Текст книги "Заклинатель 9 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Ну или что-то похожее, – я дернул подбородком.

К этому моменту солнце скрылось из вида, окрасив горизонт ярко-красным. Сгустившиеся сумерки налились алым, напоминая разбавленную кровь. Сверху опустилась прохлада, но земля оставалась нагретой, показывая, что о духоте какое-то время не удастся забыть.

– Может займем более удобную позицию? – предложил Сорен, подумал и уточнил: – Например на вершине бархана.

Я быстро оценил плюсы и минусы подобного решения, и отрицательно качнул головой.

– Это не поможет.

Пауза.

– Но что-то делать надо… – рыцарь не закончил, сообразив, что колдуна не удастся переубедить.

А волна эманации смерти между тем поднималась выше, постепенно заполняя каменное строение. Вскоре вокруг буквально клубилась энергия, способная превращать живую плоть в мертвую и наоборот. Давящий ореол расползся по округе, воздействуя подобно плотной пелене.

– Что за дрянь, – Сорен потряс головой, будто ему заложило ухо.

– Всего лишь последствие накопления чужеродной всему живому энергии смерти, – любезно пояснил я, оставаясь слишком спокойным по сравнению со смыслом произнесенных слов.

Воин подозрительно покосился на безмятежного колдуна, нахмурился.

– Кажется вы не воспринимаете это угрозой, – медленно промолвил он, подумал и уточнил: – Насколько серьезна опасность?

Настала моя очередь брать короткую паузу. Все это время я внимательно сканировал поднимающиеся волны энергии, пытаясь вычленить источник, который, как вскоре оказалось, двигался в центре формировавшегося ореола. Понадобилось еще немного времени, чтобы понять, что происходит и поведать об этом рыцарю:

– Хорошая новость – это не мертвитель. Плохая – это явно порождение магии смерти.

Еще одна долгая пауза, во время которой воин напряженно молчал, затем спросил:

– Есть еще хорошие новости?

По моему лицу скользнула усмешка.

– Хорошая новость – создание одно, а значит не придется иметь дело с армией нежити, – помедлив, я хмыкнул. – Можешь поверить, все могло оказаться куда хуже.

Сорен хмуро ухмыльнулся.

– Это утешает, – пальцы воина крепче сжались вокруг рукояти меча.

Я покосился на обычный клинок в его руке, и качнул головой.

– Это не поможет. Немертвую плоть тяжело уничтожить обычным железом. Даже не всякая магия справится. Именно поэтому восстание мертвителей в Старой империи привело к полному опустошению двух провинций. В конце концов против них бросили отборные гвардейские части во главе с опытными заклинателями Коллегии, но даже тогда они справились с трудом.

Рыцарь покосился на меня, на секунду задумался:

– Но вы справитесь? Сможете одолеть эту тварь?

Я пожал плечами. И обратился к собственной магии. Откликаясь на призыв, перед мысленным взором засиял готовый к бою Сумеречный Круг.

Глава 21

21.

Ощущение опасности приближалось, затапливая сознание подобно накатывающему прибою. Окружающий мир поблек, краски выцвели, подернувшись блеклой дымкой. Душная аура заполонила здание и начала растекаться по округе, захватывая впадину между барханами.

– Назад, – слова вырвались сами собой.

Рыцарь удивленно покосился на заклинателя, еще совсем недавно испытывающего уверенность в исходе будущего поединка, а теперь выглядевшего растерянным, но подчинился, послушно сделав несколько шагов в сторону от строения.

– Что это? – не выдержал он, заняв позицию чуть позади, готовый прикрывать от песчаных тварей, если те вдруг вздумают вновь вернуться.

Но закованные в хитиновые панцири хищники оказались гораздо умнее глупых двуногих, поспешно ретировавшись от источника надвигающейся угрозы. Плотная пелена энергии смерти все сильнее заполоняла окружающее пространство, вызывая страх даже у подобных созданий.

