Текст книги "Заклинатель 7 (СИ)"

Автор книги: Алекс Каменев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Первого пирата мой рыцарь настиг у двери небольшой лавки, откуда флибустьер выходил с перекинутым через плечо мешок с награбленным добром, беззаботно насвистывая веселый мотивчик. Судя по доносившимся изнутри дома крикам, грабеж был в самом разгаре, и бандиты только что нашли прятавшихся в шкафу жену и дочку хозяина лавки. Сам он лежал на пороге, получив удар в сердце ножом. Женщин потащили в главную комнату, собираясь разорвать рубахи и задрав подол юбок разложить на столе, но шум на дворе прервал веселье.

Пират с мешком изумленно замер, таращась на сотканного из антрацитового-черного сгустка всадника. В смотровых щелях шлема сверкнули фиолетовые отсветы питавшей призванного воина магии.

Щербатая пасть пирата открылась, он издал то ли всхлип, то ли хрип, и вдруг дурным голосом заорал:

– А-а-а-а!!!

Из ослабевших рук выпал мешок, по булыжной мостовой гремя рассыпалась металлическая посуда. Позабыв о друзьях и добыче, пират бросился бежать, но успел сделать всего несколько шагов, прежде чем рухнул на землю. Призванный воин оказался шустрее.

Взмах. Удар. Тяжелый полуторник обрушился сверху вниз, голова пирата лопнула, как спелый орех. Послышался мерзкий чавкающий звук. Не довольствуясь одним ударом, рыцарь нанес еще один, окончательно раскалывая череп противника на две равные дольки. На землю упало тело с рассеченной головой, брызнуло красным.

От смерти врага призванный воин словно прибавил в силе. В сумраке полутемной улицы сверкнули фиолетовые искры разгоравшегося в прорезях шлема колдовского огня.

На секунду мне показалось, что магическому созданию даже понравилось убивать, что, конечно, не могло быть, ведь теневые существа по сути являлись големами, без своей воли.

Из дома выбежали приятели мертвяка и тут же замерли, оторопело уставившись на возвышающуюся посреди улицы громаду черного всадника. А затем были мгновенно сметены налетевшей четверкой рыцарей из отряда, приотставшей от лидера.

Всех порубили быстро и жестко, кромсая на ломти, словно свиней на скотобойне. Никому вырваться не удалось, даже оказать внятного сопротивления. Вид темных рыцарей с горящими фиолетовым глазами внушал ужас, гася любые попытки дать отпор.

На земле остались лежать изрубленные тела. Теневые сущности не обладали слабостью человеческих эмоций и убивали с предельной эффективностью, следя чтобы дело было доведено до конца. А значит никаких выживших после ран, только стопроцентное истребление.

– Вперед, – тихо скомандовал я, все так же стоя в центре пентаграммы с закрытыми глазами наблюдая за происходящим через глаза первого рыцаря.

Чем ближе становились припортовые районы, тем больше на пути попадалось высадившихся на берег пиратских отрядов. Мои подопечные рубили всех встреченных, оставляя после себя окровавленные тела. Безудержное продвижение продолжалось еще какое-то время, пока наконец новость о странных всадников не дошла до основных сил и нас не попытались остановить.

Тщетно. Двигающиеся параллельно отряды теневых воинов в нужный момент ударили сбоку, нанеся группе пиратов мгновенное поражение, изрубив всех, кто встал на пути. А затем продолжили движение дальше.

Теневые рыцари действовали с эффективностью бездушных механизмов, скакали вперед и убивали, убивали, не обращая внимание ни на что. В конечном итоге это оказало необходимый эффект. Поняв, что оживший кошмар не думает останавливаться и лишь становится с каждым разом все ближе, отдельные группы пиратов наконец поняли, что лучше отступить, и начали стремительно откатываться в район пристаней.

Судя по шуму из других концов города, Сычу удалось убедить наемников ударить в нужный момент, в этом помогли лазутчики, доложившие о странном беспорядочном отступлении высадившихся в городе пиратов, ставших покидать захваченные кварталы.

