятные детали, вроде как разобранная станина. И до хрена же всего – все телеги с верхом заполнены. Неужели?! Господи, надо сделать каменную морду, а то опять обдерут как липку.
– Что это, герр Яапп?
– О‑о‑о!!! Это… – Бур многозначительно поднял к небу руку. – Это очень хорошая штука!!! – и замолчал, свирепо поглядывая на товарищей.
– А именно?
Очень скоро выяснилось, что буры грохнули отбившийся от своих обоз бриттов, в котором и обнаружили вот эти загадочные штуки. Совершенно не понимая, для чего они предназначены, но тем не менее, из врожденной хозяйственности, все же решили трофей прихватить. Сначала хотели поделить и использовать в хозяйственных нуждах, но потом объявился Марко и предложил продать непонятный хлам одному его знакомому европейцу.
Зараза… никогда не буду больше торговаться с бурами. Упрямые ослы, етить их в качель. Млять, все нервы вымотают за пару пенсов. Но сладил и купил ракетную батарею за десять фунтов, пять шиллингов и три пенса. Да-да, очень архаичную, но все же вполне пригодную для использования ракетную батарею – в полном комплекте. Четыре разборные станины и три сотни ракет, правда, не в снаряженном состоянии, но с необходимым припасом. И таблицы для стрельб, и даже подробную инструкцию по применению, за авторством некоего майора Бриджуорта, модифицировавшего ракеты системы Конгрива чуть ли не до неузнаваемости. Батарея следовала для испытаний в боевых условиях и, как вы понимаете, никуда не доследовала. Сам майор, по-видимому, тоже. Впрочем, испытания в боевых условиях я непременно устрою. Еще как устрою, в разных вариантах снаряжения ракет – зря, что ли, Веник свою сгустительную смесь изобрел?
Очень хорошо сегодня первая половина дня прошла. Даже не ожидал. Так сказать, плодотворно. Надо немедленно начать формировать расчеты, а завтра поутру – на полигон, не дело бабахать в черте города. Или подальше в буш. Как раз и ракеты испытаем. Сейчас к Венику, чертить схему мины, затем покажу личному составу систему работы перебежками. Так, что-то я все-таки забыл.
– Марко!
– Да, герр Игл? – Интендант, сидя на бревне, тщательно пересчитывал сегодняшние барыши.
– Можешь завтра к часу дня пригласить сюда фотографа?
– Без вопросов. А мне можно будет с вами… – Марко замялся. – Ну… это…
– Можно. Еще вопрос: мне понадобится доступ в механические мастерские. Есть тут таковые?
– Управление железными дорогами. При нем мастерские, даже, кажется, хорошо оснащенные. Есть там у меня знакомец.
– Завтра, к… – Я осекся: дел накопилось столько, что пришлось доставать записную книжку и выкраивать время. – Завтра… завтра к десяти жду тебя у госпиталя. И еще, мне нужны два пистолета Маузера к этому времени и желательно – прибор для снаряжения к ним патронов. Правда, я не уверен, что такой вообще существует.
