Текст книги "Тайновидец. Том 10: Беглец (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Вы же сами сказали, что в вашем мире нет магии, – напомнил Зотов. – Так почему вы решили, что магические способности должны появиться у вас?

– Я просто надеялся, – обескураженно признался Зимин. – Понимаете, все так удачно сложилось – зелье и сразу же портал. Но подождите! Ведь портал открылся и во второй раз, когда я только пришел в парк! Как это получилось?

– Дело в том, что теневой портал, через который пришли вы, каким-то образом связан с порталом, ведущим в Лачангу. Это магический город.

– Знаю, – кивнул Зимин. – Я читал о нем в газетах.

– Видимо, порталы открываются одновременно, – объяснил я. – Если так, то вам повезло дважды, нет, даже трижды. Вы смогли вернуться в свой мир, а затем снова прийти сюда.

– Ну и ладно, – решительно махнул рукой профессор. – Нет у меня магического дара. Подумаешь! Зато я все-таки попал в магический мир.

Он не терял оптимизма, и мне это нравилось.

– Думаю, мы сможем вернуть вас обратно, – вмешался Зотов – Мы предполагаем, что теневой портал питался от повышенного магического фона в Императорском лицее. Сейчас фон понижен, поэтому портал и не открывается. Но это легко поправить. Мы привезем сюда несколько мощных магических накопителей, и портал снова сработает. Не расстраивайтесь, господин Зимин, вы вернетесь домой. А вот нам с вами, господин Тайновидец, предстоит работа. Нужно сделать так, чтобы этот теневой портал закрылся навсегда. Разумеется, после того, как господин Зимин покинет наш мир. Пока теневой портал не перестанет работать, порталом в Лачангу тоже нельзя пользоваться.

– Послушайте, а можно мне остаться здесь? – спросил профессор. – Я уже говорил Александру Васильевичу, в вашем мире мне нравится куда больше, чем в моем собственном. Честно говоря, я всю жизнь мечтал оказаться в каком-нибудь магическом мире.

– Почему вы не хотите возвращаться? – полюбопытствовал я. – Только честно.

– Меня там никто не ждёт, – развёл руками Зимин. Семьи у меня нет, кроме дальних родственников. Да и они…

Тут он замолчал и с досадой поморщился.

– Как вы считаете, Никита Михайлович, может профессор Зимин остаться в Империи? – спросил я начальника Тайной службы.

– Опять вы за свое, Александр Васильевич, – проворчал Зотов. – Впрочем, почему бы и нет. В этом мире с вашей помощью появилось столько магических существ, что одним больше, одним меньше – разницы никакой. Но для начала вам, господин профессор, придется проехать со мной в управление. Там я вас еще раз допрошу, а затем пройдете проверку у менталиста.

– Это что-то вроде гипноза? – загорелся любопытством профессор.

– Ментальная магия, – кивнул Зотов. – Предупреждаю, менталист способен прочитать все ваши мысли. От него вы не сможете ничего утаить. Неприятных последствий не будет, можете не волноваться.

– Не хочется, чтобы кто-то копался в моей голове, – добродушно улыбнулся Зимин. – Но если это нужно…

– Необходимо, – кивнул Зотов. – А сейчас идемте, я вызвал сюда мобиль.

– Подождите, Никита Михайлович, – вспомнил я, – профессор отдал мне один любопытный артефакт. Как вы его называете?

– Телефон, – напомнил Зимин.

– Да, вот он.

Я достал из кармана телефон и протянул его Зотову.

– Может быть, ваши специалисты разберутся, как он устроен?

– Позвольте, – заинтересовался Леонид Францевич.

Он отобрал телефон у Зотова и быстро спрятал его в саквояж.

– Потом посмотрю на досуге.

Мы вместе направились к выходу из парка.

Леонид Францевич и профессор Зимин шли впереди. Эксперт увлеченно рассказывал профессору о преимуществах жизни в нашем магическом мире.

