Текст книги "Остров ветров (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Мне кажется, вы хотите сказать нам что-то важное, Фёдор Иванович, – улыбнулся я. – Говорите прямо, не стоит подбирать слова.

Сева настороженно зыркнул на капитана, но я ободряюще хлопнул его по плечу.

– Вы правы, Александр Васильевич, – кивнул Кораблёв. – Разговор очень важный.

Он посмотрел на Севу.

– Господин артефактор, вначале я хочу принести извинения за то, что скептически отнёсся к вашему изобретению. Ваш «пастух ветров» спас катер и моих матросов. Без него шторм унёс бы вас в море. Это замечательное изобретение, очень нужное.

Сева покраснел от пунша и удовольствия.

– Я ценю вашу искренность, господин капитан, и рад, что вы изменили своё мнение, – важно сказал он. – Предлагаю забыть это недоразумение.

Он встал и протянул Кораблёву руку.

Фёдор Иванович тоже поднялся.

– Благодарю вас, Всеволод Дмитриевич.

Он пожал руку Севы.

– Скажите, вы могли бы изготовить «пастух ветров» для каждой шлюпки и научить моих младших офицеров пользоваться этими устройствами?

– Можно попробовать, – удивлённо ответил Сева. – Только нужны дерево и мягкая проволока. Лучше из меди, но сгодится и железная.

– Я прикажу корабельному плотнику подобрать нужные материалы и помочь вам, – кивнул Кораблёв. – И ещё. Если вы сумеете изготовить достаточно большой артефакт, я дам разрешение испробовать его на «Вороне». Только сначала примем меры предосторожности.

Сева, как ни старался, не сдержал радостной улыбки:

– Вот это здорово!

* * *

Капитан Кораблёв и Сева принялись обсуждать детали, а я с удовольствием цедил маленькими глотками изумительный горячий пунш. Он прекрасно согревал, а толстостенная глиняная кружка придавала напитку особый волшебный привкус.

– Поделитесь рецептом вашего пунша, Фёдор Иванович? – спросил я. – Буду иногда варить его долгими зимними вечерами и вспоминать наше плавание. Кроме того, этот напиток придётся по вкусу моему другу Библиусу. Вы ведь с ним знакомы?

– Не только знаком, но и многим ему обязан, – улыбнулся Кораблёв. – Так что с удовольствием запишу рецепт. Сварить вам ещё пунша?

– Пожалуй, нет, – отказался я. – Но я бы захватил кружку для Савелия Куликова. Хочу его проведать и думаю, что глоток пунша ему не повредит.

– Не повредит, – весело улыбнулся капитан. – Корабельный целитель уже осмотрел господина сноходца и доложил, что ему лучше.

Улыбка Кораблёва показалась мне насмешливой, и я заступился за друга:

– Морская болезнь может приключиться с кем угодно.

Фёдор Иванович удивлённо поднял брови:

– У меня и в мыслях не было смеяться над господином Куликовым. Просто он напомнил мне меня самого в молодости. Я был таким же упрямым, когда только угодил в ссылку. Мог пристроиться на тёплое местечко – стать счетоводом или вести бухгалтерию на каком-нибудь руднике, образование мне позволяло. Мог жениться на купеческой дочке, и сейчас бы уже ворочал миллионами. А я твёрдо решил пойти в моряки.

Он сполоснул котелок, снова поставил его на жаровню и налил свежей воды.

– Матросскую практику я прошёл ещё в Столице, мы пару раз выходили на учебном судне в залив. Погода тогда стояла хорошая, всё у меня получалось, вот я и поверил в себя.

Вода закипела, и Кораблёв добавил в неё специи. В каюте снова запахло гвоздикой и корицей.

