Текст книги "Сталь и магия (СИ)"

Автор книги: Алекс Шу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Плейд и Оттон находились в огромном кабинете на самом краю северного крыла. Риддер постучал, услышал негромкое «заходите», распахнул дверь и торжественно объявил:

– Её Королевское Высочество, наследница Престола, принцесса Айрин Сильверстейн.

Двое мужчин сидевших за столиком, заваленным бумагами, встали. Первый, седой как лунь старик, болезненно худой, руки с вздутой сеточкой вен и в пигментных пятнах, но лицо сохранило опечаток былой привлекательности, а выцветшие синие глаза смотрели по-прежнему остро. Второй – вдвое моложе, седина только легко посеребрила виски, широкие плечи развернуты, взгляд прямой и внимательный. Легкая шелковая рубаха, обтягивающая отлично просматривающиеся мышцы атлета, подчеркивала стать и мощь своего хозяина.

В глазах у обоих при виде, величаво вплывающей в кабинет принцессы, на мгновение мелькнуло изумление.

– Рады приветствовать Ваше Королевское Высочество в нашем скромном кабинете, – поклонился старик.

– Ваше Королевское Высочество, вы выглядите просто божественно, – улыбнулся атлет.

– Благодарю вас, – кивнула принцесса. – И я рада видеть вас герцог Плейд и граф Отон. Надеюсь, наш разговор выйдет содержательным и полезным для всех присутствующих.

– Мы тоже надеемся, Ваше Королевское Величество, – улыбнулся и опять склонил голову старик.

Глава 20
Макс-Стэн. Знакомство с Симоном. Стэн узнает о ламии. Стычка на воротах и выезд из Ниссента

Через два квартала от трактира находился постоялый двор «Ночлег усталого путника» – белое трехэтажное здание с большим внутренним двором, огражденным высоким забором. Туда Гил и привел Стэна.

Охранник на воротах приветливо поздоровался с седобородым и уступил дорогу, пропуская на внутреннюю территорию.

На первом этаже, кроме лестницы, ведущей наверх, был расположен трактиКуча добротных столов, короткие и длинные, расставленные по всему залу и в отдельных нишах, были заполнены мужчинами и женщинами разных возрастов. Все они были заняты исключительно едой, хрустели куриными костями, обгладывали говяжьи, молотили ложками, уничтожая похлебки, жадно перемалывали челюстями каши и жаренное мясо, брызгая во все стороны жирными каплями слюны. О хороших манерах и умеренности тут никто не беспокоился.

– Какое-то царство чревоугодия, – усмехнулся Стэн, обозревая этот праздник поглощения пищи.

– Так люди простые, купцы средней руки, путешественники, наемники, они хорошим манерам не обучены, – ответил Гил. – Кого им стесняться? Отучились в носу ковыряться, солому из волос вытрясли, и то хорошо.

– Вижу, – усмехнулся Стэн.

– Где-то тут должен Симон находиться, – сообщил седобородый, обводя глазами зал. – Должен уже прийти с дневной выручкой. Познакомитесь и двинетесь к нему в деревню, когда телеги придут. Кстати, я заметил, ты в «Трех братьях» ничего себе не взял. Можешь в этом трактире еды заказать, пока телеги ждать будете – я заплачу.

– Здесь можно нормально поесть? – спросил парень.

– Можно, – кивнул седобородый. – Как на любом постоялом дворе. Но не так вкусно как в «Трех братьях». Выбор блюд меньше, и стоят они дешевле. В «Трех братьях» публика солиднее будет, туда состоятельные люди ходят: богатые купцы, чиновники, банкиры, владельцы торговых лавок. Даже аристократы регулярно захаживают. Здесь попроще. Посидите, пообщаетесь, и в Хорну поедете, когда телеги придут. Только ночью никуда не выходи.

– Почему, это? – насторожился Стэн.