– Вы даже не представляете, насколько разнообразна здесь кухня, – вещал он. – Возьмите хотя бы «Долгожданную радость». Этот трактир держит бывший императорский повар, господин Иевлин, и готовит он восхитительно. Кстати, Александр Васильевич хорошо знаком с господином Иевлиным, и с радостью покажет вам этот трактир.

Мы с Зотовым отстали на несколько шагов.

– Что вам сказал император? – негромко спросил меня Зотов.

– Мы решили бороться, – так же тихо ответил я. – У меня появилась сумасшедшая идея, и император ее поддержал.

– Что за идея? – полюбопытствовал Никита Михайлович.

– Я хочу, чтобы в Императорской Академии преподавали магические существа, – коротко ответил я.

– Неожиданно, – оценил Зотов, – но ничего другого я от вас и не ждал. Надо же, как любопытно получается! Как только вам понадобились новые преподаватели, так тут же у вас появился знакомый профессор из другого мира. Что-то это не слишком похоже на случайность, Александр Васильевич.

– Если вы считаете, что я специально заманил господина Зимина в наш мир, то вы ошибаетесь, – улыбнулся я. – Для меня наша встреча такая же неожиданность, как и для него.

– Да нет, вас я ни в чем не подозреваю, – покачал головой Никита Михайлович. – Но тем таинственным магическим силам, которые вам благоволят, я бы задал несколько вопросов.

– Вы думаете, эта магия устроила так, что профессор Зимин появился в нашем мире? – удивился я. – Знаете, а может, так оно и есть.

– Магии виднее, – задумчиво протянул Зотов, – так вы любите говорить, Александр Васильевич?

– Вот именно, – улыбнулся я.

* * *

Мобиль Тайной службы уже поджидал нас на Площади Чудес.

– Прасковья Ивановна сказала вам, где я живу? – спросил я профессора.

– Да, она говорила, что у вас особняк на Каменном острове.

– Он там один, так что адресом вы не ошибетесь, – улыбнулся я. – Свяжитесь со мной, как только Никита Михайлович вас отпустит.

– Подождите, Александр Васильевич, – остановил меня Зимин.

Он скинул с плеч рюкзак, достал из него какие-то бумаги и протянул их мне.

– Это мои документы. Посмотрите, когда у вас будет время.

– Сначала на них должен взглянуть я, – строго заметил Зотов.

Он внимательно прочитал бумаги – это заняло минут десять, не меньше. Потом отдал их мне.

– Любопытно, даже очень. Не забудьте заглянуть в Незримую библиотеку, Александр Васильевич.

Глава 9

Пообедать дома мне так и не удалось. Мне прислала зов Лиза.

– Саша, ты сейчас не очень занят? – осторожно спросила она.

– Уже освободился, – честно ответил я.

– Очень хорошо, – обрадовалась Лиза. – Я только что разговаривала с господином Кастеллано. В Старом Театре свободный вечер, и господин Кастеллано приглашает нас на репетицию моей пьесы.

– Когда? – удивился я.

– Господин Кастеллано ждет нас через пятнадцать минут, – виноватым голосом ответила Лиза. – Я хотела послать тебе зов сразу, но потом начала выбирать платье и забыла.

– Ничего страшного, – великодушно ответил я, – через пятнадцать минут встретимся в Старом Театре.

Накрылся тихий семейный обед.

И ничего не поделаешь – в свое время именно я научил Лизу ходить через магические пространства, а за свои поступки нужно нести ответственность.

Так что я мужественно поборол голод и оглянулся в поисках подходящей двери.

Единственным открытым заведением оказалась знакомая булочная на углу. Когда мы учились в лицее, то на большой перемене покупали в ней пирожные.

В животе снова заурчало, но я решительно потянул дверь булочной на себя и вошел.

Тесное помещение встретило меня дурманящим запахом свежего хлеба, а булочник просиял приветливой улыбкой.

– Желаете перекусить? – поинтересовался он. – Есть свежий пирог с капустой, только что из печи. А кофе лучше, чем у меня, вы не найдёте на всём Городовом острове.

