Текст книги "Заклинатель 7 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Сыч лихорадочно обдумывал ситуацию. То, что колдун способен прикончить пару десятков головорезов не вызывало сомнений. Не после пройденного зачарованного барьера и не после увиденной своими глазами ожившей на снегу тени. Однако после оказанной «услуги» колдун скорее всего сам крепко возьмет главу гильдии за горло, но это можно потерпеть, вряд ли мага интересуют воровские дела, так что скорее всего все ограничится некими просьбами, как и предполагалось ранее: найти что-нибудь, достать редкую вещицу, украсть.

В общем, ничего такого, за что гильдия не бралась раньше, просто в этот раз придется поработать бесплатно. А точнее за счет самого главы, но на это Сыч был согласен. В конце концов, на кону стоит его жизнь, а деньги мертвым без надобности.

– Хорошо, я согласен, – выдохнул Сыч. – Если поможете, я сделаю, что скажете.

Колдун помедлил и неспешно кивнул.

– Хорошо, значит по рукам. Я избавлю вас и вашу организацию от возмутителей спокойствия, а вы в свою очередь выполните несколько моих поручений. Я пока не знаю каких именно, но предупреждаю сразу, отрицательных ответов не приму. Надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь?

Сыч мрачно кивнул. Ему недвусмысленно указали, что любые приказы придется выполнять, пусть они даже будут называться просьбами. И это не обсуждалось.

– Я все понял, – хрипло произнес он и машинально протянул руку для рукопожатия, скрепить сделку, не сообразив, что делать это не лучшая идея. Но колдун уже протянул руку в ответ, и старый вор вздрогнул, ощутив мертвенный холод худощавой ладони.

Глава 9

9.

Человека определяет два состояния: чего он может, и чего он не может в данный конкретный момент. Все остальное частности, лишь косвенно определяющие общее положение дел.

Старый вор по прозвищу Сыч, глава гильдии воров Терниона оказался в затруднительном положении. Его крепко прижали, выдвинув претензии в части сотрудничества с властями, что в преступном мире считалось серьезным нарушением внутренних догм. И встал вопрос: чего он может сделать в этих обстоятельствах, а чего не может.

Сыч не был дураком и прекрасно понимал, что просто так его не отпустят, захотят наказать из принципа, сделав наглядным примером для остальных, кто захочет в будущем повторить его путь, вступив в связь с представителями магистрата. Хуже того, сдать своих, прикрываясь заботой о благе остального воровского сообщества.

Сыч не мог сбежать, и не мог полагаться на приближенных, которые пусть до последнего момента и демонстрировали лояльность, но в любой момент могли переметнуться на сторону бунтовщиков, спасая собственные шкуры от расправы. И старый вор сделал то, что мог в этих обстоятельствах – решил положиться на чужаков, рассчитывая использовать их в своих целях. Не только чтобы спастись, но и чтобы укрепить пошатнувшееся положение лидера преступного мира Терниона, перебив при помощи колдуна всех врагов.

Я хорошо это понимал, и отдавал должное изворотливости старого ублюдка, но собирался использовать ситуацию в своих интересах. В первую очередь для того, чтобы закрепиться в городе, откуда в ближайшее время не собирался уезжать.

Всегда полезно иметь под рукой инструменты, особенно такие, как воровская гильдия, имеющая по всему городу сеть лазутчиков и осведомителей. Собственно, информация меня и интересовала в первую очередь в наших с Сычом будущих отношениях, точнее сведения, которые он мог. Это всегда могло оказаться полезным.

– Не верю, что вы согласились работать на этого вора, – проворочал Сорен, поднимая тяжелый кувшин. Темный эль плотным потоком полился в глиняную кружку, пенясь и распространяя запах хмеля.

Мы сидели на террасе таверны с прозаическим названием «Морской улов» и собирались обедать. Вокруг шумел портовый район, в небе кружили редкие чайки, не пожелавшие покидать родные гнезда, под крышами протянувшихся вдоль пристаней складов и пакгаузов, даже зимой.