– Симон всё расскажет, – отмахнулся Гил, продолжая искать взглядом сына деревенского старосты. Из-за столика у самой стены поднялся высокий крепкий веснушчатый блондин лет двадцати пяти, призывно махнул рукой.

– Вот и он, – улыбнулся седобородый. – Пошли.

– Симон, этого парня, нужно довезти до Хорны, накормить, напоить, устроить на ночлег, а утром он пойдет дальше, – заявил седобородый, присаживаясь рядом. Стэн не стал дожидаться отдельного приглашения, уселся на соседнюю скамью.

. – Если спрашивать будут, кажешь, это твой друг Петер, ты его не видел долгое время, – добавил Гил. – Да и ещё.

Седобородый повернулся к Стэну, протянул руку:

– Давай меч.

Парень отстегнул ножны от пояса, протянул оружие купцу.

– Положишь на телегу, рядом с нашим гостем, так чтобы был у него под рукой, – седобородый передал меч блондину.

– Ладно, – кивнул Симон.

– Когда телеги должны прийти? – уточнил седобородый.

– Скоро, – пожал плечами сын старосты, – Как от остатков продуктов и посуды избавятся, сразу здесь будут. Четыре я заберу обратно. Остальные оставил, как ты приказал, чтобы товарами с порта загрузили. Мы хотим побыстрее покинуть город, чтобы приехать в Хорну засветло. По темноте люди даже из домов выходить боятся, не то, что ехать куда.

– Вот и отлично, – усмехнулся седобородый. – Ты выручку на золото поменял?

– Да, – кивнул блондин. – У Эрда, как всегда. Чуть потерял на курсе, но это обычное дело.

– Сколько получилось? – хищно прищурился седобородый.

– Двадцать два золотых, за весь проданный товар на два часа полудни, – сообщил Симон. – Это без нашего с батей процента.

– Давай, – протянул ладонь Гил. В его руку перекочевал увесистый мешочек. Седобродый задумчиво тряхнул кошель и убрал в карман.

– Пересчитывать не будешь? – хмыкнул блондин.

– Зачем? – пожал плечами Гил. – Я по весу, примерно, определяю, сколько там. Да и ты с папашей, меня никогда не обманывали, это не в ваших интересах.

Купец встал, сунул руку в карман, бросил на стол три серебряные монеты.

– Закажи себе чего-нибудь, – предложил он Стэну. – Тут, конечно, не «Три брата», но тоже вкусно. Рекомендую сырные лепешки и поджаренную на огне говядину с зеленью.

– Да я особо не голоден, – попробовал отказаться парень.

– Тебе тут сидеть, а потом ещё часа два-три трястись на телеге, – пояснил Гил. – Лучше поесть заранее.

– Мне пора. Нужно успеть ещё на пару деловых встреч, – добавил он. – А вы тут сидите, ешьте, общайтесь.

– Пиво будешь? – блондин кивнул на глиняный кувшин, гордо возвышавшийся посередине стола.

– Нет, – просто ответил Стэн. – Не люблю.

– А что ты любишь? – удивился Симон.

– Вино, но сейчас точно не буду, надо сохранить свежую голову, – ответил парень.

– Тогда может быть, кваса, лепешек, мяса с зеленью, как Гил, предложил? – спросил блондин. – Ещё могу предложить заливной говяжий язык, его тут хорошо готовят, сладкий земляничный пирог и фирменное печенье на десерт.

– А я не лопну? – усмехнулся Стэн.

– Не захочешь, оставишь, – пожал плечами Симон. – Так что, заказываем? Деньги все равно выделили

– А давай, – согласился парень. – И ты тоже подключайся. Один я это всё точно не одолею.

– Договорились, – улыбнулся Симон и щелкнул пальцами, подзывая прислугу. Через минуту перед ним возник услужливый парень в переднике.

– Слушаю вас, господин, – вежливо произнес он, согнувшись в полупоклоне.