Он нисколько не преувеличивал, и я это отлично знал. Но на кофе с пирогами у меня не было времени.

– Дайте мне бублик, – сказал я, нашаривая в кармане монету.

Булочник и глазом не моргнул.

– Могу предложить свежие пирожные. Если хотите, заварю вам травяной чай.

– Только бублик и ничего больше, – твердо сказал я.

Разочарованно вздохнув, булочник вручил мне свежий бублик, аккуратно упакованный в бумажный пакет, и я едва сдержался, чтобы не вцепиться в него зубами. Расплатился с хозяином и на секунду зажмурился, прежде чем толкнуть дверь. Представил себе крыльцо Старого Театра и Солнечную площадь перед ним, а затем шагнул вперед.

* * *

На крыльце театра скучал мой старый знакомый швейцар. Казалось, его мундир полинял под осенними дождями. В руке швейцар держал большой черный зонт и беспокойно поглядывал на небо.

Когда я вышел из здания театра, он бдительно встрепенулся.

– Вы кто такой, господин хороший? Как прошли мимо меня?

– На репетицию, – сухо ответил я, не желая с ним пререкаться.

Но тут швейцар меня узнал, и его морщинистое лицо просияло радостью.

– Да это же господин Тайновидец! Простите, я вас не сразу признал?

– Как ваши театральные успехи? – спросил я, доставая из кармана рубль.

– Господин Кастеллано меня повысил, – похвастался швейцар, – дал роль со словами.

– Поздравляю, – уважительно кивнул я. – И кого же вы играете?

– Дворника! – гордо ответил швейцар. – На сцену выбегают мальчишки, а я кричу им: «Пошли прочь!»

– Достойная роль, – согласился я и протянул ему рубль.

Швейцар бережно принял монету.

– Благодарю вас, ваше сиятельство.

Неподалеку от входа в театр слонялся уличный мальчишка в большом, не по размеру, пиджаке. Мальчишке разглядывал афиши, старательно изображая из себя завзятого театрала.

Когда он увидел в руках швейцара монету, его глаза лукаво блеснули.

– Дядя, а мне дашь полтинник? – звонким голосом спросил он.

Голос показался мне знакомым, и я укоризненно покачал головой.

– Госпожа Муромцева, если вы не перестанете так развлекаться, полиция арестует вас за бродяжничество.

– Местные городовые меня хорошо знают, – звонко расхохоталась Муромцева. – А я здесь поджидаю вас и Елизавету Фёдоровну.

Актриса достала из кармана пиджака крохотный пузырёк и залпом проглотила его содержимое. Конопатое мальчишеское лицо дрогнуло и расплылось на секунду, а затем превратилось в настоящее лицо актрисы.

– Так-то лучше, – одобрительно кивнул я.

Тут дверь театра снова открылась, и на крыльцо выскользнула Лиза.

– А вы, дамочка, откуда? – изумился швейцар.

– Дамочка со мной, – успокоил я его, – и мы уже опаздываем. Хорошей службы.

* * *

В фойе старого театра нас встретил сам режиссер господин Марио Кастеллано. Его курчавые волосы, тронутые сединой, были в беспорядке, рубаха расстегнута на груди.

– Зачем вы едите бублики? – трагическим тоном воскликнул он. – От них портится голос.

– Так ничего другого не предлагают, – улыбнулся я.

Кастеллано театральным жестом привожу палец к губам.

– Ни слова больше, господин Тайновидец. Я вас понял. Прошу за мной на сцену.

Он повел нас длинным коридором, по пути восклицая:

– Я лично займусь постановкой, ваше сиятельство. Это будет шедевр. Поверьте, вся столица будет говорить об этой премьере!

Он взмахнул руками и чуть не сбил с ног Муромцеву. Я вежливо посторонился и мельком покосился в окно.

Швейцар как раз заворачивал за угол, направляясь в трактир. Этот человек не изменял себе, я одобрительно кивнул. Должно же быть в мире хоть какое-то постоянство.

