Текст книги "Заклинатель 9 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Еще пару секунд чародей находился в сознании, затем его голова вновь бессильно поникла. Сорен помедлил, аккуратно поправил обмякшее тело и осторожно ступая двинулся мимо молча расступившейся толпы.

Глава 3

3.

Мудрость приходит с годами, но осторожность требуется всегда. Мастер-целитель Кхи всегда старался следовать этому правилу, переданному отцом еще во времена, когда молодой сын только вставал на путь врачевателя и никакой мудростью похвастать не мог. Но даже тогда он старался не впутываться в авантюры, держался подальше от подозрительных лиц и не лез туда, куда его не просили. А если все же приходилось заниматься чем-то подобным (жизнь странная штука, порой заставляющая делать то, что совсем не хочется), то не задавал лишних вопросов, молча делал свое дело и забывал об этом, успокаивая тревогу жирными гонорарами, которые брал с опасных гостей.

Вот и сейчас, увидев, как в дом вваливается парочка, от которых буквально несло неприятностями, Кхи опытным глазом подметил сразу две вещи: первое – больного придется лечит, мрачный взгляд верзилы в домотканой рубахе и таких же штанах с дубинкой на поясе не собирался принимать другого ответа, он был готов применить силу, чтобы заставить целителя выполнить долг.

Второе, и это, пожалуй, главное, – сам пациент не вызывал доверия. Даже без сознания от него несло еще большей угрозой, чем от тащившегося его на себе мордоворота. Кхи не знал откуда появилось это чувство, но готов был поставить свой дом и свою практику на то, что закутанный в плащ человек являлся невероятно опасным, хотя и выглядел сейчас совершенно беспомощным.

– Чем могу помочь, милостивые судари? – спросил он, со вздохом отметив, что на сегодня прием других пациентов похоже закончен. Парочка выглядела донельзя подозрительной, но избавиться от них просто так вряд ли получится, на это прямо указывала хмурая физиономия верзилы.

– Он болен, надо его вылечить, – отрывисто бросил крепко сложенный гость, повадками напоминающий воина.

Кхи заметил исхудавшее лицо говорившего, указывающее на перенесенные недавно невзгоды. и мускулистые руки с характерными мозолистыми ладонями, привыкшие держать меч.

Целителю уже приходилось видеть решительно настроенных личностей, особенно тех, кто привык решать проблемы силой, и с грустью подумал, что заняться больным все же придется. В противном случае, его просто заставят это сделать под угрозой насилия.

Бандиты, наемники, другие темные личности, легко переходящие грань закона в погоне за наживой – Кхи понятия не имел кто к нему заявился, но в данный момент это не имело значения. Платили такие клиенты, как правило хорошо, в первую очередь покупая молчание врачевателя. И раз уж лечить все равно придется (судя по угрюмой физиономии исхудавшего здоровяка), то в первую очередь следует решить вопрос с оплатой.

– Две серебряные монеты за прием, – сухо сказал Кхи, понимая, что гостей выгнать не получится, а поднимать шум, по крайней мере на данном этапе, зовя городскую стражу, еще рано. Может удастся решить дело миром.

– Вот твои деньги, – ответил воин и высыпал в ладонь целителя несколько монет из кошелька, совершенно не подходящего к простому наряду. Стало понятно, что кожаный мешочек до этого принадлежал находящемуся без сознания спутнику.

Проверив монеты на подлинность зубами, Кхи повеселел. Отец, конечно, правильно говорил об осторожности, но без золота и серебра тоже не прожить. А обычные клиенты бывают слишком скупыми. Из некоторых приходиться вытягивать положенную плату, а иногда и вовсе брать чем-то другим. Как например, когда пришлось лечить жену мясника, удовольствовавшись вместо денег несколькими килограммами вырезки, потому что из-за болезни благоверной хозяину пришлось на несколько недель закрыть лавку и остаться без прибыли.