– Кажется я знаю, кто к нам идет, – тихо проронил я и не выдержав тоже отступил чуть дальше, где стоял ранее.

– Кто? – рыцарь нервно сжал меч, ища в оружии уверенность, которую отнюдь не испытывал, помня, что предстоит иметь дело с порождением темной магии.

А это было именно оно, и простое железо, пусть даже хорошего качества, здесь не поможет. Точнее оно окажется бесполезным, как если бы вместо острого клинка в руках воина находился медный черпак из тех, что используют при готовке на кухне. Польза примерно такая же.

– Когда маг меняет себя, превращаясь в мертвителя, он перестраивает не только внутреннюю суть и вместе с ней магический облик, но и воздействует на организм, проводя сложные трансформации. Плоть при этом сильно меняется и тело перестает быть человеческим в привычном понимании слова, – рассказал я. – Оно становится неживым и немертвым, а чем-то средним, зависшим на границе двух миров.

– Нежить, – рыцарь кивнул, показывая, что понимает, о чем речь.

Однако я отрицательно качнул головой.

– Не совсем. Хотя и очень похоже. Хозяин становится сходным со своими созданиями – умертвиями, но при этом отличается от них, находясь на более высоких ступенях развития и обладая гораздо большими возможностями, чем обычные мертвяки.

– Он черпает силу сразу из двух миров – от живых и от мертвых, – сообразил Сорен.

В этот раз я одобрительно кивнул, воин уловил основной посыл.

– Верно, мертвитель получает преимущества сразу с двух сторон. Проблема в том, что процесс трансформации, или перерождения, если так это можно назвать, занимает определенное время, и весь этот промежуток маг должен полностью контролировать процесс, в первую очередь сосредоточив внимание на собственном разуме. Ведь тело практически умирает, а это очень серьезный шок для организма и при недостаточной силе воле или концентрации может привести к полному распаду личности.

– Неудачник превращается в безмозглую тварь?

Какое интересное, а главное верное сравнение.

– Да, неудачник превращается в безмозглую тварь, – подтвердил я и добавил: – Он полностью теряет разум и перестает быть человеком. Однако проблема в том, что основа, на которой создавались способности мертвителя, никуда при этом не исчезают. И это делает подобное существо чрезвычайно опасным.

Я снова помедлил и задумчиво обронил:

– В земной мифологии его назвали бы «личем», но не уверен, что в этом мире существует такое название.

Рыцарь недоуменно свел брови к переносице.

– В какой мифологии? – уточнил он.

Я мысленно ругнулся, кляня себя за длинный язык. Но все само вырвалось, слишком уж неожиданным оказалось открытие. Когда появились первые признаки магии смерти, я рассчитывал на тварь попроще, вместо этого нам придется иметь дело с…

– Таких существ называют «душеловом», – произнес я, проигнорировав вопрос воина. – Это чрезвычайно опасные твари, способные на многое. Для них убивать не просто естественно, для них это необходимость. Они пожирают не только плоть, но и жизненную энергию жертвы, питая собственное существование.

На мгновение Сорен замолчал, мысленно повторив сказанное колдуном, затем молниеносно вычленил главное из прозвучавшего рассказа:

– Вы сказали, что это маг, не сумевший пройти полную трансформацию, значит ли это, что тварь умеет использовать магию?

По моим губам скользнула улыбка. А он действительно не дурак, сумел понять проблему предстоящего противостояния. Потому что одно дело иметь с существом, пусть и сильным, в оболочке из неживой и немертвой плоти, и совсем другое, умеющей к тому же метать заклинания. Боевые, если быть точным, изначально ориентированные при создании нести смерть.

– Вряд ли перед тем как сойти с ума, мертвитель успел хорошо развить свой Сумеречный Круг, но думаю пара-тройка заклятий у него к тому моменту уже имелась, – быстро сказал я, делая еще несколько шагов назад, в первую очередь отходя подальше от здания и освобождая место для маневра.