Размышления о швейцаре навели меня на мысль о деньгах. Неплохо было бы узнать, в какую сумму мне обойдется аренда Старого Театра. Насколько я мог судить, господин Кастеллано любил устраивать представления с королевским размахом, но я надеялся, что у меня хватит денег.

– Может быть, сразу обсудим денежный вопрос? – обратился я к режиссеру.

Екатерина Муромцева сдавленно хихикнула, а лицо Кастеллано мгновенно сделалось скучным.

– Прошу вас, Александр Васильевич, давайте поговорим об этом после репетиции. Рассуждения о деньгах лишают меня вдохновения.

Я слышал, что артисты бывают очень чувствительны, и потому не стал спорить.

– Как скажете, господин Кастеллано.

Вслед за режиссером мы вошли в зрительный зал. К моему удивлению, там собралась вся труппа.

– Взгляните, какие изумительные декорации! – воскликнул Кастеллано. – Публика будет потрясена. Оформление сцены обошлось мне в неприличную сумму. Ах, чёрт! Я же не хотел говорить о деньгах! Ну, зачем вы мне напомнили, Александр Васильевич? Прошу вас, на сцену! За мной!

Кастеллано легко взлетел по ступенькам и галантно подал руку Лизе.

– Прошу вас, госпожа Молчанова! Я познакомлю вас с художниками. Они создали все это великолепие.

Господин Кастеллано не успокоился, пока не представил нам всех работников театра, включая гримеров и рабочих сцены.

– А для чего в зале актёры? – спросил я.

– У нас будет настоящая репетиция, – всплеснул руками Кастеллано. – Все артисты уже отрепетировали свои роли, мы ждём только вас. А после спектакля я угощу вас роскошным ужином.

Услышав про ужин, я приободрился и решительно кивнул:

– Тогда давайте начинать.

* * *

Пьеса называлась «Кровавый граф», и ее содержание полностью отвечало названию. Лиза решила представить зрителям историю нашего знакомства, и мне это показалось логичным.

Графа Мясоедова играл актер устрашающего вида, с чёрной как сажа бородой.

Он говорил густым басом, будто дул в трубу, и выглядел очень зловеще.

– Он как будто создан для роли злодея, – удивился я.

– Грим! – воскликнул Кастеллано, услышав мои слова. – Великолепный грим и потрясающая актёрская игра. Ну, и зелья, конечно. Если бы вы только знали, Александр Васильевич, как в последнее время подорожали зелья превращения! А ведь без них в нашем деле не обойтись. Мадонна миа, я опять заговорил о деньгах? Если это повторится ещё раз, я откушу свой язык и выплюну его.

Все актеры знали свои роли назубок, и только я подглядывал в бумажку, когда произносил текст. А в оркестровой яме прямо у моих ног плескалась настоящая река.

В эту реку граф Мясоедов должен был швырнуть Лизу.

– Ты не боишься промокнуть? – заботливо спросил я.

– Это всего лишь иллюзия, – рассмеялась Лиза. – Тонкая пленка воды, которую поддерживает магия воздуха. Я упаду в волны и мягко опущусь на пол. Господин Кастеллано мне все объяснил, не беспокойся.

– Маги воздуха взяли с меня двойную плату за срочность, – снова затянул Кастеллано, но тут же ударил себя ладонью по губам. – Ни слова больше! Продолжаем репетицию.

В роли дворника выступал мой знакомый швейцар. Он старательно шаркал метлой по сцене и многословно объяснял нам с Лизой, как найти ее квартиру.

А затем на сцену выбежала Муромцева в образе мальчишки.

Швейцар воинственно взмахнул метлой и закричал, страшно тараща глаза:

– Пошёл прочь, негодяй!

Рабочие сцены быстро и ловко меняли декорации. Не успел я оглянуться, как оказался в палате госпиталя, а передо мной извивалась и шипела змея. Она выглядела как настоящая, и я почувствовал, что по спине у меня бежит струйка холодного пота.

– Хватайте стул, Александр Васильевич! – крикнул мне Кастеллано.

