Текст книги "Тайновидец. Том 10: Беглец (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– У вас есть простой выбор, господин Орлов. Сейчас стихийный дух вас оживит, и вы расскажете все о своих планах. Не утаите ни одной мелочи, какой бы незначительной она ни казалась. Но вы можете отказаться и даже останетесь в живых. Магия стихийного духа подсказала мне замечательную идею. Я оставлю вас здесь, на крыльце вашего дома, в виде живой каменной статуи, в назидание остальным подлецам. А сам сейчас же отправлюсь в гости к Шувалову и Долгорукову. И сделаю с ними то же самое, что и с вами. Сейчас дух земли вас отпустит, и вы скажете мне свое решение.

Мне не верилось, что граф Орлов снова способен ожить. Но дух земли оказался прав.

Еще один магический выплеск, и вот Орлов со свистом втянул в себя воздух и пошевелился.

– Не вздумайте бежать, – предупредил я, – если не хотите снова окаменеть. Так что вы решили? Будете говорить или навсегда останетесь каменной статуей?

– Я могу послать зов? – пересохшими губами спросил Орлов. – Вам все объяснят, поверьте.

– Нет! – резко возразил я. – Посылать зов сообщникам я вам не позволю. К тому же это все равно их не спасет.

– Не сообщникам, – прошептал граф и схватился за дверь, чтобы не упасть. – Черт! Александр Васильевич, я хотел послать зов Его Величеству. Сделайте это сами. Спросите его, император вам все расскажет.

Он медленно вытер со лба пот.

– Завалили вы мою тайную миссию.

Глава 18

– Вот, значит, как, – задумчиво произнёс Никита Михайлович, глядя через чугунные перила на тёмную воду Крюкова канала. – Выходит, Его Величество и меня обвёл вокруг пальца. Завёл себе личных секретных агентов, внедряет их в самое сердце заговора, в общем, развлекается по полной. А я об этом ни сном, ни духом. Не ожидал.

За нашими спинами в особняке графа Орлова торопливо хлопали двери. Из графского сада тянуло горьким дымом. Сгоревшую беседку уже потушили, но дым ещё поднимался в небо ленивыми рваными клочьями.

Мне показалось, что Никита Михайлович говорит не со мной, а сам с собой. Но я всё-таки ответил.

– А по-моему, император поступил очень разумно, – улыбнулся я. – Он же сказал вам, что никак не мог отправить к заговорщикам сотрудников Тайной службы. Ваши люди, безусловно, профессионалы. Но, согласитесь, вся столица знает их лицо. А графа Орлова никто даже не заподозрил в том, что он работает на императора.

– Служит императору, – машинально поправил меня Никита Михайлович. – Дворяне не работают, а служат, уж вам ли это не знать, Александр Васильевич?

– Вам обидно, да? – рассмеялся я.

– Ерунда, – отмахнулся Зотов. – Такие накладки время от времени случаются.

Он покосился на меня.

– Между прочим, император несколько раз поинтересовался, как вы узнали о планах заговорщиков. Я сказал, что не имею ни малейшего понятия. А вы?

– А я сказал, что случайно попал во сне в особняк графа Орлова, – объяснил я, – и увидел в кабинете графа бумаги заговорщиков.

– И Его Величество вам поверил? – поинтересовался Зотов.

– А что ещё ему оставалось? – улыбнулся я. – Благодарю вас, что не стали впутывать в это дело кладовиков.

– Не стоит благодарности, – кивнул Никита Михайлович. – Пусть кладовики живут спокойно. Меня куда больше беспокоит, что делать с Долгоруковым и Шуваловым. Вы же слышали, что сказал Орлов. Это Долгоруков придумал нанять бандитов, чтобы они напали на ваш дом и подожгли его. Графу Орлову стоило больших трудов их отговорить.

Никита Михайлович задумчиво нахмурился.

– А ведь вы поспешили, Александр Васильевич, – сказал он. – Я трижды посылал вам зов, хотел вас остановить, но вы меня не слышали. Если бы Долгорукову удалось осуществить нападение, сейчас я мог бы со спокойной совестью его арестовать. А ведь ваш дом всё равно не пострадал бы, он отлично защищён.