– А потом арест, суд и ссылка. Доучиться не дали, вышвырнули меня из Столицы и запретили возвращаться. Но я и на севере не смирился. Там моряков не хватало, так что меня даже без диплома взяли младшим офицером на «Русалку», это была двухмачтовая шхуна. Мы вышли в море, и угодили в неприятный шторм – не слишком сильный, но я и такого никогда не видел. Там-то меня и скрутило. Лежу на палубе, держусь за живот, в глазах – цветные круги, и думаю только о том, как не помереть. Потом решил, что всё равно помирать, так хоть не от тошноты. Пусть лучше волной смоет. Подполз к борту и стал лёжа снасти вязать. А шторм всё не унимается.

Фёдор Иванович добродушно рассмеялся.

– Капитан отыскал меня на палубе, силой влил мне в горло глоток холодного пунша, сунул трубку и заставил подняться на ноги. И что удивительно – не вышвырнул с корабля на первой же стоянке, а позволил остаться. Ещё несколько раз меня накрывало морской болезнью при резкой качке, но тогда я уже и сам знал, как лечиться. А потом привык.

Он удивлённо покрутил головой.

– Потом мы ещё в несколько рейсов ходили. Мой капитан на пенсию вышел, а через год я и сам капитаном стал. Как-то заглянул к нему в гости и спросил, почему он меня тогда на берег не выгнал. Знаете, что он ответил?

– Что? – с интересом спросил Сева.

– Сказал, что я упрямый, как медведь, который за мёдом лезет, это ему и понравилось. В человеке главное не сила и не железное брюхо. Даже не ум, хоть и без него нельзя. Главное – упрямство. А у господина сноходца его хватает.

Глава 7

Кораблёв перелил готовый пунш в чистую глиняную кружку и поставил её передо мной.

– Если господин Куликов решит, что морская служба не для него, я пойму. И все остальные поймут, будьте уверены.

– Спасибо, Фёдор Иванович, я передам ему ваши слова, – кивнул я.

– Через час в кают-компании подадут обед. Горячего не будет, обойдёмся холодными закусками.

– Ничего страшного, – улыбнулся я.

Капитан объяснил мне, где найти каюту Савелия, и я с кружкой горячего пунша в руках отправился проведать сноходца.

«Ворон» ещё качало, и я большим пальцем крепко прижимал крышку, которая тоже была сделана из обожжённой глины.

В узком коридоре мне снова встретился боцман, он тащил откуда-то из недр корабля туго смотанную бухту нового каната. Видно, оснастку «Ворона» здорово потрепало штормом, и канат требовался на замену.

Увидев меня с кружкой, боцман чутко повёл носом и довольно осклабился:

– Капитанский пунш, ваше сиятельство? Ох, и хорош! И нам по чарке досталось, Фёдор Иванович приказал обогреть команду.

Боцман вдруг стал серьёзным.

– Вы не сомневайтесь, ваше сиятельство, Фёдор Иванович капитан отменный. До самого Места Силы доведёт и обратно выведет.

– А вы откуда знаете? – заинтересовался я.

– Так я с ним ещё к устью Лены ходил. Как вы экспедицию затеяли, Фёдор Иванович меня к себе и выписал.

– Вот оно что, – понял я. – Как ваше имя?

– Яким Погодкин.

– Рад, что вы с нами на корабле, Яким.

* * *

Каюта Савелия Куликова находилась на носу «Ворона», рядом с кубриком команды. Я добрался до неё, не расплескав по дороге пунш – тело уже начинало привыкать к постоянной качке.

Держа кружку одной рукой, я постучал, но мне никто не ответил. Тогда я толкнул дверь плечом, и она открылась.

Савелий лежал на койке спиной ко мне. Худые ноги он подтянул к животу и упёрся коленями в переборку. Он был в домашних брюках и тонком свитере. Мокрая одежда комом валялась на полу – видно, целитель помог Савелию переодеться.

– Савелий Георгиевич! – окликнул я его. – Это граф Воронцов. Вы позволите войти?

Сноходец не ответил, даже не пошевелился. Может, уснул?

