Текст книги "Остров ветров (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Теперь мне было понятно, чего так боялся помощник повара, и о чём хотел поговорить с капитаном.

– Митрофан Гаврилович, вы запираете камбуз? – спросил я повара.

– От кого же его запирать? – изумился повар. – Воровство на корабле это неслыханное дело! За такое в цепи сажать надо.

– Вы говорили, что ведёте учёт продуктов. Проверьте прямо сейчас, вдруг что-то ещё пропало. Сможете?

– Конечно, – обиделся повар. – Да я и без записей всё помню!

– Отлично, – кивнул я. – В таком случае, приступайте.

Повар принялся проверять продукты. Для уверенности он всё же посматривал в журнал, который густо украшали сальные пятна. Журнал хранился тут же на камбузе, в ящике стола.

Я заглянул через его плечо и увидел каракули, старательно выведенные карандашом. Похоже, повар и в самом деле тщательно записывал расход продуктов.

– Каравай хлеба пропал, – сообщил мне повар. – Я вчера хлеб пёк, одного каравая по счёту не хватает. Смотрите, ваше сиятельство!

Он показал мне широкую доску, на которой лежали караваи свежего хлеба, прикрытые чистой тряпицей.

– А это что за крошки? – заинтересовался я.

– Похоже, вор голодный был, – уверенно заявил повар. – Прямо здесь каравай жрал.

– А верёвочка от ветчины нашлась на полу, – припомнил я. – Митрофан Гаврилович, вы не думаете, что это могут быть обычные крысы?

– Крысы на «Вороне»? – недоверчиво переспросил повар. – До сих пор ни одной не видел. Да они бы мешки с крупой погрызли, это для крыс первое дело. А мешки целые, вы же сами видели.

– И сыр был в бумагу завёрнут, – подал голос один из помощников. – Не станут же крысы бумагу жрать? Дуры они, что ли?

– Придержи язык, – буркнул повар. – А бумагу крысы жрут за милую душу. Особенно, если бумага промасленная.

Он посмотрел на меня.

– Так что будем делать, ваше сиятельство?

– Я сообщу о краже капитану, а дальше решать ему, – ответил я. – Вы можете не волноваться, вас никто подозревать не будет. Но я предполагаю, что Фёдор Иванович захочет провести тщательную проверку. Так что приведите камбуз в порядок и взвесьте все мешки.

* * *

Я не стал откладывать неприятный разговор и сразу отправился к капитану.

Фёдор Иванович был на палубе и наблюдал за тем, как вахтенная команда поднимает паруса.

– Проклятый шторм наделал бед, – коротко сообщил мне Кораблёв. – Нам придётся на день или два задержаться у Внешних островов для ремонта. Заодно пополним запас пресной воды, это никогда не бывает лишним. Не хотите съездить на берег, Александр Васильевич? Посмотрите, как живут люди на окраинах Империи.

– С удовольствием, – согласился я. – И господина Куликова возьму с собой, ему будет полезно оказаться на твёрдой земле.

– Согласен с вами, – усмехнулся Кораблёв. – Я думал, что после приступа морской болезни он про обед и думать не сможет, но вам удалось его уговорить. Как его состояние?

Я пожал плечами.

– Ругает себя за то, что не справился, сомневается в своих силах. Я предложил ему отправиться домой, в Столицу.

Капитан бросил на меня острый взгляд.

– Господин сноходец согласился?

– Я дал ему время подумать.

– Ну, пусть думает, – кивнул Кораблёв. – Александр Васильевич, когда вы собираетесь в Столицу?

Я на секунду задумался. Мне хотелось отправиться как можно скорее, но предстоящая поездка на один из Внешних островов в корне меняла дело.

– Я попробую переместиться в Столицу после того, как съезжу на остров, – ответил я. – Вдруг магия не позволит мне вернуться на корабль на таком большом расстоянии? А уж на остров я точно вернусь, и в любом случае не отстану от экспедиции.

– Не устаю поражаться вашим магическим способностям, – покачал головой капитан. – В таком случае у меня к вам просьба. Вы можете доставить на берег матросские письма?

Просьба капитана меня удивила. Я привык, что любому знакомому человеку можно просто послать зов и поговорить с ним.

