Текст книги "Оранжевая страна. Книги 1-3 (СИ)"
Автор книги: Александр Башибузук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 59 страниц)
– Побойся бога, Папаша! – опять влез Марко. – Куда ты загибаешь?
– Это последняя цена, – сурово перебил его старик. – Торга здесь не будет. Как приз за покупку – приложу еще две коробки патронов.
– Ага, ценой по два шиллинга пять пенсов, – обиженно буркнул Марко. – Совести у тебя нет.
– По четыре шиллинга пять пенсов, – отрезал Мюллер. – С доставкой сейчас сам знаешь как.
– А на обмен? – Я было полез за бумажником, но вспомнил, что в пансионе валяется куча трофейного оружия. Револьверы, несколько дробовиков с древними однозарядками и три с половиной десятка карабинов Ли-Метфорда. Карабины-то отличные, но под патрон с дымарем, а это не самый лучший вариант – можно быстро выдать свое расположение с соответствующими выводами по собственной персоне.
– Смотря что… – сдержанно заинтересовался продавец.
– Много чего, в основном стволы. – Я все-таки достал бумажник. – Давай сделаем так. Я тебе сейчас оставляю залог в двадцать пять фунтов и забираю пистолет. Просто мы спешим. После обеда привезем свое, тогда окончательно и сторгуемся, заодно загляну в твои закрома. Покажи все лучшее, не прогадаешь. Идет? – и я протянул руку старику.
– Идет. Вот это я понимаю! – Теперь лицо Мюллера засветилось довольством.
От оружейника мы отправились в механические мастерские. Старший мастер Таржувка, по национальности чех, оказался хорошим знакомцем Марко и принял нас весьма радушно. Я немного оторопел от такого количества древних станков и было уже отчаялся… но, к моему удивлению, посмотрев на чертеж, мастер заявил, что ничего сложного не видит. Еще немного времени ушло на обсуждение нюансов, я оставил пистолет, коробку пуль для превращения их в экспансивные, задаток в один фунт и отчалил.
На самом деле, вся сложность была в креплении на стволе пистолета и новой мушке, а сам глушитель ничего особенного из себя не представлял – конечно, конструкция довольно оригинальная, но работать должен. Без обтюраторов решил пока обойтись – качественной резины нет, а все другие варианты достаточно сложны и ненадежны. Вот испытаю вундервафлю, по результатам и буду думать. Следующей очередью на модернизацию пойдет парочка винтовок Маузера. Пока точно не знаю, зачем оно мне надо, но пригодится. Есть одна задумка. Посмотрим, как будут сражаться бритты без своих полководцев. К примеру, фельдмаршал лорд Робертс вытянул на себе всю войну – без него активная кампания продлилась бы гораздо дольше. Или те же Китченер и Френч – тоже вполне себе кандидаты. Сесиля Родса туда же, едва ли не в первую очередь. Но это пока только задумки – без хорошей команды такую ликвидацию не провернуть. Хотя надо думать, все возможно при стечении определенных обстоятельств… Эх, мне бы еще пару-тройку таких молодцов, как Наумыч.
А вообще, для начала, надо бы определиться с самим собой. Что-то я сильно увлекся этой войнушкой.
Глава 15
Оранжевая Республика. Блумфонтейн. Бургомистрат
25 февраля 1900 года. 12:00
Я почему-то рассчитывал, что церемония чествования меня, такого героического, будет более пышной. Однако все получилось весьма скромно. Начальник финансового департамента, довольно молодой энергичный мужик с аккуратной бородкой, сказал пару сухих слов, сообщил, что за ликвидацию разбойников нам полагается награда из расчета в десять фунтов за голову. Тряхнул руку и смылся, оставив меня на бургомистра Фразера – толстяка с маслеными хитрыми глазками. Да-да, именно той сволочи, которая в реальной истории вынесла фельдмаршалу Робертсу символические ключи от города. Фразер вручил мне грамоту почетного гражданина Блумфонтейна и торжественно сообщил, что отдал распоряжение выписать премию от бургомистрата, уже из расчета два фунта за голову. На этом торжества закончились – я получил пачечку банкнот и отбыл обедать в неплохой ресторанчик в центре города.