– Если он сидел тут столько времени, сколько вы думаете, то скорее всего успел накопить немало сил, – проворчал Сорен, почти в точности повторяя мои действия, но держась чуть в стороне, на случай если колдуна понадобится прикрыть от нападения с тыла.

И снова замечание, бьющее в цель, рыцарь сегодня в ударе. У твари может и парочка заклинаний, но бездна знает во что они превратились и какой мощью теперь обладают спустя столько веков. В классическом понимании, душелов не мог развивать собственную магию, использую привычный путь ритуалов, для этого нужен разум, но огромный избыток энергии вокруг мог повлиять на способности, превращая в нечто совершенно запредельное. Мутация под воздействием агрессивной среды, так кажется это называется. Принудительная эволюция, направленная усилить и выделить изначальные установки.

По идее вообще не стоило связываться с подобным противником, самое разумное отступить, но слишком уж большой интерес вызывает приземистое строение, бывшее явно лишь вершиной чего-то крупного, скрывающегося под землей.

– Как будем действовать? – спросил Сорен, когда волна удушающей энергии докатилась до новых позиций. Плотная пелена затемнила даже красноватые сумерки, опускающиеся на пустыню.

– Не лезь, я попробую разобраться сам, – сказал я.

Другого ответа рыцарь явно не ждал, трезво оценивая собственную роль в будущем противостоянии. Если бы на его теле находились зачарованные гвардейские доспехи, а руки сжимал магический меч, то имелся бы смысл попытаться поучаствовать в битве. Но соваться в обычном железе с простым клинком в разборку двух магов, пусть один давно мертв и не обладает разумом – в такой ситуации не самая лучшая идея. И воин это понимал, поэтому отступил еще дальше, внимательно поглядывая на окружающий песок – не вернуться ли вдруг прыгающие твари в самый неподходящий момент.

А эманации смерти между тем становились все более осязаемыми, заволакивая землю вокруг подобно темному мареву. В какой-то момент входной проем, ведущий внутрь заполнился настолько густым мраком, что стал напоминать стену.

– Умертвия бояться огня, – тихо напомнил я сам себе, при этом хорошо понимая, что есть разница между обычным пламенем, рожденным из обычной искры, и колдовским, созданными при помощи магии.

Тем более сотворенным из боевого заклятья, похожим на бледный сгусток с фиолетовыми прожилками, это вообще на статус первородного огня не тянуло, являясь чем-то совершенно иным.

Может стоило разжечь обычный костер? И закидать душелова горящими ветками? Представленная картина вызвала кривую усмешку. Найти бы в пустыне еще дрова, а лучше целую поленницу, на которую бросить связанную нежить и поджечь. Вышло бы идеально…

Я замер, отведя правую руку чуть в сторону. Воздух сгустился, превращаясь в вытянутый клинок с полупрозрачным лезвием, вдоль кромки лениво скользила темная-лиловая дымка. Над левой ладонью зажегся файербол, подрагивая и покручиваясь от переполнявшей внутри сжатой мощи.

Заполненный мраком дверной проем выгнулся вперед, обретая форму высокой человеческой фигуры. Одетая в рваный плащ с наброшенным на голову капюшоном, она медленно шагнула вперед. Следом потянулась густая чернота, бывшая продолжением темных лохмотьев, в которые была обряжена нежить.

Из-за спины прилетело сдавленное ругательство, явление душелова во всей красе оказало на Сорена впечатление. Существо буквально дышало смертью, распространяя вокруг миазмы разложения и увядания. Казалось даже проклятый зернистый песок почернел, стоило твари ступить на него.

– Боги, – тихо прошептал рыцарь и вдруг быстро предложил: – Надо уходить. Этот ублюдок прикончит нас обоих.

– Заткнись! – резко прошипел я, пытаясь прощупать противника через колдовской взор.

В магическом зрении порождение магии смерти выглядело еще более пугающим – за спиной ощущалось шевеление, напоминая клубок липких щупалец, сотканных из мрака.

