Текст книги "Заклинатель 9 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Все правильно, шмотки можно купить, а вот жизнь нет. Если попытаешься взять слишком много, то не сможешь быстро двигаться. Попросить о помощи, чтобы я или Сорен взяли что-нибудь на себя, супруги не рискнули, справедливо рассудив, что в этом случае их могут просто бросить.

Правильно поняли, наниматься в носильщики мы не планировали, пусть будут благодарны за обещание вместе добраться до порта.

Я скептически оглядел собравшееся семейство:

– Готовы?

Со стороны толстячка и супруги последовали быстрые кивки, даже дети мотнули головой, сохраняя серьезное выражение на мордашках.

Я хмыкнул, покосился на рыцаря, тот бесстрастно ожидал приказа к выступлению. Неожиданное желание спасти случайных людей показалось ему очередной причудой колдуна, которого он давно перестал пытаться понять. Я же сделаю это, потому что мог, надеясь, что на весах великого равновесия это однажды зачтется.

Не быть добреньким всегда, а проявлять, когда настанет нужный момент, милосердие. Не творить зло, потому что хочется, а делать, когда это необходимо. Таков путь мар-шааг, философии древнего искусства пути духа.

– Скорее всего ближе к порту будет еще одна застава или даже две, так что к пристани придется прорываться силой. Не отставайте, ждать не будем, – прозвучали последние напутственные слова, и не слушая торопливые благодарности со стороны казначея и его жены, я быстрым шагом направился вверх по улице, оставляя позади разгромленный перекресток.

Глава 13

13.

Давящая тишина вымерших улиц, шелест пол распахнувшегося плаща, стелющихся по мостовой, быстрый шаг, внимательный взгляд, подмечающий мельчайшие детали.

И щелчки арбалетов с вылетевшими из-за укрытия болтами.

Сверкнули сталью наконечники, вскинулась вверх поднятая рука, остановившая смерть. Символ «Щита» вспыхнул и погас. Арбалетные болты ударили об выставленную защиту, врезались и отскочив, покатились по камням.

Позади испуганно ойкнул городской казначей, пухлая ладошка вцепилась в жену, оттаскивая в сторону вместе с детьми. Правильно, нечего делать на линии огня, изображая мишень. Рядом скрежет металла – Сорен тянет из ножен меч, тут же пригнувшись, скользит вдоль стены дома, почти повторяя маневр толстяка, но в противоположную сторону.

Я спокойно продолжаю идти, окруженный едва заметной подрагивающей пленкой мерцающих искажений. Защитное заклинание позволяет вести себя нагло, в первую очередь отвлекая стрелков от остальных, беззащитных против арбалетных болтов.

И арбалетчики не подводят. Видя идущую посреди улицы фигуру, они не могут удержаться и делают новый залп. Воздух снова прознают короткие болты с металлическим наконечниками, и снова слышится перестук, наткнувшихся на невидимую преграду и покатившихся по булыжникам мостовой снарядов.

Галиус Трей, главный городской казначей Халь-Стаада пронзительно кричит:

– Они наверху!

Оказавшись в безопасности и поверив, что его защитят, он пытается помочь, заметив откуда во второй раз вылетели смертоносное подарки. Но я и сам уже замечаю позицию стрелков, поэтому без раздумий наношу ответный удар.

Права рука поднимается вверх и вперед, нацелившись на второй этаж каменного дома с черепичной крышей цвета высохшей глины. Секунда и оттуда донесся ощущаемый даже отсюда ужас стрелков, внезапно понявших, что сейчас произойдет.

И активированный знак преобразованного «Молота».

Призрачная волна искажений ударила в здание, накрыв сразу несколько оконных проемов на втором этаже. Каменные блоки, казавшиеся еще мгновение назад такими несокрушимыми, за которыми так удобно скрываться, чувствуя себя в безопасности, вдруг вздрагивают, покрываясь сеткой мелких трещин.