Толстый стейк оказался просто изумительным, я понемногу отправлял его в желудок и, попивая отличное красное винцо «Шато де Монблан», обдумывал свои дальнейшие действия. Из денежек, полученных за банду, я раздам по полтора фунта всему личному составу, так сказать, для поддержания штанов. Остальные уйдут клятому Марко в оплату за его услуги. Не из своего же кармана мне ему платить… Нет, это черт знает что: воюй, да еще обеспечивай себя сам! И не только себя. Идиотизм! Нет, бурам никогда не выиграть у бриттов, ибо война – это в первую очередь гармония всех составляющих успеха, среди которых экономика и четкое планирование – едва ли не на первом месте. А то, что бурские солдатики валят белку в глаз за сотню шагов – конечно, хорошо, но не более чем вспомогательный момент. Сука, кого бы еще за деньги сдать?..
– Герр… – рядом со столиком нарисовался официант, – герр, мне поручено передать вам приглашение некой особы… – Глаза халдея указали на столик в углу, за которым сидела… м‑да… сидела весьма привлекательная особа в элегантном наряде, представляющем самые последние достижения парижской моды.
Да-да, именно парижской. Уже разбираюсь в моде. Лизхен постаралась. Немыслимая шляпка, фантастические перышки, муар, рюшечки, ленточки, корсет в рюмочку и прочая хрень. И чего же этой особе надо?
– Перенесите мои приборы и добавьте еще бутылку этого же вина.
Переместился к столику дамы и, изобразив поклон, представился на немецком языке:
– Капитан Игл.
– Баронесса Франсуаза де Суазон, – манерно вымолвила дама с явным французским акцентом, при этом весело стрельнув глазками в меня. – Не сочтите за бестактность, но мое желание с вами познакомиться превысило все современные представления о морали.
Подоспевший официант заставил нас прервать разговор, разлил вино по бокалам и бесшумно испарился.
– Чем же вызвано это желание? – отпив вина, я немного форсировал беседу. Нет времени, абсолютно нет. К коменданту надо, потом к оружейнику, затем ракеты испытывать, а еще бомбы конструировать…
– Расскажите мне про войну, – томно выдохнула баронесса. – Я так хочу услышать о ней из уст героя. Вы же герой, надеюсь?
– Конечно, герой, – я обаятельно улыбнулся, – но, увы, у меня совершенно нет времени. Позвольте откланяться.
– Ну что же это такое? – вдруг плаксиво протянула женщина и полезла в сумочку за платочком. – Я так ни одного репортажа не напишу… Прав был месье Дюбуа, когда говорил.
– Пардон. Вы? Репортаж? Шутите?
Не шутила. Франсуаза Виолетта де Суазон оказалась первым – подчеркиваю! – первым в мире военным репортером-женщиной. Тут я, конечно, немного преувеличиваю – в качестве оного мадемуазель пока совершенно не состоялась. И никогда бы не состоялась, если бы не встретилась со мной. Ее история чем-то схожа с историей Лизы. Богатые родители, безбедная жизнь – и, простите, шило в одном из полупопий. Ну еще, конечно, вздорные мысли о равенстве полов в очаровательной головке. Там все смешалось: суфражистки, анархизм и прочая прогрессивная, но ужасно вредная дурь. Хотя… почему бы и нет?
– Я вам устрою сотню интервью, мадемуазель. И сотни фотографий с фронта. Ужасные зверства британской военщины, заколотые штыками младенцы, изнасилованные женщины. Тупая чванливая британская солдатня, измывающаяся над попавшими в плен французскими добровольцами. Фото приложим. Особенно над французскими, ибо бритты считают себя расой потенциальных повелителей Франции. Да, так и говорят. Кстати, тут есть еще репортеры?
– Да, но они надо мной смеются.
– Перестанут. Все всем расскажу, но вам предоставляю право на эксклюзив. А хотите книгу написать?
– Хочу! – Баронесса на меня смотрела, как обезьяна на удава. – Я все хочу…
– Всего не гарантирую, но попробую. Завтра встретимся в это же время, здесь же. У меня будет уже кое-какой материал. Кстати, какую газету вы представляете? И вообще, вы можете гарантировать, что ваши репортажи будут напечатаны?