Все шло отлично, поэтому я позволил себе разорвать контакт с призванным рыцарем. И тут же резко зажмурился, потому что вдруг понял, что глаза теневого создания смотрели на мир совсем иначе, через нечто напоминающее лиловую полутемную дымку, в которой окружающая реальность воспринималась по-другому.

– Проклятье, – я тряхнул головой, прогоняя остатки необычного взгляда призванной воина.

Забавно, но до того, как связь прервалась, эта странность не воспринималась. Какой-то побочный эффект восприятия себя единым целым с теневой сущностью? Похоже на то.

В висках постукивали молоточки, затылок налился тяжестью, перед глазами плавали круги. Пентаграмма все еще горела фиолетовым пламенем, но трудно сказать, сколько ей осталось. Вместе с ней исчезнут призванные воины.

А значит пора отправляться в портовый район, чтобы лично поддержать наемников.

Глава 23

23.

На город опустилась ночь, зажглись факелы, отбрасывая на стенах домов и уличный снег причудливые тени. Но темнота не остановила сражение, только замедлила темпы продвижения наступающих войск.

Хрипы, крики, стоны, звон сталкивающихся мечей и топоров, треск ломающихся щитов и копий. С тихим свистом вылетали арбалетные болты и стрелы, бойцы падали, но упрямо продолжали идти дальше. Пираты поняли, что наемников не остановить и принялись возводить укрепления.

Баррикады из перегородивших улиц телег с наваленными сверху бочками и ящиками при других обстоятельствах не стали бы серьезной преградою, но сошлось сразу несколько факторов, включая зимнее время года, усталость от сражения в течении дня и наступившую ночь, чтобы заставить очередную атакую захлебнуться.

Темпы продвижения замедлились, но солдаты удачи на службе Терниона не отступили, начав накапливать силы для завершающего сражения.

С моей стороны дела обстояли иначе. Напуганные всадниками из ожившей тьмы, с горящими фиолетовыми глазами, пираты спешно откатывались назад, забыв о разграбляемых кварталах. В какой-то момент паника захлестнула гостей с Южного Бисера и отступление превратилось в бегство.

Теневые Рыцари гнали врага в сторону пристаней, рубя в спину с холодным ожесточением бездушных созданий, перед кем поставлен приказ убить всех на своем пути.

А потом все кончилось. Разом.

Пылавшая колдовским лиловым огнем пентаграмма погасла, питавшая теневых существ сила исчезла, и они растаяли в воздухе пепельной дымкой, оставляя после себя изрубленные тела и следы копыт на утоптанном снегу городских улицах.

Стало удивительно тихо.

Пираты не сразу поняли, что страшный враг куда-то исчез и по инерции отошли почти до самых припортовых кварталов, затем до самых внимательных дошло, что сзади больше не прилетают крики убиваемых собратьев и настороженно остановились, не понимая, что происходит и не означает ли тишина еще больший ужас.

Я понял, что в какой-то момент вся эта масса качнется назад, если поймет, что опасность исчезла, требовался толчок, чтобы заставить вспыхнуть панику снова. И я обеспечил это, призвав вместо Теневых Рыцарей их младших собратьев – Теневых Лучников.

Всего двое, но этого хватило, чтобы напомнить гостям с Южного Бисера, что улицы Терниона все еще остаются угрозой и что лучше держаться подальше, потому что колдовские твари никуда не исчезли, они лишь затаились во тьме, готовые вцепиться в горло и выпить душу.

Свистнули стрелы, за ними еще и еще. Группа то ли самых смелых то ли дурных пиратов начала на глазах уменьшаться. Тела валились на землю, получив подарок от Лучников, зыбкой тенью маячивших на краю освещенного круга.

– Вон они!!! – заорал самый голосистый.

Но голос дал петуха, а затем и вовсе превратился в хрип, когда одна из стрел вошла в горло крикуна. Это еще больше напугало остальных, они наконец заметили, как именно стрелы исчезают из тел, растворяясь в пепельной дымке.