Сначала, казалось, ничего не произошло, а затем стены дома начали рушиться, погребая под собой находившихся внутри. Послышались испуганные крики, следом грохот падающих обломков. В воздухе взметнулось облако пыли, черепичная крыша накренилась и вдруг резко вертикально упала вниз, словно лишившись опор. Трехэтажный дом стал двухэтажным, будто кто-то выдернул средний этаж, превратив его в прах.

– Бездна, – рядом ругнулся Сорен и уважительно прицокнул языком, повернулся и светским тоном осведомился: – Одно из новых заклятий?

– Скорее обновленных, – ответил я, с интересом разглядывая деяние рук своих.

Даже если кто-то из стрелков и выжил после волны искажений, его точно раздавило, когда рухнула крыша с третьим этажом, странным образом заняв место среднего. Получилось необычно, словно здания едва не обрушилось, но в итоге сложилось не до конца, став на треть ниже.

Но это был лишь прелюдия к основному действию. Из-за угла доносится топот торопливых шагов, крики, и уже знакомые звуки железа и потертой кожи, когда бежит вооруженный отряд. Арбалетчики должны были стать прологом, ошеломить, проредив ряды врага, после чего в дело вступила основная сила расставленной ловушки.

Подкупленные городские стражники бегут, полностью уверенные в победе, они знают, что бой пошел не по плану и что здания сами собой не складываются, но все еще считают, что справятся, ведь на их стороне серьезный численный перевес.

Они еще не поняли, что из охотников сами превратились в добычу.

Разум холоден и бесстрастен, я вижу все, подмечая малейшие изменения, для меня это словно чистый холст, на которой предстоит нанести узоры, рисуя картину смерти и разрушений. Все мои действия выверены, все движения отточены. Я вижу предстоящий бой, я и есть бой, потому что он пройдет по моему сценарию. Бегущие солдаты уже мертвы, только они этого еще не осознали…

Когда первый выныривает из-за угла, его встречает кончик призрачного хлыста с лиловыми вкраплениями, но не разрезает, как должен, а обвивается вокруг шеи и дергает вперед, выдавливая из сжатого горла глухой хрип.

Получив инерцию рывка, облаченное в кольчугу тело летит на меня. Хлыст исчезает, вместо него появляется прямой обоюдоострый клинок с льдистым полупрозрачным лезвием, по кромке которого скользит темная дымка с фиолетовыми прожилками.

Резкий удар сверху вниз. С оттягом, отработанным на многочисленных тренировках движением. Противника буквально разваливает напополам. Брызжет кровь, вываливаются кишки, требуха скользит по замерзшим половинкам разрубленного тела и скатывается на булыжники, пачкая бордово-красным.

Дикий вопль ужаса вместе с изумлением. Это беснуется оставшееся за спиной семейство казначея, видимо не ожидавшее, что колдун устроит кровавую бойню, ведь до этого он вполне интеллигентно сжигал врагов, превращая в аккуратные горстки праха. Но мне хочется проверить в реальном бою все обновленные заклинания и нет дела до шока случайных попутчиков. Пусть отвернуться, а детям закроют глаза, раз уж не хотят видеть. Хотя сегодня и те, и другие уже насмотрелись на смерть, когда попали в сражение у начального блокпоста.

– Убейте его! – вопит какой-то не слишком умный офицер, увидевший, что стало с самым шустрым подчиненным, успевшим вынырнуть из-за угла первым.

Офицер стоит, картинно вскинув руку, на лице такое же картинное изображение ярости. Он словно позирует или играет на публику, и от того выглядит нелепо, хотя видно сам этого не понимает.

Однако другие солдаты подчиняются и бросаются вперед. Их действительно оказывается достаточно много – не меньше трех десятков, все тренированы, хорошо экипированы, и все злы, жажда отомстить за гибель товарища.

Сорен встает наизготовку, собираясь прикрывать колдуна, но мне этого не нужно. Не дожидаясь пока размахивающая железом и что-то орущая орава болванов заполонит улицу и пробежит оставшееся расстояние, я вновь пускаю в ход «Молот».