– Его Величество заверил меня, что сам разберётся с Долгоруковым и Шуваловым. – напомнил я. – Возможно, эти господа злятся на меня, но они не самоубийцы и не станут сердить императора ещё больше. Возможно, император решит выслать их из Столицы. А если нет, пусть открывают свой университет. Дело это не только полезное, но и хлопотное.

Повозятся со студентами и думать забудут о заговорах.

– Может, вы ещё и беседку графу отстроите? – усмехнулся Никита Михайлович.

– Нет уж, – рассмеялся я, – пусть сам ремонтирует. Уверен, император возместит ему все расходы.

Резкий порыв осеннего ветра заставил Никиту Михайловича поежиться.

– Может быть, зайдём выпить кофе, Александр Васильевич? – предложил он.

– Давайте, – согласился я, – только сначала предупрежу Елизавету Федоровну о том, что угроза миновала.

Я остановился на пешеходном мосту, который был перекинут через Крюков канал, и послал зов Лизе.

– Всё уже в порядке, – сказал я ей, – угрозы больше нет. – Но ты всё-таки не выходи пока из дома без сопровождения стихийных духов.

– Хорошо, – радостно согласилась Лиза. – Значит, мы можем сегодня вечером поехать на репетицию? Она начнётся через час.

– Не только можем, но и обязательно поедем, – улыбнулся я. – Мне нужно хоть ненадолго забыть о столичных аристократических дрязгах.

* * *

Мы нашли кофейню неподалёку от Торгового моста. Кажется, она пользовалась популярностью – служащие столичных контор заглядывали сюда перед тем, как идти по домам после службы.

Зотов недовольно оглядел шумный зал.

– Мы выпьем кофе на улице, – бросил он хозяину кофейни.

И, не слушая возражений, сам подхватил лёгкий плетёный столик и понёс его к выходу.

– Не спорьте с ним, – улыбнулся я изумлённому хозяину.

Затем прихватил пару стульев и поспешил за Никитой Михайловичем.

– Здесь гораздо удобнее, – кивнул начальник Тайной службы, когда хозяин принёс нам кофе и скрылся в помещении.

– Вы хотите о чём-то поговорить без лишних ушей, – догадался я.

– Да всё о том же, – резко кивнул Никита Михайлович. – Этот проклятый Теневой портал нужно закрыть, а все придворные маги только руками разводят. Ни один из них даже не представляет, как подступиться к этому делу.

– А как себя чувствуют ваши арестанты? – спросил я. – Те бандиты из другого мира.

– Одного из них целители так и не спасли, – поморщился Зотов. – Эта дрянь, которую он принимал, сожрала его окончательно. А второму повезло. Сидит сейчас в камере. Просит, чтобы мы отпустили его обратно.

– И вы можете это сделать? – поинтересовался я.

– А что ещё мне остаётся? – пожал плечами Никита Михайлович. – Отправлять его в здешнюю тюрьму за нападение на булочника? Слишком много чести. Лучше уж пусть менталист аккуратно сотрёт ему ненужные воспоминания. Целители говорят, что он достаточно крепок, чтобы это пережить.

– Возможно, бандит это и заслужил, – кивнул я. – Но поступить так с профессором Зиминым я вам не позволю. Предупреждаю честно и надеюсь, что вы меня услышите. Я собираюсь пригласить профессора пожить в моём доме.

– Да пожалуйста! – неожиданно отмахнулся Зотов. – Не собираюсь я трогать вашего профессора. Что, вы меня людоедом считаете, что ли?

– Иногда вы бываете очень жёстким, – заметил я, внимательно прислушиваясь к эмоциям Никиты Михайловича.

Нет, Зотов не пытался меня обмануть, он говорил искренне.

– Служба такая, – поморщился Зотов. – Закройте портал, Александр Васильевич. А профессор Зимин пусть остаётся здесь, если хочет. Найдите способ.

– Способ обязательно найдётся, – кивнул я. – Уверен, магия мне что-нибудь подскажет. Магии виднее, вы же помните?

– Помню, – согласился Зотов, делая глоток кофе. – Поэтому и не хочу на вас давить. В том сквере, где появляется Теневой портал, пока будет круглосуточно дежурить полиция. Если понадобится, я организую там постоянный пост.