Я запустил стулом в змею, и она растаяла в воздухе, не переставая угрожающе шипеть.

Но больше всего меня поразила сцена гибели графа Мясоедова.

Над сценой повисла зловещая багровая луна. Я принял бы ее за настоящую, если бы не знал, что она вырезана из картона.

Прожектора выхватили из темноты бородатое лицо графа. Послышался плеск воды и заунывный вой ветра.

Мясоедов произнес свой последний монолог, а затем рассыпался в пепел.

Черные хлопья медленно сели на сцену, а Кастеллано неистово зааплодировал:

– Браво, господин Баранкин, браво!

Остальная труппа подхватила, хлопали даже работники сцены.

– А куда делся артист? – недоуменно спросил я.

Но тут живехонький Мясоедов вышел из-за кулис и раскланялся с довольным видом.

– Иллюзия, Александр Васильевич, – подмигнула мне Муромцева. – Ну, что скажете, умеем мы играть?

– Умеете, – признал я, – еще как.

Честно говоря, представление мне очень понравилось, и я решил, что не стану спорить.

Когда Кастеллано назовет сумму. Такой спектакль стоит любых денег.

– А теперь все выходим на финальный поклон, – громко объявил Кастеллано. – Александр Васильевич, Елизавета Федоровна, я жду вас через два дня на следующую репетицию.

* * *

После спектакля все актеры дружно отправились в трактир, и я позавидовал им черной завистью.

– Может, и мы с ними? – предложил я Лизе.

– Ни в коем случае, Александр Васильевич! – трагически закатив глаза, воскликнул Кастеллано. – Ведь я обещал вам роскошный ужин, и ни за что не нарушу своего обещания. Прошу, прошу вас за мной в мою скромную квартиру.

– В его скромной квартире кровать с балдахином, – шепнул я Лизе, – я видел своими глазами.

После десяти минут скитаний по лестницам и коридорам мы оказались в квартире режиссера. Дверь в спальню была предусмотрительно закрыта, а посреди гостиной я увидел роскошно накрытый стол, вокруг которого стояли мягкие кресла.

Возле стола застыл официант в черном фраке.

– Ужин из «Медведя», – гордо объявил Кастеллано.

«Медведь» был одним из лучших ресторанов столицы, и я восхищенно покачал головой.

А затем началось пиршество.

Я намазывал поджаренный хлеб нежнейшим паштетом, нетерпеливо поглядывая на перепелиные яйца, фаршированные черной икрой. Мой нос вдыхал восхитительный аромат котлет и запеченных овощей. В бокалах шипело игристое.

– Вам понравилась постановка, Александр Васильевич? – сверкая глазами спросил Кастеллано.

Но я мог только мычать и кивать.

Наконец я утолил острый голод и смог оторваться от еды.

Кастеллано наполнил бокалы, откинулся в кресле и снова завел разговор о спектакле.

– Уверяю вас, такого зрелища столица еще не видела. Сегодня труппа работала, как часы. Но знали бы вы, Александр Васильевич, каких нервов мне это стоит. А каких денег!

Похоже, режиссер твердо решил слупить с меня кругленькую сумму.

Но я видел, как радостно блестят глаза Лизы и понимал, за такое никаких денег не жалко.

– Благодарю вас за прекрасный ужин, господин Кастеллано, – улыбнулся я. – Думаю, сейчас самое время поговорить о деньгах.

– Вот-вот, – энергично подхватил режиссер, – хотя язык у меня поворачивается с трудом. Как вспомню, сколько мне пришлось потратить на декорации! А афиши? Их писали вручную лучшие художники. Актёры требуют доплату. Иногда им приходится репетировать по ночам, и я хорошо их понимаю.

– Скажите прямо, сколько? – прервал я его вдохновенную речь.

Кастеллано резко наклонился ко мне.

– Пятьсот червонцев. Больше я заплатить не могу.

Я изумленно смотрел на режиссера, пытаясь понять смысл его слов. Кастеллано выдержал паузу и взмахнул руками.