Кораблёв заметил моё удивление и объяснил:

– Не у всех матросов есть магические способности. Для некоторых письмо – единственный способ связаться с близкими. Кроме того…

Капитан замолчал и серьёзно посмотрел на меня.

– Каждый из них помнит, что может однажды не вернуться из плавания. Если так случится, то у близких останется хотя бы письмо, которое можно перечитать, понимаете?

– Понимаю, – кивнул я. – Конечно, я передам письма адресатам. И привезу ответы, если на это хватит времени. С удовольствием побуду почтальоном для команды, раз уж есть такая возможность.

– Этим вы окажете большую помощь экспедиции, Александр Васильевич, – твёрдо сказал Кораблёв.

«Ворон» немного изменил курс, направляясь к Внешним островам. Ветер дул слева в корму, холодные волны шлёпали в левый борт, а справа за кораблём тянулась полоса гладкой воды.

– Смотрите, Александр Васильевич! – вдруг сказал Кораблёв. – Киты!

– Где?

Я жадно всмотрелся в море. Сначала я не увидел ничего, кроме волн, и вдруг разглядел среди них гладкую белую спину. Она промелькнула в волнах и исчезла, а из воды поднялся широкий хвост размером с человека.

– Никогда не видел китов, – улыбнулся я. – Мне казалось, что они крупнее.

– Это белые киты, – объяснил Кораблёв. – Они небольшие, и водятся только в Северных морях. Но и у Внешних островов иногда встречаются. Моряки считают, что встретить в море кита – к большой удаче.

– Удача нам пригодится, – рассмеялся я. – Будем верить в хорошие приметы, они меня часто выручали.

Китов было несколько. «Ворон» их совершенно не интересовал. Они кружили неподалёку, иногда показываясь из воды.

– Охотятся, – объяснил капитан. – Наверное, нашли большой косяк трески.

Мы ещё немного полюбовались китами, и я решил перейти к главному разговору.

– Сожалею, но у меня для вас неприятная новость, господин капитан, – сказал я.

Кораблёва насторожило моё официальное обращение, и он хмуро взглянул на меня:

– Что случилось, ваше сиятельство?

– Во время шторма с камбуза пропали продукты. Сыр, ветчина и каравай хлеба. Возможно, их сожрали крысы, но не исключена и кража.

– Откуда вы узнали? – удивился капитан.

– Помните помощника повара, который подавал обед в кают-компании. Я заметил, что он сильно напуган. Парнишка хотел даже заговорить с вами, но не решился. Мне стало интересно, чего он боится, и я пошёл за ним на камбуз. Там всё и выяснилось.

– Вас поэтому называют Тайновидцем? – покачал головой Кораблёв. – Загадки сами вас находят?

– Такое часто случается, – улыбнулся я. – Могу ручаться, что повар и его помощники не брали продукты, я это проверил.

– Хорошо, – кивнул Кораблёв. – Но я всё-таки сам поговорю с ними. Крысы на корабле – это неприятно, а вор – ещё хуже. Да и крыс матросы не замечали, они бы мне сразу доложили об этом.

Он задумчиво потёр ладонью тяжёлый подбородок.

– Вы сможете отыскать вора, Александр Васильевич?

– Без труда. Но мне придётся опросить всю команду, чтобы его найти. Думаю, с этим можно подождать.

В глазах Кораблёва я увидел вопрос и продолжил свою мысль:

– Пропала только еда. Думаю, тот кто её взял, просто был очень голоден. Не стоит клеймить голодного человека вором из-за одного проступка, он потом всю жизнь не отмоется от этого клейма. Да и на моральный дух команды этот случай повлияет не лучшим образом.

– И что вы предлагаете? – спросил Кораблёв.

– Повесьте на камбуз замок. Пусть ключ будет только у повара, ну и у вас. И предупредите повара и его помощников, чтобы не болтали лишнего.

– Хорошая мысль, – согласился Кораблёв. – Спасибо, Александр Васильевич. Я займусь этим немедленно.

Фёдор Иванович пошёл на камбуз, а я остался на палубе.

Белые киты всё ещё кружили в воде неподалёку от «Ворона». Вдруг один из них подплыл прямо к кораблю, высунул из воды забавную круглую голову и с любопытством посмотрел на меня.

– Привет! – улыбнулся я.

Кит раскрыл узкую пасть и громко защёлкал, как будто пытался мне что-то сказать. Затем шумно выдохнул, подняв облачко пара, и снова скрылся в волнах.

