Текст книги "Одержимость (ЛП)"
Автор книги: Алеата Ромиг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Проведя рукой по сенсору лифта, я стал ждать. В этот момент позади меня открылась дверь.
– Мейсон.
Глубокий голос Рида заставил меня обернуться.
Мой взгляд переместился с его широкой позы и темных глаз на женщину рядом с ним. Ее рыжие волосы были растрепаны, губы припухли, а блузка помята.
– Мейсон, Рид получил твое сообщение, – сказала она. – Я в порядке. Не хотела тебя беспокоить.
Ее слова были едва слышны, когда кровь побежала по моим венам. Я смотрел уже не на сестру, а на мужчину рядом с ней.
Мой друг.
Доверенное лицо.
Человек, который прикрывал мне спину.
С красным затуманенным взором, я бросился к Риду, мои руки сжались в кулаки и были готовы замахнуться.
– Ты придурок. Какого черта ты делаешь с моей сестрой?
Глава 19
Лорел
Настоящее время.
Завернувшись в одеяло, я ждала стирки. Первая загрузка находилась в сушилке для белья, а вторая – в стиральной машине. Приказ Кадера о моем появлении в его кабинете мог подождать. Я не собиралась снова покидать этот этаж, пока не смогу сделать это полностью одетой. Это затруднение оставило меня в одиночестве, глядя в большие окна с мыслями, в настоящее время, не самими хорошими.
Солнечный свет на выпавшем снегу больше не показывал своего великолепия. Хрустально-сапфировое небо утратило привлекательность. Река в овраге теперь кишела гремучими змеями и насекомыми, ожидавшими весенней оттепели, чтобы усилить свою активность и вонзить клыки в ближайшую добычу.
Выступление Кадера не сорвало мои розовые очки; оно разбило их вдребезги, каблук его ботинка вдавливал осколки в твердый пол, пока их стало нельзя восстановить. Выглядывая из больших окон, я теперь видела реальность за стеклами: низкая температура, потенциальное переохлаждение и вероятные опасности на каждом шагу. Вид был не единственным, что он испортил своим выступлением.
Все, что было связано с ним, было испорчено.
Я попыталась объяснить, что Кадер солгал, чтобы напугать меня. Но как объяснить ложь человека, который утверждал, что не лжет? Почему после того, что он сказал прошлой ночью, он оттолкнул меня? Я не говорила, что останусь. Это он заявил, что не отпустит меня.
Я прокручивала в голове эту сцену, как и каждое мгновение после нашей первой встречи. Как фрагменты фильма я препарировала и критиковала каждый кадр. Результатом стала головная боль. Вывод был таков: я ни в чем не могу быть уверена.
После того, как Кадер ушел, часть меня надеялась, что, когда я спущусь на кухню, мы сможем попытаться обсудить, как он вел себя и что сказал. Возможно, именно мой опыт в психологии подтолкнул меня к поиску понимания. Эта часть меня была готова слушать, пока я не вошла в кухню. Найти протеиновый батончик, йогурт и воду на столешнице, было еще ничего, но отсутствие Кадера стало последним ударом.
Он ударил меня, даже не замахнувшись.
Не то чтобы я ожидала позднего завтрака с шампанским. После того, что мы пережили и как он вел себя прошлой ночью, я просто ожидала чего-то. Вместо этого я была повержена.
Дверь за моей спиной задребезжала. С судорожным вздохом я натянула одеяло повыше, прикрывая его рубашку, которую все еще носила, когда звук открывающейся двери усилился, как скрежет ногтей по классной доске. Я не была уверена в его отвращении к замкам, но, как и ванная в подвале, эта спальня была без них.
Хотя я слышала, как вошел Кадер, помимо того, что подняла одеяло, отказалась обернуться, чтобы увидеть его неотразимо красивое лицо и связать это видение с его предыдущими жестокими словами.
– Я же велел тебе поесть.
Мой взгляд был прикован к виду снаружи.
Его шаги приближались. Голос звучал ближе, глубже, а фразы, лаконичнее.
– Я также сказал прийти ко мне в кабинет. Видимо, моя формулировка о неповиновении осталось без внимания.