– Газету «Ле Фигаро». Напечатаны будут. Папа́, если я попрошу, заставит. А можно хоть чуть-чуть прямо сейчас!!! – Франсуаза схватила меня за руку.
Я посмотрел на часы и вздохнул:
– Можно, только коротко. Пишите: «Один из добровольцев, сражающихся за свободу республик, показал мне письмо английского улана Арчибальда Мак-Мерфи, в котором он своей жене подробно описывает, как добивал раненых по приказу своего командира полка…»
Я ушел, оставив Франсуазу в полной прострации. Да… вот так… Жуткая чернуха, конечно, но при том не лишенная некоторой правдивости. На войне все средства хороши. Надо будет – переодену кого-нибудь из своих в британскую форму и сфотографирую его с поддельным трупом несчастного бура. Или с десятком трупов. И подпись: «Милая Мери! Я сегодня добил пикой своего десятого бура». Не знаю, как это сработает, но сенсацию разнесут все европейские газеты. Надо будет привлечь остальных журналистов и организовать массовый поток информации. Письма британских солдат, фотографии, интервью с жертвами британской военщины… Млять, только когда всем этим заниматься? Может, привлечь кого-нибудь: сам я ничего не успею.
Расставшись с баронессой, я понесся наметом к коменданту. Баумгартнер встретил меня как своего старого друга и сразу же попытался напоить ромом. Едва удалось отбрыкаться, после чего мы определили места блокпостов в городе и режим патрулирования. А еще я договорился об использовании полигона на свое полное усмотрение. Пообещав коменданту как-нибудь надраться с ним до полной невменяемости, понесся в пансион. Туда уже должна была вернуться экспедиция из лагеря бандитов. И вернулась…
Полторы тонны динамита, триста винтовок Маузера, почти триста тысяч патронов, двести пар отличных сапог.
– Сто ящиков консервов. – Ла Марш повертел в руках здоровенную жестяную банку. – Откуда у них это все? Американские вроде.
– На складах веселились. – Я решил, что как раз пришло время навестить чинушу из департамента и поставить его в известную позицию. Нет, это черт знает что: так грабить – и ни с кем не делиться! А придется, ибо мне деньги нужны. Не о себе радею, за державу обидно. – Что там дальше?
– Шляпы форменные, бочки с подковами и ухналями, седла в комплекте – сорок штук… – Ла Марш черкнул карандашом в блокноте. – Шесть бочек спирта.
– Шляпы раздать личному составу, – незамедлительно проинструктировал я. – Единообразие в форме – основа любого воинского подразделения. Спирт – под охрану, допускать к нему только по моему личному приказу. Что дальше?
– Почти сотня винтовок системы Мартини-Генри, патроны к ним… – Ла Марш запнулся. – Много… еще не успели пересчитать. И…
– Около пяти тысяч фунтов в банкнотах и монетах. – Шнитке шлепнул об стол внушительную пачку. – Мальчишка знал, где главарь хранит свою захоронку, и показал нам.
– Личный состав знает об этом?
– Нет, только мы с Адольфом, – Ла Марш самодовольно прищурился, – и Степан Наумофич.
– Для чего я сейчас это спросил? – Мне показалось, что капралы не так меня поняли. – Наумыч, ты как думаешь?
– Гм… – крякнул Шнитке. – Ну-у…
– У вас какие-то свои планы, мой капитан? – попробовал догадаться Ла Марш.
– Да неча народец в искус вводить, – спокойно прокомментировал Степа. – Деньга может такой морок навести, что, ей-ей, и батяню своего порешишь. Поделить, канешно, можно, а воевать кто будет? Разбегутся же, ей-ей.
Я перевел капралам слова Степы и добавил:
– Я претендую из этих денег ровно на свою долю, и ни пенсом больше. Думаю, вы тоже. Но раздавать народу эти деньги считаю неразумным. Все случится, как сказал Степан Наумович. Кто у нас тогда воевать будет? Лучше им установить небольшое ежемесячное жалованье да на эти деньги поправить экипировку.