Я поставил кружку с пуншем на небольшой столик, подошёл поближе и заглянул в лицо Куликова.

Он лежал с широко открытыми глазами и смотрел прямо в переборку перед собой. Щёки сноходца ввалились, на них пробивалась неопрятная щетина.

Я дотронулся до его плеча.

– Как вы себя чувствуете, Савелий Георгиевич?

Куликов неохотно пошевелился. Я чувствовал, что моё присутствие тяготит его, но уходить не спешил.

Сноходец понял, что я не уйду, и сел. Даже попытался подняться на ноги, но я его удержал:

– Не вставайте, Савелий Георгиевич.

Я придвинул себе стул и сел напротив него.

– Так что с вашим самочувствием?

– Благодарю вас, Александр Васильевич, мне уже лучше, – вяло ответил Куликов. – Целитель дал мне какое-то зелье, и тошнота почти прошла.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – Я принёс вам горячий пунш, Фёдор Иванович лично его сварил. Выпейте, это вам поможет.

Сноходец уставился взглядом в пол, избегая смотреть на меня.

– Александр Васильевич, наверное, я переоценил свои силы, когда решил учиться морскому делу. Я не думал о морской болезни.

– Но ведь лечебное зелье вам помогло? – нахмурился я.

– Целитель сказал, что зелье только снимает симптомы. Но стоит качке усилиться, и болезнь вернётся. Организм должен справиться сам.

– Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь, – улыбнулся я. – Просто для этого нужно время.

– Это был только первый шторм, – с тоской сказал Куликов. – А что будет дальше? Отец рассказывал мне, что осенью в Северных морях штормит чуть ли не каждый день. Волны швыряют корабль днём и ночью, неделя за неделей. Я только подумаю об этом, а желудок уже сжимается. Ну, и какой из меня матрос? Посмешище! Мне стыдно за свою слабость, Александр Васильевич, но я не хочу подвести капитана и команду. Лучше я останусь пассажиром.

В его голосе я услышал отчаяние.

– Не думаю, что вам нужно принимать решение прямо сейчас, – сказал я. – Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь. Он рассказал мне, что сам страдал от неё в молодости. Но он может и ошибаться, все люди разные. Может случиться, что ваш организм так и не привыкнет к качке.

Я легонько постучал пальцами по столу, и Куликов поднял взгляд на меня.

– Но и в этом случае вам нечего стыдиться, – твёрдо сказал я. – Вы не можете заставить свой организм не обращать внимания на качку, это никому не по силам. Зато вам хватило мужества попробовать, а это заслуживает уважения. Поверьте, никто не будет над вами смеяться.

Я видел, что Куликову становится немного легче от моих слов.

– Вам не нужно обязательно становиться моряком, чтобы заслужить уважение, – улыбнулся я. – Это вы сами себе придумали. Мужество не в том, чтобы повторять чужой путь во что бы то ни стало, а в том чтобы выбрать свою собственную дорогу и идти по ней. Думаю, ваш отец согласился вы со мной.

Я придвинул сноходцу кружку с пуншем.

– Попробуйте, пока напиток не остыл.

Куликов послушно сделал глоток.

– Вкусно, – удивлённо кивнул он.

– Сегодня я проверил свои способности к магическому перемещению, – сказал я. – Как я и надеялся, всё получилось. Так что могу прямо сегодня доставить вас обратно в Столицу, на твёрдый берег, где нет никакой качки.

– А как же экспедиция? – растерялся Савелий.

– А экспедиция отправится дальше. Вы указали нам координаты Места Силы, это самое главное. Анюта обрадуется вашему возвращению. А бессмысленные жертвы никому не нужны. Подумайте хорошенько, Савелий Георгиевич.

Я говорил спокойно, без нажима. Пусть Куликов сам решит, что для него лучше. Да и спешки не было, я мог отвести его на берег в любой момент.