– Сюда, вот топчан, кладите, – Кхи указал в комнату, где принимал пациентов. У стены стоял лежак из крепких досок, способный выдержать вес даже самого толстого человека, каких среди лавочников хватало с избытком.

Воин поднял тело и осторожно опустил в указанное место. Кхи подошел, на ходу велев:

– Плащ надо снять.

Наемник, или кем он там был, без лишних слов принялся стаскивать с больного темный балахон лишь отдаленно напоминающий дорожный плащ и больше похожий на мантию из ткани слишком хорошей выделки для обычного человека. Открывшийся под плащом наряд дворянина подтвердил, что в гости к целителю все же пришли не обычные головорезы, как изначально подумалось, глядя на суровую физиономию верзилы, а кто-то другой.

– Что случилось? – деловито осведомился Кхи, принимаясь за осмотр и полагая найти колотую или резанную рану.

Кажется ситуация прояснялась, аристократ прогуливался по улице, на него напали. Случайный прохожий, не исключено охранник из ближайший лавки, увидел нападение и решил помочь пострадавшему. Возможно, раненный успел пообещать награду, если его отнесут к врачевателю.

Кхи почти успокоился, посчитав что разгадал загадку, и профессионально взялся за дело, но уже через несколько секунд недоуменно нахмурился. На теле лежащего без сознания человека не обнаружилось ни одной раны. Даже маленького пореза нет. Зато ему явно было нехорошо: на лбу выступил пот, тело трясло в лихорадке, организм охватил жар. Теория об уличном нападении и случайном спасителе трещала по швам.

– Он что, чем-то болен? – недоуменно протянул Кхи.

Стоящий у изголовья лежака воин саркастически усмехнулся.

– Рад, что вы заметили. Я думал из нас двоих это вы целитель.

Кхи скривился, но ничего не ответил, разумно решив не злить и так находившегося на взводе клиента.

– Да, я целитель, – спокойно подтвердил Кхи и добавил: – Но, прежде чем лечить, надо понять от чего именно нужно лечить. Давно это с ним?

Воин неопределенно качнул головой, затем пожал плечами, окончательно запутав ситуацию.

– Когда я его нашел, он стоял на ногах и, кажется, был в порядке, – на этом месте гость споткнулся и задумчиво уточнил: – Даже более чем в порядке, учитывая с чем ему пришлось разбираться.

– Но потом стало хуже, – понятливо качнул головой Кхи и получил в ответ мрачный кивок.

Пальцы целителя ловко оттянули веко пациента, проверяя реакцию зрачка на свет, скользнули к шеи, замеряя пульс (резкий и прерывистый, совершенно необычный даже для тяжело больного), измерил температуру (еще одна странность, кожа то пылала от жара, то становилась холодной, как лед), взялся за руку, пощупал мышцы (еще одна необъяснимая странность, мускулы в один миг напоминали мягкий овощ, а в следующий превращались в твердый гранит) и наконец изрек:

– Я не знаю, что это за болезнь, никогда не видел ничего подобного.

По отдельности симптомы можно было отнести к различным заболеваниям, но вместе они образовывали нечто совершенно непонятное. Такого не могло быть, потому не могло быть в принципе. Человеческое тело просто не выдержало бы подобных нагрузок, воздействующих на организм одновременно. Лежащий на топчане незнакомец давно должен был умереть. И тем не менее из раскрытого рта все еще судорожно вырывалось дыхание.

Кхи озадаченно потер подбородок, даже не зная с какой стороны подступиться к столь странному случаю. Сбить жар? Но иногда он сам проходит, тело становится почти ледяным. Успокоить сердцебиение? Но каждую пару минут оно меняет ритм, приходя в норму, чтобы затем вновь дико разогнаться. Убрать слабость? Но что это даст для общего состояния организма, словно разрушающего само себя изнутри?

– Ну, лечи, – прозвучал требовательный голос второго гостя, он навис над тщедушным целителем мрачной горой, явно нацелившись хорошенько встряхнуть его для стимуляции действий.