Стиснув зубы, я раздула ноздри, но не двинулась с места, не отвела глаз от клочка деревьев вдалеке. Хвойные деревья, я с трудом могла отделить одно от другого, но, посчитав, решила, что их двадцать семь.
Я решила пересчитать их еще раз.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Мой счет закончился, когда Кадер закрыл обзор, встав у края кушетки. Его грудь и талия были передо мной, а я упрямо отказывалась смотреть вверх, не желая видеть ледяной взгляд этого утра.
– Ты слишком долго дуешься, – сказал он, согнув колени.
Кушетка сдвинулась, и он сел у моих ног. Мое тело напряглось, но я все еще не поднимала глаз, не говорила, пока его большая рука не легла на одеяло, накрывавшее мою голень.
– Не прикасайся ко мне, – мои слова были рычанием сквозь стиснутые зубы.
– Это правило работает не так.
Я спустила ноги на пол с противоположной стороны от того места, где он сидел. Встав, я поплотнее закуталась в одеяло и ушла.
– Пошел ты.
Дверь в ванную была недалеко, примерно в трех-четырех метрах. Я почти добралась до своего временного убежища, когда его длинные пальцы обхватили плечо, заставляя меня остановиться.
– Прекрати, Лорел. Ты выше мелочного поведения. У нас есть работа, и после ты сможешь получить то, что хочешь, – быть подальше от меня.
Я развернулась на босых пятках к нему, высвобождаясь из его хватки.
– Выше? – спросила я громче, чем хотела. – Нет, Кадер, доктор Лорел Карлсон была выше мелочного поведения. Она была известна, уважаема, и ее жизнь была слишком занята, чтобы сидеть часами, глядя в окно. – Я указала на большие окна. – Помни, это уже не я. Я воровка, беглянка и, о да, секс-игрушка. Так что же такое мелочное поведение в связи с катастрофическими переменами в моей жизни? Я не дуюсь. Очевидно, как ты столь красноречиво указал мне сегодня утром, я достигла рекордно низкого уровня.
– Если бы это был конкурс на самую презренную биографию, твоя даже близко не подошла бы.
Подняв глаза, я сосредоточилась на его шее. Его кадык дёернулся, и жилы под кожей натянулись, выпирая и пульсируя.
– Это не конкурс, – сказала я, заставляя себя посмотреть выше и встретиться с его зеленым взглядом. – Ты хотел, чтобы я увидела в тебе убийцу. Отлично, я вижу. Вот что ты делаешь. Ты не убивал Рассела. Я знаю это. Так что теперь ты убийца, лжец и похититель. Я вижу это. Это то, чего ты хотел. Получи. Надеюсь, ты счастлив.
Он покачал головой.
– Совсем нет.
– Хорошо. Значит, нас двое.
– Я хочу, чтобы ты спустилась в мой кабинет. У нас есть…
– Нет, пока, – перебила я, – у меня нет одежды. – Прежде чем он успел заговорить, я добавила: —…одежды, которая не включает в себя твои рубашки.
– Я же сказал, мне понравилось…
– Иди к черту. Убирайся из моей спальни, и с этого момента правило прикосновения действует в обоих направлениях. Мы можем работать вместе, чтобы вернуть мне мою жизнь, и тогда ты будешь счастлив, а я уйду. А в остальном, с меня хватит. Я покончила с твоим ДРЛ6.
Он вздернул подбородок.
– Великая доктор Карлсон поставила диагноз. Жаль, что ты чертовски ошибаешься. И чтобы ты знала, что касается ада, я был там.
Я усмехнулась.
– Мой диагноз заслуживает внимания. Ты не знаешь, почему назвал свой дом в честь женщины. Ты не знаешь, почему у тебя меблированные, отремонтированные гостевые спальни. Ты держишь себя в изоляции. В одну минуту ты можешь быть заботливым и утешающим, а в следующую – полным мудаком. Ты назвал свою личность, а также свой дом?
– Прекрати, док. Ты сама не знаешь, что говоришь.