– Разве я сказал, что собираюсь на него работать? – я приподнял бровь.

Рыцарь взглянул на меня и вздрогнул.

– У вас глаза светятся, – тихо заметил он.

Я нахмурился.

– Да?

Гвардеец угрюмо кивнул и подтвердил:

– Да. Черным мерцанием. Сейчас при дневном свете почти невидно, но вблизи заметно, – он мрачно потянулся к кружке и сделал большой глоток.

– Должно быть побочный эффект от долгого нахождения рядом с источником, – протянул я и помедлив, набросил на голову капюшон. – За пять веков там скопилось немало энергии.

Сорен в ответ что-то промычал, в колдовские дела он старался не лезть, если не возникало необходимости.

– Кстати, твои художества тоже бы не помешало прикрыть, – я кивнул на темный нагрудник доспехов, где на матовой поверхности выделялись тонкие линии золотого узора.

– Прикрою, – неохотно буркнул гвардеец и попытался запахнуть плащ, что в положении сидя на лавке не привело к особому эффекту.

Со стороны распахнутых дверей таверны прилетел запах жарящейся рыбы. Сразу несколько штук, насаженных на тонкие прутики в ряд, лежали над очагом. Повар, дородный мужик в теплом свитере, полностью закрывающий мясистую шею, то и дело переворачивал их, следя, чтобы рыбки покрылись равномерной золотистой корочкой. Именно за этим блюдом многие ходили в эту таверну, отдавая должное мастерству толстяка.

Но не только. Несмотря на обеденное время, некоторые уже вовсю веселились. В дальнем углу бородатый мужик увлеченно тискал податливую девицу, не обращая внимания на окружающих. Аппетитные налитые округлости чуть ли не вываливались из блузки с глубоким вырезом, девица задорно смеялась, открывая большой красный рот и была совсем не против, когда мужская рука грубо елозила по ее телу, хватая все до чего могла дотянуться.

За соседним столиком тоже проводили весело время, но более умеренно, хотя эль и вино также лились рекой. С той же стороны трещала мандолина, звонкий голос пел что-то игривое под стать воцарившемуся в компании настроению.

Жаренный на углях осьминог шипел и плевался соком, тут же готовилась новая порция рыбы, часть уже несли прямо с огня на столы посетителям. Некоторые предпочитали моллюсков, ловко раскрывая раковины ножами, поливали уксусом, посыпая солью и в таком виде употребляя.

Выглядело не слишком аппетитно, но по слухам вкусно. Хотя на любителя. Большая часть горожан давно жила у моря и привыкла к деликатесам, которые могли показаться гостям из глубины континента слегка необычным на вкус.

Впрочем, обычную еду тут тоже подавали, в частности, жаренную утку. Один посетитель с удовольствием вцепился зубами в утиную ножку, и тут же с шумом отхлебнул из медного кубка с вином, после чего вытер рот рукавом. Непринужденная обстановка не подвигала к манерам.

– Что касается Сыча, я вовсе не собираюсь работать на этого вора, в том понимании, который ты вложил в эти слова, – спокойно продолжил я, возвращаясь к разговору и отпил из своей кружки.

Темный эль оказался достаточно охлажден, что неудивительно, что мы сидели на улице. С учетом спертого воздуха в зале и витавших внутри плотных запахов готовящейся еды, терраса выглядела лучшим выбором. Это признали не только мы, почти все столики оказались заняты невзирая на легкий морозец и лежащий на крышах домов снег. С выложенной булыжниками мостовой его давно стоптали, размесив в грязь многочисленные прохожие, которых в портовом районе в это время дня хватало с избытком.

– Но вы согласились убрать для него его врагов, разве нет? – Сорен озадаченно нахмурился.

– Но это не значит, что я буду на него работать. Всего лишь небольшая услуга, чтобы наш приятель с серьгой в ухе в нужное время оказал ответную нам.

Рыцарь на секунду задумался, затем смежил веки.