Но Кхи лишь развел руками, он даже не испугался в этот момент, хотя понимал, что реакция со стороны выглядевшим опасным громилы может быть разной, начиная от раздраженной оплеухи вполсилы и заканчивая полноценным воинским ударом, тренированным убивать врагов.

Однако воин сдержался, тонкие губы сжались в плотную линию, глубоко посаженные глаза угрюмо сверкнули в ответ на слова врачевателя.

– Поймите, я просто не понимаю, что с вашим другом, это нечто странное. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался и просто не знаю с чего начать. А если принять неправильное решение, то можно сделать хуже, и тогда процесс выздоровления, если он вдруг все же начнется, замедлится или даже остановится и окажет на организм негативный эффект.

Воин никак не отреагировал на торопливую речь целителя, объяснившего в чем трудность, кажется он ожидал услышать нечто подобное. Сам же Кхи подумал, что давать пациенту в таком состоянии зелья или настойки все равно, что играть в кости, когда не знаешь, что именно выпадет. Вдруг неправильно подобранный эликсир убьет. С последствиями придется разбираться ему, и судя по физиономии стоящего рядом наемника (или кем он там был со своими воинскими ухватками), ничего хорошего его в этом случае не ждет.

Кхи уже собирался сказать, что ничем помочь не может, как его взгляд случайно зацепился за тень, отбрасываемую одной из ножек кушетки.

Целитель вздрогнул, глаза широко распахнулись, трясущийся палец ткнулся в пол.

– Эт-то что-о? – заикаясь спросил он и машинально отступил на несколько шагов назад.

Воин посмотрел в указанном направлении и тихо выругался. Похоже увиденное не стало для него особым сюрпризом.

Тени на полу двигались. Скользили, собирались и распадались, формируя сложный узор. Завораживали взгляд и притягивали. Они обрели пугающую глубину и словно зажили собственной жизнью, плавно перемещаясь вокруг топчана, где лежал больной.

– Назад, – повелительно бросил воин и следую собственному совету сам отошел подальше. Но целителя не следовало просить дважды, он уже стоял у входа в комнату, готовый дать стрекача.

– Он маг! Твой приятель маг! – завопил Кхи, внезапно озаренный догадкой. – Темный маг!

Ему жутко захотелось сбежать, но тяжелый взгляд воина придавил врачевателя, заставляя оставаться на месте. Выражение лица головореза с повадками наемника не обещало ничего хорошего, если Кхи вдруг вздумает удрать. Он застыл в дверном проеме, хотя инстинкты и чутье вопили убираться отсюда как можно подальше.

– Он маг, – гораздо тише сказал Кхи и набравшись смелости решительно заявил: – Я не лечу магов. Я не умею их лечить, это не моя специальность.

Последние слова прозвучали оправданием, но воин казалось не обратил на это внимание, устало бросив:

– Заткнись. Дай подумать.

Чернота на полу двигалась словно живая. Она и была живая, по крайней мере так это выглядело со стороны, неся в себе частичку силы хозяина, находившегося в беспамятстве. Это было столь же удивительно, сколь страшно и завораживающе – танцующие тени, похожие на куски ожившего мрак.

Кхи сглотнул, опасливо уставившись себе под ноги. Он точно не знал, что случится если ступить на ожившую тень, но то, что из этого не выйдет ничего хорошего подсказывало банальное здравомыслие. С магией не стоит не шутить, особенно с темной, к какой явно принадлежал пациент, а еще лучше держаться от всего магического подальше.

Похоже эту истину, известную каждому простому человеку, знал не только целитель. Крепко сложенный воин с изможденным лицом тоже не торопился подступать к топчану, на котором лежал его приятель, сохраняя дистанцию и тщательно следя, чтобы ползущие по полу тени не приближались.

– Ладно, похоже пока его оттуда не забрать, – спустя пару минут напряженных наблюдений резюмировал воин и повернулся к врачевателю: – Пусть пока полежит там.