– Оно убьет нас, оно убьет нас, – забормотал Сорен и стало понятно, что его накрыла ментальная пелена, путающая разум жертвы.

Ослабевшие пальцы разжались, выпавший меч шлепнулся на песок. Рыцарь схватился за голову и затрясся, медленно оседая на колени. От привычной бесстрастности и сосредоточенности перед боем не осталось и следа.

– Дерьмо, – я ругнулся и тут же метнул сгусток пламени в сторону твари.

Душелов никак не отреагировал на брошенный снаряд, продолжая медленно надвигаться, гоня перед собой ауру смерти.

Переливающийся призрачным и фиолетовым файерболл ударил в грудь закутанной в рваный плащ фигуры.

Вспышка.

Тусклая, почти незаметная, но тут же моментально погасшая. Заклинание поглотила даже не плоть и не обрывки лохмотьев, а окружавшая тварь пелена.

Стало ясно, что в прямом противостоянии нечего и пытаться одолеть врага, проглотит и выплюнет. Любое заклинание увязнет в выстроенном щите, игравшим роль естественного продолжения испускаемой существом эманации смерти. Все равно что бросать чары в пустоту, они будут бесследно исчезать, растворяясь в антрацитовой черноте.

Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Нужен другой подход, не столь прямолинейный. Обычная магия здесь не поможет, слишком несоразмерны резервы противоборствующих сторон. «Пламя», «Молот», «Коготь» – все бесполезно, не смогут рассеять возникшую пелену. Даже от «Тумана» толку не будет, потому что силы несопоставимы. Сколько сидела здесь тварь? В эпицентре гигантской воронки, питавшей древние механизмы Ушедших под землей? Сколько смогла поглотить за это время энергии, буквально прорывающейся в реальный мир? Все равно что сравнивать мощный, но обычный аккумулятор, и небольшой ядерный реактор. Слишком велика разница. Эта дрянь чересчур долго здесь находилась, срослась с местным энергетическим фоном и теперь просто давила многотонным катком, высасывая жизнь из окружающего пространства.

Нет, вступать в прямое противостояние нельзя, необходимо что-то другое.

Сзади раздался стон, Сорен не выдержал и свалился на землю. Скрюченные пальцы рыцаря бессильно царапали песок, сам он находился в полубессознательном состоянии что-то бормоча и всхлипывая. Ментальная атака удалась на славу, выведя из строя воина.

Я медленно пятился, для проверки запустив в фигуру в темном рванье еще несколько файерболов и дважды ударил «Молотом», наблюдая, как превращающий любой другой материальный объект в зернистых прах таран искажений бессильно разбивается о медленно наплывающую черноту.

Надо что-то делать, и срочно. Что-то придумать. Какой-нибудь нестандартный ход, который перевернет ситуацию на сто восемьдесят градусов.

А ведь оно еще даже не использовало магию, всего лишь пустило вперед ауру, напитав ее силой – мелькнула в голове суматошная мысль. И стоило об этом подумать, как существо вытянуло руку вперед. Из рукава рваного балахона вытянулась худая конечность, между когтистых пальцев мелькнул зеленоватый огонек.

Один удар сердца – и огонек превратился в бушующий шар изумрудного пламени, полетевший в меня. В последний миг я едва успел выставить защиту, активировав «Щит». Подрагивающая рябь приняла на себя подарок чужой магии, слегка прогнулась, но не поддалась, отбросив зеленый снаряд в сторону. Вражеский файербол врезался в песок и расплескался, превращая песчинки в слипшуюся массу.

Успешно отраженная атака приободрила. Значит не все так плохо, как выглядело на первый взгляд. С тварью можно бороться, как минимум сдерживая напор.

Но оказалось противник еще не закончил, костлявая конечность в рукаве балахона вновь приподнялась. Между уродливых пальцев снова засверкало изумрудным, в этот раз это была целая россыпь маленький огоньков, стремительно складывающихся в небольшую шипастую сферу.