* * *

На следующее утро «Ворон» подошёл к одному из Внешних островов и укрылся за ним от ветра. Команда занялась ремонтом, а мы с Севой Пожарским и Савелием Куликовым отправились на берег на капитанском катере.

Сева снова установил на корме катера «Пастух ветров», так что матросам не пришлось браться за вёсла. К берегу нас несла магия.

Я устроился на носу катера и с любопытством смотрел на приближающийся остров.

Он почти целиком был открыт морским ветрам. Пологие холмы покрывала сочная трава, только справа в ущелье темнел лес. На холмах медленно двигались белые точки, их было много.

– Овцы пасутся, – удивился Савелий.

Слева далеко в море выдавался скалистый мыс. Морские птицы облюбовали его для своих гнёзд, над светлыми скалами кружили огромные стаи.

Когда мы подошли ближе, я увидел, что скалы сложены из серого гранита, но покрыты таким слоем птичьего помёта, что казались белыми.

Наше приближение не на шутку встревожило птиц. Они кружили над нами с таким пронзительным гвалтом, что я чуть не оглох.

Но вот мы миновали птичий мыс. За ним, в небольшой бухте пряталась рыбацкая деревня.

Рулевой матрос изменил курс, и мы подошли к берегу. У самой воды лежали вытащенные на песок рыбачьи лодки. На длинных шестах сохли рыбацкие сети, местами в них запутались бурые морские водоросли. От сетей пахло рыбой и солью, ветер с берега доносил запах до катера.

Рядом с сетями уткнулся носом в большой валун ржавый грузовой мобиль. Насколько я мог судить, модель была устаревшая, чуть ли не прошлого века.

Чуть дальше виднелись серые домики, почти не отличимые от береговых камней. Покатые крыши домиков густо поросли зелёной травой. Над одним из них на деревянном флагштоке трепыхалась вылинявшая тряпка. Присмотревшись, я узнал имперский флаг. Судя по его состоянию, он был чуть ли не ровесником самой Империи.

– Ну, и глухомань! – крикнул мне Сева.

Он удивлённо крутил головой по сторонам.

Я покосился на Савелия – сноходец завороженно смотрел на берег.

От берега в море выступала каменная коса, а по ней к прибрежному пляжу тянулись бревенчатые мостки. Видно, коса служила причалом для рыбацких лодок – я заметил на камнях присохшие блёстки рыбьей чешуи.

Сева уложил «Пастух ветров» на дно, и катер ткнулся носом в камни.

Я выскочил на берег и обмотал причальный канат вокруг грубо оструганного бревна.

Прибыли.

* * *

На берегу нас поджидал коренастый человек в грубой брезентовой куртке и высоких рыбацких сапогах. Шапки на нём не было, и ветер свободно трепал седые волосы.

Человек стоял неподвижно и спокойно, держал руки в глубоких карманах куртки и внимательно смотрел на нас.

Я подошёл к нему. Человек прищурился на мой костюм и едва заметно наклонил голову:

– Староста деревни, Егор Кузьмич Белояров.

– Граф Воронцов, руковожу полярной экспедицией, – улыбнулся я и протянул ему руку. – Прибыл по приказу императора.

Егор Кузьмич помедлил, потом ответил осторожным рукопожатием. Кожа на его ладони была жёсткой, задубевшей от работы и солёной воды.

– Рад знакомству, ваше сиятельство.

Больше он ничего не сказал, но я понял его невысказанный вопрос.

– Шторм слегка потрепал наше судно, так что мы задержимся возле вашего острова на день или два для ремонта. Егор Кузьмич, покажите мне вашу деревню и расскажите – как вы тут живёте.

– Идёмте, ваше сиятельство, – кивнул староста. – Я бы вас на мобиле покатал, да он второй год, как сломан. Магия кончилась, а артефактора у нас нет.

Егор Кузьмич едва заметно усмехнулся.

– Я погляжу, что с мобилем, – тут же вызвался Сева. – Вдруг получится починить?

– Это князь Пожарский, – представил я Севу старосте. – Наш артефактор.

– Князь? – переспросил староста и с сомнением посмотрел на Севу. – Ну и ну.

Егор Кузьмич повёл нас с Савелием в деревню. Несмотря на возраст, староста шагал легко, было видно, что этот человек ещё полон сил.