Кхи вскинулся, изобразив на лице возмущение, и возопил:

– Как это – пусть полежит там⁈ И сколько это будет длиться⁈ У меня другие пациенты!

Воин беспечно отмахнулся, нахально заявив:

– Ничего, подождут. Или пусть найдут другого целителя.

Бесцеремонность гостя заставила на мгновение даже забыть о ползающей по полу страшной магии, Кхи раздраженно заметил:

– Если вы вдруг не обратили внимание, то лечение людей это мой хлеб, как я буду кормить себя, если не стану принимать пациентов?

Однако на это у страшного собеседника нашелся ответ. Мозолистая рука грубо схватила ладонь целителя и высыпала туда десяток монет. В основном серебряных, но среди них мелькнула пара золотых, что окончательно убедило врачевателя не торопиться.

– Ладно, думаю этого хватит на пару дней, – проворчал он, разом подобрев. Деньги есть деньги, а неудобство можно потерпеть.

Воин выразительно приподнял бровь, и Кхи неохотно уточнил:

– Или на пять-шесть дней, – и тут же решительно заявил: – Но потом все равно придется доплатить, у меня тут не бесплатная ночлежка.

Гость ничего не сказал, лишь повел глазами, указывая на выход.

– В доме кто-нибудь еще есть? – спросил воин, мягким шагом выходя из комнаты и внимательно оглядывая коридор с ведущей наверх лестницей в другом конце помещения.

– Нет, я один, – честно ответил Кхи, понимая, что это легко можно проверить. И предвосхищая следующий вопрос сказал: – Кухарка приходит по утрам, до завтрашнего дня можно никого не ждать, больше сегодня никто не должен прийти.

Громила кивнул, подумал и велел:

– Хорошо, тогда закрой входную дверь, даже если будут ломиться, никого не впускай. А впрочем… – он на секунду задумался, быстро проверил небольшую комнатку, примыкающую к кухонному помещению, выполнявшему роль кладовки и заявил: – Заходи.

Кхи машинально отступил назад.

– Как это заходить? Куда? Зачем? – целитель почуял недоброе. И не зря.

– Посидишь пока здесь. Не хочу оставлять тебя так, запру, пока не вернусь. Не беспокойся, я быстро.

– Зачем… куда вернешься… – сбивчиво забормотал врачеватель, ничего не понимая. Он запаниковал, оказаться запертым в тесной кладовке собственного дома, не видя, что происходит снаружи, показалось ему не слишком хорошей идеей. Особенно зная, что в комнате для приема пациентов лежит маг, а на полу рядом клубится странная ожившая тьма, от которой явно ничего хорошего лучше не ждать.

– Не волнуйся, я не задержусь, только прикуплю несколько вещей и сразу вернусь обратно, – пообещал воин и чуть ли не насильно запихнул Кхи в узкую комнатку.

Не отличающийся физическими кондициями целитель не смог оказать должного сопротивления показавшейся железной ладони и покорно последовал в указанном направлении. Последнее что он видел, перед тем как дверь захлопнулась – худощавое лицо воина, сохранявшее угрюмое выражение с момента появления в доме врачевателя.

Потянулись долгие часы ожидания в темноте, точнее это Кхи они показались долгими часами, в действительности прошло не так много, как показало впавшее в панику разыгравшееся воображение.

Когда дверь вновь открылась, целитель от неожиданности заморгал, щурясь от хлынувшего в кладовку света, и лишь после этого рассмотрел вернувшегося воина. И не сдержался, издав изумленный возглас.

Гость полностью преобразился. Исчезла домотканая рубаха из грубой ткани, исчезли штаны, пропала бечевка, игравшая роль пояса, испарилась короткая деревянная дубинка. Вместо этого тело воина теперь скрывала железная броня: нагрудник, наручи, поножи, удобные сапоги, на боку меч. Все из хорошей, но добротной на вид стали. Что-то похожее носили наемники, но, как ни странно, это обозначение не подходило к конкретно этому воину. Может гордая осанка мешала, может разворот плеч, может бесстрастное выражение лица с еле заметными штрихами личности, привыкшей командовать. Если гость целителя и являлся наемником, то явно не простым. И это тоже следовало учитывать.