Из которой резко ударила ветвистая молния насыщенно зеленого цвета. «Щит» принял на себя второй удар, в очередной раз нейтрализовав вражеское плетение. Молния бессильно скользну вбок, с шипением исчезнув в песке.

– Что, не ожидал? – я ухмыльнулся.

Кажется тварь была озадачена, хотя трудно сказать, мозгов там давно нет, зато вдоволь инстинктов, требовавших продолжать атаку несмотря на неудачу первых попыток. И он ударил снова, в этот раз использовав некое переливающееся зеленым марево. «Щит» снова сдержал вражескую атаку, отразив воздействие чужой магии.

В какой-то момент показалось, что сложилась патовая ситуация, когда ни одна из сторон не может нанести вред другой и способна лишь защищаться. Но я-то знал, что это впечатление обманчиво, стоит существу сообразить, что достаточно лишь приблизиться на достаточно близкое расстояние, как моя защита будет мгновенно разорвана в клочья. Потому что даже накаченный под завязку «Щит» не сможет сдержать тлетворное воздействие темной ауры.

В конечном итоге, душелов это тоже понял, и снова начав неторопливо двигаться вперед, почему-то делая после каждого шага короткую остановку.

Бежать? Но что-то подсказывало, что намеренная медлительность лишь притворство, и стоит повернуться спиной или ускорить шаг, отходя назад, как тут же последует незамедлительная реакция в виде стремительного рывка. К тому же, Сорен валялся в отключке, а бросать товарища в такой момент подло. Сам же его притащил, хоть и не заставлял переходить через портал.

Существо неторопливо ступало, казалось в его распоряжении имелось все время этого мира. По земле, справа и слева скользили змейки черноты, удушающая пелена двигалась следом. После каждого шага на песке оставались темные отметины, словно выжженные пятна.

В отличие от покрытых хитином тварей порождение магии мертвителей не испытывало злобы или ненависти, от него вообще ничего не исходило кроме могильного холода. Казалось, переставлял ноги бездушный механизм, привыкший выполнять определенную программу. Он не испытывал желания убить нас, но и отпускать не собирался, потому что мы…

– Вторглись на его территорию, – я плотно сжал губы, выругав себя за то, что не догадался раньше. – Потому что это чертов страж, среагировавший на появление нарушителей.

Он не хотел нас сожрать или нечто подобное, потому что энергии вокруг хватало с избытком, он подчинялся чужой воле, вложенной в те остатки сознания, что внутри еще оставались.

– Это сраный страж. Обычный сраный страж, – я едва не рассмеялся от облегчения.

Да, невероятно сильный, да, обладающий невероятными возможностями по сравнению с другими магическими созданиями. Но если копнуть глубже, то не сложнее заурядного охранного голема, пусть и с оболочкой, заключенной в кокон из эманации смерти.

Куда опасней бы оказалось, если бы сознание такой твари не сковывали никакие запреты, тогда и скорость реакции, и сам формат нападения был бы совершенно иным. Точнее к этому моменту нас с Сореном скорее всего бы разорвали на части, сожрали плоть и на десерт закусили бы душами. А так…

– А так, ты всего лишь голем, – я покачал головой. – Кто-то посадил тебя сюда в виде сторожа, ввел ограничения и выстроил модель поведения и в этом твоя уязвимость.

Больше не отступая назад, я прищурился и начал оценивать, как провести следующую атаку, пользуясь полученным знанием. Ведь убить существо, скованное чужой волей, гораздо проще, нежели свободное от всяких запретов.

Глава 22

22.

Естественный отбор – величайшее открытые со времен появления человечества. Ты либо меняешься под влиянием внешних обстоятельств, либо погибаешь. Другого не дано. По-другому быть не может.

Но не всегда выживает сильнейший. К силе должны прилагаться хитрость, изворотливость и умение адаптироваться. Без них все остальное бесполезно. Не зря человек находится на вершине пищевой цепочки невзирая на отсутствие крепких когтей и острых зубов.