– В деревне триста жителей, – не спеша, рассказывал он. – Ловим рыбу, разводим коз. Вычёсываем шерсть, женщины нитки прядут, носки и свитера вяжут. Молоко у нас своё, сыр из него делаем, масло. Всё это отправляем в Столицу, тем и живём. Раньше, конечно, народу побольше было. Но и сейчас деревня живая.

– Часто сюда заходят корабли? – поинтересовался я.

– Летом раз в месяц, если погода позволяет. Муку привозят, крупу, мыло.

– А зимой? – спросил Савелий.

Егор Кузьмич молча усмехнулся.

Я понял, что зимой море вокруг островов замерзает, превращается в тонкое ледяное поле с разводьями и промоинами. Где-то далеко чернеет край открытой воды, но из-за битых льдин к нему не подобраться, да и смысла нет так рисковать.

А сами острова заметает снегом, и темноте долгих зимних вечеров теплятся только огоньки в окнах домов.

– Зимой в полыньях сети ставим, – неожиданно сказал Егор Кузьмич. – Тоже без рыбы не сидим.

* * *

Дома в деревне оказались каменными. Они были сложены из округлых валунов на известковом растворе. Местами влажные камни поросли мхом.

В небольших окнах, обращённых к морю, блестело неровное стекло, а на крышах зеленела трава.

Возле домов – длинные каменные сараи для коз. С южной стороны я увидел аккуратные огороды с высокими грядками.

– У нас тут и огурцы растут, ваше сиятельство, – кивнул Егор Кузьмич, заметив мой интерес. – А уж капуста так и прёт. Жить можно.

– А что это за запах? – недоумённо морщась, спросил Савелий. – Вроде дым, но странный.

– Мы печки сушёным навозом топим, – усмехнулся староста. – Дров мало, не растёт лес на островах.

Я тоже принюхался. Дым был сладковатый, но не противный.

– А это школа, – неожиданно сказал Егор Кузьмич. – Здесь детишек учим.

Он показал на длинный дом, тоже сложенный из камней.

Я заглянул в окно и увидел пустой класс с облезлыми деревянными партами.

– У вас и дети есть? – удивился Савелий. – А где они?

– Как в деревне без деток? – спокойно ответил староста. – Три десятка ребятишек. Зимой учатся, а летом родителям помогают, коз пасут. У нас и лавка есть, и целитель, и учительница из города. Пекарня есть своя, сыроварня. Только артефактора нет. Был да уехал, в Столице службу нашёл.

Мы ещё немного прошли по деревне. Дорог здесь не было, улицы заросли вытоптанной травой. Иногда встречались местные жители – мужчины с суровыми лицами, в одежде, пропахшей морем, женщины в простых ситцевых платьях и пуховых кофтах.

Они смотрели на нас с любопытством, почтительно здоровались и шли по своим делам.

Я заметил несколько пустых домов и спросил о них старосту.

– Меньше людей становится, – просто сказал Егор Кузьмич. – Кому здесь не по душе, те уезжают.

– А сюда кто-то приезжает? – поинтересовался я.

– Учительница вот приехала, Варвара Николаевна, – кивнул староста. – И целитель на практику. А простым горожанам что здесь делать? Рыбу ловить да коз пасти?

В его спокойном голосе я расслышал глубоко спрятанную боль.

– Я на минуту, ваше сиятельство, – извинился Егор Кузьмич и заговорил с одним из встречных.

Насколько я мог слышать, разговор шёл о каком-то дальнем пастбище, с которого нужно было перегнать коз поближе к деревне. Говорили спокойно и коротко, без лишних слов.

Савелий отвёл меня в сторону.

– Я решил, Александр Васильевич, – неожиданно сказал он. – Останусь на «Вороне», как бы ни было трудно. Привыкну.

– Вы не торопитесь с решением, Савелий Георгиевич? – спросил я. – Время у вас есть.

– Нет, – покачал головой Куликов. – Мне больше не нужно думать. Я кое-что понял, Александр Васильевич. Смотрите, какие люди живут на этом острове. Их жизнь совсем не похожа на столичную, а они и не думают уезжать.

– Может быть, у них просто нет такой возможности? – предположил я.