– И что теперь? – хмуро осведомился Кхи, выходя в коридор.

Воин помедлил, словно обдумывая что ответить, затем пожал плечами и сказал:

– Теперь будем ждать.

Глава 4

4.

'… хорошо обтесанные каменные плиты образовывали ровную площадку радиусом в два десятка шагов. В центре четыре гранитных столбика с гладкой поверхностью, толщиной с запястье, высотой со средний человеческий рост. Вокруг ощущалось мельтешение тусклого света – призрачные вихри из энергии, закручивающиеся спиралью.

Стояла мертвая тишина.

Несмотря на раскинувшуюся вокруг поляну и видневшуюся неподалеку рощу редких деревьев не раздавалось ни единого звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шуршания мелких зверьков в траве, которые обычно в таких местах бывают. Только мертвое давящее безмолвие, каменный круг и струйки призрачной энергии поднимающихся вокруг гранитных столбов.

Над головой зависло жаркое солнце, небо безоблачное, голубое и ясное, глубокое настолько, что в нем хочется утонуть. Значительно дальше поляны, где располагалась площадка, виднелась долина с небольшим озером в центре, отсюда казавшееся отполированным зеркалом. Из-за близости воды расцвела буйная растительность, радующая глаз зеленой свежестью. Мир за пределами выложенного плитами круга, казалось, жил полной жизнью, дышал, наслаждаясь солнцем и ярким летним днем.

Но мертвая тишина оказалась обманчивой. Воздух над каменной площадкой подрагивал, слышался едва заметный гул, похожий на вибрирующую струну.

Струна лопнула и последствия разнеслись кругами, воздействуя на окружающую реальность. Мир за границами контура потускнел, краски выцвели, поблекли, реальность стала бледной и хмурой, совсем, как струящаяся вокруг столбиков призрачная энергия. Переход не произошел вдруг, он словно постепенно накапливался, чтобы в определенный момент прорваться, выплескиваясь во внешний мир в форме неотвратимых и страшных изменений.

Трава начала иссыхать, трескаться, становясь ломкой, теряя насыщенный цвет и превращаясь в труху. Почва высохла, расползалась трещинами, превращаясь в сыпучий песок.

Превращение произошло мягко и плавно, сначала затронув прилегающую к площадке территорию, затем покатилось волной, выпивая из окружающей реальности жизнь. Роща, полная стройных деревьев, поляна с сочной густой травой – все исчезло, рассыпавшись прахом.

Долина с озером пока оставалась, но волна безжалостного преображения уже скользила вперед, жадно поглощая новые пяди земли и явно не собираясь останавливаться. Три удара сердца – и тусклая линия изменения достигла невидимой границы. Зеркальная поверхность озера взбунтовалась в безуспешной попытке к сопротивлению, но уже через мгновение сдалась, обращаясь в мелкую зернистую пыль.

Вскоре еще недавно цветущий край превратился в пустыню с ровным кругом каменной площадки посередине, где вокруг тонких гранитных столбиков продолжала мельтешить тусклая призрачная энергия.

Смерть. Разрушение. Распад.

Именно эти слова приходили на ум после увиденного. Но одновременно где-то в глубине души зрело понимание, что это лишь часть процесса, его начало, но не конец. И что нужно лишь подождать, чтобы стать свидетелем чего-то другого. Чего-то, что должно появится на смену стертому с холста реальности уютному зеленому краю…'

Я резко открыл глаза, приходя в себя после сна, насланного из чужого воспоминания. Тело мучительно болело, ощущалось разбитым, но физические неудобства волновали мало, я пытался зацепиться за остатки тающего в сознания видения. Что-то в нем было знакомое, что-то важное, что не желало проявить себя. Понадобилось усилие, чтобы понять и ухватить ускользающую картинку из сновидения.

