Текст книги "Оранжевая страна. Книги 1-3 (СИ)"
Автор книги: Александр Башибузук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 59 страниц)
Глава 11
Швейцарская Ривьера. Женевское озеро. Монтре.
24 июня 1903 года. 20:30
– Каковы у нас задачи? – поинтересовался Арцыбашев.
– Все достаточно сложно, Александр Александрович. Как минимум отбиться, как максимум – взять языка. И не одного, а нескольких, вместе с самим английским резидентом. Не спорю, задача не из легких, но все в рамках наших возможностей. Однако, прежде чем мы приступим к обсуждению способов исполнения, надо решить вопрос эксфильтрации, то есть, после операции нам надо будет скрыться. Ваше предложение еще актуально?
– Конечно, ваше превосходительство, – Арцыбашев четко кивнул. – Маленький пансионат в горах, абсолютно уединенное место. Однако, в таком случае, мне необходимо ненадолго отлучиться, чтобы решить некоторые организационные вопросы. К сумеркам, я обязательно вернусь.
– Конечно, но мне, в свою очередь, придется озадачить вас еще одним поручением.
– Слушаю, вас, ваше превосходительство.
Я улыбнулся:
– Оставим официоз, Александр Александрович, можете обращаться ко мне по имени и отчеству. Что до поручения, желательно, чтобы вы наведались в кафешантан «Феерия», он рядом с гостиницей «Монтре-Палас» и передали вот это письмо… – я быстро написал несколько строчек на листочке бумаги, – одному человеку. Это громадный толстяк с шикарными усами на роже радикально пунцового цвета, всегда носит бабочку в белый горошек и всегда подшофе – не перепутаете ни с кем. Торчит там постоянно, особенно во второй половине дня. Способ передачи на ваше усмотрение – в любом случае, вопросов не последует. Ответа тоже не надо ждать.
– Будет исполнено, Михаил Александрович, – Арцыбашев еще раз поклонился. – Но вынужден вас предупредить… – он сделал небольшую паузу, – о том, что я буду обязан доложить по инстанции о своем участии в случившемся. Увы, это мой служебный долг. Но не беспокойтесь, доклад последует только после того, как все закончится. А может и не последует никогда, так как, сами понимаете, от пули не застрахован никто.
Я пропустил мимо ушей упадническое окончание спича.
– Почему после, а не до?
– Увы, если я доложу раньше, – вежливо пояснил офицер, – мне категорически запретят участвовать в деле, а прямое ослушание будет грозить военным судом. А так, я смогу сослаться на непреодолимые обстоятельства, а если точнее, на банальную случайность, что наделит меня неким маневром в оправданиях.
– Не смею вам препятствовать, – спокойно ответил я.
– Честь имею…
Едва он ушел, как Клеопатра накинулась на меня с вопросами.
– Кто это? Расскажи мне все о нем немедленно!
Я невольно улыбнулся, потому что на личике девушки прослеживался искренний интерес. Н-да… получается, торкнуло не только Арцыбашева. Хотя ничего удивительного, Александр Александрович очень представительный и мужественный мужчина – такие нравятся дамам. Высок, статен, спортивен, на морду не урод – чем-то смахивает на российского актера Балуева. Возраст тоже прямо на выданье, не больше сорока пяти. Подобная разница между супругами в наше время чаще правило, чем исключение. Хотя, с этими бабами ни в чем нельзя быть уверенным.
– Понравился? А как же я?
– Ты – это ты, а он – это он! – горячо возразила Клео. – К тому же, если я уведу у Пенни мужа, она вас, минхеер генерал, застрелит.
– А тебя?
– Может и меня, но с меньшей вероятностью, – призналась Клеопатра. – Давай, рассказывай.
– Хорошо. Он явно в тебя влюбился.
– Тоже мне новость, – фыркнула Клео. – Я и сама поняла.
– Он русский, холост, офицер, звание – подполковник – примерный аналог нашего комманданта.
– Обожаю военных! – состроив хищную рожицу, влезла Клеопатра.
– Еще раз перебьешь, вообще ничего не узнаешь. Поняла? Не слышу!