Призрачная волна сметает передние ряды нападающих, тела рассыпаются, обращаясь в нечто похожее на зернистый песок. Нарушение внутренней структуры физических объектов вызывает необычный эффект, заставляя ошарашенно притормозить даже самых отмороженных стражников.

– А-а-а! – вдруг совершенно по бабий кричит один из них и совершает странный поступок – бросается вперед. В глазах безумие, над головой занесен короткий меч, каким любят пользоваться городская стража, не доверяя длинным клинкам на улицах, когда часто приходиться действовать в условиях стесненных пространств.

Это не храбрость, это отчаянная попытка сбежать от собственного ужаса, сковавшего разум. Он даже не понимает толком, что делает и что происходит вокруг, он просто старается спастись от охватившего разум безумия.

И я дарю ему желанный покой, выбрасывая руку навстречу. С кончиком пальцев срывается файерболл, мгновенно преодолевает разделяющее нас со спятившим стражником расстояние и превращает последнего в факел призрачного огня, переливающегося бледными фиолетовыми вкраплениями.

Толпа остальных растерянно замирает, они еще не отошли от смерти товарищей, сметенных волной искажений, как увидели гибель еще одного, превращенного в горстку пепла в мгновение ока.

Офицер беснуется и что-то кричит, инстинкт самосохранения заставляет фигуру в стальной нагруднике держаться позади, но об отступлении не может идти и речи. Последний крик превращается в понятный всем возглас:

– Вперед!!!

Приказ прозвучал, но его не спешат выполнять. Сбившиеся в кучу стражники не хотят умирать за непонятные идеи начальства. Я тоже не тороплюсь, потому что не испытываю особого желания всех перебить, поэтому не пускаю в ход «Молот», хотя он уже перезарядился и готов, а оставшиеся враги так удобно стоят, что можно накрыть всех разом.

Но потом вспоминаю, что не испытал последнее заклинание из обновленного Сумеречного Круга и ловлю взглядом ближайшую тень. Откликаясь на призыв, темные сгустки мрака обретают объем, превращаясь в высокие фигуры крепко сложенных воинов. Они похожи на собранные из антрацита порождения бездны, внушающие ужас одним своим видом, ауры смерти окружает давящей пеленой, заставляя тревожно сжиматься сердце.

Пустые глазницы обращаются в сторону стражников, создания тьмы делают в направлении противника, на которых указал им колдун, короткий шаг. И нервы доблестных защитников правопорядка славного Халь-Стаад не выдерживают – толпа суматошно разворачивается и начинает бежать, сбивая и затаптывая продолжавшего что-то орать офицера.

Кончено.

– Зря отпустили, приведут подмогу, – замечает Сорен подходя ближе и брезгливо разглядывая останки разрубленного напополам первого стражника. Кровь, выпущенные кишки, растекшаяся склизкой бурой массой по булыжникам мостовой требуха. Солнце высоко в небе, время перевалило за полдень, в разгаре яркого дня последствия прошедшего боя выглядят гротескно и не слишком приятно.

– А здорово хлыст удлинился, когда захватил этого придурка, – оживился воин, комментируя эпизод, когда мертвого стражника дернуло к нам. – Он был словно живой, как змея, или щупальце осьминога.

Я неспешно кивнул, мимолетно припомнив, как призванное оружие получив ментальный приказ рвануло вперед, желая вцепиться в горло намеченной цели. Странные ощущения, будто хлыст и правда на мгновение обрел жизнь.

– Уходим, – я махнул рукой.

Казначей с женой и детьми торопливо засеменили, старательно обходя кровавое месиво и горстки зернистого праха. Рыцарь привычно пристроился за левым плечом, выполняя роль телохранителя, хотя понимал, что разошедшемуся колдуну похоже это не особенно нужно.

Мы быстро продвигались вперед, не встречая сопротивления. Мы вообще никого не встречали, пока в конце улицы портового района, откуда начинались пристани, нас вдруг снова не атаковали.