– Мяса на огне с зеленью, заливной язык, пару сырных лепешек, кувшин кваса, земляничный пирог и ваше фирменное печенье, – заказал Симон. – И побыстрее, мы не собираемся долго ждать.

Мясо придется немного подождать, – сообщил слуга. – Остальное можем подать прямо сейчас.

– Отлично, – важно кивнул блондин. – Подавай.

– Скажи, Симон, что у вас там такого страшного, что вы хотите возвратиться засветло, а потом всю ночь сидеть дома как мыши? – поинтересовался Стэн.

– Есть причина, – вздохнул блондин. – У нас ламия появилась. И не простая, а высшая. Настоящая змеиная королева. Ночь – её время. Лучше на улицу не выходить, сожрет.

– Что это такое ламия? Змеюка какая-нибудь? – спросил парень.

– Можно и так сказать, – невесело усмехнулся Симон. – Демоническая сущность. Гигантская тварь с телом змеи и женским лицом. Может оборачиваться в человека. Она в село пришла несколько дней назад, в человечьем обличье, попросилась на ночлег. Красивая девка, никто ничего не заподозрил. И тут Горт, неожиданно с лестницы упал, когда на чердак забирался. Здоровенный детина, когда шлепнулся, земля затряслась. Девка испугалась, дернулась в сторону. Зашипела, выставила язык раздвоенный. Клыки изо рта выскочили, и зрачки вертикальными стали, как у змеюки. Накинулись на неё всем селом, кто с вилами, кто с топором. Что тут было! Она троих здоровенных мужиков голыми руками на куски разорвала, а потом приняла свой истинный облик – огромной змеюки. Ещё двоих сожрала, остальные разбежались. А сама в камыши уползла, зализывать раны. Мы её тоже хорошо потрепали.

– И что потом? – спросил с интересом слушавший Стэн.

– Наш деревенский колдун Игнатий из лесу вернулся, провел пару ритуалов. Закрыл территорию деревни защитной солнечной полосой, против нечисти. Пока день стоит и светло, она не может к деревне подойти и порог наших домов переступить. А ночью наступает её время, ламия обретает полную силу, если вышел на порог, считай, погиб. На следующую ночь, после побоища, она ещё одного разорвала, Рогира, хороший парень был. Вышел из дома вечером и умер в мучениях. Кишки по всей улице валялись. Игнатий после этого на следующую ночь, пошёл с ламией сразиться. Его колдовство не сработало, порвала она его на мелкие куски, а голову на штакетину забора насадила. И что самое поганое, с каждой жертвой, она, как покойный Игнатий говорил, всё сильнее становится. Чем больше людей сжирает, тем непобедимее. Мы уже просто по домам сидим вечерами, пока ещё колдовство действует, и порог пересечь она не может, пока дома свет горит.

– Понятно, – хмыкнул Стэн. – Веселая у вас жизнь.

– И не говори, – вздохнул Симон. – Лучше бы уж скучной была, как все привыкли.

Около стола возник уже знакомый парень и молоденькая девушка с подносами, расставили заливной язык, кувшин с квасом, корзинку с лепешками, большую пиалу с печеньем, блюдо с пирогом и удалились.

– Ты в самом начале сказал, что эта ламия не простая, а высшая, – напомнил Стэн. – Что это такое?

– Только то, что она может змеями повелевать, – вздохнул блондин. – На дорогу и нашу деревню они не лезут, колдовство Игнатия действует. А вот на поля, нашествие гадюк. Мы скопом отбиваемся, камнями их забиваем, даже кошек с собой берем, они со змеюками расправляются, когда те из кустов выползают. Но стоит кому-то одному чуть в сторону отлучиться или в лес зайти, сразу вылезают твари и кусают. У нас уже так две женщины и ребенок погибли. Настоящее бедствие. Гил сейчас думает, что делать. У него маг знакомый был, помог, спас от большой беды, но сказал в первый и последний раз выручил. Теперь Гил боится к нему обращаться, и с прошлого раза кругом должен остался.