Роща… долина с озером… поляна… все обратилось в прах, в сыпучий песок, наметенный сухим ветром в барханы…

Великая пустыня.

Это были картинки не из чужого мертвого мира, это случилось здесь, далеко за южными землями, где изначально не было никакой пустыни. Именно там появились много веков назад, еще до появления Старой империи, те, кого потом назовут мастерами проклятий, обладающими странной силой влиять на людей, закладывая в разум предопределенность рока, и через это воздействуя на сознание, делая из живых послушных марионеток, и одновременно умеющих накладывать проклятий на целые области, превращая цветущие края в бесплодные земли.

Именно оттуда много позже появились заклинатели, практикующие страшную магию превращения неживого в живое и обратно – мертвители, маги способные делать из мертвецов послушные игрушки, создававшие целые армии нежити и через это едва не сокрушившие имперский порядок.

По всему миру до сих пор встречались древние строения Ушедших, как правило, запрятанные глубоко под землей и едва ли доступные. Но началось все там – в Великой Пустыне, именно там нашли знания, не желавшие идти привычным путем заклинатели, ищущие особую магию, дававшую власть над самой жизнью.

И вдруг резко нахлынуло понимание, какой именно исток питал эту власть, давал эту силу, к которой с опаской относились даже в имперской Коллегии, безуспешно пытаясь запретить и скрыть любые знания от молодых неофитов.

Тонкий Мир.

Вот что являлось ключом. Вот на чем построили свое могущество Ушедшие. И вот через что они в конечном итоге всего лишились. Сила, позволяющая управлять жизненной энергией. Сила, пронзающая границы мироздания насквозь, проникая даже в Нижние и Верхние Миры, где обитали сущности совсем иного порядка. Сила, убивающая с такой же легкостью, с какой давала жизнь, позволяющая продлить существование почти любого на неопределенно долгий срок. Сила, выпивающая жизненную энергию словно жадный вампир, превращающая миры в безжизненные пустыни. Сила, дающая небывалую власть, но требующая за это самую дорогую плату – личность заклинателя, решившегося рискнуть, но не понимающего, что в процессе он сам изменится, перестав быть собой и превратившись в кого-то другого.

– Потому что цена всегда высока, – хрипло выдохнул я, внезапно осознав, что сам находился в шаге от принятия таких изменений.

Впрочем, с тем бардаком, что творился в моем сознании, с осколками чужих сущностей, думаю цена за подобный риск не столь уж и велика.

– Дерьмо, – неосторожный вдох вызвал спазм в груди, но, к счастью, быстро прошедший.

Медленный вздох и такой же медленный выдох. Боль неохотно ушла. Я огляделся. Незнакомая комната, стены каменные, видна слегка неряшливая кладка, потолок с деревянными перекрытием, в дальнем углу комод, там же стеллаж почти во всю стену с полками, на них в изобилии баночки и разнообразные емкости – глиняные, стеклянные, жестяные и, кажется, даже костяные. Рядом небольшой столик, на нем толстая тетрадь с мягкой кожаной обложкой, такие обычно используют для рабочих записей или ведения журнала. В воздухе витает легкий аромат трав. Сложив все, легко появляется догадка, кому могло принадлежать подобное помещение.

Целитель.

Похоже Сорену удалось все-таки дотащить меня до врачевателя из того переулка. Интересно, городская стража уже нашла трупы? А если нашла, станет искать убийцу или спишет все на бандитские разборки? Почему-то верилось во второе, никто не будет утруждать себя ради парочки уличных мордоворотов, за которыми наверняка тянется кровавый шлейф.

Значит проблемы с властями можно отбросить, благо, что все произошло вдали от лишних глаз. Вот если бы кровавая разборка случилась посреди рыночных рядов, то скорее всего так просто отвертеться бы не получилось. Халь-Стаад, конечно, вольный город, где в отличие от срединных королевств, многое позволено, но убивать просто так на улицах магистрат (или бургомистр, или городской совет, или кто там управляет здесь всем), вряд ли позволит. В этом случае стражники вцепились бы просто из принципа, чтобы не допустить повторения вновь. А так, трупы тихо-мирно лежат в переулке, кому какое дело, как они там оказались. Может вообще сами друг друга убили, бандитская среда вещь опасная, могут пырнуть даже своего за неосторожное сказанное слово или неправильно брошенный взгляд.