– Колдовство!!! – заорал еще кто-то и этого хватило чтобы оставшиеся в живых ринулись прочь в беспорядке расталкивая и опрокидывая товарищей, топча упавших и не видя ничего, кроме спасительной гавани, где ждут шлюпки, чтобы уплыть из проклятого города.

По моему лицу скользнула усмешка. Я неспешно двинулся следом, заставляя идти перед собой Теневых Лучников, готовых метать стрелы в любую подходящую цель.

Это длилось какое-то время, затем появилась первая преграда – сваленная в кучу деревянная мебель, явно натасканная из ближайших домов для возведения наспех собранной баррикады. Но хуже то, что за ней звучали зычные голоса, приказывающие не дрожать как испуганные курицы, а вспомнить кем они являются на самом деле – грозой морей Южного Бисера.

Стало ясно, что некоторые офицеры все же не поддались панике и организовали оборону, сумев не только остановить разбегающиеся отряды, но и заставить их действовать сообща.

Дерьмо. Никогда не любил инициативных вояк, всегда с ними возникали проблемы.

Теневые Лучники вновь открыли огонь, но из-за преграды попасть становилось все сложнее, пираты умело прятались, не высовываясь из укрытий. Оттуда даже стали прилетать злорадные смешки, подбадривающие держаться. Зажглось еще несколько факелов, по улицам заплясали изломанные тени.

Постояв на границе света и тьмы смазанной фигурой и позволив врагу увериться в собственной безопасности, я выбросил руку вперед.

Символ «Молота» вспыхнул и погас перед мысленным взором.

Воздушная волна мощным тараном ударила в баррикаду. Наспех сваленная мебель взлетела в воздух вместе с попавшими под заклятье пиратами, взмывшими вверх. Послышались изумленные крики, в центре баррикады появилась гигантская прореха, словно там прокатилась невидимая волна.

– Магия!!! – снова заорал кто-то.

Ответом стало молчание, оглушенные и искалеченные бойцы больше не думали о сопротивлении, а лишь о том, чтобы остаться в живых. Держащиеся по центру офицеры и вовсе превратились в изломанные куклы. Подбадривать и поддерживать боевой дух стало некому и те, кому повезло остаться на ногах, бросились бежать, подальше от страшной улицы, где невидимая сила убивает людей с небывалой легкостью и такой же жестокостью.

– Кретины, – буркнул я, подходя к разгромленной баррикаде.

Часть факелов все еще горела, освещая подрагивающим пламенем место разгрома. Повсюду валялись щепки, куски изломанной мебели и тела. Последних оказалось не меньше двух десятков и многие еще шевелились. Доносились стоны, мольбы о помощи и просьбы не убивать.

Возгласы начали застревали в глотках раненных, стоило им увидеть закутанную в темный плащ фигуру в освещении факелов. Они затыкались с суеверным ужасом глядя на страшного колдуна, учинившего бойню.

Я проследовал дальше, зная, что не все дома на улице пустые, там до сих пор прятались жители, которые не упустят возможность отомстить потерявшим возможность сражаться пиратам. Их добьют, добьют безжалостно, растерзав насильников и грабителей, а тела побросают на улице, чтобы видели все.

Так и случилось, не успел появится следующий перекресток, как позади раздались новые крики, горожане с яростью набросились на недавних обидчиков, добивая всех, кто остался лежать у разгромленной баррикады. Чавкающие звуки и предсмертные вопли еще долго доносились из-за спины, пока наконец не стихли и впереди не начался новый квартал.

Который, как ни странно, удалось пройти довольно спокойно. Похоже из этого района пиратские отряды отступили, не став дожидаться, пока странное колдовство дотянется до них своими темными щупальцами.

Мудрое решение. Хотя и запоздалое. К тому же, уверен, из района пристаней пришельцы с Южного Бисера так просто не уйдут. Собственно, уходить оттуда уже некуда, только садиться в шлюпки и отплывать на корабли. Многие из которых до сих пор стоят у причалов, принимая в трюмы груз из разграбляемых припортовых складов.