– А еще есть навязчивая идея, когда к тебе прикасаются. Знаешь ли ты, что в большинстве случаев ДРЛ случались травматические или периодические события, такие как многократное насилие в детстве? Молодой ум не может справиться с этим, поэтому он отделяет эту травму и разделяет страх и отсутствие контроля на более слабую личность, ту, которая пережила инцидент. Тогда ум создает более сильную личность, чтобы защитить другую. В большинстве случаев это две или три разные личности, одна из которых главная. Это было частью нашего исследования. Мы хотели отделить травматическое событие, не разделяя личность, но с помощью нашего состава, позволяющего жертве жить без травмы, вызванной воспоминанием. В этом дело, Кадер, над тобой издевались в детстве?
Одеяло упало на пол, руки Кадера легли мне на плечи, толкая назад, пока я не уперлась спиной в стену. Он не отпускал. Его пальцы впились в плоть под хлопчатобумажной рубашкой, и пламя вырвалось из его зеленых глаз.
– Я сказал, чтобы ты, блять, прекратила меня анализировать.
Я должна прислушаться к его предостережениям. Я должна была бы бояться его хватки.
Но не боялась.
Я была полна энергии, веря, что нахожусь на пути к тому, чтобы узнать больше.
Этим разговором я растопила лед, и теперь огонь вернулся в его зеленые глаза. То, что я видела сейчас, не было желанием, которое я видела прошлой ночью; тем не менее, это были эмоции.
– В этом нет ничего постыдного, – сказала я, не обращая внимания на боль в плечах. – У тебя не было контроля, когда ты был ребенком. – Его хватка усилилась. – Поэтому ты хочешь контролировать ситуацию сейчас?
Я не задавала этот вопрос по учебнику. Мои родители, как и любой другой психолог или психиатр, вероятно, раскритиковали бы меня за мой нынешний подход. Терапевт никогда не должен вовлекать воспоминания. Но из-за выражения его лица я не могла остановиться.
– Лорел… – Кадер выпрямился, ослабил хватку и сделал шаг назад. – …Я слышал шум сушилки. Переоденься и спускайся вниз.
– Мой папа, – сказала я, хватаясь за соломинку. – …когда я была ребенком, работал волонтером.
Кадер провел рукой по волосам.
– Брось это.
– Я была совсем ребенком, – сказала я, беря его за руку, пытаясь удержать, – но мы ездили в разные районы города, не такие, как Уикер-парк.
– Твой отец водил тебя в трущобы в детстве? Интересное воспитание.
Я пожала плечами.
– Думаю, это было хорошо. Я видела жизнь иначе, чем многие мои друзья. Я даже завела друзей, которых никогда бы не завела. Мы ходили на внеклассные программы и в такие места, как клубы для мальчиков и девочек. – Поскольку он не забрал ее обратно, я держала руку Кадера между своими. – Я не читала в книгах о том, что происходит с другими людьми. Я это видела. В то время я не понимала всей серьезности их страданий или… – Я покачала головой, вспоминая об этом, – …просто всей серьезности. Я никогда не представляла себе некоторые ситуации, и мой отец не рассказывал мне подробностей. Он уважал частную жизнь детей и поощрял их к общению. Он взял меня с собой не для того, чтобы травмировать. Я была с ним, потому что хотела.
Губы Кадера вытянулись.
– Я уверен, эти дети были в восторге от того, что богатая сучка удостоила их своим присутствием. Ты потом пошла домой и приняла душ?
Отпустив его руку, я сглотнула, снова появились слезы.
– Нет… – Мои плечи опустились, я наклонилась поднять одеяло: —…это было не так… Знаешь что? Наверное, ты прав. Я никогда не видела себя такой. Я видела себя их другом, может, даже больше. Они всегда были вежливы с моим отцом и казались счастливыми, когда мы приезжали или если мы были там, когда они приезжали, но, возможно, я была для них объектом для шуток. Это объяснило бы, почему… – Я сморгнула слезы. – Иди вниз. Я оденусь и спущусь. Чем скорее мы сделаем то, что нужно, тем скорее ты сможешь от меня избавиться.
Кадер повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери. Он не повернулся в мою сторону и не оглянулся.
– Не думаю, что со мной случилось что-то подобное.
С этими словами он ускорил шаг и исчез.
Что это значит – не думал, что с ним случилось? Он не знал?