– Как прикажете, минхеер генерал!
– То-то же. По службе он связан с тайной разведывательной деятельностью. Дворянин, явно небогат, но вряд ли беден. Родственниками и потомством не отягощен. Но сразу предупрежу – Арцыбашев абсолютно предан России, то есть, его будет очень трудно заполучить в Африку.
– Трудно – но, неневозможно, – деловито прокомментировала Клеопатра. – А еще что-нибудь ты про него знаешь?
– Он умен, благороден и профессионал своего дела. Больше ничего существенного. А теперь займемся делом…
А дело осложнялось тем, что предстояло обезвредить бриттов без лишнего шума, при этом, желательно, взять в плен живым самого резидента. Азеф довольно подробно описал Коллинза, но ночная пора времени делала опознание весьма проблематичным.
Пришлось поломать голову, но после рекогносцировки по территории и окрестностям, план действий примерно сформировался.
К счастью, наше шале было расположено на отшибе, а соседское поместье пустовало, там шел ремонт. Второе, с другой стороны, сняла семейная пара из Германии, которая, как правило, возвращалась домой только под утро, причем надравшись вдрызг после ночного вояжа по злачным заведениям. Что, при некотором везении, позволяло надеяться на то, что шум перестрелки не поднимет в районе моментальной паники. А в том, что придется стрелять – я даже не сомневался. Впрочем – посмотрим. Абсолютно всего предусмотреть невозможно.
Вернувшись в дом, я начал чертить детальный план местности. Шале располагалось примерно на десяти сотках земли, а по периметру шел высокий забор из дикого камня. На участке еще присутствовал заросший кустами малины и смородины садик из фруктовых деревьев, несколько подсобных сарайчиков, лодочный причал, летняя веранда и беседка.
– Ну что же, места должно хватить… – закончив, я удовлетворенно кивнул и принялся доставать из тайника весь свой арсенал.
Путешествие по умолчанию планировалось мирным, никаких военных действий не предусматривалось, но чертова паранойя, которая, к слову, не раз спасала меня, опять взяла верх, так что помимо личного оружия, с которым я никогда не расстаюсь, в Монтре приехал целый арсенал. На границе пришлось слегка поволноваться, но, к счастью, даже не пригодились дипломатические паспорта, припасенные на такой случай – нас вообще не досматривали.
Первыми на стол легли два револьвера Нагана и глушители к ним. Пожалуй, самое удачное и самое быстрое по исполнению мое «изобретение». Конструкцию глушителя я почти досконально содрал у братьев Митиных*, а навеску пороха в патроне подобрал практически с первого раза. Сильно повезло, не спорю, но, как бы там ни было, от чертежа до рабочего образца прошло всего десять дней. К слову, больше мне ни разу так не везло – остальное новаторство в стрелковом оружие шло и идет через дикие тернии. А если выражаться простым языком – через жопу.
Следом появился пистолет Борхарда-Люгера М1900, тот самый знаменитый парабеллум, но первого выпуска, еще под патрон 7,65х21 мм. Тоже с ПБС. А вот с ним, я намучался вдоволь. Нагановский не подошел, гребанная автоматика наотрез отказалась работать, как я не шаманил с навесками пороха, вдобавок из-под затвора прорывались газы. Пришлось содрать глушитель с АПБ* и только тогда дело пошло на лад. Работает даже с обычными патронами, правда бесшумность весьма посредственная. Да и затвор лязгает, как сумасшедший. Впрочем, в моем случае, даже такой результат – уже преимущество.
ПБС – прибор бесшумной стрельбы.
– Держи… – я протянул один из револьверов Клеопатре. Перед поездкой я заставил ее отстрелять несколько десятков патронов из такого нагана, так что должна справиться. А Парабеллум тяжеловатый для дамской ручки.
– А мне Люгер больше нравится… – наморщила носик Клео. – Он такой брутальный! Прямо как ты!
– Разговорчики, – отрезал я. – Я приказывал тебе взять в поездку что-то более удобное чем платье. Взяла?
– Конечно! – Клео картинно исполнила манерный книксен. – Я очень исполнительная, минхеер генерал.