– Так просто ублюдки не уйдут, будут сопротивляться до последнего, – я ненадолго притормозил, попытавшись представить себя на месте пиратов.

Добычу не бросят, это очевидно, не за этим шли через море, чтобы пощипать жирных каплунов вольного торгового полиса. Будут отчаянно сражаться, стараясь выиграть время, пока заканчивают погрузку.

Тогда что? Что сможет напугать до такой степени, что морские разбойники позабудут обо всем, включая награбленные трофеи? Угроза страшной смерти показала свою эффективность, но в районе порта уже скопилось слишком большое количество пиратских сил. До этого они представляли собой раскиданные по городу разрозненные отряды, которых оказалось легко напугать, но вместе они превратились в серьезную силу, и они об этом хорошо знают. Чувствуя поддержку товарищей, так просто ублюдки не побегут.

Надо что-то другое, не страх смерти, а например…

Я задумался, что может напугать пиратов, кроме физической гибели? Что заставит не думать ни о чем, кроме как убраться поскорее на корабли?..

Стоп. Корабли. Может в этом разгадка? Что если уничтожить парочку кораблей? Сжечь к чертям, показав, как сгорают в безудержном пламени? Когда пираты увидят, что их средство возвращения домой превращается в головешки, и что они останутся отрезанными на суше, то поневоле запаникуют. Потому что боязнь остаться одним, без возможности вернуться обратно, это, пожалуй, единственное что может напугать таких ублюдков кроме смерти.

– И тогда к шлюпкам бросятся даже самые отчаянные и жадные, позабыв о добыче, – по моему лицу скользнула улыбка.

План выглядел простым до безобразия. Главное найти место повыше, например на плоской крыше ближайшего склада и оттуда поджечь корабли, пришвартованные у причалов.

Подходящее место нашлось почти сразу. К несчастью, поблизости болталось несколько пиратов, часть настороженно зыркала по сторонам, пока остальные вереницей таскали наружу тюки с товаром. Я скользнул вдоль стены, стараясь держаться в тени, не выходя на свет факелов, и замер, пересчитывая противников.

Два десятка легко вооруженных бойцов в других обстоятельствах не составили бы проблем, но не хотелось поднимать шум раньше времени. С другой стороны, совсем без шума тоже не обойтись.

Впрочем, когда было иначе?

Я раскрутил восприятие, мир стал четким контрастным. Движения приобрели отточенную плавность, по венам побежал огонь, разгоняя адреналин. Мышцы налились силой, реакция повысилась. Я стал сильнее и быстрее обычного человека.

Сработало Средоточие вгоняя организм в боевой транс.

Чувство абсолютного превосходства над всеми захлестнуло сознание. Это было столь же потрясающе, сколь и опасно. Я стал воплощением смерти, и знал это, но не позволил накрыть себя, сохраняя холодную отрешенность адепта мар-шааг.

Потому что именно в такие моменты из-за чрезмерной самоуверенности теряют голову, а вместе с ней жизнь.

В руку скользнул холод призванного кинжала. Шаг вперед, плавный, скользящий. Пират дергается, в последний миг ощутив движение рядом. Поздно. Волнистое лезвие легко вспарывает горло. Брызжет кровь, следом вырывается едва слышный хрип, обмякшее тело соскальзывает на землю. Я не останавливаюсь, тенью проношусь дальше, нанося с ходу резкий удар, вгоняя кинжал по рукоять в подбородок другого пирата. Еще одно тело занимает место на утоптанном снегу.

Справа раздается скрип досок, кто-то идет по настилу, окружающему склад. Подрагивающий свет горящего факела падает из темноты. Подошедший слишком близко флибустьер натыкается на мертвые тела и открывает рот, собираясь закричать.