Глава 20
Лорел
Остановившись у закрытой двери кабинета Кадера, я постучала. В ожидании королевского приказа, разрешающего войти, я провела ладонью по джинсам. Они прикрывали мои трусики, в то время как топ с длинными рукавами, который я надела, прикрывал бюстгальтер. Я опустила глаза и пошевелила пальцами ног в носках.
Это было не столько ожидание, сдерживаемое внутри меня, сколько желание покончить с этим.
– Кто там?
Из-за двери донесся голос Кадера. Это попытка пошутить?
Прости, придурок. Мне не смешно.
Вместо ответа я постучала еще раз.
– Входи.
Как и накануне вечером, холодная обстановка его кабинета поразила меня. Сделав еще один шаг, я покинула теплый деревянный пол и ступила на серую поверхность. Подняв глаза, я заметила, что большие экраны над головой снова потемнели.
– Что ты выключил, чтобы я не видела?
– Тебя.
Я сделала глубокий вдох.
– Ты следил за мной?
– Это было не совсем захватывающее зрелище. Ты почти не двигаешься, когда дуешься.
– В ванной… одеваюсь?
Кадер покачал головой.
– Нет, Лорел. Я знаю, как ты выглядишь голой. Мне не нужно изображение на записи. Этого я никогда не забуду.
Определенно.
Может, мне следует назвать разные личности, чтобы я могла познакомиться с каждой из них. Или я могла бы использовать более клинический подход и пронумеровать их. Таинственный человек, приступивший к выполнению задания, которого я встретила на собрании, мог быть номером один. Защитник, который пришел в мой дом и хотел спасти, а потом накормить, будет номером два. Мужчина, который говорил соблазнительно и доставлял меня к новым сексуальным высотам, мог быть номером три. И, наконец, номер четыре был угрожающим мудаком сегодняшнего утра.
Сидя в кресле рядом с Кадером, я наклонила голову, рассматривая его. Мне стало интересно, кого я вижу по новой шкале от одного до четырех. Я вгляделась в его красивые черты – выступающий лоб, высокие скулы и точеный подбородок, теперь покрытый щетиной, отросшей со вчерашнего вечера. Его руки и грудь были прикрыты рубашкой с длинными рукавами, той самой, в которой он был сегодня утром. Воротник обхватывал его мощную шею, не позволяя разглядеть тату. Как и у меня, его ноги были обтянуты синими джинсами. На ногах у него были обычные черные ботинки.
Пока его длинные пальцы быстро двигались по клавиатуре, Кадер сосредоточился на экранах. Его зеленые глаза сузились, в уголках появились морщинки. Его полные губы сжались в линию. Какой личностью он был теперь?
Кадер указал подбородком в сторону экрана.
Я не посмотрела. Вместо этого я сказала:
– Думала, ты собираешься установить мне мой собственный компьютер?
– Я был занят.
– Следя за мной.
– Изучая вещи, – ответил он. – Сначала я хочу, чтобы ты просмотрела эту статью.
Номер один, решила я. Не мой любимый, но намного лучше, чем номер четыре.
Когда я отвернулась от него к экрану, заголовок выскочил на меня.
«УНИВЕРСИТЕТ В ИНДИАНАПОЛИСЕ, ШТАТ ИНДИАНА, ПРЕКРАЩАЕТ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ПРОЕКТ, ПОСКОЛЬКУ ФБР ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К РАССЛЕДОВАНИЮ ПРОПАВШИХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ.»
Читая, я придвинула стул поближе. С каждым словом мой желудок сжимался, и мое нынешнее недовольство Кадером становилось все менее важным. Дуться из-за того, что он расстроил меня, было тривиально по сравнению с реальностью, что работа моей жизни и репутация были разгромлены на общественном форуме.
В статье не было подробностей о нашем составе или наших исследованиях и разработках. Она больше сосредоточилась на нас с Расселом, обсуждая наши административные роли в университете. Согласно этой публикации, мы организовали недавнее собрание, чтобы привлечь внимание к нашей работе. Были перечислены видные участники этого собрания, многие из которых высказывались о нас двоих.
Было одно заявление Дэмиена Синклера из «Синклер Фармасьютикалз».