– Хотите, чтобы он вам был должен, а через него и вся воровская гильдия, – понимающе произнес он, помедлил и уточнил: – Зачем вам это?

Я пожал плечами.

– Кто знает. Пригодится. Удобно иметь в должниках лидера подобной организации, – по моему лицу скользнул усмешка. – Например, он может знать, если ли в городе другие части артефактных доспехов, – я кивнул на приметный нагрудник гвардейца под плотной тканью черного плаща. – Вещь в нынешние времена довольна редкая, но кто знает, что могло заваляться в коллекциях местных богачей. В конечном итоге, Тернион крупный морской порт, сюда стекаются товары со всего света, элементы древней брони вполне могли прибыть в город в поисках покупателей.

Сказанное заставило гвардейца наморщить лоб. Я знал, что его легко будет заинтересовать.

– Думаете остальные части тоже где-то здесь? – он неопределенно повел рукой.

– Думаю…

Грохот.

Взрыв и звук обрушившихся с высоты камней. Посетители за столиками вздрагивают. Несущая поднос служанка спотыкается и падает, на доски пола сыпется жаренные рыбешки с золотистой корочкой в обрамлении листьев салата.

Крики. Люди вскакивают, вытягивают руки, указывая в сторону моря. Я поднимаюсь и смотрю в том направлении. С террасы открывается отличный вид на залив и стоящие на рейде корабли. А еще сбоку видна каменистая отмель изогнутой косы, на которой свечкой вверх устремляется узкий маяк, именно он сейчас складывается пополам, словно сломанная спичка.

– Какого… – пораженный парень, похожий на купеческого приказчика, не доносит до рта кусочек варенного кальмара. И тут же вздрагивает, роняя ложку на стол.

Новый грохот. А за ним почти сразу мощный взрыв.

На стене прибрежного форта расцветает яркий цветок кислотно-зеленого цвета. Камень плавится, по нему стекает густая горящая зеленым пламенем жижа. Кто-то кричит:

– Жидкий огонь!

И взгляды всех устремляются в море, потому что становится понятно, откуда прилетел страшный цветок. К порту подходят чужие корабли под распахнутыми парусами.

Над городом зазвенели колокола, перезвон быстро перешел в набат, заставляя сердца испуганно вздрагивать. Паника растеклась по улицам подобно волне. Паника и страх, вызывающие ужас.

Я медленно опустился обратно на лавку.

– Любопытно.

– Кажется это флаги Южного Бисера, – хладнокровно заметил Сорен, с прищуром разглядывая край горизонта, где появились многочисленные корабли. – Эскадра или две, пока непонятно.

– Пиратская республика? – уточнил я, доливая в кружку из кувшина новую порцию эля.

Взгляд скользнул через распахнутые настежь двери таверны, веселящаяся в углу компания забыла о выпивке, судорожно собираясь. Бородач, что недавно так увлеченно тискал услужливую девицу, уже оттолкнул ее в сторону, натягивая плотный дорожный плащ.

Грохот.

Еще один зеленый подарок врезался в прибрежные укрепления. И как в прошлый раз неровная кладка не пережила встречу с начинкой прилетевшего снаряда. Ядовито-зеленая жидкость буквально разъедала каменные блоки подобно кислоте. Жидкий огонь, так кажется это назвал один из перепуганных зрителей, что-ж, название подходит.

Огонь вели два идущих в авангарде корабля, оба узкие и вытянутые, у обоих на носу широкие площадки с баллистами, которые и метали сокрушительные снаряды.

Я сделал глоток, наблюдая за сражением. Новый залп последовал почти сразу, что говорило о неплохой выучке нападающих.

– Метят по патрульным кораблям, – хмуро заметил Сорен, наблюдая, как сразу три снаряда ударили в район причалов, где стояли пришвартованные военные суда Терниона.

И тут же раздался новый мощный взрыв, а затем треск. Точное накрытое почти с первого выстрела. Те самые красавцы со стремительными обводами и хищными силуэтами сейчас горели жарким зеленым огнем, представляя собой совершенно сюрреалистичное зрелище для сторонних наблюдателей.