– Упорные ублюдки, – выдохнул Сорен, стараясь понять, что делать и какую позицию в этом случае лучше занять.

– Скорее тупые, – в ответ проворчал я, вновь вызывая перед мысленным взором Сумеречный Круг.

В этот раз нападение оказалось гораздо лучше организовано, никто не лез напролом, стараясь достать неожиданно оказавшегося зубастую дичь издалека. С места, где мы находились уже виднелись причалы, мачты и бока пришвартованных пузатых торговцев, осталось немного, и, кажется, понимание этого заставило вражеского командира начать действовать.

Снова обстрел из арбалетов. Не получилось. Казначей с семей спрятался в укрытии, Сорен прижался к стене ближайшего дома, выставив перед собой кусок доски, сыгравший роль импровизированного щита. Только я один стоял посреди улицы, намеренно вызывая огонь на себя.

Щелчки разряженных арбалетов, летящие болты, врезающиеся в невидимую пленку и отскакивающие назад, бессильно дребезжа и катясь по камням мостовой. Врагам хватило двух залпов чтобы понять, что закутанная в плащ фигура никак не реагирует на обстрел и что пора переходить ко второй фазе атаки.

Стражники хлынули сразу с трех сторон, стараясь ошеломить количеством и не дать колдуну время разобраться с ними по одиночке или накрыв одним заклинанием. Они рассеялись и старались как можно быстрее сблизиться, считая, что в рукопашной победят, задавив толпой.

При других обстоятельствах, и с другим чародеем, подобная тактика вполне могла сработать. Да они бы потеряли нескольких человек, но зато добрались бы до ненавистного волшебника и порубили тяжелыми палашами в фарш, на что явно рассчитывали, судя по перекошенным мордам. Они думали, что для повторного применения магии требуется время, ведь так всегда обычно бывает.

Но их ждал неприятный сюрприз.

Измененный магический облик позволил действовать не просто на грани способностей, он позволил выйти далеко за пределы, создавая чары с небывалой скоростью.

Я сыпал заклятьями одно за другим, неся смерть и разрушения. В какой-то момент Сумеречный Круг засиял особенно ярко и стал пылать подобно удивительному фиолетовому солнцу в обрамлении протуберанцев бледно-лилового огня.

Заклинание следовало друг за другом без остановки. Это было невероятно! Магия стала частью мной. А я стал частью магии. Чистой. Незамутненной. Всесокрушающей. Похожей на ураган.

Таблички. Это все чертовы таблички. Они и правда вознесли на очередную ступень. Это был запредельный уровень, о котором даже сам Га-Хор Куэль Ас-Аджар не мог и мечтать.

Я стал воплощением разрушения.

Здания разлетались обломками, тела сгорали и рассыпались в мелкую зернистую пыль, тротуар крошился, черепичные крыши превращались в пепел. Я швырял боевые заклятья направо и налево иногда даже до конца не формируя структуру. Призванные Латники рассыпались ворохом тьмы и убивали простым касанием, похожие на смерчи, сотканные из крутящихся лепестков чистого антрацита.

Не было мыслей. Не было чувств. Не было ничего кроме яростно клокочущей магии.

Но всему рано или поздно приходит конец, закончились и резервы энергетической оболочки. Конец улицы, выходящей к причалам, перестал существовать. Дымились руины разнесенных в щебень зданий, повсюду валялись мертвые тела, в воздухе летал запах гари и хлопья белесого праха.

– Они уходят, проклятые ублюдки пытаются отплыть! – вдруг яростно заорал Сорен, незаметно оказавшийся рядом.

В сознание ощущалась заторможенность, поэтому я не сразу понял, что он сказал. Затем взгляд метнулся к причалам. На многих пузатых торговцах и правда по мачтам лазили фигурки матросов, развязывая паруса. Кажется устроенное представление не слишком понравилось невольным зрителями и многие захотели покинуть партер.