– Доктора Карлсон и Картрайт – настоящие первопроходцы в своей области. «Синклер Фармасьютикалз» по-прежнему стремится работать вместе с ними обоими и с университетом. Это печальное событие (внезапное исчезновение доктора Карлсон и доктора Картрайта), несомненно, негативно скажется на университете в течение многих последующих лет. Я надеюсь, что если случилось чудовищное, и доктора Картрайт и Карлсон не возобновят работу по возвращению, мы в «Синклер Фармасьютикалз» можем и готовы помочь университету продолжить то, что было начато. Пока мы говорим, ведутся переговоры с университетом. Не озвучивая тонкости, я считаю, что мы в «Синклер» обязаны остальным людям, которым работа докторов Карлсон и Картрайта принесет пользу для продолжения и достижения их цели. Я также надеюсь, что доктора Карлсон и Картрайт вернутся, чтобы присоединиться к нам в этом начинании.
Я покачала головой. С каждым словом моя жизнь ускользала все дальше и дальше.
Далее в статье приводились показания Дина Оукса, Дина Олсена, Стефани Мур и Дженнифер Скиллс, ассистентки Рассела. Они все говорили о нашей преданности делу и о том, как они беспокоятся о нас. Когда спросили, есть ли между Расселом и мной что-то помимо работы, оба декана отрицали, что им что-то известно. Стефани и Дженнифер воздержались от комментариев.
Я перестала читать и повернулась к Кадеру.
– Дженнифер. Я забыла о ней, когда ты спросил, кто мог знать достаточно, чтобы написать первое письмо.
Он кивнул.
Ближе к концу статьи упоминалось о причастности ФБР. Хотя бюро не представило официального заявления, подтверждающего или опровергающего его роль, было заявление главного директора по связям с общественностью Департамента полиции Индианаполиса, подтверждающее, что департамент работает не в одиночку, и продолжало призывать всех, у кого есть какая-либо информация о нашей безопасности или местонахождении, немедленно связаться с департаментом.
Закончив, я откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Было слишком много эмоций, мыслей и вопросов, чтобы разобраться. Я хотела двигаться вперед.
– Ты читал, – наконец сказала я Кадеру, мое заявление не было вопросом. – Что думаешь?
– Сначала мне нужны твои мысли.
– Похоже, что, не говоря о вещах, которые мои родители и Стефани обсуждали в моем доме, эта статья склоняется к тому же: мы с Расселом были вовлечены во что-то помимо нашей работы. Вместе мы привлекли внимание к нашим исследованиям и разработкам, а затем скрылись с данными.
– Вовлечены, – поправил Кадер.
– Что?
– Согласно этой статье, вы двое вовлечены не только в свою работу. Это значит, что они верят, что вы оба живы.
– Ладно. – Я не хотела думать о Рассе. – Я также думаю, что интересно, что они цитировали Синклера. Эрик рассказал мне, что Синклера пригласил декан Оукс на встречу, а после того, как она закончилась, в тот же вечер он был с деканом Оуксом в университете. Синклер сказал обоим деканам, что у них намечается сделка. Он сказал, что Рассел устно согласился принять предложение «Синклер Фармасьютикалз» и что Расс обещал убедить меня сделать то же самое.
Кадер откинулся назад и скрестил руки на груди.
– Продолжай.
Я пожала плечами.
– Это неправда. Расс пришел ко мне домой после встречи. – Когда Кадер кивнул, я спросила: – Итак, ты уже знаешь, что было сказано.
– Не в реальном времени, но да, я посмотрел. Он хотел трахнуть тебя и поговорить о предложении.
Я покачала головой, вспоминая ту ночь. Хотя это случилось чуть больше недели назад, казалось, что прошла целая жизнь. Может, так оно и было.
– Расс сказал, что хочет поговорить со мной о «Синклер Фармасьютикалз» где-нибудь без ушей. Он имел в виду не на работе. Он упомянул, что Дэмиен Синклер сделал ему предложение, и сказал, что велел Синклеру засунуть его себе в задницу.
Губы Кадера дрогнули.
– А еще он хотел трахнуть тебя.