– Не знаю, – растерялся сноходец. – Не в этом дело, ваше сиятельство. Я только сейчас понял, что Империя куда больше Столицы, и везде люди живут. По-разному живут, но не жалуются. Вот и я хочу жить, а не в Столице сидеть. Я, наверное, путано объясняю…

Он окончательно смутился и замолчал.

– Путано, – рассмеялся я. – Но я вас понимаю, Савелий Георгиевич, и очень рад вашему решению.

Староста терпеливо ждал, пока мы наговоримся. Он смотрел спокойно, не выказывая нетерпения. Так смотрят люди, которые привыкли никуда не торопиться.

– Куда теперь, Егор Кузьмич? – спросил я его.

– Моя хозяйка зов прислала, – ответил староста. – Обед у неё готов. Изволите откушать, господа?

Глава 9

Староста жил в том самом доме, над которым висел вылинявший имперский флаг.

– Здесь у меня и дом, и управа, – с усмешкой объяснил Егор Кузьмич. – Здесь живу и людей принимаю, если у них ко мне какая нужда. Удобно.

– А полицейский пристав у вас есть? – спросил я.

– А зачем он здесь? – удивился староста. – Мы за порядком сами следим. Без этого никак.

Он пригласил нас в дом и ласково улыбнулся жене:

– Натальюшка, накрывай на стол, вишь, я с гостями.

И снова повернулся к нам:

– Это супруга моя, Наталья Степановна.

Здесь не было показного гостеприимства и фальшивой любезности. Я несколько раз прислушивался к эмоциям хозяев и ощутил спокойную уверенность Егора Кузьмича и простую радость его жены.

Мы были для них прохожими из большого беспокойного мира, которых надо напоить и накормить, а потом проводить добрым словом и жить, как всегда жили.

Нас угостили наваристой ухой из трески, домашними соленьями и ноздреватым свежим хлебом, к которому Наталья Степановна поставила на стол необычно белое масло из козьего молока и твёрдый козий сыр.

На десерт предложили чай из местных травок, но я предусмотрительно захватил с собой мешочек кофе, который мне подарил Набиль.

– Позвольте вас угостить, – улыбнулся я.

Мне никогда раньше не доводилось варить кофе в печи, сложенной из камней, да и глиняный горшок вместо джезвы я не использовал. Но кофе получился отличный, а когда я добавил в него козьего молока, которое принесла хозяйка, то вышло совсем замечательно.

Староста попробовал и удивлённо покачал головой:

– Непривычно такое пить. Городской напиток.

Наталья Степановна заметила, что мне понравился сыр, и завернула с собой целую голову в пергаментной бумаге.

– Примите в подарок, ваше сиятельство!

Но я настоял на том, чтобы расплатиться за сыр, и выложил на стол несколько серебряных монет.

Егор Кузьмич без споров убрал монеты в жестяную коробку, которая стояла на самодельной полке, и кивнул жене:

– Придёт торговая шхуна, купим тебе новое платье.

Наталья Степановна радостно покраснела.

– Егор Кузьмич, я хочу обсудить с вами одну мысль, – сказал я.

– Давайте обсудим, ваше сиятельство, – спокойно согласился староста.

Мы с ним вышли на улицу. Белояров достал из кармана старую трубку и холщовый кисет с табаком.

– Сам табачок сажаю, – объяснил он. – Так о чём вы хотели поговорить?

– У вас здесь очень необычное место, – сказал я. – Здесь хорошо, спокойно. И жизнь совсем не похожа на столичную. Но живётся вам непросто.

– Мы не жалуемся, – усмехнулся староста.

Он раскурил трубку. Дым показался мне едким, но он не мешал, а наоборот делал наш разговор доверительным.

– Сюда трудно добраться, вот в чём главная проблема, – сказал я. – Поэтому люди и не едут.

– Верно, – согласился староста.

– Это можно изменить.

– Как? – удивился Егор Кузьмич. – Острова ближе к Столице перенести?

– Можно открыть отсюда магический портал прямо в Столицу, – сказал я. – Есть разные способы. Такой портал стоит немалых денег, но у вас появятся новые возможности для заработка. Сюда смогут приезжать люди, которые никогда не видели китов, не бывали на острове посреди моря. Для них можно построить гостиницу и трактир. А вы сможете возить свои товары прямо на столичные рынки.