– Останови их, – велел я.

Рыцарь послушно бросился вперед что-то крича. Лицо перекошено, в глазах ярость, в руках обнаженный меч – думаю парочка хоть да послушает, если не захочет, чтобы облаченный в железо взбешенный здоровяк заскочил к ним на палубу и начал рубить всех подряд.

Не обращая внимание на умчавшегося на причалы воина, я на секунду замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сумеречный Круг заметно потускнел, чувствовалось опустошенность, но особенно сильной слабости, когда хочется опустить на колени, не было, тело уверенно стояло на ногах, готовое двигаться дальше.

– Значит и правда получилось, – с губ тихим шелестом слетели довольные слова, вызывая улыбку.

Ритуал значительно укрепил энергетическую составляющую организма. Раньше после такого устроенного безумия, я бы валялся пластом, судорожно пытаясь не потерять сознание, а сейчас лишь легкая слабость, которая стремительно проходит из-за вступившего в дело Средоточия, начавшего усиленно восстанавливать организм.

Я упругим шагом двинулся к пристани, стараясь не обращать внимание на развороченную мостовую и обвалившиеся стены окружающих зданий, где засели нападающие, перед тем как выскочить наружу. Часть улицы просто исчезла, основная масса врагов уничтожена, немногие выжившие бегут сломя голову, проклиная дураков-командиров, подумавших, что благодаря численному преимуществу смогут одолеть колдуна, на деле оказавшегося ожившим кошмаром.

Рядом обгоняя, пропыхтел казначей, на ходу попытавшись изобразить поклон. За низеньким толстячком спешила жена, тяня за руки детишек, на темную фигуру в плаще женщина старательно не смотрела.

Я мысленно усмехнулся и прибавил шаг, потому что Сорен махал рукой, указывая на один из кораблей у причала. Похоже «Упрямый Грешник» все же дождался своих пассажиров, а значит пришла пора попрощаться со ставшим негостеприимным Халь-Стаадом.

Глава 14

14.

Корабль шел ходко, за бортом плескались волны, огромные белые паруса наполнял ветер, легкое покачивание палубы едва замечалось, позволяя по-настоящему насладиться морским путешествием.

Шел пятый день плаванья.

На походной жаровне матросы разожгли огонь и жарили по очереди дневной улов – несколько десятков серебристых рыбин необычной плоской формы. По словам ценителей – неплохой деликатес с весьма специфическим вкусом, если добавить в нужных пропорциях специй.

С учетом что кормили на борту в основном солониной из бочек и сухарями, многие ждали лакомства с нетерпением, готовые заплатить по серебряной монете за рыбину. Ценник устанавливали матросы, доставшие добычу, но никто не роптал, понимая, что в ином случае придется довольствоваться приевшейся дрянью из бочек. Люди столпились на палубе, создав кружок, в центре которого стояла жаровня, издававшая умопомрачительные запахи готовящейся еды.

И да, невзирая на первоначальные договоренности, хитрый капитан «Упрямого Грешника» взял на борт дополнительных пассажиров, когда находился в порту. Он выгрузил товары и принял людей, не в силах противостоять вспыхнувшей жадности после того, как услышал сколько готовы заплатить за возможность покинуть ставший опасный город.

Торговые приказчики, купцы, несколько иноземцев, случайно оказавшихся в Халь-Стааде во время беспорядков, мужчины и женщины, с семьями и одиночки – всего около трех десятков человек, решивших добраться до более спокойных мест морем.

По заверениям капитана, всех высадят в ближайшем порту, до которого оставалось пара-тройка дней, затем дорога пойдет строго на юг, как главному заказчику и требовалось. В отличие от прочих, заплатившего за найм целого корабля, и не понявшего шуток, когда увидел переполненный людьми трюм.