Душелов не знал этот принцип. Он вообще ничего не знал, потому что в какой-то степени был «сломан». Имей я дело с настоящим порождением магии смерти с инстинктами пожирать все живое, ситуация повернулась бы по-другому. Нас с Сореном давно бы убили и съели, учитывая колоссальное преимущество в энергетической сфере другой стороны. Но все пошло по-иному…

Я делаю скользящий шаг вперед, одновременно открываясь мертвой твари. Она легко подается на уловку, воспринимая поведение двуногой добычи, как должное. Точнее она даже не ведает подобных понятий и реагирует, как настроенный на выполнение определенной программы механизм. Меня обволакивает душная пелена. Плотная словно стена, она стелется по воздуху, скользит по земле, поглощая красные отсветы сгустившихся сумерек. Это похоже на неожиданное затмение, но несет с собой более тяжкие последствия. Кажется, будто магическую оболочку сдавливает невидимые щипцы и начинает медленно сжимать, одновременно высасывая саму душу.

Окажись на моем месте кто-то иной, даже обладающий магическим даром, ему бы настал конец, потому что сопротивляться обычными способами такому невозможно. Но я был не обычный маг, даже не обычный заклинатель. Я сам превратился в какой мере в порождение магии смерти, когда в свое время поглотил силу погибшего мертвителя. Большая часть энергии переработал Сумеречный Круг, но это стало взаимным воздействием и в процессе он тоже менялся, а через это менялся и я.

Я стал другим, и для меня хлынувшая вперед чернота не являлась чужой, по крайней мере не в полной мере. Это позволило выиграть драгоценное время, необходимое для контратаки.

Стелящийся шаг вперед. Темная пелена плещется вокруг, пытаясь проникнуть сквозь воздвигнутые барьеры. Она чувствует определенное сродство, но не отступает, потому что умеет только поглощать жизнь.

Я открываю свою разум, и тварь с удовольствием нападает, стараясь сделать то, что уже сделала с Сореном, сделав рыцаря беспомощным. Но я не просто защищаюсь, я тут же сам нападаю, проскальзывая мыслью и волей сквозь раскрывшегося врага, который не мог не открыться, проводя собственную атаку, ведь движение всегда работает в обе стороны.

Сжатое до состояния тонкого стилета сознание рванулось вперед и тут же начало кромсать все изнутри, безжалостно уничтожая чужой разум. Точнее то, что у твари выполняло эту роль.

Такое бы ни за что не сработало с настоящим душеловом, потому что несмотря на статус неживого и немертвого, даже после смерти у него сохранялись рефлексы, присущие хищнику, и он бы почувствовал нападение, оказав яростное сопротивление, одновременно сражаясь на ментальном и физическом уровне.

Здесь же был просто автомат – механизм с ограниченной программой поведения по защите охраняемого периметра территории. В этом была его слабость, уязвимость через которую я проник внутрь и нанес удар.

Сломать контур, выполнявший роль общего центра. Разрушить установки поведенческих реакций. Стереть структуру управления голема. Превратить в бесполезную куклу, наделенную огромной силой, но не умеющей этой силой повелевать.

Неизвестный создатель не потрудился снабдить сторожевого пса более продвинутыми программами поведения, что неудивительно. Да и зачем, учитывая мощь создания. И это стало началом конца.

Я искромсал то, что оставалось от разума врага, превратив в безвольную марионетку, полностью лишив любых реакций, и стал наблюдать. Сначала застыла закутанная в рванное тряпье фигура, затем растекшаяся вокруг чернота начала неохотно отступать. Густая и плотная, она истаивала на глазах, опускаясь все ниже, пока не растворилась в песке, поглощенная мертвой пустыней.

Несколько мгновений душелов стоял напротив меня на расстоянии трех метров – максимальной дистанции на которое получилось подобраться, пока темная аура окончательно не продавила щиты. Казалось, мы смотрим друг на друга – две фигуры в темных плащах, но это являлось обманчивым впечатлением, ведь один из нас давно уже был мертв.