– Не верится мне в такое, ваше сиятельство, – недоверчиво покачал головой Егор Кузьмич. – Да и денег на портал у нас нет, и никогда не будет. Всей деревней не наберём.

– Деньги найдутся, – возразил я. – Но об этом вам лучше поговорить с моим дедом. Он глава нашего рода, и занимается всеми деловыми вопросами. Я могу привести его сюда, думаю, Игорь Владимирович заинтересуется вашим островом. Не хочу обещать заранее, но глаз у него острый. Если здесь есть возможность заработать, он её обязательно разглядит.

– Выходит, вы наш остров купить хотите? – напрямик спросил староста.

Я был готов к такому вопросу. Может, он звучал обидно, но за ним скрывалось искреннее беспокойство Егора Кузьмича.

– Нет, – улыбнулся я. – Остров останется вашим, это я обещаю. Никто не станет строить здесь фабрики, бить китов, распугивать птиц и застраивать пастбища. Для этого хватает места вокруг Столицы. Но у других жителей Империи появится возможность любоваться этой красотой, а вы сможете заработать. Впрочем, решать вам, я вас не тороплю.

Егор Кузьмич ничего не ответил. Он молча курил трубку и думал над моими словами.

И тут с берега до нас долетел басовитый рык мотора, а за ним – пронзительный гудок.

– Никак ваш артефактор мобиль оживил? – удивился Егор Кузьмич.

– Похоже на то, – улыбнулся я.

Староста выколотил трубку и серьёзно посмотрел на меня.

– Значит, нам решать? – спросил он.

– За вами будет последнее слово, – кивнул я. – Кроме того, о любой нашей договорённости будет знать лично Его Величество император.

– Что ж, приводите своего деда, ваше сиятельство, – усмехнулся староста. – Послушаем, что он скажет.

Я послал зов Севе, и через пять минут возле дома старосты показался ржавый мобиль. Он немилосердно скрипел и переваливался с боку на бок, но ехал своим ходом.

Магия, да и только!

– Вот это экспонат! – радовался Сева, сидя за рулём. – Я его проволокой связал, представляешь?

Князь Пожарский вылез из мобиля и уступил место старосте.

– Принимай работу, хозяин! Мобиль теперь как новенький. Только сильно не разгоняй, а то совсем развалится.

На мобиле мы отправились к причалу.

– Ну, и дела, – удивлялся Егор Кузьмич, осторожно поворачивая руль. – Починили, значит?

– Починили, – гордо кивал Сева. – Вам бы всё тут починить, а то живёте как в каменном веке. Соглашайся на портал, староста. Будете дома магией обогревать, а не навозом.

Я успел рассказать Севе о своей задумке, и князь пожарский сразу же её поддержал. Очень уж ему хотелось построить ещё один портал.

Матросы уже наполнили бочки холодной водой из ручья, который протекал на ближайшем пастбище и впадал прямо в море, и теперь дожидались нас на берегу.

– Что ж, Егор Кузьмич, нам пора на корабль, – сказал я. – Спасибо за угощение. Ждите меня завтра, я постараюсь договориться с Игорем Владимировичем.

– Буду ждать, ваше сиятельство, – осторожно согласился староста.

Я чувствовал, как надежда в нём борется с сомнениями. Ничего, у него есть время, чтобы всё обдумать и решить, как жить дальше.

* * *

Сева снова устроился на корме и направил «Пастух ветров» на парус. Обратно катер шёл тяжелее, мы везли с берега несколько тонн чистой воды. Но всё же через полчаса мы добрались до «Ворона».

Фёдор Иванович встретил меня на палубе и протянул туго зашнурованную кожаную сумку:

– Возьмите, Александр Васильевич.

– Что это? – удивился я.

– Письма, – объяснил капитан. – Вы уж постарайтесь их доставить.

– Доставлю, – кивнул я. – Не волнуйтесь.

– Там и моё письмо тоже, – добавил Кораблёв. – Передайте его моему сыну. Я послал ему зов, он будет вас ждать.

Я хотел отправиться в Столицу незаметно, вот только теперь об этом нечего было и думать. Команда «Ворона» продолжала делать вид, что занята ремонтом корабля, но я чувствовал, как все глаза смотрят на меня. Матросов можно было понять, они ещё никогда не видели, как маг перемещается через магическое пространство. Я буквально кожей ощущал их любопытство.