– Дерьмо, – выдохнул кто-то на террасе таверны, прокомментировав меткий залп пиратской эскадры.

– Магистрат в них кучу денег вложил, – добавил второй и вздохнул.

Я сделал еще один глоток и махнул рукой в сторону стойки. Каким-то чудом застывшая служанка заметила мой жест, хотя до этого, как и все, неотрывно пялилась в сторону моря, откуда пришла нежданная напасть.

– Жаренной рыбки и кальмаров, милая, – велел я.

Ошарашенная девица машинально кивнула и посмотрела на босса. Дородный трактирщик словно опомнясь продолжил переворачивать над огнем насаженные на прутики рыбки, но теперь с каким-то ожесточением.

Сорен странно посмотрел на меня.

– Вас это что, совершенно не волнует? – он кивнул на разрушенный маяк, где продолжали падать камни. Башня сложилась пополам, но все еще горела и разрушалась.

– А что мы можем сделать? – я пожал плечами. – Это дело городских властей – защищать город.

И словно подтверждая заявление заговорили расположенные на крепостных стенах порта баллисты. Только в отличие от коллег, установленных на пиратских кораблях, метали они не снаряды с жидким огнем, а копья с железными наконечниками, отдаленно напоминающими распустившийся рваный цветок. Цель таких снарядов одна – пробить корпус корабля, наделать побольше дыр и затопить.

Точность аховая, в основном из-за волн, море никогда не бывает спокойным, малейшее покачивание и разлет увеличивается на метры, приходиться вносить коррективы, ловя удобный момент. Первый пристрелочный, затем ожидание, прикидка и второй на поражение. С учетом, что пробоины получались не слишком большие, процесс потопления одного корабля мог серьезно затянуться.

– Что этим ублюдкам тут надо? – недоуменно протянул один горожанин, остановившийся рядом с террасой. Его приятель наморщил лоб, буркнул:

– Да как обычно, рассчитывают с налета взять. Да не выйдет, не на тех напали, сейчас эти корыта наши парни отправят на дно.

Несколько точных попаданий баллист с крепостных стен казалось подтвердили прозвучавшую фразу. Идущие первыми пиратские корабли заметно сбавили ход и теперь покачивались на волнах, медленно дрейфуя в сторону мыса, на котором раньше находился маяк, а теперь дымились развалины.

– Сейчас ублюдки налетят на скалы и кранты, – злорадно заметил все тот же горожанин. Товарищ его поддержал, пробурчав что-то насчет тупости отдельных представителей морских разбойников.

Как ни странно, эффективная стрельба защитников порта оказала на остальную эскадру нужное воздействие, многие стали отворачивать, не желая заполучить с каменных стен подарок в корпус.

– Неплохая работа, – прокомментировал работу стрелковых расчетов баллист Терниона Сорен.

– Что тут делают пираты с Южного Бисера? – в ответ спросил я. – Разве они не враждуют с Закатными Островами?

Гвардеец мрачно кивнул, видимо вспомнив что-то из прошлой жизни.

– Еще как враждуют, эти твари разоряют прибрежные поселки, оставляя после себя выжженные пепелища и горы трупов, топят и грабят торговые суда, без жалости убивая женщин, стариков и детей. При встрече с этими ублюдками у солдат Закатных Островов только один приказ – живыми не брать. Даже если пират попадал в плен, его потом обязательно вешали или резали глотку и отправляли за борт кормить рыб.

– Сурово, – я по достоинству оценил методы решения проблем со стороны военного командования бывших работодателей гвардейца.

Тот лишь пожал плечами.

– Выродки полностью это заслужили.

Подошла служанка, неся на подносе заказ. Милая мордашка в обрамлении светлых кудряшек больше не выражала испуг, а лишь легкую встревоженность от происходящего в заливе.

– Еще эля? – осведомилась она, не забыв стрельнуть игривым взглядом из-под короткой челки.