– Еще чего – раздавать, – фыркнул Шнитке. – Тут этот прохиндей Марко сегодня полностью очистил отрядную кассу. Мы даже к нему в долги влезли.
– Полностью согласен, нечего раздавать. – Ла Марш энергично кивнул. – Свою часть отделим, остальное – в резерв и пополнить отрядную кассу. Мы все правильно поняли капитан, не сомневайтесь.
– Вот и хорошо, – немного успокоился я. Денежные вопросы – они такие вопросы… не одну теплую компанию сгубили.
– Но это еще не все. – Шнитке с Ла Маршем вышли из комнаты и затем с трудом втащили внутрь небольшой, но, судя по всему, очень тяжелый сейф. – Тут еще вот такая хрень. Но про него все знают. Тяжелый, зараза.
– Ого, – я крутнул колесико на градуированной шкале сейфа, – так вот запросто не откроешь.
– Скубент, – лаконично высказался Степа. – Ентот шельмец чего хошь пропалит-продырявит.
– Точно!
– Герр капитан, ну мы будем фотографироваться или нет? – В кабинет ворвался Марко. – Фотограф уже почти час ждет. – Интендант ради такого случая даже волосенки свои расчесал и напомадил.
– Иди сюда. – Я поманил его рукой. – Еще раз ворвешься без стука – пристрелю собственной рукой, скотина. Понял?
– Понял, герр капитан, – сконфузился интендант. – Больше не повторится.
– То-то же. Идемте, господа, запечатлеем себя для истории.
Запечатлели, а потом я в приватной беседе с фотографом, американцем Сэмом Дулитлом, выяснил, что он совсем не против подработать. А если речь будет идти о том, чтобы каким-либо образом причинять вред британцам, то готов работать бесплатно, лишь за компенсацию расходных средств. А прохиндей Марко заявил, что может за очень малую денежку подделать любой почерк. И вообще, очень любит сочинять письма…
Дальше распределили деньги, а затем я приказал загрузить в фургон все винтовки Мартини-Генри, Ли-Метфорда и боеприпасы к ним – поедут сейчас к Папаше Мюллеру на продажу, – а сам направился к лаборатории Веника.
Вениамин сидел на табуретке в позе роденовского «Мыслителя» и неотрывно смотрел на чугунную бомбу, лежавшую на верстаке. На меня не обратил никакого внимания. Совсем.
– Вениамин Львович?
– Как?! – Веня внезапно яростно стукнул себя ладонью в лоб. – Как соорудить из нее мину? – и заорал: – Черт! Черт! Черт!
Я осторожно подошел к верстаку:
– Вениамин Львович, вы не будете против, если я вам объясню?
Веня небрежно махнул рукой, типа: валяй, все равно не сможешь.
Я взял карандаш, начертил простенький чертежик и сунул его под нос Вениамину.
– Дальше, надеюсь, не надо объяснять? Все необходимое я завтра закажу в механических мастерских.
– Ну-у… – Веник почесал затылок, – это, конечно, просто… э‑э‑э… Но я хотел пойти другим путем, более оригинальным.
– Не сомневаюсь. Но нам сейчас не до оригинальности. Сколько ты сможешь за три дня сделать бутылок со своей сгустительной смесью? Помощников выделю. И еще, давай подумаем над ракетой в ее зажигательном варианте. И вообще, тебе предстоит поработать взломщиком. И это… есть на примете одна красотка.
К Мюллеру удалось вырваться совсем под вечер, засиделся в лаборатории, но зато, если студент не подведет, завтра уже можно будет кое-что испытать. Сейфом Веня пообещал заняться «как только – так сразу», в общем, когда руки дойдут. Ну и ладно, хотя меня уже просто распирает от любопытства.
Папаша Мюллер решил купить все, что мы ему привезли.
– «Мартини» пойдут по три фунта. – Старик ловко клацнул затвором и заглянул в казенник винтовки. – А за «метфорды» дам по пять.
– Да как тебе не стыдно, борода?! – взвился с табурета Марко. – Новенькие же стволы!
– Стыдно, у кого видно, – совсем по-русски ответил Папаша. – Цена – оптовая.