Куликов крепко сжал губы, как будто боялся согласиться на моё предложение прямо сейчас. Вместо этого он сделал ещё глоток пунша. На щеках сноходца появился лёгкий румянец.

– Давайте, я помогу вам прибраться в каюте, – предложил я.

– Не нужно, ваше сиятельство! – покраснел Савелий. – Я сам.

Он поднялся и стал собирать с пола мокрую одежду.

– Вы голодны? – спросил я.

– Очень, -признался Савелий.

– Через час в кают-компании подадут обед. Но если хотите, вам принесут еду прямо в каюту.

– Не нужно, ваше сиятельство, – повторил Куликов и покраснел ещё сильнее. – Я буду обедать вместе со всеми.

– Хорошо, – улыбнулся я.

* * *

Обед на корабле – это не просто приём пищи. Это ритуал, который поддерживает дисциплину и командный дух.

Поэтому я вернулся в свою каюту. Принял тёплый душ, стараясь как можно экономнее расходовать пресную воду. На «Вороне» стояли магические опреснители, которые использовали забортную воду, был и артефактор, который отвечал за ремонт магических систем корабля.

Но экономия не повредит.

Затем я переоделся в морскую форму без знаков различия, провёл расчёской по волосам и отправился в кают-компанию.

Стол был уже накрыт. Офицеры и пассажиры негромко переговаривались, обсуждая недавний шторм. Я с радостью увидел среди них Савелия. Сноходец тоже переоделся и даже нашёл в себе силы побриться. Только запавшие глаза говорили о том, что ему всё ещё нездоровится.

По традиции, капитан появился в кают-компании позже всех. Он тоже успел переодеться. Я перехватил взгляд, который Кораблёв бросил на Савелия – в глазах капитана мелькнуло одобрение.

– Прошу к столу, господа! – пригласил капитан.

Как и предупреждал Кораблёв, обед состоял исключительно из холодных закусок, но их хватало. Свежий хлеб с маслом, копчёное мясо, твёрдый сыр и овощи, а к этому – горячий чай или кофе. Вполне достаточно, чтобы утолить голод.

Еду подавал молодой помощник корабельного повара. Насколько я знал, это было его первое плавание.

Я заметил, что парнишка сильно нервничает.

– Принесите ещё сыра, – обратился к нему Кораблёв.

Помощник кока вздрогнул, в его глазах появился страх. Кажется, он хотел что-то сказать, но не решился.

– Сию минуту, господин капитан!

Сначала я подумал, что пареньку нездоровится от качки – точно так же, как Савелию – и он по молодости боится себя выдать. Но никаких признаков болезни я не заметил, значит, дело было в чём-то другом.

Любопытство давно стало моим неотъемлемым качеством, так что я незаметно наблюдал за помощником кока до самого конца обеда. Непонятный страх явно мучил его, и немного отпустил лишь тогда, когда обед закончился, и капитан разрешил ему убрать грязную посуду.

К этому времени я уже сгорал от любопытства и решил для начала расспросить капитана.

– Фёдор Иванович, я давно хотел узнать, по какому принципу вы набирали команду в экспедицию, – сказал я, наливая себе кофе.

– Вас что-то беспокоит, Александр Васильевич? – нахмурился Кораблёв. – Кто-то из матросов не выполняет свои обязанности?

– Меня беспокоит только моё любопытство, – улыбнулся я. – Не даёт покоя ни днём, ни ночью. Так расскажете?

– Конечно, – успокаиваясь, кивнул Кораблёв. – Экипажи мы набирали вместе с вашим дедом. Старались подбирать опытных моряков, но взяли и несколько выпускников мореходных училищ. Ваш дед сказал, что это личная просьба Его Величества, император хочет, чтобы молодые матросы набрались опыта прежде, чем служить в Императорском флоте. В желающих недостатка не было, так что мы могли выбрать лучших. Я лично разговаривал с каждым.

– Это очень предусмотрительно, – удивился я.