Я не даю ему этого сделать. Снова скользящий шаг вперед. Холодная ладонь зажимает щербатую пасть, другая рука с кинжалом в это время с силой бьет в район печени. Наши лица оказываются очень близко друг к другу, пират выпученными глазами смотрит в тьму капюшона, и в последний миг жизни замечает там фиолетовые угольки. Вздрагивает. И умирает.

Минус три.

Следующих шестерых я убиваю рядом со входом. Ворота склада распахнуты настежь, оттуда выходят носильщики, таща на горбу тюки с купеческим добром. Все умирают толком ничего не успев толком понять. Переполненный заемной колдовской силой я двигаюсь слишком быстро для них, успев перерезать всех до того, как поднимется тревога.

Впрочем, чисто убрать всех не удалось. В самый неподходящий момент из-за угла вынырнула парочка, видимо обходившая склад по периметру, увидели мертвецов и бросились вперед. К счастью, не став орать, а намереваясь сначала выяснить, что происходит.

Большая ошибка. Сначала следовало поднять тревогу, а уж затем дождавшись подкрепления идти смотреть на тела.

Их я убиваю, преобразовав кинжал в полноценный клинок с длинным лезвием и широкой гардой. Два взмаха, два удара, два рухнувших на обледенелые доски настила тела. Звук привлекает внимание, из глубины склада выбегают еще пятеро. Топая как стадо лосей, они неслись вперед и затормозили лишь у порога, ошалело уставившись на мертвецов.

Фигура в плаще с наброшенным на голову капюшоном с длинным мечом в руке скользнула из темноты, заставив всех пятерых вздрогнуть. По лезвию из антрацитово-черного сплава скользили фиолетовые искры, я ощутил себя темным лордом ситхов, собравшимся устроить резню.

– Колдун, – обомлевшим тоном выдохнул стоящий впереди.

И умер первым, клинок вонзился ему в плечо в районе ключицы, рассек корпус и дотянулся до сердца, прервав бренную жизнь любителя наживы.

Остальные разбойники с криками бросились бежать. Благодаря продолжавшему гореть мрачным пламенем Средоточию, я догнал их в два гигантских прыжка и принялся безжалостно рубить в спины.

Через несколько мгновений все было кончено, но крики услышали и к складу спешили со всех сторон другие пираты, пришлось поторапливаться. Я буквально взлетел по лестнице на второй этаж склада, затем еще ступени, люк и плоская крыша, откуда открывался прекрасный вид на стоящие у причалов корабли.

Время стремительно уходило, все больше людей бежало к месту шума, стягиваясь вокруг здания подобно удавке, еще немного и кольцо будет замкнуто.

Сумеречный Круг перед мысленным взором зажегся с новой силой. Символ «Пламени» разгорелся, вокруг закружили сгустки фиолетового огня, двигаясь словно маленькие метеориты.

Я вытянул руку, указывая на ближайший пиратский бриг. Повинуясь мысленному приказу, файерболлы скользнули к цели, двигаясь по невидимой вытянутой струне.

Пять огненных шаров прочертили воздух лиловыми всполохами. Пять сгустков колдовского огня, способного превратить человека в горящую спичку. И все пять врезались в борт корабля, легко прожигая обшивку.

Секунду казалось, что ничего не произошло, затем из отверстий повалил густой дым. Не знаю, что точно находилось в трюме, но оно сильно помогло, усилив огонь. Пламя распространилось с небывалой скоростью, через несколько мгновений корабль полыхал гигантским кострищем.

Снова раздались крики, на этот раз с пристани. Даже бежавшие к складу остановились и замерли, пораженно смотря на огонь. Величественное зрелище уничтожения огромного парусника захватило всех, дав необходимую передышку.

По причалу бегали испуганные фигурки, кто-то из офицеров пытался организовать тушение пожара, но всем было ясно, что корабль обречен.

Я дождался перезарядки заклятья и хладнокровно ударил снова, в этот раз тратя на одну цель по одному файерболлу. Похоже в некоторые корабли загрузили вино или нечто подобное, потому что в этот раз из трюмов полыхнуло еще сильней, чем в первый. На одной посудине даже раздался взрыв, разнеся корму в щепки. Из корпуса другого и вовсе вырвался столб зеленого пламени, должно быть внутри находился запас жидкого огня.