– Ладно, – усмехнулся я и поправил на плече сумку с письмами. – Надеюсь любопытные взгляды не помешают магии.

– Когда вас ждать обратно, Александр Васильевич? – спросил Кораблёв.

– Не позже завтрашнего утра, – ответил я. – Не удивляйтесь, если вместе со мной появиться Игорь Владимирович. Я хочу, чтобы он взглянул на этот остров.

– Буду ждать приезда его сиятельства, – серьёзно кивнул Кораблёв.

Мы разговаривали возле двери, которая вела в рулевую рубку. Для моих целей эта дверь подходила ничуть не хуже, чем любая другая, так что ею я и воспользовался.

Взялся за медную ручку, закрыл глаза и представил себя на крыльце своего особняка. Услышал шелест старых лип на аллеях парка и мелодичный звон бронзовых колокольчиков на ограде, почувствовал запах цветущей вишни.

Потом потянул дверь на себя и шагнул вперед.

Мне показалось, что я перемещался чуть дольше обычного. Мгновение растянулось, как будто его сделали из упругой резины. Но вот оно закончилось, и я в самом деле услышал бронзовые колокольчики. Они звенели тревожно, и этот звон заглушал резкий и сухой стук молотков по дереву.

Я открыл глаза и понял, что у меня получилось.

Я стоял на крыльце своего особняка в парке Каменного острова, а молотки стучали прямо за домом.

Неужели домашние воспользовались моим отсутствием и затеяли ремонт?

Я спустился с крыльца и обогнул дом.

В саду несколько рабочих сосредоточенно мастерили какую-то ажурную конструкцию из деревянных брусков, а Игнат расхаживал вокруг и присматривал за ними.

– Что здесь происходит? – громко спросил я.

Рабочие опустили молотки, а Игнат от удивления выпучил глаза.

– Ваше сиятельство, это вы⁈

– Нет, призрак обер-прокурора Рябушинского, – рассмеялся я. – Что это вы тут делаете?

– Теплицу для арбузов, ваше сиятельство, – опомнившись, доложил Игнат. – Хочу к вашему возвращению арбузы вырастить. Прасковья Ивановна в отъезде, вот я с тройку и затеял.

Он вдруг не выдержал, шагнул ко мне и крепко обнял меня:

– Вернулись, ваше сиятельство!

Я похлопал его по спине:

– Ну-ну, расчувствовался! Я тоже рад тебя видеть, Игнат. Только я не вернулся а заглянул ненадолго. Сегодня же отправлюсь обратно. Говоришь, Прасковья Ивановна уехала? А куда?

– К родне, в деревню, – ответил Игнат, отпустив меня. – Именины там у кого-то – то ли у троюродной тётки, то ли у внучатого племянника.

– Как же ты отпустил её одну? – удивился я. – Почему сам с ней не поехал?

– Вы меня здесь за старшего оставили, ваше сиятельство, – сурово нахмурился Игнат. – Куда же я поеду?

Он повернулся к рабочим, которые с любопытством прислушивались к нашему разговору, радуясь возможности передохнуть:

– Ну, и почему стоим, почему не работаем? Видите, его сиятельство лично решил на вашу работу посмотреть. К вечеру теплица должна быть готова!

Молотки снова торопливо застучали. Разговаривать стало решительно невозможно, и мы отошли к крыльцу.

– Елизавета Фёдоровна дома? – спросил я.

– Дома барышня, – радостно закивал Игнат. – С Фомой географию подтягивает. Он по географии ничегошеньки не знает, а ещё домовой! Представляете, ваше сиятельство, в лицее ему тройку влепили, а он вам ничего не сказал. Хорошо, Елизавета Фёдоровна в его табель заглянула.

– Сколько у вас новостей! – расхохотался я. – Ладно, ты присматривай за рабочими, а я поздороваюсь с Елизаветой Фёдоровной.

Я спровадил Игната обратно в сад, а сам вошел в дом. Особняк словно того и ждал, он встретил меня тёплым ласковым импульсом, похожим на лёгкую щекотку. Так дом радовался моему возвращению.

– Я тоже рад тебя видеть, – улыбнулся я, сбрасывая сапоги. – Где Елизавета Фёдоровна?

Из кабинета доносились голоса. Лиза что-то строго говорила, а Фома обиженно гудел в ответ, как шмель, которому не досталось нектара.