– Тогда марш переодеваться…
Пока собирался сам, вернулся Арцыбашев. В этот раз он переоделся во все темное и походил на обычного работягу.
– Ваше поручение исполнено, Михаил Александрович. Правда указанный человек был пьян, и я не особо уверен в том, что он… – Александр Александрович ухмыльнулся. – Воспримет ваши указания должным образом.
– Опьянение – это его перманентное состояние, – я улыбнулся. – И никоим образом не сказывается на деловых качествах. Что с эксфильтрацией?
– Все подготовлено. Но, к сожалению, вынужден констатировать, что за поместьем уже установлено наблюдение. Правда, проникнуть к вам незамеченным не составило особого труда – наблюдателей пока всего двое.
– Где? – я подвинул к нему схему шале и его окрестностей.
– Вот здесь и здесь… – Арцыбашев уверенно показал места на карте. – Они скорей контролируют сам район, чем вашу виллу. Но, не сомневаюсь, что ваше место расположения уже к концу дня локализуют.
– Надеюсь… – и заметив, что русский взглядом поискал Клео, коротко заметил. – Госпожа Клеопатра у себя.
– Простите за бестактность, – Арцыбашев коротко поклонился. – Но ваша жена…
– Не за что извинятся, Александр Александрович, как мужчина, я вас прекрасно понимаю. И вы прекрасно знаете, что Клеопатра мне не жена. Но намек я понял. И готов прояснить ваш интерес в отношении моей спутницы.
– Так заметно, да? – офицер едва заметно смутился.
– Увы, есть такое дело. Итак, Клео моя близкая родственница по жене. В ведомствах подобных вашему не состоит, на государственной службе ЮАС – тоже. Я ее взял с собой вынужденно, в связи с полным отсутствием у нас специально подготовленных кадров женского пола. Что еще… она богата – отец один из самых крупных в Натале коммерсантов, узами брака пока ни с кем не связана, – я заметил, что при слове «богата» Арцыбашев слегка поскучнел и добавил. – но «богатство» не входит в обязательный прейскурант кандидата на руку и сердце, так как отец Клео начинал с нуля, да и сама Клеопатра не жалует нуворишей. Из ее увлечений – оружие, охота, верховая езда, драгоценности и театральное искусство. Из личных качеств… ну что же, буду откровенен. Клео весьма импульсивна, своенравна, если не сказать – вздорна, но умна – этого не отнимешь. И еще сразу хочу предупредить, что немецкая пословица о трех «К» для дам, явно не подходит для мадемуазель Клеопатры – порочные веяния о женской эмансипации уже давно поглотили указанную персону. Я же к ней испытываю исключительно родственные чувства, не более того. Что и неудивительно, учитываю ее близкое родство с моей женой.
Тут мы одновременно понимающе улыбнулись.
– И не буду препятствовать вашему общению… – дополнил я и, заметив некое облегчение на лице Арцыбашева, сразу же жестко обломал его. – Конечно, если она сама не будет возражать тому, что, учитывая некоторые особенности характера оной девицы, весьма вероятно. Но хватит об этом. Вы вооружены?
– Конечно, – Александр Александрович продемонстрировал мне Браунинг модели 1900 года и короткую складную телескопическую дубинку с увесистым стальным шариком на конце. – И даже успел переодеться в более приличествующую одежду.
Я удовлетворенно кивнул и протянул ему пистолет.
– Ваш кистень – то что надо, а вот браунинг замените вот этим.
– Система Люгера. У меня в России такой есть… – Александр Александрович взял пистолет и удивленно показал на глушитель. – А это что за набалдашник?
– Специальное приспособление для глушения выстрела.
– Я читал некие теоретические размышления о подобных устройствах… – Арцыбашев с любопытством повертел оружие в руках. – Но действующий образец вижу в первый раз. Полностью отсутствует звук выстрела? А каково устройство?