Порт горел. Несколько кораблей, не дожидаясь приказа принялись торопливо сниматься с места, готовясь к экстренному отплытию, позабыв о добыче и наполовину пустых трюмов. Сбрасывались в воду сходни, распускались паруса, никто не хотел стать следующей жертвой.

Рядовые пираты бежали к шлюпкам, никто уже не слышал приказов и хотел лишь одного – оказаться от проклятого города, где уже погибло столько народа, как можно подальше. Желательно в море, на пути в родной Южный Бисер.

Паника и страх остаться на суше сделали свое дело, превратив упорядоченное отступление в бегство.

– Что и требовалось, – я удовлетворенно кивнул.

И пошатнулся, ощутив накатившую слабость. Символ Средоточия поблек, действие, усиливающее организм, закончилось, наступил откат, вызвав упадок. Пора возвращаться, после работы на пределе возможностей телу требовался отдых.

– Или полноценный отпуск, на песчаном пляже. И чтобы смуглая красотка в бикини с упругой попкой и грудью подносила коктейли в запотевших бокалах, – я хмыкнул и усталой походкой отправился искать выход с крыши склада.

Глава 24

24.

'… воздух плотный, сухой и жесткий, как наждачка, трудно дышать. Я стою на вершине холма, перед глазами череда невысоких барханов тянется до самого горизонта, ничего кроме красного вокруг песка нет, этот мир давно умер.

Багровая пустыня, где нет ничего живого.

Низкое небо кажется готово упасть, придавив темные тучами. На мгновение небеса словно расходятся, в узкий просвет проглядывает местное светило. Черный круг на темно-сереющем фоне. Кажется, что это затмение, но это не так, здесь это называется по-иному.

Черное Солнце.

Оно нависает сверху и вместе с низким небом будто готово рухнуть вниз, безжалостно раздавив еще оставшихся в безжизненных пустошах букашек, что копошатся в своих пирамид-цитаделях, желая отсрочить момент прихода конца.

В какой-то миг сознание захлестывает понимание, что это мираж и лишь видимость. Но смерть все равно здесь, притаилась, в воздухе, в солнечных лучах черного солнца, испускающего мертвый свет, от которого живая плоть медленно умирает. Тлетворное излучение, способное накапливаться даже в песках.

Осознание этого факта делает окружающую действительность еще более мрачной, хотя до этого казалось, что это уже невозможно.

Теперь стелющиеся перед глазами барханы вовсе не выглядят безобидными холмиками, уходящими за край горизонта, они напоминают курганы. Погребальные курганы могил, где в свое время хоронили умерших. Их так много, что разум теряется, не в силах постичь масштабы случившейся катастрофы.

Взгляд видит тела, горы мертвых тел, лежащих вповалку, пока их заносит багровый песок с налетевшими песчаными бурями.

Мертвый мир, где уже никогда не будет жизни.

И эта правда становится новыми откровением. Здесь нельзя ничего возродить, ничего не получится, сама жизненная сила ушла из земли, почвы и воздуха. Это случилось давно, но шло постепенно, медленно превращая в гигантский ком, который однажды тронулся с места и похоронил под собой собственных создателей. И они ничего не могли сделать, хотя до последнего момента были уверены в собственном могуществе и собственных силах, способных потрясать мироздание.

Но нет, ничего не вышло, когда твоя сила обращается против тебя, ты лишь беспомощно наблюдаешь за последствиями, накатывающими, как необоримый прибой.

Начинается вымирание, города пустеют, их заносит песком, остатки живых пытаются спастись и возводят несокрушимые цитадели, способные сдержать натиск вышедших из-под контроля сил. И на какое-то время это удается, появляется надежда на спасение через открытые дороги в другие миры.