– Я даже знаю, о каком маге идет речь, – пробормотал Стэн.

– Что ты сказал? – встрепенулся Симон.

– Ничего, – ответил парень. – Что делать думаете, как от ламии избавляться?

– Не знаю, – вздохнул сын старосты. – Гил, с каждой партии деньги откладывает, хочет нанять кого-то, чтобы с ламией расправился. Ещё говорят, ей надоест скоро сидеть на одном месте, крови напьется, наберет силу, решит, что нас достаточно наказала и сама уйдет.

– И кто такое говорит? – поинтересовался Стэн.

– Есть у нас в деревне, Лекс, ученик покойного Игнатия, – пояснил блондин. – Сам мало что умеет, но грамоте обучен, книжки читает, а у колдуна много их было, особенно справочников по нечисти и нежити. Вот он и вычитал, что ламия может сама уйти, когда крови напьется.

– Когда она крови напьется, в деревне мало кто, может остаться, – резонно заметил парень. – Я бы на месте Гила, всё-таки обратился к тому магу, который его от беды спас. Мне кажется, что он вам поможет.

– Это надо с ним говорить, – вздохнул сын старосты. – Я через пару дней снова в город телеги с продуктами и товарами на продажу повезу, поговорю.

– Гил, кто для вас такой? – поинтересовался Стэн. – Ему ваша деревня принадлежит?

– Отдана его предку во владение, ещё во времена Адальберта Первого, – пояснил Симон. – Гил сейчас, купец, большой человек. Его караваны по всем странам торгуют, возят туда-сюда товары. А с нами у него договор, он деревне всем необходимым помогает, если недород или голод, продукты подбрасывает, урожай продает, и нам достаточно оставляет – все довольны. Ладно, давай поедим, мясо уже сюда несут, а я пока с тобой разговаривал, проголодался.

– Давай, – согласился парень.

Некоторое время они отдавали дань принесенным блюдам. Заливной язык оказался нежным и таял во рту, распадаясь на мелкие мясные ломтики, теплые лепешки хрустели, расплавленный солоноватый сыр радовал легкой кислинкой, мягким и нежным вкусом с ноткой молочного аромата. А истекающая мясным соком, поджаренная на огне говядина, удивительно напоминала сочный шашлык, в прошлой жизни, попробованный парнем в Грузии.

– Очень недурственно, – похвалил Стэн, отдуваясь и откидываясь на спинку скамьи.

– К нам уже идут, – Симон вытер полотенцем губы и показал глазами на лавирующего между столами мужчину лет сорока в рубахе, мешковатых серых штанах и тонкой безрукавки. – Уезжать будем, пора заканчивать обед.

– Симон, можем ехать обратно, – сообщил подошедший мужик. – Телеги прибыли.

– Отлично, Васк, идем, – кивнул Симон, поднимаясь, – Кстати, познакомься, это Петер – мой старый товарищ. Мы берем его с собой в Хорну.

Мужчина с любопытством глянул на Стэна.

– А, – открыл рот, явно намереваясь что-то спросить, а потом махнул рукой. – Ладно, ты знаешь, что делаешь. Рад знакомству.

– Я тоже, – коротко откликнулся Стэн.

– Эй, – Симон жестом подозвал паренька, руководившего расстановкой блюд, указал взглядом на лежащие на столе три монеты. – Это за стол.

– Спасибо, – слуга быстро сгреб серебро и поклонился. – Рад был вам угодить. Приходите ещё.

– Обязательно, – благосклонно кивнул сын старосты и двинулся к выходу, бросив Стэну. – Пошли.

Четыре пустые телеги с соломой обнаружились в квартале от постоялого двора. Четыре коня-тяжеловоза с мощными крупами, спокойно стояли на месте, прядя ушами.

Симон подошел к передней телеге, кивнул вознице, пожилому седому мужчине с побитым оспой лицом. – Все нормально, Гент?