О мертвых громилах можно забыть, а вот с внутренним состоянием придется разбираться. Тело еще болело, чувствовалась усталость, но основной пик недомогания прошел, организм не бросало то в жар, то в холод, не крутило изнутри, в голове появилась более или менее нормальная ясность.

Я уже собирался проверить, как там поживают Средоточие и Сумеречный Круг, как со стороны двери раздался голос:

– Вы уже пришли в себя?

В проеме стоял Сорен, но почему-то не спешил входить в комнату, внимательно наблюдая за полом.

На что он там уставился черт возьми? С места, где я лежал, низ почти не был виден, а приподнимать голову пока не хотелось.

– Как вы себя чувствуете? – рыцарь все же сделал шаг, переступая порог, но скорее обозначив движение, чем на самом деле подойдя ближе.

Я снова прислушался к организму, отметив отсутствие былого недомогания, от которого осталось лишь ненавязчивое послевкусие, если это так можно назвать, качнул головой.

– Нормально, – сказал, подумал и уточнил: – Хотя до полного выздоровления пока далеко.

Воин спокойно кивнул, словно ожидая услышать нечто подобное, однако приближаться к топчану все еще не спешил, сохраняя дистанцию.

Чего он боится?

– Вижу ты обзавелся обновкой, – усмехнувшись, проронил я.

Внешность рыцаря в очередной раз претерпела метаморфозы. Исчезли домотканые рубаха и штаны, исчезла выполнявшая роль пояса бечевка, пропала дубинка. Вместо этого появился удобные шерстяные штаны, подоспешник, стальной нагрудник, поножи, наручи. У бедра ждал своего часа простой меч в потертых ножнах, но от этого выглядевший еще более опасно, как любое боевое оружие, предназначенное для боя, а не для красоты.

На первый взгляд Сорен походил на заправского наемника, но если приглядеться, замечались отличия. Первое и самое главное – ни один бывалый солдат удачи не станет держать голову столь прямо, гордо вскидывая подбородок, глядя на окружающих с бесстрастным высокомерием. Разве что кто-нибудь из командиров, и то не всегда. Так же выдавала себя слишком прямая осанка, отдающая едва заметным налетом легкой надменности. Воины, сражающиеся за монету, так себя не ведут. За обычного наемника рыцаря мог принять только тот, кто ни разу не видел наемников.

– Хреновая маскировка, – я поделился наблюдениями. – Ты бы хоть сгорбился и перестал пялиться на всех, как на говно.

По губам воина скользнула тонкая улыбка.

– Вижу вы и правда пришли в себя, – заметил он.

Я хмыкнул.

– Долго я валялся в отключке?

– Около трех дней.

Черт, немало. С другой стороны, а чего еще ожидать? Хорошо хоть очнулся и чувствую себя удовлетворительно, мог вообще никогда не прийти в себя.

– Целитель помог? – уточнил я, обозначив кивок в сторону полок, заставленных баночками. Даже без подсказок было ясно, что внутри различные зелья, мази и эликсиры. А у кого еще могла быть такая коллекция, кроме как у практикующего врачевателя?

Однако рыцарь удивил, отрицательно качнув головой.

– Нет. Он ничего не смог сделать, – последовала короткая пауза и утончение: – Собственно никто бы не смог.

Я нахмурился. Странная фраза прозвучала загадкой.

– Почему?

Сорен повел рукой, указывая на пол.

– Здесь шевелилась ожившая тьма. Даже мне было боязно подступать, что уж говорить о целителя.

Ожившая тьма? На полу? Видимо рядом с лежаком. Я нахмурился. И сделал то, что следовало сделать раньше – обратился к Сумеречному Кругу.