– Иначе нельзя, – жёстко усмехнулся Кораблёв. – Я и на севере старался брать с собой только тех людей, в ком полностью уверен. Успех или неудача плавания зависит от людей куда больше, чем от стихии, Александр Васильевич.

* * *

Обед закончился, а моё любопытство не унималось. Поэтому я отправился на камбуз.

Там кипела работа. Трое молодых ребят мыли посуду, ещё один чистил картошку к ужину, а корабельный повар наводил порядок в холодильном шкафу, пересчитывая продукты.

Когда я вошёл, он удивлённо спросил:

– Что-то случилось, ваше сиятельство?

– Я просто осматриваю корабль, – улыбнулся я. – Интересно узнать, как тут всё устроено. Расскажете?

– Конечно, – ещё больше удивился повар. – Это корабельный камбуз, как вы изволите видеть. По-сухопутному, кухня. Здесь магическая печь с духовкой.

Он указал на огромную печь из толстого металла, которая стояла у стены.

– За этой переборкой – каптёрка, в ней обычные продукты – крупа, мука, овощи, и прочее. А в холодильных шкафах храним то, что может испортиться.

Он снова открыл холодильный шкаф, чтобы продемонстрировать мне его содержимое, и вдруг недоумённо нахмурился:

– А где сыр? Вот на этой полке лежала головка сыра для офицерского стола. И ветчина пропала!

Повар грозным взглядом уставился на своих помощников.

– Кто из вас взял продукты из холодильного шкафа?

– Подождите, – остановил я повара. – Вы уверены, что продукты пропали? Возможно, их просто съели, а вы про это забыли?

– Уверен, ваше сиятельство, – не раздумывая, ответил повар. – По приказу капитана я веду учёт в журнале. У меня каждая горбушка хлеба записана, каждый грамм крупы.

Правила вежливости вынуждали его смотреть на меня, но взгляд то и дело косил в сторону помощников.

Парни замерли. Трое из них удивились происходящему, четвёртый дрожал от страха.

Тот самый, который подавал обед в кают-компании.

Кажется, пора браться за расследование, усмехнулся я. Вот и отдохнул в морском путешествии.

Я внимательно посмотрел на повара и прислушался к своему магическому дару. Повар не врал, в его эмоциях не было страха или вины, только удивление и досада. Ну, и возмущение, конечно.

– Когда вы проверяли продукты в последний раз? – уточнил я.

– Утром, после завтрака. А потом начался этот проклятый шторм, и я чуть не запоздал с обедом. Это кто-то из моих помощничков сыр и ветчину стянул. А то и все вместе постарались!

Он повернулся к помощникам:

– Ваша работа? Кто из вас так сильно проголодался? Признавайтесь по-хорошему, или я иду к капитану!

– Не стоит раньше времени тревожить капитана, – сказал я. – Попробуем разобраться сами.

Повар недоверчиво посмотрел на меня, а я спокойно улыбнулся.

– Сейчас я буду задавать каждому из вас простые вопросы, а вы отвечайте честно. Предупреждаю вас, ложь я увижу сразу. Это особенность моего магического дара.

Помощники повара снова переглянулись. Я почувствовал, что они струхнули, да и повар слегка побледнел.

Это было нормально. У каждого человека есть за душой что-то, о чём он не хочет рассказывать. А я и не собирался выспрашивать все их секреты, мы же не на допросе в управлении Тайной службы.

– Начнём по старшинству, то есть с вас, господин корабельный повар, – кивнул я. – Вы брали сыр и ветчину из этого холодильного шкафа?

– Не брал, ваше сиятельство, – угрюмо ответил повар. – А если вы меня в воровстве подозреваете, так пусть господин капитан меня в цепи посадит.

Он с вызовом посмотрел на меня.

– Не нужно, – спокойно ответил я. – Мне достаточно вашего слова. Вы не причастны к пропаже продуктов. Теперь ваша очередь, господа помощники.