– Пока нет, милая, может быть позже, – я бросил мелкую монетку, не в оплату еды, а в качестве поощрения, что даже в такой ситуации не растерялась и все равно принесла заказ, хотя большинство посетителей уже высыпало на улицы из зала таверны с жадностью наблюдая за морем и с не меньшим жаром комментируя увиденное.

Пиратская эскадра между тем уже не стремилась войти в порт, как изначально планировала. Корабли покачивались на рейде, соблюдая дистанцию, куда баллисты с крепостных стен не достанут. Меткость защитников Терниона произвела на морских разбойников впечатление, взять с нахрапа город не удалось, и пираты сменили тактику.

Все быстро началось и так же быстро закончилось. Даже удивительно, обычно сражения идут гораздо дольше, но тут видимо сыграла личность нападающих, привыкших к стремленому налету и столь же стремительному отходу. Получив жесткий отпор, джентльмены удачи решили не рисковать и соображали, что делать дальше. Скорее всего дело шло к осаде.

Многие посетители это поняли и вернулись к оставленной еде. В дальнем углу зала таверны вновь затренькала мандолина, по воздуху поплыл говор, бурно обсуждающий произошедшее, вперемешку с запахами готовящейся еды.

Я взял с тарелки жаренную рыбку и отломил кусочек, отправил в рот и прожевал. Прислушался к ощущениям. Молва не врала, вполне недурно. Следом последовал небольшой глоток эля.

– Итак, вернемся к нашим баранам, а точнее к Сычу и его просьбе уладить проблему с бунтовщиками, – словно ничего не произошло, я хладнокровно продолжил разговор.

Сорен удивленно на меня посмотрел, покосился на видневшиеся вдалеке пиратские корабли, хмыкнул и пожал плечами.

– Думаю лучше всего дело решить сразу и накрыть всех одним ударом, чтобы потом не возиться и не отлавливать по одиночке, – предложил он.

Подумав, я кивнул.

– Неплохая идея, – и отпил из кружки эля.

Глава 10

10.

Место рождение на девяносто процентов определяет дальнейшую жизнь человека. Девять из десяти ничего не хотят менять и плывут по течению, подчиняясь общему настроению общества.

Разные места – больше возможностей. Сельская местность один набор, чрезвычайно узкий и не имеющий перспектив. Крупный город – другой, имеющий гораздо более широкое поле для применения полученных от природы способностей.

Появись Сыч на свет в глухой деревушке, то с высокой долей вероятности до сих пор ходил за сохой, имел огромную семью и максимум на что мог рассчитывать – на место деревенского старосты. Но Сыч родился в Тернионе, огромном городе-порте, куда сходились торговые пути со всего мира, и судьба у него сложилась иная.

Но что если в какой-то момент он бы сделал иной выбор, выбрал другую дорогу, например уйдя в солдаты или жрецы, и тогда Сыча, главы тернионской воровской гильдии сейчас не было бы, а был бы кто-то иной. С иной жизнью, иными заботами и проблемами, которые обязательно бы тоже были, но возможно касались не жизни и смерти, а чего-то менее значимого. Например, как достать еды на ужин, или где заработать очередную монету, чтобы прокормить многочисленную семью. Это куда проще, чем иметь дело с кодлой кровожадных ублюдков.

– А может и нет, и я бы давно сдох в канаве с перерезанным горлом, валяясь в грязи, – жестко усмехнулся Сыч, волевым усилием прогоняя глупые мысли. Какая только дурь в голову не приходит в напряженные моменты.

И ведь дело не только в месте рождения, но и в семье, где появился ребенок. Разные родители – разные возможности. Да и род занятий сыграл бы свою роль. Крестьянин сидит на одном месте, и почти ничего не видит, горожанин редко покидает границы родного квартала, максимум пределы городских стен. Торговец путешествует больше всех, и у него больше шансов, что произойдет что-нибудь необычное, и через это появится возможность повернуть жизнь в иную сторону.