Я осторожно приоткрыл дверь, стараясь не скрипеть петлями, и заглянул в кабинет.

Лиза сидела за моим столом и пальцем крутила глобус, который Фома стащил в лицее. Домовой стоял перед ней, опустив голову, и с мученическим видом смотрел на носки своих башмаков.

– Давай, повторим ещё раз, – сказала Лиза. – Вот, смотри на глобус. Сначала его сиятельство проплыл мимо Сосновского леса. Потом добрался до Внутренних островов – там, где верфь. Видишь?

Лиза постучала пальцем по россыпи мелких точек в заливе.

– Затем его корабль миновал что?

– Что? – буркнул Фома.

– Проливы, – покачала головой Лиза.

– Проливы, – угрюмо повторил Фома.

– А за проливами у нас что?

– Океан? – неуверенно предположил Фома.

– Правильно, – просияла Лиза. – Но сначала архипелаг. Как он называется?

– Да не помню я, Елизавета Фёдоровна! – взмолился Фома. – У меня голова так устроена, что всё из неё выскакивает.

– А как же ты будешь искать его сиятельство, если понадобится?

– Проход открою, и всё, – обрадовался Фома. – Я же магическое существо!

– Если ты географию не выучишь, то Илларион Михайлович влепит тебе двойку, – пригрозила Лиза. – И будешь ты магическим существом с двойкой в четверти.

И тут Лиза увидела меня и замолчала. Фома очень удивился и посмотрел на Лизу, а Лиза смотрела только на меня.

– Саша? – неуверенно спросила она.

И тут же радостно воскликнула:

– Саша!

Потом выбежала из-за стола и бросилась мне на шею.

– Сашенька, вернулся!

Я подхватил её и закружил, любуясь золотыми искорками, которые вспыхнули в глазах Лизы. Фома весело прыгал вокруг нас и восторженно вопил:

– Его сиятельство вернулся! Ура!

Наконец, я поставил Лизу на пол и поцеловал. Лиза, не отпуская меня, ответила на поцелуй и закрыла глаза, потом снова распахнула их:

– Как я рада, Саша!

– Значит, у вас получилось с шахматной фигуркой, ваше сиятельство? – немедленно влез в разговор Фома. – Сработала магия домовых?

– Сработала, – улыбнулся я.

– Ну, вот, я же говорил! – важно кивнул домовой. – Магия это не география, её учить не надо. Вжик – и всё!

– А что это за сумка у тебя? – удивилась Лиза. – Ты же уезжал с чемоданами.

– Это письма моряков, – объяснил я. – Нужно передать их родственникам.

Я строго покосился на Фому:

– Надеюсь, читать тебя в лицее научили, магическое существо? Сможешь прочесть адреса на конвертах?

– Смогу, конечно, – важно ответил Фома. – По чтению у меня пятёрка.

– Вот, и замечательно, – улыбнулся я. – Значит, ты и доставишь письма, а заодно выучишь географию Столицы. Имей в виду, дело очень важное. Родные моряков очень ждут эти письма, так что их ни в коем случае нельзя потерять или перепутать. Справишься?

– Справлюсь, ваше сиятельство, – уверенно кивнул Фома. – Мигом доставлю. Только вы мне денег на трамвай дайте, и на извозчика. А то дело спешное, сами же говорите.

– И на сладости, – рассмеялся я. – Держи.

Я дал домовому несколько монет и вручил сумку с письмами, только сначала достал из неё письмо капитана Кораблёва. Фома тут же перекинул сумку через плечо, но уходить не спешил.

– Чего ты ждёшь? – поинтересовался я. – Говорю же, дело срочное. Иди, и не мешай нам целоваться.

Домовой неохотно вышел из кабинета.

– Как хорошо, что ты вернулся, – прошептала Лиза и снова прижалась ко мне.

В саду громко и весело стучали молотки. Но даже этот стук не мог нам помешать.

* * *

– Неужели у нас с тобой будет целый вечер вдвоём? – вздохнула Лиза, проводя пальцем по моей груди.

– И целая ночь, – улыбнулся я. – Только сначала мне нужно кое-что сделать. Я нашёл удивительный остров, и собираюсь рассказать о нём Игорю Владимировичу. Надеюсь, дед захочет на него посмотреть.