Каждому я задавал один и тот же вопрос.

Трое помощников оказались ни при чём. Они изрядно волновались, но в их невиновности я был полностью уверен. Магический дар не обманешь, даже если хорошо постараться.

Паренька, который подавал обед в кают-компании я специально оставил напоследок. Если он виноват, пусть лучше признается сам.

Но помощник повара молчал, только его страх становился всё сильнее.

Наконец, очередь дошла и до него.

– Вы брали сыр и ветчину из этого холодильного шкафа? – спросил я.

Прежде чем ответить, парнишка проглотил застрявший в горле комок.

– Брал, – дрогнувшим голосом признался он. – Вы же сами видели, ваше сиятельство, я их вам на стол подавал!

– Я говорю не об этом, – строго заметил я. – Вы украли продукты?

Теперь все смотрели на него, и парнишка опустил глаза, не выдержав этих взглядов.

– Я не брал, – прошептал он. – Только вы мне всё равно не поверите.

Удивительнее всего было то, что он не врал. Не брал он эти злосчастные продукты.

– Снова Мишка попался, – злорадно ухмыльнулся один из его товарищей. – Ещё и брешет господину Тайновидцу.

– Я ничего не брал! – громче повторил тот, кого назвали Мишкой. – Не брал, понятно тебе?

– Так же, как на мореходской кухне, когда тебя чуть из училища не выперли?

Непрошеный обвинитель расхохотался, но наткнулся на мой строгий взгляд и замолчал.

– Я верю, что ты не брал сыр и ветчину, Михаил, – кивнул я. – В тебе нет вины. Но я задам тебе ещё несколько вопросов. Что это за история с мореходской кухней?

– Это на первом курсе было, – пробубнил Михаил. – Я голодный был, ваше сиятельство! И всего-то булку с изюмом стащил.

Он бросил отчаянный взгляд на товарищей.

– Все, что ли, так не делали? Ты, Колька, не таскал булки? А ведь ты в училище не с улицы попал, как я.

– Всех не поймали, – неуверенно хохотнул Колька. – А ты попался!

При этом он бросил испуганный взгляд на меня.

– Это давняя история, – строго сказал я. – Забудем про неё. Сейчас Михаил ничего не брал, как и вы. Но кто-то взял. Попробуем выяснить, кто.

– Нужно доложить господину капитану про воровство, – напомнил повар.

– Я сам поговорю с капитаном, – кивнул я. – Но сначала задам ещё несколько вопросов Михаилу.

Я задумчиво посмотрел на парнишку.

– За обедом я заметил, что ты чего-то боишься. Ты хотел заговорить с капитаном, но не решился. О чём ты хотел ему рассказать? Ты знаешь, кто украл продукты?

Михаил вытаращил глаза. Он даже про свой страх забыл, настолько велико было его изумление.

– Так это правда? – ахнул он. – Вы всё про всех знаете, господин Тайновидец?

– Я знаю, когда меня хотят обмануть, – усмехнулся я. – Так что тебя напугало? И о чём ты не решился рассказать капитану?

– Я ещё до обеда заметил, что еда пропала, – признался Михаил. – Только не знал, кто её взял. И решил, что на меня подумают, я же к холодильному шкафу подходил.

– Ещё до обеда? – нахмурился я. – А когда именно?

– Как шторм начался, нас на палубу вызвали, с парусами помогать. Потом меня Митрофан Гаврилович отправил на камбуз – взглянуть, всё ли в порядке. Я прибежал, а камбуз открыт и холодильный шкаф настежь. Я думал, его от качки распахнуло. Стал закрывать, а сыра нет. И на полу верёвочку от ветчины нашёл. Вот!

– Михаил выудил из кармана брюк обрывок бумажного шпагата и протянул мне.

– А почему ты, дурья голова, сразу мне не сказал, что продукты пропали? – вспылил повар.

– Не хотел, чтобы на меня подумали, – поник головой Михаил.