Я и правда едва не вспылил, подумав, что вольный торговец, решил нас кинуть. К счастью для Хаффа, капитана «Упрямого Грешника», я дал шанс объясниться, прежде чем отправлять на дно его чертово корыто. Он заверил, что никакой задержки не будет и что конечный пункт назначения остался без изменений, а заход в порт, где оставят высыпавшую на палубу публику, не займет много времени. К тому же, это позволит пополнить припасы перед основным рывком в Южные воды, где нормальные порты встречаются гораздо реже, чем здесь.

В общем, он меня убедил, к тому же, устраивать разборки, когда в затылок дышит погоня, высланная взбесившейся городской стражей, стянувшей в портовой район все наличные силы, была не самой лучшей идеей.

И мы отплыли, вместе с еще несколькими десятками кораблей, наконец понявших, что ждать дальше нельзя и лучше переждать в другом месте – разнесенная магией улица ясно показала, что уровень противостояния вышел на другой уровень и под угрозой могут оказаться все, включая остававшиеся на рейде торговцы. Ведь никто точно не знал, что случилось, а грохот и взлетевшие в небо каменные обломки видели все, разумно предположив держаться от такого подальше.

Неизвестно, что в Халь-Стааде произошло дальше, но думаю ничего хорошего, по крайней мере для партии войны.

Ха, забавно все-таки, партия мира оказалась более агрессивной, нежели партия войны, желавшая дать вооруженный отпор притязаниям со стороны Закатных Островов. Обычно склонные к компромиссам оказываются на стороне пацифистов или кого-то подобного, а тут строго наоборот. Ирония судьбы, по-другому не скажешь…

– Я договорился – нам принесут рыбу сразу, как первые порции будут готовы, – сказал Сорен, поднимаясь на квартердек, где стоял я, наблюдая за морем с верхней палубы. Тут же находился штурвал и рулевой, ведущий корабль.

Мы с рыцарем жили в отдельных каютах, в отличие от остальных, вынужденных ютиться в трюме и спать в гамаках, как обычные матросы. Поначалу это вызвало злость и зависть, один толстяк-купец даже пытался предъявлять за это Хаффу, вопя о серебре, которое он заплатил. Но быстро заткнулся, получив спокойный ответ, что если что-то не устраивает, то недовольный может проваливать прямо в море, а если продолжит орать, то ему в этом помогут палубные матросы, к этому моменту начавшие с интересом прислушиваться к скандалу и явно бывшие не прочь выбросить визгливого пузана за борт. Принеся в жертву, так сказать, морскому богу.

А что, хорошая традиция, говорят помогает удачному плаванью. Главное найти подходящего кандидата. Или кандидатов. В этот момент капитан обвел холодным взглядом остальных пассажиров, так же с любопытством наблюдавших за происходящим и явно ждущих чем кончится, чтобы тоже при случае выкатить требования.

Но не срослось. Упоминание жертвоприношению морским богам совсем не понравилось пузану, он быстро заткнулся и его примеру последовали другие. Больше замечаний в наш с Сореном адрес не было, разве что бросаемые искоса завистливые взгляды, на которые было наплевать.

Хафф понимал, что нарушил обещание и самовольно изменил начальные условия найма и потому старался не провоцировать главных пассажиров, устроив их в лучшем виде, чем других, которых ожидала высадка в ближайшем порту. А еще он помнил об обещанной тысяче золотых и явно настроился заработать их даже если для этого и правда придется выкинуть пару чересчур крикливых придурков за борт.

Случившееся в городе показало, что мир стал еще более беспокойным местом, чем прежде, и что даже такие колоссы, как Халь-Стаад могут в любой момент либо пасть, либо погрязнуть в пучение хаоса и беспорядков. И на этот случай всегда полезно иметь под рукой запас наличности, чтобы свалить в закат, прочь от бедлама, постепенно охватывающего побережье континента.

Кстати, об этом.

– С учетом скорости, с которой города попадают в руки нашего общего знакомого лорда-протектора, не удивлюсь, что в какой-то момент такая же судьба постигнет и Тернион, – заметил я, едва уловимым поворотом голову обратившись в сторону вставшего справа Сорена.