Больше возможностей – больше шансов. В противовес, как если бы сидел на одном месте и занимался одним и тем же из-за дня в день из года в год. Может ему стоило не засиживаться в проклятом Тернионе и однажды собраться вещички и куда-нибудь свалить? Куда-нибудь за море, где никто не найдет. Глядишь стал бы кем-нибудь иным, занялся другим делом, например той же торговлей.

Сыч облизал пересохшие губы, сквозь зубы вылетело сдавленное ругательство. Проклятый колдун, всего несколькими фразами смутил разум, заставил думать о жизни, которой нет, а ведь всего лишь вскользь бросил пару замечаний, что стартовые условия при рождении почти всегда определяют дальнейшую жизнь, если не постараться и не вырваться за пределы привычного бытия.

И старый вор неосознанно задумался, уже через несколько минут размышлений с досадой поняв, что проклятый чародей прав, тысячу раз прав, бездна его побери. Тогда возможно не пришлось бы сейчас стоять посреди пустого склада в ожидании пока его не придут убивать.

– «Все должно выглядеть, как чрезвычайно выгодная сделка на которой будет много монет, иначе никто не купится, – так сказал колдун, объясняя замысел. – Надо заманить всех в одно место и накрыть разом, чтобы потом не пришлось разделываться по одному. И нет лучшей для ловушки приманки, чем огромная куча золота. Пусти нужный слух, и появятся все. Они не доверяют друг другу и поэтому придут все, чтобы убедиться, что никто не будет обделен при дележе, после того как разделаются с участниками сделки. Все просто».

Да, план действительно выглядел простым до безобразия и поэтому с высокой вероятностью мог сработать. Ставка на жадность и подозрительное отношение к товарищам по воровской среде – что может быть проще и эффективнее? Стоило признать, колдун быстро разобрался в характере преступников и придумал, как использовать это в своих интересах.

В глубине души такое понимание вызвало беспокойство. Не могло ли быть так, что в дальнейшем проклятый чужак с такой же легкостью избавится от Сыча, если вдруг возникнет необходимость? Что-то подсказывало, что колебаться колдун не будет и уберет всех, кто будет ему мешать.

Из груди старого вора вырвался вздох. А какая альтернатива? Ножи подрастающих ублюдков, считающих, что их обделили, не умеющих думать головой, ведомые лишь жаждой наживы? При таких раскладах лучше уж проклятый чернокнижник с его темной магией.

Сыч осторожно покосился под ноги. Взгляд скользнул по огромному пустому помещению, вытянутому с одного конца до другого. Пол был выложено деревянными досками, весь день колдун на них что-то чертил, вырезая в поверхности замысловатые знаки и странные пересекающиеся линии.

Итоговый рисунок так и не удалось посмотреть, после работы волшебник свои художества старательно посыпал песком и пылью, которых в таких строениях всегда хватало с избытком. Но место, с которого колдун велел ни в коем случае не сходить, Сыч старательно запомнил и теперь стоял на нем, рядом с единственным ящиком в огромном пустом помещении, и горящей алхимической лампой, дававшей скудный свет.

– Все в порядке? – голос раздался из темноты, заставив Сыча вздрогнуть.

Где-то в полумраке дальнего угла склада скрывалась закутанная в темный плащ фигура, но слова прозвучали так, словно колдун стоял за спиной.

Сыч облизал пересохшие губы, выдохнул.

– Да.

– Хорошо, они скоро придут. Где-то человек двадцать окружают здание, видимо хотят ворваться одновременно.

– Откуда вы знаете? – слегка нервно спросил вор. Осведомленность колдуна пугала, неужели он может следить за прилегающими к складу окрестностями? А если да, то как это делает?

Впрочем, наверное, лучше не знать, от магии надо держаться подальше. Однако чародей ответил:

– Я разбросал по округе несколько сторожевых паутинок, сотканных из теней. Несколько из них пересекли наши будущие гости, дав знать о своем приближении.

– Может это кто-то другой, – возразил Сыч.

Из тьмы прилетел короткий смешок.