Проигнорировав его замечание, я продолжила:
– Я спросила Расса, есть ли у него цена. Это было то, о чем ты меня спрашивал.
– Все было бы гораздо проще, если бы ты назвала свою.
– И что? Ты заплатил бы мне своими деньгами, и я все равно осталась бы собой. Человек, который нанял тебя, знал бы, что я не мертва.
– Твоя смерть должна была гарантировать прекращение исследований. Я думал, если принесу им данные с гарантией, что ты не будешь продолжать… Я надеялся.
– Я хочу побольше узнать о переговорах между университетом и Синклером. Университет располагает неполными данными. Они что, обмениваются этим? А как насчет торгов в даркнете?
– В настоящее время они остановились на 1,2 миллиарда.
Мои глаза широко раскрылись.
– Черт. Что значит «остановились»?
– Это означает, что в последнее время не было никаких дополнительных заявок, но сайт не закрыт.
– Что произойдет, когда ты разместишь обновленные исследования и разработки в даркнете? Тот, у кого есть внешний жесткий диск, будет расстроен, потеряв такие деньги.
– Именно на это я и надеюсь. – Кадер заерзал на стуле. – У меня есть еще кое-какие интересные находки. Хочешь посмотреть видео?
Я покачала головой.
– Перескажи кратко, пожалуйста. Мне надоело наблюдать за родителями.
– Хорошо, – сказал Кадер. – До того, как родители приехали к тебе домой, в то же самое утро, криминалисты полиции вошли внутрь. Они сняли отпечатки пальцев и искали следы преступления. Я убедился, что это полиция Индианаполиса. Невозможно узнать, пока они не подадут рапорт, но я не думаю, что они нашли что-нибудь, ну, кроме отпечатков пальцев миссис Бисон. До того, как она вошла, у меня все было в порядке.
– Бедная миссис Бисон, – вздохнула я. – Подожди. Если они уже были внутри, почему детектив и офицер с моими родителями вошли первыми? Они должны были знать, что там ничего нет.
– Ты начинаешь понимать. Отлично. У меня возник тот же вопрос. И, прежде чем ты начнешь волноваться, твои родители все еще в Индианаполисе. Они остановились в центре. Я взломал систему охраны отеля и проверил их безопасность. Твой отец любит «Старбакс».
Хотя мои губы приподнялись от замечания Кадера, мои пальцы вцепились в подлокотники кресла.
– Почему я должна волноваться?
– Твоих родителей вызвал в Индианаполис Эрик Олсен. Я нашел телефонные записи. Первый раз он позвонил им во вторник, после того как не смог дозвониться ни до тебя, ни до Картрайта. В тот день, когда лаборатория была закрыта. Кстати, я нашел служебную записку. Лаборатория была закрыта не из-за тебя или Картрайта. Она была закрыта из-за проблемы с безопасностью, сообщения об утечке газа.
Я наморщила лоб.
– Разве ты не говорил, что в тот день был на этаже?
– Был. Утечки газа не было. Никаких ремонтников. – Кадер пожал плечами. – Итак… со всеми связались. Вы с Картрайтом не ответили. Олсен послал Стефани к тебе домой, а Дженнифер, о которой ты не упомянула, к Картрайту.
– Возвращаясь к тебе, Стефани не входила в твой дом. Она несколько раз постучала в переднюю и боковую двери. В тот день доктор Олсен впервые позвонил твоим родителям. У меня нет записи разговора. Он звонил по сотовому, а не из офиса или дома. Он снова позвонил в среду, и они приехали в четверг.
– Тебе не кажется это странным?
– Что?
– Один раз не смог дозвониться до меня, и он стал звонить моим родителям, которые живут за пределами штата.
– Это действительно странно. Что я знаю, так это то, что телефонные записи показывают, что после первого контакта Олсена оба твоих родителя неоднократно звонили тебе на телефон. Стефани тоже звонила тебе. Именно она встретила твоих родителей в аэропорту, а потом отвезла их прямо в университет. У меня есть видеозапись из кабинета Олсена. Можешь посмотреть, если хочешь. Он спросил, не выходила ли ты на связь. Он также спросил о твоих отношениях с доктором Картрайтом.