В следующую секунду из темноты моего капюшона прошелестело:

– А теперь ты падаешь.

И порождение мрачной магии мертвителей послушно сложилось пополам, превращаясь в кучку неряшливого тряпья. Чтобы еще через мгновение заняться бледно-зеленым пламенем.

В последний миг стало ясно, что голова твари сильно деформирована и неестественно вытянута вперед, делая ее похожим на странное существо, совершенно отличное от человека. За века нахождения в таком состоянии, да еще под ежедневным воздействием огромной прорвы магической энергии, сконцентрированной в одном месте, его внешний облик полностью изменился, превратив в подлинное порождение магии смерти.

Высвобожденный из поврежденного Сумеречного Круга зеленый огонь медленно пожирал собственного хозяина. Сквозь остатки лохмотьев, скрывавших плоть, пару раз мелькнуло нечто костлявое, покрытое серой кожей. Подходить я не стал, как и проверять точно ли враг мертв и не восстанет неожиданно снова. Потому что знал: да – мертв, и нет – не восстанет. С душеловом было покончено.

Все не заняло много времени, но так обычно и бывает в реальной схватке. Если это не битва многотысячных армий, то все заканчивается быстро, не успеешь и глазом моргнуть.

– И ты либо мертв, либо жив, а значит победил, по-другому не бывает, – тихо заключил я, глядя на подрагивающее изумрудное пламя на куче останков.

Жалко конечно, что тело сгорит, из него можно достать редкие магические ингредиенты, но что сделано, то сделано – магия не удержалась внутри и пожрала собственного хозяина.

Пришла пора приниматься за другие дела.

Первым делом проверил Сорена, рыцарь до сих пор находился в отключке. Прижатые пальцы к шее показали ровное сердцебиение, а приподнятое веко – нормальную реакцию зрачка на свет. Кажется порядок, хотя после пробуждения голова у воина точно будет болеть.

Дальше занялся собственным состоянием, и вот здесь ситуация оказалась не так радужна. Аура изобиловала многочисленными прорехами, словно изъеденный ржавчиной стальной лист, подвергнувшейся сильной коррозии. Даже кратковременный контакт с черной пеленой оказал на энергетическую оболочку самое разрушительное воздействие.

– Так и сдохнуть недолго, – оценив, насколько повреждения оказались существенными, я покачал головой. А ведь казалось, что все прошло хорошо, и враг не успел нанести серьезный урон.

Успел, и всего лишь обычным касанием ауры. Это говорило о колоссальной силе, против которой даже не помогли выставленные щиты.

Следующие три часа ушли на латание дыр в магическом облике. Все это время я сидел рядом с Сореном, охраняя его и себя от нападения закованных в хитин тварей. Но как ни странно, после первого нападения они больше не появлялись, то ли испугались полученных потерь ранее, то ли не рисковали связываться с теми, кто одолел душелова, от которого бежали без оглядки. Хотя, учитывая высасывающую жизнь черноту, последнее не удивляло, я бы и сам старался держаться подальше от того, кто сумел одолеть подобную тварь.

Любопытно, но за прошедшие часы освещение в низине так и не поменялось. Между песчаных барханов все также властвовали красноватые сумерки, практически не темнело, словно кровавый закат застыл в одной точке. Это неподвижность физически ощущалась во всем окружающем мире, заставляя нервничать даже тренированный разум адепта мар-шааг. Казалось, реальность застыла словно фотография, что выглядело совершенно неестественно.