Я не стал вмешиваться в торговлю и взял в руки коробку из ореха, лежащую на столе в подсобке. Ух ты…
На зеленом бархате лежал длинный пистолет, а рядом магазин к нему. Очень аккуратная работа, идеальное черное воронение, скупая, но очень красивая серебряная гравировка, на рукоятке – щечки из слоновой кости; и удивительно архаическая конструкция. Да, это первый самозарядный пистолет, разработанный дядюшкой Джоном Мозесом Браунингом, тот самый знаменитый «Кольт» модели 1900 года. Стоп, тут что-то не сходится; насколько я помню, он поступил в коммерческую продажу всего восемь дней назад… да, семнадцатого февраля тысяча девятисотого года. Тогда как он попал сюда? Хотя… точно! Его начали выпускать небольшими сериями еще в тысяча восемьсот девяносто восьмом году, и у этих первых экземпляров как раз целик выполнял роль предохранителя…
– Папаша, как к тебе эта штука попала?
– А? Что? – Мюллер увлекся руганью с Марко и не сразу понял, что я от него хочу. – Какая штука?
– Этот пистолет, – я сунул ему коробку под нос, – как попал к тебе?
– А… этот… – Старик довольно осклабился. – Продал один хлыщ из Америки. Проигрался, стервец, до нитки. Врал, что ствол подарил его папаше сам Браунинг. Хочешь купить? Двадцатка – и он твой. Патроны такие у меня есть, но всего сотня. Так что бери все.
Не обращая внимания на осуждающие взгляды интенданта, я молча кивнул: маузер с собой таскать – еще-то удовольствие… тяжелый, зараза. К револьверам я так и не привык, так что «кольт» будет в самый раз. Опять же вроде как легендарный пистолет. Лестно мне, что из самой первой партии.
– Давайте подбивайте итоговый счет и разбегаемся – у меня времени нет. И сил тоже. Стоп… Папаша, полсотни пар сапог, столько же шляп и три бочки спирта купишь? Подковы и ухнали тоже есть и консервы.
В итоге мы разбогатели еще на девятьсот пятьдесят фунтов. Мюллер всю сумму выплатил незамедлительно – при деньгах, стервец, оказался. Довольно загадочный тип.
Теперь у меня скопилась совсем неприличная по нынешним временам сумма наличных. Думать надо, думать. Может, скупить здесь по дешевке земельку, а когда этот ералаш уляжется, продать с прибылью? А что, весьма разумно. Надо бы еще припомнить, какие предприятия стартанут в начале века, и вложиться в акции. Черт… скоро башка лопнет! Всё: стакан вискаря, легкая любовь в исполнении сестричек-мулаток – и баиньки. Утром вставать ни свет ни заря, куропаток для любимой Лизхен стрелять.
– Борода, а подари-ка мне пару десятков патронов десятого калибра с мелкой дробью.
– Шиллинг и два пенса пачка.
– Сдурел?
Глава 16
Оранжевая Республика. Блумфонтейн. Отель «Эксельсиор»
26 февраля 1900 года. 04:00
Я дописал последнее слово и подошел к окну. По улице, громко топая сапогами, прошли трое патрульных. Мои орлы. Вид, конечно, расхлябанный, но вполне бравый. Надо будет им нарукавные повязки организовать, чтобы отличались от остального множества вооруженных людей, наполняющих Блумфонтейн. Но это потом, совсем потом, а то и вообще никогда. Не это главное.
– А что главное? – вслух поинтересовался я сам у себя, раскурил сигару и сел в кресло. – Не знаю. – Ответ прозвучал как-то обыденно и безразлично. – А вообще какая разница? И так уже вляпался в эту войну по самые уши.
Действительно вляпался, и с каждым днем погружаюсь в эту грязь все глубже. Что характерно – абсолютно сознательно, без каких-либо понуканий.
«Да ладно, Миха, плюнь на все, бритты, может, и сами притормозят. Вывезешь Лизхен в безопасное место – и все! – радостно предложила наиболее сознательная половинка разума. – И шло бы оно все лесом! Буры, бритты – нам без разницы, главное – устроиться потеплее».
– Почему бы и нет? – ответил я ей вслух. – Так и сделаю.