– В это время дня, да еще в таком районе? Нет, это ваши приятели идут убивать вас, надеясь заодно поживиться. Прознав о сделке, они не смогли удержаться, решив сделать два дела сразу, избавиться от вас и взять бразды правления в гильдии в свои руки, заодно обогатившись.

Старый вор лишь покачал головой, коварство колдуна и холодный расчет даже на него произвели впечатление.

– Мы убьем всех, и ваша власть останется незыблемой, – продолжил колдун, теперь он говорил равнодушным тоном словно о чем-то уже сбывшимся.

И это тоже произвело на главу гильдии впечатление.

– А если они войдут, увидят меня одного и сдадут назад? – спросил он, лишь бы развеять чересчур уверенное поведение чернокнижника.

И снова из мрака прилетел короткий смешок.

– Увидев желанную цель на расстоянии удара прямо перед глазами? Даже если у кого-то и мелькнет мысль о ловушке, она тут же будет задавлена напоминанием о численном превосходстве. Они знают, что у вас мало осталось верных людей и потому бросятся вперед, уверенные, что сейчас все закончится. Они просто не смогут остановиться.

И Сыч про себя недовольно признал: да, не смогут, физически не смогут удержаться, увидев его стоящим посреди пустого помещения рядом с ящиком и лампой, у которой лежал толстый кошель, отлично видный даже от двери. Точнее ублюдки, конечно, сначала затормозят, но потом все равно бросятся, не сумев побороть желание покончить со всем разом.

Надо признать, чернокнижник все хорошо рассчитал, даже сам Сыч не смог бы лучше. Точнее он бы придал большего правдоподобия, поставив рядом несколько человек, наряженных богатыми купцами, чтобы оправдать встречу. Но колдун сказал, что это без надобности, что одинокая фигура главы воровской гильдии сыграет лучшую роль триггера, чем сама встреча.

Сыч понятия не имел, что такое «триггер» и какая роль ему отводилась, но интуитивно понял, о чем речь и молчаливо согласился. Да, юные шакалы не смогут удержаться и обязательно нападут, полностью уверенные в своем превосходстве. И погибнут, попав в начертанные на полу странные узоры.

– Можно задать вопрос? – неожиданно для самого себя спросил Сыч в темноту.

Последовала небольшая пауза, кажется, колдун проверял, где находятся их «гости», и лишь после этого ответил:

– Можно, немного времени еще есть.

Вор помедлил, затем осторожно осведомился:

– Что вы сказали девице, с которой развлекались три дня, отчего она потом подломила кассу у хозяйки веселого дома и сбежала?

Снова раздался короткий смешок. Похоже разговор, да и вообще вся ситуация с главой воровской гильдии чернокнижника забавляла.

– Она сбежала? Не знал. Видимо Яола поняла, что хочет другой жизни и что для этого необходимо сделать все необходимое несмотря ни на что. И сделала это, решив идти до конца.

– Теперь ее ищут, – угрюмо буркнул Сыч. – Если найдут, девчонке не поздоровится, мамаша Марго с нее живьем шкуру спустит.

Он не видел этого, но кажется колдун равнодушно пожал плечами.

– Каждый делает свой выбор сам. Если хочешь другой жизни, будь готов к риску. Либо же ничего не делай, оставаясь в покое, жди пока привычное болото повседневности не поглотит с головой.

Старый вор вздрогнул, слишком уж пророческими прозвучали слова. Веяло от них какой-то безысходностью. Может в этом и есть правда жизни? Бросить все и сбежать? Как девка из веселого дома. Она наверняка уже на полпути в заморские страны, откуда никакая мамаша Марго не достанет. И начнет жизнь с чистого листа, полностью избавившись от прошлого. Станет тем, кем захочет, без груза прежних лет.

Видение возможного будущего оказалось столь захватывающим, что Сыч на мгновение даже потерялся. И тем отрезвляюще прозвучали следующие слова, сказанные холодным голосом колдуна:

– Они на подходе.

Сыч подобрался и в ту же секунду услышал невнятный шорох за дверью. Снаружи кто-то пытался осторожно приоткрыть створку, чтобы заглянуть внутрь. В следующий миг раздался скрип намеренно плохо смазанных петель.