И почти сразу из-под плотно сжатых зубов вырвалось сдавленное ругательство. Символы заклинаний, сам Круг и Средоточие в центре напоминали лишь тень себя прежних. Тусклые и едва живые, казалось, из них выпили саму жизнь, оставив только общие контуры, обрисовывающие прежде налитые силой знаки.

– Дерьмо, – я не скрываясь ругнулся, не считая нужным сдерживаться.

– Что? – Сорен сделал еще один осторожный шажок вперед, не забыв перед этим внимательно посмотреть под ноги. Напряженный взгляд воина скользил по доскам пола словно надеясь обнаружить ожившую тень раньше, чем она бросится на него. При других обстоятельствах это вызвало бы кривую усмешку, но не сейчас.

– Кажется процесс восстановления займет куда больше времени, – недовольно проронил я и добавил непонятно для рыцаря: – Физическая оболочка более или менее пришла в норму, но с энергетической полный раздрай. Внутренний магический облик получил повреждения, задевшие источник и ауру. Не знаю насколько все серьезно, но магией в ближайшее время я точно не смогу пользоваться, заклинания недоступны.

По лбу воина пролегла хмурая складка.

– Это надолго? Насколько все серьезно?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею, похоже Сумеречный Круг испытал чрезмерные нагрузки и выгорел, больше не имея возможности удерживать энергию в своем контуре. Скорее всего явление временное, потому что общая структура осталась целой. Куда хуже было бы, если бы рисунок разорвало, а символы заклятий полностью исчезли.

Сейчас они лишь потускнели и это действительно являлось хорошим знаком. Даже представить не могу, что пришлось бы делать в ином случае. Впрочем, по-другому я скорее всего просто бы не очнулся, сгорев изнутри.

– Но вы придете в себя? – деловито уточнил Сорен.

Подумав, я кивнул. Все и правда выглядело не так плохо, как могло показаться на первый взгляд.

– Нужно время. Возможно, парочка объемных накопителей для восстановления энергетического запаса.

– Кристаллы стоят дорого, – педантично заметил рыцарь и пояснил: – Мне пришлось взять из вашего кошелька деньги, чтобы оплатить услуги целителя и купить броню с мечом.

Я махнул рукой, показывая, что такие мелочи меня сейчас мало волнуют. Кроме того, в поясе оставались зашитые золотые монеты, не поместившиеся в кошель, так что с деньгами пока порядок. Тем более это Халь-Стаад, а значит найти банк Моранов не составит труда, представительство этого Торгового Дома есть в любом более или менее крупном городе.

– Значит будем ждать, пока вы полностью не восстановитесь. Что потом? – рыцарь внимательно уставился на меня.

– Потом… – задумчиво произнес я и замолк.

Перед мысленным взором мелькнул отрывок из видения – расходящаяся кругами волна, забирающая из мира краски, превращающая траву, деревья и землю в иссохший песок.

Великая Пустыня.

Место откуда в свое время пришли мастера проклятий и мертвители, дорвавшиеся до запретных знаний Ушедших. Именно там все началось, когда цветущий край превратился в безжизненную пустошь.

– Потом продолжим путь на юг. Скорее всего снова наймем корабль, потому что идти по суше займет слишком много времени, – наконец изрек я.

Брови Сорена слегка приподнялись, кажется, не это он ожидал услышать.

– Все еще хотите попасть в подземелье, о котором рассказала рыжая девчонка? – в голосе рыцаря мелькнули нотки недоверия.

Я с натугой приподнялся, приняв сидячее положение. Пришлось напрячься, но это стоило того. Тело болело, однако слушалось, что говорило о хотя бы частичном выздоровлении. Не выворачивало наизнанку, и не бросало то в жар, то в холод, что уже хорошо.

– А что, у тебя есть другие предложения? – наконец выдавил я, убедившись, что слабость действительно отступила.

Рыцарь с равнодушным видом пожал плечами, показывая, что ему все равно.