«А какого хрена тогда ты эту кашу заварил, придурок? – возмутилась самая совестливая часть мозгов. – Поматросил и бросил? Развлекаешься в исторических масштабах? Нет, братец, такого за тобой еще не было замечено. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. И не надо отмазываться, что ты помогаешь этим бурам только из‑за Лизы. Тут все гораздо сложнее и благороднее. И вообще, подумай о перспективе – так сказать, в глобальном, историческом масштабе. Разве не интересно, что получится?»
– А что? Может, и получится, – послушно согласился я и с этим вариантом, а потом осекся: – Да ну на хрен? – Изумленно помотал башкой. – Свихнулся, что ли? Сам с собой разговариваешь, придурок?
М‑да… и немудрено. Толком вообще не спал сегодня. Проснулся в два часа ночи, прогнал сестричек и сел набрасывать тезисы для баронессы. Все не так просто. Для того чтобы забросать чернухой газеты, ума много не надо. Но мне кажется, что обыкновенные вбросы не создадут нужного эффекта. А вот если выдавать информацию последовательно, строго концептуально, постепенно наращивая темп и чередуя откровенную дезинформацию с правдой, то может и получиться. Возможно, Британская империя эти комариные укусы даже не почувствует, но мне кажется – я знаю, куда надо бить. И как бить. Хочется верить, что знаю. А если ошибаюсь? Тогда… тогда… А бог его знает, что тогда. Все остальные меры, которые я могу предпринять, только продлят агонию республик. Ладно, в душ – и пора выметаться на охоту.
Вместо завтрака выхлебал большую чашку кофе и отправился на базу отряда. На утро запланирован полигон – погонять личный состав совсем не лишним будет. Большого толка от этого ожидать не стоит, но хотя бы постреляют да побегают – жирок порастрясут. А вообще, надо реально оценивать действительность – мой отряд как боевая единица пока из себя ничего не представляет. И в ближайшее время не будет ничего представлять. А сделать из них что-либо приличное просто не хватит времени. Но посмотрим: забегать вперед не стоит. Война учит быстро. Тех, кто выживет.
Успел до подъема пройтись по зарослям и подбить пяток птичек, довольно сильно напоминающих фазанов. Уже что-то, будем надеяться, хоть какую-то пользу бульончик из них Лизе да принесет.
– Симон, бери этих птиц – и быстро в госпиталь. Стоп, вот деньги: по пути купишь корзину цветов и скажешь, что все это от меня для мадемуазель Елизаветы. И сразу назад, через час отправляемся.
– Как прикажете, господин капитан! – Дневальный скрылся со скоростью света.
Веня проработал всю ночь и всю дорогу до полигона продремал в фуре. Честно говоря, я за последнее время очень сильно изменил свое мнение о «скубенте». Каким-то одержимым оказался паренек. Мне бы такую работоспособность… Когда Веник находился в своей лаборатории, у него не то что поведение, даже голос менялся – со срывающегося фальцета на уверенный басок. Сразу становилось видно, что на своем месте парень. И это радует.
– Герр гауптман, – ко мне подъехал капрал Шнитке, – считаю своим долгом доложить…
– Да, капрал.
– Имеют место быть некоторые разговоры… – Адольф немного запнулся. – Я, конечно, могу в корне пресечь, но, думаю, в данном случае стоит вмешаться именно вам.
– Что за разговоры?
– Иозеф Вагнер и Хорст Штрудель – оба из последнего пополнения – высказывают мнение о том, что стоило бы поскорей отправляться в бой, а не заниматься непонятной ерундой. – Капрал мстительно улыбнулся и уточнил: – Ерундой они называют наши тактические занятия. К тому же Штрудель склонен к высказыванию открытого неповиновения и допускает в разговорах намеки, что вы специально затягиваете отправку отряда на фронт. Даже допускает в этом ваше пособничество британцам. Вагнер его поддерживает.
– Какой отклик находят эти разговоры? – На самом деле, я чего-то подобного ждал с самого начала, поэтому особенно не удивился словам капрала. В отряде довольно значительна прослойка студенчества, априори заряженного вольнодумством, так что возникновение крамольных разговоров – всего лишь вопрос времени.