Рыцарь помолчал, обдумывая сказанное. Мы стояли у борта на верхней палубе, наблюдая, как морские волны разбиваются о корпус «Упрямого Грешника», рядом никого не было, за исключением рулевого, занятого штурвалом и демонстративно делавшего вид, что его не интересует, о чем ведут беседу пассажиры, которым капитан выделил на борту лучшие места.

– Хотите сказать, что возвращаться в Тернион будет опасно? – уточнил воин.

– Хочу сказать, что такими темпами скоро любой более или менее крупный город на побережье окажется под властью твоих старых друзей, – хмыкнул я и не дожидаясь ответной ремарки пояснил: – Судя по тому, что произошло в Халь-Стааде, эмиссары Закатных Островов действуют на всем протяжении береговой линии континента. Сэр Тэлбот Прайс явно не хочет расширять экспансию вглубь материка, оставляя за спиной любые мало-мальски независимые области, которые в любой момент могут ударить в спину, если что-то пойдет не так.

Рыцарь нахмурился.

– Например что?

Я пожал плечами.

– Например слухи о поражении армии Закатных Островов, которым дали отпор объединенные срединные королевства. Если об этом станет известно, то заработанный авторитет жесткого и умного правителя моментально рухнет. Неудачников не любят, за неудачниками не идут. Ну разве, что другие такие же неудачники. Но нормальные люди сразу зададутся вопросом: а зачем это мы склонили голову перед этой овцой, не способной справиться даже с каким-то далекими корольками? Тогда даже самые ярые сторонники лорда-протектора из числа местных поневоле задумаются.

– И рано или поздно это выльется в мятеж, – понимающе кивнул Сорен, уловив главную мысль.

– Скорее в государственный переворот, – педантично поправил я и пояснил: – К тому времени все основные должности в оккупированных городах будут заняты людьми лорда-протектора, которые не захотят терять теплые места и будут держаться до последнего, в первую очередь защищая себя и свое положение, а уж потом власть Закатных Островов, до которых к тому моменту уже всем не будет дела.

На какое-то время возникла пауза. Рыцарь рассеяно смотрел на водную гладь моря, на перистые белые облака в голубом небе, наслаждаясь порывами ветра, несущими с собой редкие брызги соленой воды. Я в свою очередь скосил глаза на нижнюю палубу, где вокруг портативной походной жаровни продолжалось столпотворение.

Запах жарящейся рыбы, изредка долетавший до квартердека, заставлял вспоминать о пропущенном обеде в ожидании обещанного матросами улова. Солонина и правда до ужаса надоела, причем питались ей все, начиная от обычного палубного и заканчивая капитаном. Почему? Потому что жадный Хафф в преддверии отплытия, желая сэкономить как можно больше места в трюме, чтобы взять больше людей на борт, приказал выгрузить большую часть нормальной еды, намереваясь пополнить припасы в следующем порту, где будут высажены пассажиры. Собственно, именно этот момент, заставил меня смириться с фактом лишних ртов на борту. Раз уж все равно придется заходить в другой порт, то какая разница кто с нами едет, все равно трюм пустой.

– Скоро будет готово, – заметил Сорен, без труда угадав, о чем колдун подумал, глядя на толпу палубой ниже.

– От этой дряни в бочках уже блевать хочется, – проворчал я. – И как только моряки постоянно питаются этой гадостью?

– Не постоянно, только в дальних плаваньях, когда запасы нормальной еды подходят к концу, – возразил рыцарь.

Я покосился на него.

– Намекаешь на юг, и сколько туда придется плыть?

Воин неопределенно дернул плечом, все еще слегка худощавое после недавних мытарств лицо отобразило равнодушие. В голову вдруг пришла занятная мысль: а ведь несмотря на кораблекрушение, когда рыцарь чуть не утонул, он все равно поднялся на борт другого корабля, хотя при других обстоятельствах наверняка всеми силами хотел бы этого избежать.