Я перевел взгляд на здание, после гибели стража оно совершенно не изменилось. Приземистая постройка, простоявшая здесь тысячи лет, как будто говорила, что простоит еще столько же и вокруг ничего не изменится. И глядя на давящую тишину вокруг и застывший воздух в это легко верилось, вынуждая разум лихорадочно просчитывать варианты дальнейших действий. Внутрь идти уже не хотелось, не после появившегося изнутри порождения магии смерти, застывших красных сумерек и неподвижности мира. Это место внушало опаску даже такому как я, и бездна знает, что еще может скрываться внутри. Ведь, как ни посмотри, с душеловом мне повезло, все могло закончится куда как трагичнее…

Поймав себя на последней мысли, я усмехнулся. А вот и первые появления тревожности свойственные обычному человеку, значит процесс превращения в некое существо без эмоций все же не завершился и что-то человеческое внутри осталось.

Шевельнулся Сорен, сначала слабо, затем медленно приходя в себя. Голова воина приподнялась, мутный взгляд скользнул по округе, на секунду задержался на куче сгоревшего тряпья, бывшее пару часов назад смертоносной нежитью, затем остановились на мне.

– Что произошло? – простонал рыцарь и принял сидячее положение. Руки тут же обхватили голову: – Боги, голова раскалывается, – затуманенные глаза уставились на меня, короткая пауза и рыцарь повторил: – Что произошло?

Я кивнул на останки душелова:

– Что и должно было – тварь погибла.

– Вы ее прикончили? Но как?

– Молча, – буркнул я, не желая вдаваться в подробности. Быстро просканировал сидящего рыцаря, убедился, что, в общем и целом, тот пришел в себя и жестко велел: – Поднимайся, мы еще не закончили.

Голова воина повернулась в сторону темного зева, ведущего внутрь древнего строения.

– Вы хотите войти туда⁈ – в голосе искренне недоверие. – После случившегося⁈

– Разве мы сюда не за этим прибыли? – я пожал плечами.

Со стороны Сорен последовала короткая пауза, закончившаяся медленным:

– Да, но тварь… – он резко замолк, вспомнив о других обитателях раскинувшихся вокруг песчаных барханов. Мозолистая рука зашарила в поисках рукояти меча, а когда нащупала, тут же крепко схватила. Оружие придало уверенности, и мелькнувшая на лице рыцаря тень паники испарилась. Он вспомнил, что убивать покрытых хитином монстров намного проще, чем закутанную в рваный плащ высшую нежить.

– Возможно страж был один, и больше внизу никого нет, – попытался я успокоить спутника, но судя по скептической реакции – не слишком успешно.

– Думаете? А я вот думаю, что чем дальше вглубь этого странного строения, тем сильнее пойдут монстры. Это ведь логично, когда вперед выпускают самого слабого, чтобы сэкономить силы других, – Сорен завертел головой и вдруг недоуменно спросил: – И почему здесь не темнеет? Разве солнце не зашло несколько часов назад?

Я незаметно поморщился, слишком много вопросом от обычно бесстрастного рыцаря, лучше бы и дальше играл роль равнодушного вояки, кому плевать с кем сражаться. Похоже случай с кораблекрушением и потерей магического снаряжения подействовал на бывшего офицера гвардии Закатных Островов куда больше, чем он сам хотел и теперь это прорывалось сквозь эмоциональную маску.

Что в целом понятно, ведь он живой человек с нормальной психикой, и реагирует на события так, как заложено природой. Другой вопрос, как это скажется на мне. Будет ли это ситуация из разряда: этот сломался – несите следующего, или же воин в конечном итоге придет в себя и будет дальше полезен?

Словно почуяв сомнения колдуна, Сорен рывком поднялся, опираясь на меч. Встал, выпрямился, и повел плечами, показывая, что по крайней мере с физической точки зрения с ним порядок.

– Можешь подождать здесь, – проронил я и кивнул на выложенную гранитными плитами портальную площадку со столбиками. – Это удобное место отбиваться от костяных тварей, если они вдруг пожалуют вновь.

– Если их окажется много, то мне не выстоять, – проворчал рыцарь, но каменный круг оглядел внимательно, прикидывая, как будет сражаться в случае чего. Не самая удобная позиция, но куда лучше, как если бы вокруг был только песок, из-под которого выпрыгивали твари.