– Пока никакого, – довольно ухмыльнулся Шнитке, – я держу ситуацию на контроле, но сами понимаете – реагировать надо своевременно.
– Будет реакция. Публичная реакция. А вообще, я очень доволен вами.
– Я всего лишь выполняю свой долг, – скромно потупился капрал. – К тому же я на удивление очень хорошо сработался с этим лягушатником Ла Маршем.
– Простите, мой капитан. – Француз, услышав слова германца, извинился передо мной и показал ему кулак. – Колбасник, будешь сегодня давиться консервами!
Я, глядя на шутливую перепалку капралов, нешуточно порадовался тому, как мне повезло с младшим командным составом.
– О чем это они? – поинтересовался Степа.
– Германцы и французы не очень любят друг друга.
– Война всех помирит, – глубокомысленно изрек Наумыч и умчался подгонять отставших волонтеров.
– Это точно.
К моему удивлению, полигон оказался весьма грамотно оборудован. Несколько дистанций для артиллерии, довольно неплохое стрельбище, даже большая казарма и конюшня при полигоне присутствовали. Это, кстати, лишнее – я задумал полноценный трехдневный полевой выход, так что палатки – «наше всё».
Пока отряд обустраивался, я отозвал капралов в сторону и сообщил им, что мне необходимо, чтобы каждый волонтер написал небольшое сочинение на тему: «Для чего я поехал на эту войну». В простых выражениях, в виде письма своим родным, с указанием в нем ряда определенных тезисов. А именно: Британия – исторический враг Франции и Германии, и, воюя с бриттами, волонтеры в первую очередь борются с ее захватнической политикой, направленной на установление мировой гегемонии. После победы над бурскими республиками англы непременно направят свои штыки на Францию и Германию, чего даже не скрывают, и теперь общий враг заставил волонтеров забыть некоторые досадные исторические недоразумения между собой и сражаться плечом к плечу. Отдельно попросил охарактеризовать бриттов как чванливых жестоких скотов – на фоне миролюбивых, одухотворенных французов и германцев, и так далее и тому подобное.
Капралы единогласно и резонно поинтересовались: конечно, все так и есть, но, собственно, на хрена это нужно писать? Пришлось объяснять:
– Мы попробуем опубликовать в газетах эти письма. Народ должен знать своих героев в лицо. Представьте, как будут горды родственники волонтеров, когда увидят в газете публичное обращение к ним своего мужа, брата или отца. Опять же нам надо формировать общественное мнение, и тогда будет больше добровольцев; может, даже правительства наших стран откликнутся и надавят на бриттов. Хотя… вряд ли, но в любом случае попробовать стоит.
Капралы полностью удовлетворились ответом и умелись исполнять приказ. К тому времени как мы с Веником установили ракетную батарею, в моей полевой сумке уже лежала стопочка коряво исписанных листочков. Просмотрю на досуге, а потом уже решу, в какой форме впаривать баронессе. А пока надо наладить занятия, ибо времени у нас совсем нет.
Первую половину дня запланировал исключительно под стрельбы личного состава; никаких изысков – дистанция сто и двести метров, одиночный и залповый огонь, по три десятка патронов на ствол для каждой дистанции. Как раз хватит вбить зачатки навыков организованного ведения огня, на большее я пока не рассчитываю. А дальше посмотрим. Отдельно будет работать артиллерийский и пулеметный расчеты, а я попробую для начала освоить раритетные ракеты. Впрочем, мне дела и без ракет хватит, кроме них надо еще провести некоторые взрывные опыты.
Перед началом стрельб построил личный состав.
– Волонтер Вагнер, выйти из строя! Отвечать: для чего вы прибыли в Оранжевую Республику?
Невысокий рыхлый, совсем молодой парнишка в очках пылко и довольно вызывающе выпалил:
– Воевать, конечно! Но никак не бездельничать. Там буры гибнут, а мы…
– Для того чтобы воевать, надо уметь воевать, волонтер Вагнер, – перебил я его и, подойдя вплотную, поинтересовался: – Вы умеете воевать, волонтер Вагнер? Отвечать!
– Я стрелял в тире! – гордо ответствовал парень. – Уж как-нибудь подстрелю парочку британцев. Главное, я готов умереть за свободу бурских республик.