Я сглотнула, мое сердце стало тяжелее, когда подумала о моих родителях, которых допрашивали.
– Мне так жаль родителей. Как они ответили на вопрос о Рассе?
– Твоя мать сказала, что считает вас друзьями, коллегами. Она продолжала говорить, что встречалась с ним раз или два, и он всегда был милым.
Я покачала головой.
– Она прикрывает меня.
Значит ли это, что она верит в ложь, верит, что я сбежала с Рассом?
– Он не был милым? – спросил Кадер раздельно.
– Нет, был. Я всегда говорила, что мы только друзья, но мама знала, что это нечто большее.
– Откуда?
Я пожала плечами, и слезы защипали мне глаза.
– Она моя мама. Она всегда знала.
Кадер выпрямился и продолжил:
– Стефани отвезла их к тебе домой. Люди с ними, за которыми мы наблюдали, не были из полиции. Я не присматривался ни к значку, ни к нашивке на офицерской форме.
– Они были похожи на тех мужчин, что приходили ко мне домой?
– Нет, они не были самозванцами. Я запустил распознавание лиц. Они пришли как сотрудники университета, университетской полиции.
Я сморщила нос.
– Как они могли войти в мой дом? Полицейские кампуса не могут получить ордер на обыск за пределами кампуса.
– Нет, но они, вероятно, избежали этой проблемы, получив разрешение твоих родителей. У твоих родителей или у кого-нибудь на работе был ключ от твоего дома… кроме Картрайта?
– У меня была один, спрятанный снаружи. Отец знал, где он.
Глубоко вздохнув, Кадер пожал плечами.
– Полицейские кампуса не стали бы задерживать тебя, но если твой отец воспользовался ключом, то никакого вторжения не было. Учитывая обстоятельства, я могу понять, почему твои родители не стали подвергать сомнению их авторитет. А что касается людей, которые доставили тебя в лабораторию, помни, я положил им в бумажники трекеры? Они были отключены от сети с четверга.
Я больше думала о своих родителях, чем о том, что говорил Кадер об этих людях. Я посмотрела в его зеленые глаза.
– Кадер, где мой телефон?
– Я уничтожил его.
Мои ноздри раздулись, я выдохнула. Известие о кончине моего телефона сокрушило меня даже больше, чем собственное. Со слезами на глазах я сказала:
– У меня были фотографии и файлы.
– Сотовые телефоны слишком легко отслеживать, особенно с приложениями социальных сетей, которые предупреждают половину мира о твоем текущем местоположении.
Логически я все понимала. Эмоционально это был еще один удар в серии ударов.
Рука Кадера потянулась к моему колену и так же быстро отступила, прежде чем вступить в контакт.
– Я сохранил твои фотографии и все файлы. Сегодня днем я запишу их на ноутбук, который приготовлю для тебя. Единственное, что я должен знать со стопроцентной уверенностью, это то, что, если я настрою для тебя неизвестный аккаунт в интернете, ты обещаешь, что не будешь искать себя. Сейчас в этом замешано ФБР. Ты можешь непреднамеренно попасться.
Я закусила нижнюю губу, пока обдумала предупреждение Кадера.
– Как ты можешь искать меня в сети?
– Я на сто процентов невидим. Не оставляю следов. Ты будешь защищена, но требуется больше времени, чтобы научиться этому самостоятельно.
Он махнул рукой над клавиатурой.
Его ответ заставил меня подумать о другом.
– Кадер, ты был в перчатках?
– Был ли я в перчатках?
– Когда ты… убирался в моем доме.
Снова подняв руку, он перевернул ее, обнажив ладонь.
– Отпечатков пальцев нет. Не беспокойся.
Я потянулась к руке Кадера и, держа ту в своей, провела пальцем по внутренней стороне его пальцев, а затем по ладони. С самого первого раза, когда он прикоснулся ко мне в спальне с передатчиком в лифчике, я думала, что его пальцы мозолистые. Оказалось, они были грубыми, после удаления отпечатков пальцев.
– Как ты это сделал?
– Это удобно для работы.
– Понимаю, но как? Новая кожа восстанавливает рисунок отпечатков пальцев.