И неважно, что плата в той или иной мере все равно будет собрана. Есть надежда, а значить есть жизнь. И живые радуются, не понимая, что ничего не исправлено, что выжить удастся лишь жалкой горстке, у которой получится пройти через межмировые врата. Запертые в разбросанных по багровой пустыне твердынях выжившие уверены, что выход найден и по старой привычке не желают видеть ничего кроме собственного желания спастись…'

'…широкая лестница спирально уходит вниз, побитые временем ступени кажется никогда не закончится. Заворачивая вправо, они ныряют в пустоту, где нет ничего кроме наползающей тьмы пока спуск вдруг резко не прерывается.

Перед глазами открывается огромный зал. Искривленная трещина пересекает его посередине, захватывая пол и часть стены слева и справа. Трещина образует разлом, в который не хочется заглядывать, но любопытство толкает вперед и взгляд ощущает в бездне неясное шевеление, словно первородный мрак лениво колышится волнами, готовый поглотить все живое. Он там уже не одно тысячелетие, как и зал, как и пересекающая его трещина, непонятно, что здесь случилось, но это случилось очень давно.

Тонкие колонны слева и справа тянутся вдоль отвесных стен, свечками вырастая из каменной поверхности, уходя вверх и теряясь в полутьме невероятно высокого потолка, которого даже не видно, он лишь угадывается по косвенным признакам, главный из который подсказывает логика – ни одно помещение не может без него обойтись.

Эта мысль застревает в сознании, но следом приходит следующая, и наступает сомнение. Что если мрак не только внизу, но и наверху, окружает это место со всех сторон, медленно его пожирая. Это провоцирует колебание, но любопытство толкает сделать следующий шаг.

Впереди вырастает арка, это выход, но он же и вход. По бокам пьедесталы – каменный тумбы, способные удержать несколько тонн веса. На них статуи рогатых существ в странных доспехах, которые кажутся легкими, но каждое без труда выдержит самый сильный удар.

Гордые существа надменно взирают на окружающий мир. Кажется, что идеальные лица никогда не выражали ничего кроме превосходства, и что им незнакомо такие понятия, как страх или растерянность. Но я знаю, что это не так, и первое и второе в свое время они хлебнули с лихвой, не понимая, что происходит, когда их мир начал рушится. Они долго не могли в это поверить, хуже того, не желали признавать собственную ответственность в происходящем, и в конечном итоге все закончилось катастрофой.

Не могло не закончится, потому что таков порядок вещей.

Зал прервался, начался коридор, узкий и очень прямой, кажется ему нет конца и края, он стрелой прознает скальные породы, словно выжженный невидимой силой. Гладкие края стен до сих пор хранят странные потеки.

Неожиданно появляется помещение, хотя еще мгновение назад коридор все так же узкой полосой стремился вперед.

Впереди прозрачная рябь, как колебания нагретого воздуха. Внутри шевелиться предостережение, советуя остановится. Дальше идти нельзя, призрачное образование стеной перегораживает помещение. Из глубины сознания приходит понимание, что стоит ее коснутся, как живая плоть умрет. Отсохнет и начнет разрушаться, захватывая миазмами разложения остальное тело.

Кажется, путешествие подошло к концу и дальше хода нет. Но стена справа вдруг оживает. На каменной поверхности возникает льдистая корка необычного красного цвета. Насыщенного и сочного, как алый лайм, она двигается, превращаясь в морозные узоры, которые беспрерывно скользят и изменяются. Очень медленно, почти незаметно для глаза, если не приглядываться, но стоит отвести взор и вновь вернуться, как рисунок уже другой. Становится ясно, что никакой это не лед, а нечто сложное и почти живое, имеющее внутри кристаллическую структуру с динамичной подвижной формой. Я не удерживаюсь и протягиваю руку вперед, собираясь коснутся стены кончиками пальцев…'

… и резко открываю глаза, ощутив себя лежащим на просторной кровати в покоях гранд-мастера Коллегии Терниона.

– Проклятье, – из горла вырвался вздох.