– Нормально, – откликнулся возница. – Как всегда. Распродались, теперь и домой пора, пока светло.

Симон спрятал меч в соломе, кивнул на телегу Стэну. – Садись. Со мной поедешь.

Парень запрыгнул на телегу, возле возницы, сын старосты уселся с другой стороны и махнул рукой.

– Едем к воротам.

Вся процессия медленно тронулась. Подкованные копыта звонко цокали по булыжной мостовой, колеса и рассохшиеся доски телег протяжно поскрипывали. Прохожие шарахались в сторону, подростки глазели, совсем маленькие дети бежали следом.

К воротам телеги подъехали через минут двадцать и застыли, устроившись в хвост большой очереди из повозок.

– Интересно, чего это все стали? – удивился Симон. – Обычно, сразу проезжали.

– Суета в городе, – спокойно пояснил Гент. – Возле рынка какой-то парнишка шестерых воров в драке завалил. Его, то ли дружок, то ли брат тоже удрал, перед этим умудрился денег у воров позаимствовать. И нищие суетятся, от их главного, горбуна девчонка сбежала. Он в ярости, готов всех вокруг убить. Вот и подкинули деньжата стражникам, чтобы всех выезжающих и выходящих притормаживали, а они тем временем пробегутся по повозкам, посмотрят, нет ли там похожих на тех, кого они ищут.

– Ты, откуда это всё знаешь? – хмыкнул Симон.

– Так воры именно у меня каждый раз долю за торговлю на рынке забирают, – усмехнулся возница. – Мы уже друг другу, как родные стали. Вот они и выспрашивали, не видел ли я этого парнягу.

– И какой он из себя? – поинтересовался сын старосты.

– Крепенький, русый, лицо глаза голубые, ростом немного повыше меня, – сообщил возница.

– А я уж думал, меня за него могут принять, – усмехнулся Стэн.

– Да не, – глянул на него искоса Гент. – Ты смуглый, кареглазый, кучерявый. Твоя мамка наверно с южанином согрешила.

– Не знаю, с кем она там грешила, я отца никогда не видел, – невозмутимо ответил парень.

– Идут уже, – тихо сказал Симон. – По повозкам шарятся.

Парень проследил за его взглядом. Вдоль телег и повозок с двух сторон шли несколько человек. Один, высокий сутулый мужик со шрамом через всю щеку сунулся к закрытому фургону, возница попытался помешать, замахнулся кнутом. Его моментально сшибли с ног и начали топтать. Сутулый откинул полог и заглянул вовнутрь. Раздался истошный женский визг, звонкий шлепок пощечины. К фургону сразу с двух сторон кинулось четверо. В воздух взлетели распоротые подушки, разбрасывая во все стороны перья. Затрещали ломаемые доски, глухие стуки ударов, сопровождаемые тихими ругательствами и проклятиями, повозка затряслась, заходила ходуном. Покатилась кубарем в грязь, пронзительно верещавшая женщина средних лет. Рядом с ней приземлился, подняв тучу серой пыли, и неподвижно замер мужчина с окровавленной головой.

– Что творят, ироды, – растеряно пробормотал Симон. – И куда только стража смотрит?

– Понятно, куда, – усмехнулся Гельт. – В свой кошелек, конечно. Сегодня на воротах дежурит лейтенант Харбер со своими подчиненными. Им денег отсыпь, и они ничего не увидят и не услышат, хоть убивать у них на глазах будут. Естественно, я о простых крестьянах и горожанах, говорю, не о богатеях и аристократов, за тех в тюрьму мигом посадят и на рудники сошлют. А над обычными людьми измываться можно, никто за это не накажет.

– Сиди, – прошипел Симон, прихватив за руку, рванувшегося на помощь избитой парочке Стэна. – Дернешься, Гила и всех нас подставишь.

Парень стиснул зубы и отвернулся.

Бандиты двинулись дальше, заглядывая в повозки, проверяя их содержимое, и перекидываясь словами с хмурыми возницами.