Грудь Кадера шевельнулась, пока он обдумывал свой ответ. Несмотря на то, как он вел себя утром, я не ожидала, что он лжет. Он мог отказать мне в информации, но не стал бы лгать.
Наконец он сказал:
– Я точно не помню.
Глава 21
Лорел
Когда мы сели ужинать в большой кухне, у меня разболелась голова. День был длинный, и за окнами уже наступила ночь. Без света в доме из окон открывалось черное бархатное небо, сверкающее большим количеством звезд, чем я когда-либо видела, даже в доме моих родителей в Айове. Я чуть было не прокомментировала это великолепие, но тут мне вспомнились слова Кадера. Ясное небо означало потерю тепла, никаких облаков, чтобы сохранить его. Как быстро человек может замерзнуть насмерть в такую ночь?
Свет, теперь освещавший кухню, заливал ее своим золотом. Большие окна больше не открывали ночного неба; вместо этого они были зеркалами, изображающими двух людей, изо всех сил старающихся поесть и остаться на теме задания Кадера, мне.
В отличие от прошлой ночи, сегодня я помогала готовить еду. Это было не так вкусно, как вчерашние стейки, но тилапия и салат были лучше, чем несъеденный протеиновый батончик и йогурт. Я гоняла салат по тарелке, пока мои мысли были в бешенстве от всего, что мы узнали. Я также не могла отвлечься от предложенного заявления о продаже, которое я помогала Кадеру написать, построенного таким образом, чтобы предупредить знающего потенциального покупателя о том, что то, что Кадер выставил на продажу, было самым актуальным исследованием нашего состава.
Я положила вилку и вздохнула, глядя на Кадера.
– А если это ловушка? Тут замешано ФБР. Разве у них нет специальных групп, которые прочесывают даркнет?
– Есть.
– Тебя это не беспокоит?
– Нет.
Я откинулась на спинку стула и оглядела стол.
– Длинный стол. Зачем тебе все это, если у тебя никогда нет компании?
Сжав губы, Кадер наклонил голову и встретился со мной взглядом.
– Я мог бы сказать тебе то же самое, что не знаю, но у меня есть ответ. Дизайнер по интерьеру решила, что это хорошая идея.
– Итак…спальни… дизайнер выбирала и для них мебель?
Он кивнул и поднес вилку к губам. Я не должна замечать их полноты или думать об их собственнической силе, когда они брали мои. После того, как он обошелся со мной и вел себя сегодня утром, любые мысли об удовольствии с Кадером должны быть редкими и далекими.
Но они не были.
Возможно, я предпочитала эти воспоминания мыслям, которые доминировали весь день.
Пытаясь сосредоточиться на теме мебели, я осмотрела стол и стулья.
– Она была права. Он идеально подходит для этой местности.
Кадер пожал плечами.
– Прошлой ночью его использовали в первый раз. Кажется, все в порядке.
– Что? Почему ты не пользуешься им?
– Почему? – Он наклонил голову в сторону высоких табуретов у барной стойки, прикрепленной к острову. – Там тоже удобно есть.
Легкая улыбка начала распускаться на моих губаз. Первый раз он воспользовался своим столом для меня, для нас.
– Как давно ты здесь живешь?
Кадер положил вилку рядом с тарелкой и выдохнул.
– Я думаю, что предложения о покупке исследований начнут поступать уже сегодня вечером. Мне удалось найти некоторые из ранних предложений на первоначальных публикациях. Синклер не участвует в торгах, если только они не используют дорогостоящие брандмауэры и защиту. К сожалению, именно это и есть у тех, кто предлагает более высокую цену. Единственный способ узнать, кто они такие, – связаться с ними.
– Разве это не опасно? – спросила я.
– Это не похоже на тупик. Мы не делаем заметок в газете. Нет физического местоположения или контакта. Все это хорошо зашифровано, похоронено глубже, чем замечает оперативная группа ФБР.
– Откуда ты это знаешь?
– Знаю.
Я посмотрела на свой недоеденный ужин и наполовину полный стакан ледяной воды. Потянувшись за своей тарелкой, я начала вставать.
– Лорел, садись и заканчивай есть.
Его приказ меня не остановил. Я подняла тарелку и шагнула к раковине.