– Спасибо за кофе, – улыбнулся я. – А теперь мне пора.

– Куда направляетесь? – поинтересовался Никита Михайлович.

– В Старый Театр. Мы с Елизаветой Федоровной репетируем нашу свадьбу. Кстати, вас я тоже приглашаю. Как только будет назначена дата, я вам сразу же сообщу.

– Приеду, – согласился Никита Михайлович. – Любопытно будет увидеть вас на сцене.

* * *

До Старого Театра я благополучно дошёл пешком. Центр Столицы не так велик, как кажется, а я иногда люблю прогуляться.

Стоило мне выйти на Солнечную площадь, и настроение мгновенно улучшилось. Площадь была вымощена плитками настоящего янтаря, который светился мягким тёплым светом. Даже серое здание театра, густо заросшее плющом, не казалось угрюмым по соседству с такой площадью.

Мы с Лизой договорились встретиться возле главного входа, поэтому я обогнул театр и поднялся по ступеням.

На крыльце театра скучал знакомый швейцар, который в нашей пьесе играл дворника. Он уже успел переодеться к репетиции и теперь щеголял брезентовым фартуком и ярко начищенной медной бляхой.

– А вот и вы, ваше сиятельство, – обрадовался швейцар, увидев меня. – А ведь за мной должок.

– Должок? – удивился я.

– Ну как же, ведь вы меня два раза рублём одарили, – напомнил швейцар. – Я, конечно, брал. Со зрителя или посетителя деньги взять – это дело хорошее, правильное. Но теперь-то вы не просто посетитель, теперь вы наш брат-артист. А быть в долгу у своих негоже, так что прошу вас не отказываться. Примите приглашение – заглянем в трактир на улицу Лунных Фонарей, я угощаю.

– Что, господин Кастеллано расщедрился и выдал вам жалование? – рассмеялся я. – Благодарю за приглашение и ни за что не откажусь, но только после премьеры.

– После так после, – радостно кивнул швейцар. – Вы мне сразу приглянулись, ваше сиятельство. Держитесь просто, разговаривайте уважительно.

Он набрал в грудь побольше воздуха, видимо, собираясь обстоятельно перечислить все мои достоинства. Но, по счастью, рядом с нами остановился мобиль извозчика, а из него вышла Лиза.

– Здравствуйте, – улыбнулась она швейцару.

И подставила мне щеку для поцелуя.

– Представляешь, Саша, после твоего предупреждения Игнат ввёл у нас в доме настоящее осадное положение. Запер все двери, а сам раздобыл где-то ружьё и расхаживал с ним по комнатам. Чуть не пальнул в посыльного из лавки, в которой Прасковья Ивановна заказывает продукты. А духи так и летали вокруг дома, я постоянно чувствовал их присутствие.

– Отлично, – одобрительно кивнул я. – Всегда знал, что на Игната можно положиться, и приятно получить подтверждение.

– Пора на репетицию, ваше сиятельство, – поторопил нас швейцар. – Артистам негоже опаздывать. Брат у меня тоже артистом был. Уж до чего любил загулять, а на репетиции всегда являлся вовремя. Традиция, понимать надо!

И швейцар многозначительно поднял взгляд к осеннему небу.

– Показывайте дорогу, – рассмеялся я. – До сих пор боюсь заблудиться в ваших лабиринтах.

С помощью швейцара мы благополучно добрались до зрительного зала. А там нас встретил сам господин режиссёр Марио Кастеллано.

– Сегодня будет грандиозная репетиция, – торжественно заявил он. – Маги иллюзий поработали на славу, так что мы с вами будем репетировать в настоящих декорациях. Прошу всех на сцену! Господин Тайновидец, я надеюсь, вы запомнили слова?

– Не уверен, – улыбнулся я. – Честно говоря, у меня почти не было времени.

– Ну, неважно, – решительно кивнул режиссёр. – Если позабудете, просто говорите всё, что придёт в голову. Главное, побольше уверенности.

– С этим я справлюсь, – рассмеялся я.

Господин Кастеллано не обманул – на сцене творилось настоящее волшебство. В ночной темноте ярко светила луна, из оркестровой ямы слышался настоящий плеск воды. Шёл дождь и дул холодный весенний ветер.