– Сейчас к нам пойдут, ты сиди молча, мы с Гельтом сами с ними поговорим, – тихо сказал Симон.

– Хорошо, – буркнул Стэн.

Трое с одной стороны и двое с другой, подошли к их телеге.

Сутулый со шрамом подозрительно прищурился, рассматривая Гельта, Симона и Стэна.

– Что везли?

– Пшеницу, мясо, овощи разные, – спокойно ответил сын старосты. – Распродались, возвращаемся, к себе обратно в Хорну. Три телеги сзади, тоже наши.

– Парнягу на рынке не видели, русого с голубыми глазами, крепкий такой, в серой рубашке и таких же штанах? – спросил сутулый.

– Откуда? – пожал плечами Симон. – Мы торговлей занимались, по сторонам не смотрели.

– Точно? – сутулый яростно сверлил глазами сына старосты.

– Точно, – спокойно ответил Симон.

Из боковой улочки вынырнула знакомая фигура оборванца. У Стэна на секунду перехватило дыхание – он узнал Леро.

– А девку такую, на вид молоденькую, худенькую, одетую в платье с заплатками не видали? – пробасил нищий.

«Тори, они ищут Тори. Неужели она сбежала из этого гадюшника? Хвала Светлым богам!» – парень усилием воли подавил радостное возбуждение, всеми силами стараясь сохранить невозмутимость.

– Нет, – коротко ответил блондин. – Откуда?

Леро неожиданно перевел взгляд на Стэна, звериным чутьем уловив в его глазах отблеск радости. Подозрительно нахмурился, рассматривая парня.

– А это кто такой?

– Мой друг, – спокойно ответил Симон. – У тебя есть к нему претензии?

– Думаю, этого парнягу не нужно выпускать из города, – заявил нищий. – Пусть у нас или у Харальда посидит пару дней, проверим, что за гусь. Что-то он мне не нравится.

Ладонь Стэна чуть поближе придвинулась к поясу с метательными ножами.

«Только попробуйте. Пару-тройку из вас точно положу, живьем не возьмете», – решил

– Это мой друг и добрый знакомый Гила, – холодно ответил Симон. – Вы, конечно, можете его задержать. Но Гил этого так не оставит. Он лично каждую неделю платит Однорукому хорошие деньги за защиту и покровительство, а не за то, чтобы просто так задерживали наших друзей. Хотите проблем? Тогда забирайте его. Но не жалуйтесь, если Гил предъявит претензии Харальду, а Однорукий подпалит ваши грязные задницы.

– Слушай, Леро, чего ты к парню пристал? – вмешался в разговор заметно побледневший сутулый. – Он же курчавый и смуглый, а не русый и бледный, которого мы ищем. Если это люди Гила, их не нужно трогать.

Нищий скривился, ничего не ответил, резко развернулся и пошел прочь.

– Проезжайте, – отмахнулся сутулый, скользнув взглядом по пустым телегам. – Вас никто больше не тронет, обещаю.

Через десять минут двое стражников, стоявших на воротах, отступили в стороны и позволили процессии из четырех телег выехать на перекинутый через ров мост. Стэн проводил задумчивым взглядом удаляющиеся стены Ниссента:

«Хвала Светлым Богам, удалось ускользнуть из города. Посмотрим, что приготовила мне судьба дальше».

Примечания:

В мифологиях разных народов мира распространен образ змеи с женской головой. В Японии это Нурэ-она (обитает в водоемах, заманивает и съедает людей), на Востоке – Шахмаран (царица с головой женщины, а телом змеи/дракона, считается мудрой целительницей).

Для обозначения мифического персонажа женщины-змеи мне больше понравилось название – Ламия.

В древнегреческих мифах она была дочерью Посейдона/ по другой версии – Белла и Ливии, которую полюбил Зевс, а ревнивица Гера обратила в змею. От неё пошли ламии – темные существа с лицом женщины и телом змеи/паука