– То есть, как я понял, вы считаете, что умеете воевать, волонтер?
– Умею! – Горделивая поза толстячка не позволяла усомниться в его выдающихся боевых качествах.
– Отлично. – Я прошелся вдоль строя. – В таком случае, думаю, волонтер Вагнер не откажется продемонстрировать нам свои умения?
Почти одновременно добровольцы заинтересованно уставились на толстячка.
– Я… могу… – У парня уверенности явно поубавилось.
– Волонтер Штрудель, выйти из строя. – Я подождал, пока рыжий крепыш выполнит команду. – Итак, ставлю условную боевую задачу. Отряд вынужден эвакуировать раненых с поля боя. По пятам нас преследует эскадрон британских драгун. Вам двоим, как наиболее подготовленным солдатам, необходимо задержать бриттов как можно дольше. Запомните: от ваших действий зависит судьба всего отряда. Внимание: на огневой рубеж бегом… а‑арш!!!
Штрудель и его товарищ галопом рванули на позицию; Вагнер еще умудрился по пути грохнуться и расшибить себе колено.
– Быстрее, быстрее! Бритты уже близко. – подбадривал я добровольцев. – Изготовиться к стрельбе: две крайние мишени справа; огонь!!!
Грохнули торопливые выстрелы – как и ожидалось, пули выбили фонтанчики пыли далеко от мишеней.
– Две крайние мишени слева! Огонь! – Я неторопливо достал «кольт» из кобуры. – Драгуны обнаружили вашу позицию и открыли ответный огонь. Пули свистят над вашими головами… – Два выстрела, действительно поверх голов волонтеров, заставили их испуганно вжаться в землю. – Огонь, мать вашу! Драгуны уже близко. Две мишени ровно по центру… – Еще пара выстрелов.
Парни как попало выпалили по обойме и принялись судорожно перезаряжать винтовки.
– Отставить. Разряжай… – Я подождал, пока волонтеры выполнят команду, и спокойно поинтересовался: – Итак, насколько я понимаю, вы провалили боевую задачу?
– Но… – попробовал возразить Вагнер, но под злым взглядом своего товарища мгновенно заткнулся.
– Так точно, господин гауптман! – Штрудель принял строевую стойку. – Задание провалено!
– Почему? Рискну предположить: наверное, потому что из вас солдаты, как из козы барабанщица?
– Так точно, герр капитан! Потому что из нас солдаты, как из козы барабанщица! – даже на секунду не задумался рыжий крепыш.
– Итак, у нас есть два варианта, – я показал рукой на строй добровольцев, – мы можем объявить вашим товарищам, что волонтеры Вагнер и Штрудель – обыкновенные балаболы, или же сообщить им, что все, конечно, плохо, но задатки есть, и при упорных занятиях эти задатки превратятся в полноценные умения. Выбирайте.
– Второй вариант, герр гауптман, – четко ответил Штрудель. – Мы, в свою очередь, обязуемся больше не заниматься ерундой.
Толстячок просто сконфуженно смолчал.
– Хорошо. Теперь вы понимаете, что отправить вас в бой с такой подготовкой – это значит просто погубить без всякой пользы.
– Понимаем, – признался Вагнер. – Простите, герр гауптман…
– Да не за что, волонтер, – пожал я плечами. – А ну дайте сюда вашу винтовку.
Итак, для полного успеха педагогического процесса необходим личный пример. Дистанция сто метров, ростовая мишень, винтовка очень точная, но мной не пристреляна… Не должен облажаться. Ну-ка, капитан Игл.
Пять выстрелов грянули в максимально возможном темпе.
– Хорст, крайняя пятерка. Ну что там?
Штрудель мигом смотался и четко отрапортовал:
– Четыре – почти самый центр, пятая – плечо.
– Ну вот, и это учитывая, что я не самый умелый стрелок. А теперь оба – марш к ракетным установкам. Будете мне помогать. Считайте свой перевод повышением.
Дальше все пошло по распорядку. Сухо трещали винтовки, громыхало орудие, с диким визгом посылая снаряды в мишени, гулко бабахала картечница, а я разбирался с ракетами. Та еще вундервафля.