И я как будто заново пережил ту давнюю историю с графом Мясоедовым.

Декорации с магической быстротой сменяли друг друга. Вот, сцена превратилась в Песочный переулок, по которому мы с Лизой бродили, разыскивая её дом. Не успел я моргнуть глазом, как мы оказались в отделении Имперского банка.

– Вам понравилось! – уверенно кивнул Кастеллано, заметив моё восхищение. – Великолепно, не правда ли?

– Великолепно, – согласился я.

– Эта работа обошлась мне недёшево, – пожаловался режиссер. – Но, поверьте, господин Тайновидец, все затраты окупятся.

Я нисколько не сомневался в его правоте. Возможно, господин Кастеллано любил иногда прихвастнуть и словчить, но он был гениальным режиссёром и умел поставить хороший спектакль.

– Я прошу вас ненадолго задержаться, – напомнил мне режиссёр. – Мы должны доработать грим вашего дублёра. Господин Ковшин, подойдите сюда.

Спиридон Ковшин, улыбаясь, подошёл к нам.

– Грим! – резко скомандовал ему Кастеллано.

И в то же мгновение лицо Ковшина изменилось.

Волосы потеряли яркий рыжий цвет и стали русыми. Круглые щёки куда-то исчезли, лицо стало худощавым. А на губах появилась лёгкая ироничная улыбка.

– Очень похож, – довольно прищурился Кастеллано. – Перфекто!

А я только молча кивнул. Спиридон Ковшин превратился в почти точную копию меня. Так мог бы выглядеть мой брат-близнец.

– Остались детали, – добавил Кастеллано. – Елизавета Федоровна, прошу вас.

Лиза подошла к Ковшину и стала бережно водить пальцами в воздухе рядом с его лицом.

Она не касалась Ковшина, но у меня возникло полное ощущение, что она как будто лепит его.

И лицо артиста послушно менялось, приобретая окончательное сходство с моим лицом.

– Когда ты успела научиться магии иллюзий? – изумился я.

– Это оказалось несложно, – радостно улыбнулась Лиза. – Очень похоже на работу с камнем.

– Елизавета Федоровна чрезвычайно талантлива, – уверенно заявил Кастеллано. – К тому же она женщина, а женщинам магия иллюзий даётся куда легче. Можно сказать, они наделены этой магией от природы.

– Потом непременно научишь меня, – сказал я Лизе.

– Конечно, научу, – пообещала Лиза. – Ну, вот.

Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой.

– Пожалуй, теперь вас может перепутать кто угодно, кроме меня.

– Прошу вас, господин Ковшин, не разгуливайте в таком виде по улицам, – напомнил я артисту. – Это может быть опасно для вас. Неожиданно выяснилось, что в Столице у меня довольно много недоброжелателей.

– Ни в коем случае, Александр Васильевич, – пообещал мне Ковшин. – Этот грим исключительно для театра.

– Скажите, господин Кастеллано, а правда, что артисты никогда не опаздывают на репетиции? – С любопытством спросил я.

– Кто вам это сказал? – немедленно возмутился режиссёр. – Вранье! Опаздывают и ещё как. Но вообще-то вы правы, это не принято. Если артист не смог прийти на репетицию, значит он лежит при смерти, не меньше. Хотя случается, что и при смерти играют. Да так что залюбуешься.

– И не только при смерти, а и после смерти, – неожиданно добавил швейцар, который меланхолично шаркал метлой, прислушиваясь к нашему разговору. – Возьмите хоть моего брата. Репетировали они новую пьесу, а его угораздило помереть перед самой премьерой. После премьеры режиссёр жалование пообещал выдать, а у брата семья. Так что вы думаете? Он ещё две недели призраком на репетиции являлся и премьеру отыграл. А никто так ничего и не понял. Потом уже дело прояснилось.

– Призрак играл в спектакле? – изумлённо переспросил я.

– Ничего удивительного, – кивнул швейцар. – Играл, да ещё и получше, чем живые играют. Он потом ещё два года в этом театре служил. Там и обитал в коморке на чердаке.

Я вдруг почувствовал, как на меня нахлынуло какое-то странное спокойствие. В голове стало пусто и светло. Я внезапно понял, что нужно делать с Теневым порталом. И не просто понял, я был абсолютно уверен в своём решении. И не испытывал даже тени сомнений.