– Нет, но значительно его снижает, а устройство глушителя мы пока опустим. Чуть позже выстрелите из него пару раз для ознакомления. А сейчас займемся способами реализации нашего плана. Итак, к сожалению, нам неизвестно, каким образом и откуда британцы собираются проникнуть в поместье. Вероятных мест три – вот здесь, здесь и здесь, со стороны озера. Нас всего трое…
– Позвольте… – Арцыбашев с легким возмущением прервал меня. – Госпожа Клеопатра тоже будет участвовать в операции?
– Будет, – спокойно ответил я. – Моя спутница великолепно подготовлена. И взял я ее с собой не только для отвода глаз, а как полноценную боевую единицу.
– Ваше право… – пробурчал Александр Александрович. – Я слышал, что вы разрешили дамам служить в армии, но…
Разговор прервало явление пред нашими глазами самой Клеопатры. Надо сказать, очень эффектное явление.
Клео нарядилась в женский костюм для упражнений в фехтовании, то есть, в приталенный узкий камзольчик до середины бедер из стеганного шелка, короткие панталоны до колен, чулки и туфельки на низком каблучке, украшенные кокетливым бантиками на подъеме. На шее был повязан пышный бант из муара, радикального черного цвета, в тон остальном элементам наряда.
На лицо она умело нанесла макияж в стиле «вамп», а свою рапиру она заткнула за кожаный широкий пояс, являющийся одновременно чем-то вроде внешнего корсажа. Туда же был помещен револьвер.
Вынужден признаться, выглядела Клеопатра просто очаровательно и очень походила на средневекового пажа. Для полного сходства не хватало только перьев на бархатной беретке.
Я был уверен, что она нас подслушивала и тщательно выбрала момент своего выхода, но смущение в ее исполнении было разыграно просто идеально.
– Простите меня… – часто захлопав своими огромными глазищами, Клео потупилась, – за неожиданное вторжение. Право слово, я не планировала нарушить ваш разговор…
– Мадемуазель Клеопатра! – пожирая глазами девушку, Арцыбашев вскочил.
– Месье… простите, мы не представлены… – С лукавой улыбкой Клео исполнила идеальный реверанс, картинно разведя руки по сторонам.
Я невольно покачал головой. Арцыбашев строевым шагом топал в тщательно подготовленную ловушку. Причем по доброй воле, прекрасно понимая, чем ему это грозит. Ну да ладно, сам мужик, понимаю.
– Представление оставим на потом, – нарочито грубо буркнул я и подошел к девушке. – Ну что же, сойдет. Вот только… – и сунул ей в руку баночку. – Нанесешь это на открытые части тела. Лицо тоже не забудь.
– Что? – Клео открыла банку, принюхалась и возмущенно воскликнула. – Да это же… это…
– Да, сапожная вакса… – спокойно подтвердил я. – Не беспокойся, легко смывается. Мы тоже «накрасимся». А сейчас слушай боевой приказ…
Инструктаж продлился недолго, после чего я развел личный состав по местам. А сам занял позицию на крыше летней веранды.
Уже стемнело, через плотно зашторенные окна шале пробивался свет, вдобавок внутри надрывался патефон, открыто демонстрируя всем желающим, что хозяева еще не спят.
Честно сказать, я сильно сомневался, что англы сегодня сунутся к нам, но опасения оказались напрасными.
Около полуночи, после того, как я в очередной раз завел патефон и едва успел залезть обратно на свою позицию, над забором со стороны соседнего шале, где шел ремонт, вдруг показалась чья-то голова. К счастью, на небе не было ни облачка и яркий свет луны позволял рассмотреть все в подробностях.
А еще через мгновение, забор ловко перемахнули две темные фигуры.
Я зло чертыхнулся про себя, потому что почти рядом с ними, около дровяного сарайчика, расположилась Клео. Александр Александрович залег дальше и не мог видеть бриттов. Мне самому прицелится мешали деревья.
Гости быстро осмотрелись, а потом гуськом, один за одним. осторожно двинулись к дому.
«Ну ладно, девочка, докажи, что я в тебе не…»
Но додумать не успел. Раздался едва слышный треск, с башки замыкающего бритта слетел котелок, а сам он ничком повалился на землю. Первый начал разворачиваться, но из кустов малины уже выскочила едва различимая в темноте маленькая фигурка с протянутой вперед рукой, продолженной тонким и узким острием, а уже через мгновение, и этот визитер осел в траву.