Чертовы отголоски поглощенных сущностей никак не желали отпускать. Осколки личностей давно умерших продолжали будоражить разум своего пленителя, мстя за то, что сами растворились в небытие.

– Хрен вам ублюдки, меня так просто не взять, – хрипло выдохнул я и не выдержав рассмеялся.

Потому что несмотря на недавние кошмары, тело чувствовало себя бодрым и отдохнувшим. А видения… бездна с ними, если не зацикливаться, то особых бед от них нет. Даже наоборот, можно узнать что-то новое, а это всегда хорошо.

Я текучим движением поднялся с постели, ощущая себя хорошо. А ведь вчера едва доковылял до здания Коллегии, тело было настолько разбитым, что ноги с трудом передвигались, хотелось прямо посреди улицы лечь в снег и заснуть, невзирая ни на какую опасность.

К счастью, воля адепта мар-шааг оказалась сильнее, безжалостно подавив любые проявления слабости. По итогу я не только добрался до дома, но и сумел перекинуться парой слов с ожидавшим моего возвращения Сореном, прежде чем отправиться спать.

И спал, судя по положению солнца за окном, почти до обеда.

– Неплохо, – я почесал щеку и на мгновение задумался, в голове вереницей мелькнули вчерашние события.

Пожары, смерти, мертвые тела и сражения на ночных улицах разграбляемого города. Интересно, все действительно закончилось или только затихло на короткое время? Пираты не дураки, должно понять намек с сожженными кораблями и убраться обратно домой.

– Надеюсь у них хватит мозгов больше не лезть, – пробормотал я, пока одевался.

Стоило спуститься на первый этаж, как в ноздри ударил запах чего-то вкусного. Сорен нашелся в гостиной, жаря что-то на сковороде прямо в затопленном камине.

– Другого места не нашел? Там же есть кухня, а в ней очаг, – напомнил я, но с ленцой, спорить особо не хотелось.

– Там получается не так вкусно, я вчера вечером пробовал, – отозвался рыцарь, обернулся и поприветствовал: – Доброе утро.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

– Доброе. Ты что купил продукты?

– Еще пару дней назад, когда стало понятно, что мы сюда переезжаем, – сказал гвардеец и признался: – Даже сделал небольшой запас на всякий случай.

– Предусмотрительно, – пробормотал я, мельком подумав, что сам до такого не додумался. Точнее думал прикупить чего-нибудь, но не успел, банально выветрилось из головы на фоне череды прошедших событий.

– Что там у тебя? Пахнет вроде неплохо.

– Яичница с салом и луком, кровяные колбаски, немного хлеба и сыра, кувшин разбавленного вина.

– Звучит, как пиршество богов, – мой взор скользнул по скворчащей сковороде, водруженной на импровизированной подставке. Откликаясь на аппетитный запах и вид пищи желудок заурчал, в предвкушении трапезы.

Да, хорошо поесть не помешает, вчера пришлось потратить много сил. И словно отвечая на последнюю мысль, Сорен нейтральным тоном заметил:

– Выглядите гораздо лучше, чем вчера, когда ввалились через дверь, походя на ожившего мертвеца.

Я удивленно приподнял бровь.

– Я выглядел настолкьо плохо?

Конечно чувствовал я себя уставшим и обессиленным, но насчет мертвеца это перебор.

– У вас лицо было бледным, как снег. Кожа натянулась, обрисовывая кости черепа, глаза ввалились и очень потемнели. Я даже сначала испугался, что вы это уже не вы, а боги знает что, рука сама потянулась к рукояти меча, – Сорен усмехнулся, вспомнив этот момент. При свете дня это и правда выглядело смешно, что нельзя сказать о ночном кошмаре, когда через порог вваливается нечто, закутанное в балахон, лишь отдаленно напоминая прежнего спутника.

– Думал колдун окончательно свехнулся и дал поработить себя темным силам, которые призывал? – настала моя очередь ухмыляться.

Рыцарь хмыкнул и неопределенно дернул плечом.