Швейцар продолжал рассказывать, радуясь, что привлёк к себе всеобщее внимание. А я нащупал в кармане монету и протянул ему.

– Благодарю вас.

– Это за что же, ваше сиятельство? – удивился швейцар.

– Вы мне очень помогли в одном важном деле, – объяснил я. – Господин Кастеллано, мы закончили? В таком случае вынужден попрощаться. Нам с Елизаветой Федоровной нужно срочно ехать.

– Но я надеялся пригласить вас на ужин, – расстроился режиссёр. – А в каком деле вам помог швейцар?

Но я строго качнул головой.

– Это секретное дело, и у нас совершенно нет времени.

– В таком случае не смею вас задерживать, ваше сиятельство, – с сожалением кивнул Кастеллано. – Нам осталась финальная репетиция, и можно давать объявление о премьере.

– Вот и отлично, – нетерпеливо ответил я и взял Лизу под руку. – Идем.

* * *

– Что такого сказал тебе швейцар? – С любопытством спросила Лиза, когда мы выходили из театра. – Я ничего не поняла. Какой-то брат, призрак…

– Швейцар подал мне идею, как можно закрыть Теневой портал и помочь профессору Зимину остаться здесь, – объяснил я. – Я почти уверен, что всё получится. Но сначала мне нужно кое-что узнать.

Остановившись на ступеньках, я послал зов эксперту Тайной службы.

– Добрый вечер, Леонид Францевич. Мне нужна ваша профессиональная консультация. Вы как-то говорили, что умеете делать големов.

– Конечно, – сразу же ответил Щедрин. – А почему вы интересуетесь?

– Скажите, а вы можете сделать голема, который будет похож на живого человека? – спросил я.

– В этом нет ничего трудного, – согласился Щедрин. – Хотя если вам нужно полное сходство, то мне не помешает помощь мага иллюзий.

– И такой маг у меня есть, – улыбнулся я. – Леонид Францевич, если вы сейчас не очень заняты, прошу вас, приезжайте ко мне домой. Поужинаем, и я расскажу вам, что я задумал.

Глава 19

Я-то думал, что для работы некромантов необходима глухая ночь, но Леонид Францевич меня удивил.

– Никакой разницы нет, Александр Васильевич, – рассмеялся он. – Это всего лишь невежественные предрассудки. Ритуалы работают всегда.

У меня не было оснований не доверять эксперту Тайной службы, – он служил некромантом в армии Его Величества еще во время балканской кампании.

Поэтому в следующем утром мы с Лизой заехали за профессором Зиминым и все вместе отправились на Смоленское кладбище. Там нас поджидали Щедрин и Изгоев.

Профессора Зимина я захватил с собой в качестве образца для изготовления голема, а Лизу попросил поработать гримером.

Сергей Николаевич Зимин нетерпеливо топтался возле своего подъезда. В руках профессора был большой мешок.

Я остановил мобиль рядом с ним.

– Доброе утро, Сергей Николаевич. Вы захватили с собой одежду, в которой попали в наш мир?

– Да, вот она, – кивнул профессор, показывая мне мешок. – Но для чего все это нужно?

– Я нашел способ, как закрыть Теневой портал, – объяснил я. – Насколько я понимаю, портал поддерживает ментальная энергия, проще говоря, память людей, которые знали вас в вашем прежнем мире. Они не знают, куда вы пропали. Эти люди думают о вас, и их мысли не дают Теневому порталу закрыться.

– И что вы намерены сделать? – с любопытством спросил профессор.

– Мы изготовим голема, который будет как две капли воды похож на вас, – усмехнулся я. – Затем я проведу голема через портал и прикажу ему умереть вместо вас. Желательно при свидетелях, так чтобы никто не усомнился в вашей смерти. Тогда вас перестанут разыскивать, и Теневой портал закроется.

– Голема вместо меня? – растерянно пробормотал профессор. – Александр Васильевич, а вам не кажется, что это уже не магия, а самое настоящее колдовство?

– Какая разница? – отмахнулся я. – Главное, чтобы эта затея сработала. Садитесь на заднее сиденье, нас уже ждут.

Я не ошибся. Возле калитки Смоленского кладбища нас уже поджидали эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин и Данила Изгоев.

Несмотря на осенний холод, Леонид Францевич благодушно улыбался. Изгоев был серьезен и сосредоточен. В руках он держал лопату.

– Я решил, что Даниле не помешает попрактиковаться, – поздоровавшись с нами, объяснил Щедрин. – Так что голема будет делать он, а я только помогу, если понадобится.

– Вы уверены в своем решении? – спросил я негромко, так чтобы не слышал Изгоев. – Все-таки дело серьезное.

– А на серьезных делах и нужно учиться, – улыбнулся Щедрин. – Ответственность заставляет собраться. Не беспокойтесь, Александр Васильевич, все будет в порядке.

Резкий порыв осеннего ветра качнул голые макушки деревьев. Я поежился и подумал, что зима уже близко.

– Я ничего не понимаю в магии, но мне кажется, это уже слишком, – осторожно начал Зимин. – Я же правильно понимаю, что вы собираетесь сначала оживить голема, а потом его убить? Это слишком высокая цена за мою свободу. Я не согласен.

– Вы действительно не разбираетесь в магии, Сергей Николаевич, – мягко сказал я. – Думаю, Леонид Францевич лучше меня объяснит вам, что мы собираемся делать.

Щедрин задумчиво взглянул на профессора и неожиданно предложил.

– А не зайти ли нам погреться перед работой? Александр Васильевич, помните ту сербскую клопу, где мы с вами пробовали замечательные плескавицы? У них подают прекрасный кофе. За чашечкой этого дивного напитка я все объясню подробно.

– Используете любую возможность, чтобы ублажить свои гастрономические пристрастия? – рассмеялся я.

– Разумеется, – невозмутимо кивнул Щедрин. – Жизнь нужно наполнять удовольствиями, иначе она станет невыносимой.

Я поглядел на Лизу, которая прятала покрасневший нос в воротник пальто, и кивнул.

– Я не против. Кофе перед трудной работой – именно то, что нужно.

* * *

На удивление, в сербском трактире было довольно много народу.

– Горожане уже разузнали, как вкусно здесь кормят, – с показанным недовольством сказал Леонид Францевич. – Скоро мне придется занимать очередь к моему любимому столику.

– Зато здесь тепло и уютно, – возразил я. – И столик в дальнем углу как раз свободен. Предлагаю там и устроиться.

Обслуживали в трактире на удивление быстро. Не прошло и минуты, как официант поставил перед нами крошечные чашечки из белого фарфора. Кофе в них было едва ли на пару глотков.

Я осторожно попробовал – напиток оказался невероятно крепким.

– Принесите, пожалуйста, молока, – попросил я официанта.

– Сию минуту, – понимающе кивнул он.

И очень скоро на столе перед нами появился серебряный молочник со свежим молоком.

Я добавил молоко в кофе Лизы, а потом и в свою чашку.

– Спасибо, – благодарно кивнула Лиза.

Она взяла чашку двумя руками, как будто старалась согреть о нее замерзшие пальцы.

– Замерзла? – сочувственно спросил я.

Лиза тряхнула рыжими кудряшками.

– Не очень. Я просто волнуюсь за тебя. Вдруг ты не вернешься из другого мира?

– Непременно вернусь, – рассмеялся я. – Там же нет магии, значит, и мне там делать нечего.

Леонид Францевич с довольной улыбкой потягивал кофе.

– Не хочу прерывать ваше удовольствие, – вежливо сказал я. – Но, может быть, вы объясните профессору Зимину подробности нашей затеи?

– Конечно, Александр Васильевич, – кивнул эксперт.

Он сделал еще глоток, поставил чашку, сложил руки перед собой и посмотрел на профессора Зимина.

– Глиняный голем – это неживое существо, – объяснил он. – Уж мне-то вы можете поверить, в свое время я делал их тысячами. Не такая уж сложная работа. Да, голем похож на человека, но это всего лишь внешнее сходство. Он не способен думать или чувствовать. В нем нет магии жизни. Голем – всего лишь мертвая материя, которую временно заставили двигаться. Он только исполняет приказы.

– Как робот? – удивленно спросил профессор.

И тут настала моя очередь удивиться.

– Что такое робот? – спросил я.

– В нашем мире тоже создают самоходные механизмы, – объяснил профессор. – Чаще всего они предназначены для тяжелой работы и тоже могут выполнять некоторые операции самостоятельно. Эти механизмы мы называем роботами.

– И вы знаете, как они устроены? – еще больше удивился я.

– Технические подробности мне неизвестны, – развел руками профессор. – Все-таки я не инженер, поэтому имею о роботах только общее представление.

– Ну, ничего, – кивнул я. – Инженеры у нас как раз найдутся, и я непременно познакомлю вас с ними. Расскажите им все, что знаете об этих роботах.

– С удовольствием, – согласился профессор.

А затем уточнил:

– Значит, голем, которого вы собираетесь сделать, не будет живым?

– Нет, – успокаивающе покачал головой Леонид Францевич. – Только обычная глина и некромантия. Ну и немного магии иллюзий для правдоподобия.

– А я уже черт знает что подумал, – с облегчением пробормотал профессор. – И, честно говоря, собирался наотрез отказаться от вашей затеи. Скажите, а почему вы собираетесь делать голема именно на кладбище?

– Такова традиция, – рассмеялся Леонид Францевич. – Да и трудно найти в столице более спокойное место, чем кладбище.

– Ну, здесь тоже не всегда бывает спокойно, – с улыбкой возразил я. – Вспомните, как мы с вами спасали обер-прокурора Рябушинского от происков князя Долгорукова.

– Да, веселая была ночка, – подхватил Леонид Францевич.

Профессор Зимин недоверчиво переводил взгляд с меня на эксперта.

– Я как-то совсем по-другому представлял себе некромантов, – честно сказал он. – Мне казалось, что это мрачное занятие. А вы так веселитесь.

– Привыкайте, – улыбнулся я. – Вас ждет еще немало открытий. Вы точно уверены, что не хотите вернуться в свой знакомый и привычный мир?

– Ни в коем случае, – решительно покачал головой профессор. – Если только вы меня отсюда не выгоните. Я приспособлюсь к магическому миру, вот увидите, Александр Васильевич.

– Уверен, что так оно и будет, – улыбнулся я. – В конце концов, все всегда решает настойчивость.

Тем временем народу в трактире все прибывало.

Похоже, в соседних конторах и магазинах начался обеденный перерыв, и все служащие отправились сюда. Ну, конечно! Где еще накормят так вкусно и недорого?

– Пора приниматься за дело, – кивнул я. – У нас не так уж много времени.

– Одну минуту, Александр Васильевич, – согласился Щедрин, подзывая официанта.

Когда официант пробрался к нам, эксперт протянул ему фляжку.

– Наполните ее вашей лучшей сливовицей, – попросил он, и весело подмигнул нам. – Лучшее средство для того, чтобы не замерзнуть на кладбище.

– В этом я вам полностью доверяю, – улыбнулся я, выкладывая на стол несколько монет.

Официант тем временем вернул фляжку Щедрину.

Эксперт потряс ее возле уха, а затем с довольным видом спрятал в карман.

* * *

После уютного тепла трактира осенний ветер казался особенно пронизывающим.

Я поежился, предложил Лизе руку и быстрым шагом направился к калитке, которая вела на Смоленское кладбище.

– Еще минуту, Александр Васильевич, – остановил меня эксперт. – Нам ведь не нужны случайные свидетели?

Он сделал замысловатое движение левой рукой, как будто нарисовал в воздухе скрипичный ключ. И я почувствовал, как мне на плечи опустилась невыносимая тяжесть.

Леонид Францевич установил над кладбищем завесу неприятия – мощное охранное заклинание.

От этого заклинания людям становилось не по себе. Они не могли понять причину беспокойства, но инстинктивно старались убраться подальше от неприятного места.

– Что это такое? – растерянно спросил профессор Зимин. – Мне как будто гирю на плечи положили. И хочется бежать отсюда, куда глаза глядят.

– Специальное охранное заклинание, чтобы нам никто случайно не помешал, – объяснил я.

Лизе тоже стала не по себе от заклинания, но она старалась держать себя в руках.