Клео исполнила картинный театральный поклон, предназначенный явно мне, после чего убралась обратно в кусты.
«Зараза ты моя чертова!!!» – восхищенно подумал я, но сразу же осекся, потому что на садовой дорожке с другой стороны показался еще один гость – плотный приземистый мужик в черном костюме. Каким образом он проник на территорию, я не заметил, полностью занятый выходом Клеопатры.
«Ну, где-ты, подполковник, мать твою?..»
Прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел – из зарослей наконец появился Арцыбашев.
Британец услышал шум, мгновенно развернулся и тут же схлопотал дубинкой по черепу.
Раздался глухой стук, гость выронил револьвер, но вопреки ожиданиям не упал и даже успел ухватится за Александра Александровича. Правда дальше не преуспел – подполковник ловко бросил его через бедро, еще раз приложил кистенем, а потом за шиворот уволок тело в кусты.
Я удовлетворенно выматерился, но, как очень скоро выяснилось, все только начиналось…
Глава 12
Швейцарская Ривьера. Женевское озеро. Монтре.
25 июня 1903 года. 00:30
Внезапно кольнуло тревожное предчувствие, я мельком глянул на озеро и неожиданно увидел, как из темноты бесшумно вынырнула лодка и прямым ходом направилась к нашему причалу. За веслами сидело двое, третий человек расположился на баке.
– Блядь… – тихонько ругнулся я и быстро скорректировал свое положение на покатой крыше беседки – так, чтобы удобней было наблюдать за новыми врагами.
Лодка тем временем причалила. Гребцы переместились на берег и присели, шаря стволами револьверов по сторонам. А вот последний британец почему-то выходить не спешил.
Напоследок мерзко скрежетнув, заткнулся патефон в доме. Наступила мертвая тишина, прерываемая только тихим плеском воды и скрипом цикад.
Перестрелять очередных гостей со своей позиции не составляло особого труда, но я не смог надежно идентифицировать среди них резидента и решил немного подождать.
Наконец, один из стрелков на причале громко и фальшиво заухал совой.
Подозревая, что гости насторожатся, если не получат ответного сигнала, приготовился стрелять, но, к моему дикому удивлению, через несколько мгновений, ему ответили точно таким же совиным воплем.
Я растерянно завертел головой – неужели мы обезвредили не всех бриттов, но потом сообразил, что это отозвался Арцыбашев. А через пару секунд заметил и его – подполковник прятался совсем рядом – за заборчиком палисадника.
Наконец, третий британец тоже сошел на берег. Как только он встал с банки, я сразу понял, что это и есть майор Абрахам Коллинз. Широкоплечий, низенький и кривоногий – перепутать даже в темноте было невозможно.
банка – скамья на весельной лодке.
Первая пара бриттов бодро потопала прямо к крыльцу, резидент держался чуть поодаль за ними.
Я дождался пока они пройдут мимо беседки, потом спокойно сел, взял револьвер обеими руками и тщательно прицелившись, влепил по пуле в затылок спутникам резидента.
Коллинз заметался, было собрался рвануть назад к лодке, но, видимо поняв, что следующим пристрелят его самого, вдруг остановился и поднял обе руки вверх.
– На землю, лицом вниз… – громко прошипел я на английском языке. – Руки сложить на голову! Живо, мать твою, давалку!
Британец сильно вздрогнул, завертел головой по сторонам, но послушно подчинился, стал на колени, а потом лег, как было приказано.
К нему сразу же подскочил Арцыбашев, быстро охлопал резидента, выбросил его пистолет, после чего принялся вязать ему руки.
– В дом его… – на всякий случай, я проконтролировал спутников резидента, пустив в них по еще одной пуле, после чего спрыгнул и оттащил трупы по очереди в кусты.
– Получилось!!! – из темноты, радостно размахивая револьвером и своей шпажонкой, вывернулась Клеопатра.
– Тихо, мать твою! – рыкнул я. – Спрячься где-нибудь и держи вход в дом.
– Ой, мама… – тихонько пискнула Клео и убралась обратно.
Арцыбашев уже утащил Коллинза в гостиную и положил его там на пол лицом вниз. Я оглянулся, последовал за ним и приставил глушитель к затылку резидента.
– Сколько вас было?
– Шестеро… – британец интуитивно вжал голову в плечи. – Шестеро, да…
Клацнул взводимый курок.
– Со мной, со мной! – зачастил майор. – Шестеро со мной! Больше никого. Господин генерал, это же вы, я угадал? Давайте попробуем найти общий язык!
– Переверните его…
Арцыбашев аккуратно исполнил приказ. Я поднял стволом край мешка, который надел ему на голову подполковник
Увидев меня, Коллинз испуганно икнул, и попытался отползти в сторону, но уткнулся спиной в ноги Арцыбашева.
Я довольно ощерился. Черная лоснящаяся свирепая рожа, черное обтягивающее трико, весь увешан оружием – тут и сам обгадишься со страху, неожиданно узрев такого «красавца».
– У вас два варианта, майор. Интересует, какие? Либо сразу выберем первый?.. – глушитель уперся в глазницу британца.
– Вы уже взяли всех моих людей?
– Всех.
– Тогда, конечно, интересует, господин генерал, – уже почти спокойно ответил Коллинз. – Никогда не жаловался на отсутствие самосохранения. Предлагайте.
– Первый – небыстрая и очень болезненная смерть. Второй – максимальная откровенность.
– А что последует за откровенностью? – на красивом холеном лице британца проявилось явное облегчение.
– Свобода, майор. Но для того, чтобы заполучить ее, придется постараться. И учтите, если сюда во время интервью наведается еще кто-нибудь – пуля последует немедленно.
– Не наведается… – майор мотнул головой. – Слово джентльмена. Я использовал всех своих людей. Разве что полиция, но и она вряд ли. Даже если последует вызов – его будут долго игнорировать, а главный полисмен города сейчас на приеме в нашем посольстве. Но могу ли я рассчитывать на вашу честность?
– Можете. Я не обману, но сразу предупреждаю, дороги назад в Британию не будет. Вас прихлопнут свои же. Останется только исчезнуть. Но я помогу с этим. Итак, ваш выбор?
– Гребаные лорды, это же надо было так глупо попасться, – зло ругнулся Коллинз. – Вы сам дьявол воплоти. Хорошо! Я все расскажу!
Я опять натянул ему на голову мешок, а потом отвел в сторону подполковника.
– Скорее всего, майору не стоит видеть ваше лицо.
– Вы правы, – согласился Арцыбашев. – Но что вы собираетесь делать с ним дальше?
– Это будет зависеть от самого майора.
– Ваше право. Но нам надо как можно быстрее уходить отсюда.
Я глянул на наручные часы.
– Еще, как минимум, четыре часа до рассвета. До этого времени британцев вряд ли хватятся. Я постараюсь уложиться. А вы пока стащите все трупы к берегу.
Подполковник кивнул, четко развернулся и вдруг застыл на месте.
Я вскинул револьвер и едва удержался, чтобы не выстрелить.
– Только шевельнитесь сволочи!!! – прохрипел из коридора высокий плотный мужчина в помятом, измазанном грязью костюме. – Я прострелю вашей сучке башку!
Выглядел он ужасно, все лицо было залито кровью, а с виска свисал большой кусок содранного скальпа. Но самое страшное было не в облике внезапно ожившего гостя, а в том, что он удерживал сгибом локтя под шею Клеопатру и прижимал к ее голове револьвер.
Я сразу понял, что случилось. Сам же видел, что чертова девчонка не проконтролировала тех, кого положила, вот один из них и ожил. Скорее всего, тот, в которого она выстрелила – вон же, на голове ясно просматривается борозда от пули. А еще, я в госте внезапно опознал Андреаса, старшего сына того гребаного Шульца, которого прихлопнул на саботаже и воровстве в самом начале своей попаданческой эпопеи. Сам Шульц благополучно отбросил копыта в тюряге, а сынуля успел скрыться. Теперь ясно, какого бура бритты собирались предъявить после провокации. Твою же мать…
– А-а-а, это ты демон! – рычал, наступая на нас Андреас. – В ад, ты отправишься обратно в ад! Ты ответишь за все страдания, что причинил нашей семье. Не-ет!!! Сначала тебя будут судить, а потом вздернут, как грязного преступника. А толпа будет на тебя плевать…
Он был явно не в себе, но рука с револьвером не дрожала.
Бледная как смерть Клеопатра семенила перед ним на носочках и что-то беззвучно шептала.
Почти сразу стало понятно, что она просит, чтобы я выстрелил.
Арцыбашев покосился на меня. Оружие он опустил, но пока не выбросил.
«Черт, – лихорадочно подумал я – Что делать? Стрелять? Но есть шанс, что даже мертвым он успеет вышибить мозги девчонке. Думай, думай Мишаня. Клео ниже его, то есть башка гребанного Андреаса открыта. Даже навскидку попаду, расстояние мизерное. В руке держит армейский Веблей, а спуск у него тугой. Стоп!!! Курок-то не взведен, а если пальнет самовзводом – потратит лишнюю долю секунды. Шанс? Твою мать, Пенни мне не простит…
Помимо моей воли, палец сам выбрал свободный ход спускового крючка.
– Опусти женщину, и я твой…
– Оружие на пол!!! – истошно взвыл Андреас. – Или я пристрелю эту су…
Но уже не договорил.
Сухо щелкнул выстрел.
Позади парня на белоснежной стене расцвела сюрреалистическая темно-алая клякса.
Веблей соскочил с виска девушки и задрался вверх, Шульц выпалил в потолок и стал медленно оседать, таща за собой Клеопатру.
А еще через мгновение они оба рухнули на пол.
– Господи… – я понял, что сам едва стою на ногах. Сдаваться я не собирался ни в коем случае, но девчонку было реально жалко.
– Катя!!! – Арцыбашев ринулся к ним и выхватил девушку из уже мертвых рук.
Клео тут же вырвалась и принялась яростно пинать труп Андреаса.
А потом вдруг охнула и опять рухнула в объятья подполковника. Надо сказать, очень расчетливо и метко.
Мне сразу вспомнилась Лизхен, в свое время, точно таким же виртуозным образом упавшая в обморок прямо мне в руки, после того, как пинала дохлого бритта.
Гребаные бабы!
Внезапно разозлившись, я рявкнул Арцыбашеву:
– Бросьте ее немедленно. Сама очухается. Выполнять приказание…
– Есть, – подполковник оглянулся, осторожно примостил Клео на диван и выскочил из комнаты.
Я шагнул к Коллинзу.
– Я н-не знаю, кто это, честно слово… – отчаянно заикаясь, залепетал британец.
Через мешок на башке он не видел, что случилось, а голос Андреаса с перепугу не опознал и видимо принял своего подельника за неизвестно откуда свалившуюся подмогу.
– Со мной были все мои люди, я говорю правду… – продолжил оправдываться Коллинз. – Я не знаю, кто это…
– Тихо, – я его оборвал. – Наш уговор еще в силе. Теперь займемся вопросами и ответами. Откуда вы узнали, что я в Монтре?
Резидент закивал.
– Да, да, я все скажу. Мне все сообщил министр иностранных дел маркиз Лансдоун. А откуда узнал он, увы, я не знаю. Могу только сказать, что сведения поступили к нему прямо здесь, в Монтре, по дипломатическим каналам, минуя наш офис в Лондоне.
«Блядь… – ругнулся я про себя. – Меня сдали посольские, как пить дать, либо дойчи, либо русские. Больше ни с кем я не успел повидаться. Теперь гадай, по собственной инициативе или выполняя приказ монархов…»
– Дальше.
– Дело происходило в страшной спешке. Я со своей группой занимался здесь оперативным обеспечением… – майор запнулся и нехотя признался, – и одновременно подготовкой провокации. Мы собрались разыграть нападение…
– Об этом позже.
– Да, да, конечно. Так вот, меня срочно вызвали. Присутствовал сам лидер палаты общин третий маркиз Солсбери, министр иностранных дел, министр по колониям Джозеф Чемберлен, его заместитель, министр торговли и сэр Джон Бродерик – государственный секретарь по вопросам войны. И они потребовали от меня немедленно найти и обезвредить вас, для того, чтобы предъявить общественности. Со мной находился один из буров, он должен был заявить после провокации, что его послали лично вы…
– Обезвредить?
– Да, обезвредить. Арестовать, но не убивать. Все были единогласны. И лишь только помощник министра по колониям, настаивал исключительно на смерти. Его пригласили, потому что он хорошо вас знал в свое время.
– Кто?
– Да, господин Уинстон Черчилль, только он настаивал на смерти, – охотно сообщил Коллинз.
«Все-таки Уинни…» – тоскливо подумал я.
Тоскливо – потому что разочаровываться в друзьях очень больно. А ведь я считал его своим настоящим другом.
Поначалу все шло очень обнадеживающе. Черчилль вернулся домой и женился на Франсин. У них родился сын, которого назвали Майклом, якобы в честь меня. Политическая карьера Уинни стремительно пошла в гору, его выбрали в Палату общин, а потом он стал помощником министра колоний, если не ошибаюсь, даже на пару-тройку лет раньше, чем в реальной истории и толкнул пару зажигательных антивоенных речей о необходимости заключения мирного договора с Республиками. Мы от случая к случаю переписывались, я даже надеялся, что Уинни станет тем человеком, который, со временем, изменит политику Британии в отношении Южной Африки, а тут на тебе. Блядь, какой же я недоумок, надо было пристрелить сучонка еще в самом начале…
– Свое мнение он объяснял тем, что вы очень опасны, попытка взять в плен, может вообще провалить операцию… – торопливо рассказывал Коллинз. – Но остальные его не послушали. Им был нужен живой Майкл Игл для полного триумфа. Черт, вот что случается, когда решения принимают дилетанты, пусть даже члены правящего кабинета. Идиоты… Я был не согласен с такой поспешностью, просил время для тщательной подготовки операции, но меня практически вынудили. Кто я такой, чтобы спорить с лордами?
– Как вы меня нашли?
– Сначала мы определили ваше наиболее вероятное место нахождения, а потом, методом исключения выяснили настоящее убежище. В информации упоминалась ваша спутница, с подробным ее описанием, так что найти вас не составило особого труда. Я рассказал все что знаю…
– Далеко еще не все, – перебил я его и в очередной раз глянул на часы.
Так, всего два часа ночи. Времени еще вагон и целая тележка.
На кушетке страдальчески застонала Клеопатра, потом приподнялась и недоуменно уставилась на меня.
Мельком глянув на нее, я спокойно бросил:
– Иди во двор помогать Алексу.
Клео молча встала, повинно опустила голову и ушла, а я задал очередной вопрос Коллинзу.
– Теперь подробно о провокации, майор.
– Она должна была стать подтверждением недоговороспособности буров и существенно уронить их в глазах мирового сообщества…
– И послужить оправданием перед второй войной, не так ли?
– Да, господин генерал, в том числе…
Следующие полчаса прошли в увлекательной беседе – майор очень не хотел умирать и выложил столько ценной информации, что я едва успевал записывать за ним.
К сожалению, время поджимало, поэтому общение пришлось прервать. Я связал Коллинза понадежней, а потом вышел во двор, помочь Арцыбашеву. Трупы гостей мы без особых затей утопили в озере, предварительно проделав с ними некоторые, не особо эстетичные, но необходимые манипуляции. В это время Клео тщательно уничтожала в доме все следы нашего пребывания.
А к четырем утра я сбегал в условленное место, куда прибыл тот самый человек, которому передавал записку Арцыбашев.
– Занятная маскировка… – густо благоухающий пивным перегаром толстяк, весело ухмыльнулся. – Неужели, чтобы остаться незамеченным, надо перевоплотиться в негра, Мишель?
Я на него недоуменно уставился, но потом вспомнил, что забыл стереть гуталин с морды.