Что это, сила воли? Или твердость характера? Или веяние долга, выполнить взятые на себя обязательства, сопровождать сумасшедшего чародея, не желавшего осесть в одном месте и постоянно лезущего в опасные места, где любой другой давно бы сгинул? В любом случае, стоило отдать ему должное, не всякий смог бы столь решительно переступить через собственный страх перед плавающими посудинами, который наверняка появился после случая с «Морским Змеем».

– Мне жаль, что гвардейский доспех утонул, – сказал я.

И получил в ответ слегка удивленный взгляд, кажется, собеседник не ожидал, что колдун неожиданно вернуться к этому вопросу.

– Когда на кону стоит выживание, не особенно думаешь о материальных вещах, – сухо заметил рыцарь.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Верно, бросаешь все, чтобы выжить, срабатывают инстинкты. В качестве подтверждения достаточно бросить взгляд на толпу внизу, отправившуюся в неизвестность, когда в городе вспыхнули беспорядки.

– У человека невозможно отнять лишь его навыки, – тихо пробормотал я.

Рыцарь прищурился.

– Еще один из постулатов мар-шааг? – спросил он, на секунду сбившись на непривычное для уха названии древнего искусства пути духа.

По моему лицу скользнула ухмылка.

– Скорее жизненное наблюдение, основанное на личном опыте.

Воин понимающе кивнул, видимо вспомнив, сколько раз колдуну приходилось бросать дорожные сумки с книгами и магическими ингредиентами, за которые плачено золотом. Но все это ерунда, ведь полученные знания, никуда не делись, а для мага это главное. Как для воина – навыки боя.

Откликаясь на возникшие мысли, я медленно проронил:

– Преодолеть себя, стараясь из-за всех сил, дойти до грани и шагнуть дальше. Стать другим, новой, лучшей версией себя. Иначе нельзя. Иначе застой и упадок.

Рыцарь понимающе кивнул. Кому как не воину знать о пользе постоянного самосовершенствования, когда от уровня подготовки зависит жизнь. Одно неправильное движение в бою, одна ошибка – и ты в могиле.

– А насчет доспехов не волнуйся, что-нибудь подберем, может даже получше, – добавил я.

Брови Сорена приподнялись.

– Получше? – недоверчиво переспросил он.

Броня староимперской гвардии считалась эталоном, к которому стремились почти все оружейники. Сами воины мечтали хотя бы об одном элементе комплекта доспехов. Говорить, что где-то имелись образцы лучше, значило лукавить. По крайней мере так считал рыцарь. Переубеждать я его не стал, вместо этого напомнив об еще одной потерянном в кораблекрушении предмете.

– «Сапфировое Пламя» был отличным мечом и обладал уникальными свойствами, ничуть не уступающими другому зачарованному оружию, в том числе гвардейскому. Думаю, что-то похожее можно найти и среди брони. Не обязательно обладающее такими же характеристиками, главное, чтобы были не хуже, – заверил я.

Подумав, Сорен кивнул. Двуручный красавец в обрамлении голубоватого свечения вдоль длинного лезвия в свое время привел воина в восторг. Кто знает, возможно, и правда попадется что-нибудь подобное, а может даже лучше. Например, где-нибудь в подземелье, где часто встречаются древние вещицы. Конечно, до них еще надо добраться, но это уже другая история.

Рыцарь задумчиво осмотрел свое нынешнее простенькое облачение из заурядного железа плохой выделки, каким довольствовались обычные наемники, и неопределенно покачал головой, явно примеривая броню более лучшего качества.

– Было бы неплохо, – пробормотал он.

– Будет, – заверил я, на секунду задумался, покосился на воина и неожиданно добавил: – Кстати, можно рассчитывать не только на зачарованную броню, но и на то, что в морской пучен не утонет.

Прозвучало непонятно, но что-то уловив Сорен насторожился.

– О чем вы?

– О силе, выносливости и ловкости, разумеется.

На мгновение воин недоуменно нахмурился, затем его лицо выразило скепсис.