– Это хорошие деньги, Александр Васильевич. Поймите, если мы с вами не договоримся, то мне придется отменить все следующие спектакли. А билеты на них уже проданы!

Тут до меня дошло, что Кастеллано не собирается требовать с меня деньги. Режиссер сам хотел заплатить нам с Лизой за право играть пьесу на публике.

– И билеты вы наверняка продали по тройной цене? – усмехнулся я, вспомнив нашу первую встречу с Кастеллано.

– Донна ступида, – страдальчески простонал режиссер, – ума не приложу, кто вам мог разболтать. Да, да! Я продал все билеты втридорога. Ну так ведь берут же, Александр Васильевич. Поймите, это успех, настоящий успех! Я не могу упустить такую возможность. От этой пьесы зависит судьба театра.

Он быстро посмотрел на меня, проверяя, произвел ли впечатление его монолог. Затем отчаянно тряхнул седеющими кудрями.

– Хорошо, ваше сиятельство! Я готов заплатить пятьсот червонцев сразу и еще столько же через месяц после премьеры. Но тогда господин Черницын будет просто обязан написать хороший отзыв о постановке. «Магические сплетни» читает вся столица. После статьи Черницына у нас будет аншлаг до конца сезона.

– Напишет, никуда не денется, – улыбнулся я. – Обещаю вам.

– Значит, по рукам! – радостно воскликнул Кастеллано и снова наполнил бокалы. – За нашу прекрасную пьесу, господин Тайновидец!

– Я восхищен тем, как хорошо ваши актеры владеют магией иллюзий, – сказал я. – Можете и меня научить?

– Нет ничего проще, – заверил меня Кастеллано. – У вас есть талант, ваше сиятельство, а это главное. Обратитесь к Спиридону Ковшину, он вас научит.

* * *

Когда мы с Лизой вернулись домой, я ненадолго заглянул в кабинет, разложил перед собой документы Зимина и несколько минут удивленно разглядывал печати с незнакомым гербом.

Затем послал зов начальнику Тайной службы.

– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, Никита Михайлович, – сказал я. – Вы уже допросили профессора Зимина?

– Да, – ответил Зотов. – Менталист закончил работать с ним два часа назад. Сейчас профессор спит в камере, восстанавливает силы. Допрос был довольно утомительным.

– Вам удалось узнать что-то новое? – поинтересовался я.

– Профессор много рассказал о своей жизни, – ответил Зотов. – Но ничего интересного. Ваша версия подтверждается. Он случайно оказался возле портала и попал в наш мир. С его слов понятно, что портал открывался еще дважды, прежде чем окончательно истощил магическое поле. На всякий случай я поставил в сквере полицейский патруль. Как только господин Зимин проснется, я отпущу его домой. Он ни в какую не хочет возвращаться обратно в свой мир. У него там вышла неприятная история с ближайшими родственниками. Кажется, его двоюродный брат хотел отсудить у него квартиру.

– Вы разрешите профессору остаться здесь? – спросил я.

– А почему нет? – откликнулся Зотов. – Пусть остается. Документы имперская канцелярия ему оформит. Сейчас меня куда больше беспокоит этот теневой портал. Посудите сами, господин Тайновидец, через него в наш мир может попасть кто угодно.

– Портал не откроется, пока не восстановится магический фон, – напомнил я.

– Это случится со дня на день, – возразил Зотов. – Нужно любым способом закрыть этот портал. Или нам придётся держать закрытым портал в Лачангу, а это вызовет международный скандал.

– Я поищу способ, – согласился я. – Пусть полиция пока подежурит в сквере, а я завтра постараюсь выбрать время и загляну в Незримую библиотеку. Почитаю о том, как закрывать магические порталы. Вот Библиус удивится!

– В таком случае жду от вас новостей, – сказал Зотов, и на этом мы попрощались.

Я еще раз перечитал документы Зимина и почувствовал, что улыбаюсь.

Удивительно вовремя угодил в наш мир этот профессор физики. Вот уж действительно, магии виднее.