– К этому заклинанию постепенно можно привыкнуть, – сочувственно шепнул я. – Постарайся не обращать на него внимания.

– Хорошо, – послушно кивнул Лиза.

– Я тоже попробую прислушаться к вашему совету, – криво улыбнулся профессор Зимин.

Мы подошли к калитке, и тут профессора ожидало следующее потрясение.

За толстыми прутьями ограды витали два призрака-городовых в форменных мундирах. Они были полупрозрачными и красиво переливались.

Призрачные городовые не пытались помешать нам. Наоборот, когда мы вошли в калитку, они молодцевато подтянулись и отдали честь.

Леонид Францевич рассеянно кивнул в ответ, а я вежливо поздоровался с призраками.

– Доброго дня, ваша милость, – бойко ответили призраки.

– В вашем мире есть призрачная полиция? – сдавленным голосом спросил профессор Зимин. – Или здесь вообще все становятся призраками после… после жизни?

– Не все, – улыбнулся я. – Но это слишком долго объяснять, а у нас мало времени. А насчет призрачной полиции вы совершенно правы. Совсем недавно Его Величество подписал указ о создании такой полиции благодаря одному призрачному обер-прокурору. Теперь призрачная полиция поддерживает порядок на городских кладбищах.

Я повернулся к городовым.

– Скажите, господа, обер-прокурор Рябушинский тоже здесь?

– Никак нет, ваше сиятельство, – откликнулись городовые. – У господина обер-прокурора неотложные дела, но он приказал оказывать вам всяческое содействие.

– Содействие – это хорошо, – невозмутимо кивнул Леонид Францевич. – Я вижу, что на кладбище недавно подрезали деревья? Будьте любезны, господа, покажите, где сложены срезанные ветки.

– Прошу за мной, – откликнулся один из городовых и полетел над кладбищенской дорожкой, выложенной разноцветными камнями.

Мы пошли вслед за призраком, и вскоре он привел нас к большой куче срезанных веток.

– То, что нужно, – одобрительно кивнул Щедрин.

Он, кряхтя, наклонился и принялся выбирать из кучи подходящие ветки.

– А для чего это? – с любопытством спросил профессор Зимин.

– Эти ветки станут скелетом голема, – объяснил Щедрин. – Нужно же глине на чем-то держаться. А выкапывать настоящий скелет нет необходимости. Достаточно будет и веток. Помогите мне, господа, один я эти ветки не унесу.

Мы послушно разобрали ветки, и эксперт снова озадачил городовых.

– Хорошо бы нам найти свежую могилу, такую, где земля еще не слежалась. Есть что-нибудь подходящее?

Но городовые с честью вышли из трудного положения.

– Есть такая могила, – кивнул один из призраков. – Позавчера как раз похоронили князя Долгорукова. Я вам покажу.

Я был так изумлен, что не сразу поверил своим ушам.

– Князь Долгоруков? – переспросил я. – Который из них?

– Старый князь, которого недавно арестовали, – объяснил городовой. – Говорят, его приговорили к каторге за некромантию, но из крепости отправить не успели. Князь как услышал приговор, так и помер. Он хоть и арестант, но хоронить на крепостном кладбище его не стали – все-таки князь. Привезли сюда.

– Видите, как все складывается, Александр Васильевич? – неожиданно жестко усмехнулся Щедрин. – На этом кладбище мы с вами арестовали князя Долгорукова. Сюда же его, в конце концов, и привезли. Вот и думай теперь, судьба это или магия. Но мы с вами размышлять не будем, а просто воспользуемся его могилой, чтобы сделать доброе дело. Возьмем с нее немного рыхлой землицы. Князю уже все равно, а нам от него хоть какая-то польза.

И Леонид Францевич решительно кивнул городовым.

– Показывайте дорогу.

* * *

Охрана Петропавловской крепости похоронила князя Долгорукова попросту. Куча свежей земли и табличка с именем и фамилией.

Но я не сомневался, что в самом скором времени родственники князя установят здесь пышное надгробие.

– Действуйте, юноша! – кивнул Леонид Францевич Изгоеву.

Изгоев с сосредоточенным видом принялся раскладывать на земле ветки. Я заметил, что он старается выложить из них подобие человеческой фигуры с растопыренными руками.