Они не скрывались, чувствуя свое превосходство, вошли по одному, уверенно, нагло. Руки поигрывали кривыми ножами и залитыми свинцом дубинками, что так удобно орудовать в ближней бою. Один держал багор, видимо подхваченный у наружных стен портового склада.

Они ничего не говорили, и если и удивились, увидев Сыча одного, то ничего не сказали, лишь в полутьме злобой сверкнули глаза. Той злобой, что обладал лишь опьяненный от собственной безнаказанностью обнаглевший молодняк, искреннее считающий, что весь мир им обязан.

Сыч вздрогнул, вдруг представив, что произошло бы в действительности, если бы у зубастых щенков все получилось. Стая растерзала бы его в клочья, а окровавленное тело после расправы, сбросили бы в залив, даже не став привязывать груз.

Потому что молодое поколение считало этот мир своим и собиралось драться за него без пощады. Именно это светилось в глазах юных бандитов – злоба и абсолютная безжалостность, а главное готовность идти до конца.

Старый вор через силу улыбнулся. Колдун все правильно рассчитал, ни один из зверят увидев его в одиночестве не повернет назад, даже если вдруг почует ловушку. Слишком одиноким и беззащитным выглядел старый лидер, такую возможность нельзя упускать.

И они бросились вперед всей стаей зубастых молодых хищников, готовых зубами рвать прежнего вожака.

Бросились и умерли, добежав ровно до середины огромного помещения склада. Попадали безвольными куклами, стоило каждому пересечь невидимую черту.

Не было никаких спецэффектов, никаких вспышек огня, сверкания молнии или чего-то. Они просто упали, словно из тел разом ушла жизнь.

Сыч изумленно моргнул. И медленно выдохнул, только сейчас осознав, что неосознанно задержал дыхание, когда толпа молодых хищников бросилась на него, желая растерзать на куски. Молча, сосредоточенно, без лишних слов, с ненавистью в глазах и с поднятыми в руках ножами.

А потом все упали и теперь валялись на деревянном полу, напоминая сломавшихся кукол.

– Боги, – Сыч вытер со лба внезапно выступивший пот, разглядывая груду мертвых тел на пыльных деревянных досках.

Они все лежали здесь. И Черенок, и Клык, и Сельдерей, и даже Большой Лу, отличающийся завидной осторожностью. Все молодые заводилы лежали на полу в окружении своих подпевал-приятелей. Два десятка крепких парней валялись бездыханными. Нечто выпило из них жизнь в мгновение ока, оставив лишь серые лица, которые еще долго будут являться Сычу в кошмарах.

Старого вора вдруг затрясло. Это оказалось невероятно страшно. Магия, это все проклятая магия, будь она неладна, не зря мудрые люди всегда говорили держаться от нее подальше.

– Кажется неплохо прошло, – спокойный голос раздался сбоку.

Из темноты выступила закутанная в плащ фигура. Колдун помедлил, затем наклонился над ближайшим телом.

– Да, определенно все сработало, как надо.

Голос прозвучал с холодным равнодушием, это покоробило старого вора, как будто речь шла не о мертвых людях, а о раздавленных насекомых. Это вызвало раздражение, но он ничего не сказал, вместо этого глухо спросив:

– Это сделали нарисованные знаки? – ему до сих пор в это не верилось, что несколько выскобленных на деревянных досках черточек и линий способны сотворить с людьми такое – мгновенно выпить жизнь, превратив в куклы с безжизненными серыми лицами.

– Именно так, – спокойно признал колдун и непонятно добавил: – Символы с проклятого моста оказались удивительно восприимчивы к манипуляциям с расширением масштаба и скорости действия.

Сыч ничего не понял, но ему не хотелось переспрашивать. Последовала недолгая пауза, во время которой чернокнижник все так же разглядывал результат действия своих рук – груду мертвых тел посреди пустого склада. Затем равнодушно произнес: