Текст книги "Одержимость (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Сколько датчиков мы обнаружили в этой заброшенной адской дыре? – спросил я.

– Ни одного, – признался Спарроу. – Поставщик законный. Его использовали много раз, и он должен был получить наше сообщение, что округ закрыт для бизнеса. После сегодняшнего вечера он поймет, что, когда я скажу, что мы закончили, мы закончили.

Пустота стоянки немного успокоила мои нервы.

Машина, в которой мы ехали, остановилась в нескольких сотнях футов от заброшенного кирпичного здания. Окна были разбиты, но решетки, закрывавшие проемы, остались целы. Более чем вероятно, что когда-то здесь располагались офисы прорабов.

Я посмотрел выше, ища снайперов. Все еще сидя в машине, я прищурился. Моя способность стрелять на поражение с расстояния более двух тысяч метров означала, что кто-то другой мог сделать то же самое.

– Чертовски темно, – сказал я. – Я никого не вижу. Где наши, Спарроу?

Спарроу смотрел на экран телефона.

– Они здесь. Я улавливаю их сигналы.

– Я не вижу их.

– Тебе и не положено.

Я покачал головой.

– Если я не вижу их, то, возможно, не вижу и других.

– Черт, – сказал Спарроу громче, чем раньше. – Смотри.

Он подтолкнул свой телефон в мою сторону.

От картинки на экране у меня скрутило живот. На грязном бетонном полу, сбившись в кучку, лежали пять девушек, волосы у них были растрепаны, а на руках и лицах виднелись синяки. К счастью, они были одеты. И все же одежду, в которую они были одеты, лучше было бы назвать лохмотьями. Каждая выглядела истощенной.

– Мы платим, – сказал Спарроу.

– Деньги в сумке на заднем сиденье, – сказал я.

– Я с тобой согласен. Если продавец не получит от тебя деньги, он не остановится, пока не найдет другого покупателя.

– Наверное, кого-то из МакФаддена, – предположил Спарроу. – Продавец хочет выгрузить их сегодня вечером.

– Скажи ему, что мы возьмем товар и вынесем его, – сказал я.

Сеть, передающая сообщения, была сильно зашифрована, что вызывало задержку от времени отправки до получения. Спарроу напечатал сообщение.

– Я отдам ему деньги, – продолжал я. – После обмена пусть другой Спарроу отвезет девочек в клинику, доктор Диксон их осмотрит.

Клиника была новой и плохо укомплектованной. Наш врач был целеустремленным и способным. Дело в том, что как только это будет сделано, все будет закончено. Мы не видели причин вкладывать в это больше ресурсов.

– Это моя операция, – сказал Спарроу. – Я отдам деньги и дам понять, что мы закончили.

Я потянулся к ручке двери.

– Это твоя операция, босс. – Я открыл дверь. – И так оно и останется.

Встав, я медленно повернулся, вглядываясь в темноту.

Из глубины кирпичного здания донеслось приглушенное эхо детского плача. Моя шея выпрямилась, я поправил бронежилет под костюмом. Я терпеть не мог его носить, особенно когда летом в Чикаго поднималась температура. Тем не менее, мое время на войне, которую другие признали, в отличие от той, которая происходит сейчас, научило меня мерам предосторожности.

Закрыв дверь, я мысленно помолился, чтобы Спарроу послушался.

Когда я открыл багажник внедорожника, он повернулся ко мне.

– Его послание – войти внутрь. Я пойду с тобой.

Я перекинул ремень спортивной сумки через плечо и вытащил пистолет из кобуры под пиджаком.

– Дай мне пять минут. Если меня не будет, пошли туда всех гребаных Спарроу в округе.

Не дожидаясь ответа, я закрыл багажник.

Крики девочки привели меня к старой металлической двери.

Вытащив пистолет, я толкнул дверь внутрь и вгляделся в темноту. Моей единственной подсказкой был плач. Старые кирпичные стены и гниющий интерьер заставляли звук отдаваться эхом, отчего было сложно отследить его источник. Достав из кармана фонарик, я направил луч света.

Шаг, может два.

Я напряг слух.

Поворачиваюсь влево, плач стал громче.

Несколько шагов.

Мои уши наполнились взрывом прежде, чем мой разум успел это осознать.

Вспыхнул огонь, шрапнель и кирпичи посыпались в разные стороны, когда здание рухнуло. Пламя вырвалось наружу, пожирая все огнеопасное на своем пути. Потрескивание было фоном для новых взрывов, эхом отдававшихся в наполненном дымом воздухе.

Крики и вопли.

Сквозь пламя показался Спарроу. Убирайся.

Мысль пришла, но слова не складывались.

Мир двигался, пока он тащил меня сквозь обломки. Вдалеке все больше голосов пытались прорваться сквозь хаос. Их слова потонули в эхе взрыва.

Когда в поле зрения появилось затянутое дымом ночное небо, как лев в начальной заставке фильма, голос Спарроу взревел над остальными.

– Чёрт. Немедленно отвезите его в больницу.

Он продолжал кричать, но, как и все вокруг, смысл его слов был потерян в пламени.

Свет и боль.

Врачи и полиция. Где же девочки?

Это была моя последняя мысль.

Последняя мысль Мейсона Пирса.

Глава 31

Кадер

Настоящее время.

Я последовал за Лорел в офис, мой взгляд остановился на округлости ее задницы в синих джинсах, в то время как мысли вернулись к сегодняшнему утру и тому, как та же самая задница идеально вписалась в мои объятия, как ее тело ответило тихими звуками. Ни одна женщина не действовала на меня так, как она, и я этого не понимаю. Я знаю, что это связано с тем, как она смотрит на меня, ее голубые глаза смотрят на меня, когда она кончает.

Это что-то новое и возбуждающее.

Я не могу насытиться этим.

Должно быть, именно так и ощущается зависимость. Я чертовски зависим от Лорел Карлсон. Я должен быть доволен тем, что мы сделали сегодня утром. Я был… пока не захотел большего. Казалось, чем больше я получал от нее, тем больше хотел.

Открыв дверь, Лорел замерла у входа в кабинет. Она повернулась ко мне, ее голубые глаза затуманились, а уголки губ опустились.

– Что?

– Каждый раз, когда я здесь, то узнаю что-то, чего не хочу знать.

Наверное, не очень подходящее время, чтобы предложить секс.

– Думаешь, лучше не знать?

Она покачала головой.

– По крайней мере, я рада, что не узнаю это в одиночку.

Моя цель не состояла в том, чтобы усугубить ее печаль по поводу Картрайта и Мур. Это должно было пролить свет на то, что происходило вокруг нее. Вздохнув, она устроилась в кресле рядом со мной.

– А почему на этом экране… – Она указала вверх. – …всегда коридор за дверью офиса? Ты живешь один. Ты сказал, что сюда никто не приходит.

– Я настроил камеры на движение. В этой комнате их нет. Последнее движение они видят в коридоре.

Лорел кивнула.

– Так ты говоришь, они показывают столовую?

– Да.

– Ты беспокоишься, что я собираюсь сбежать? После твоей вчерашней речи я не думаю, это должно быть проблемой. Кроме того, куда мне идти, даже если бы я могла?

– Я не беспокоюсь. Мне нравится видеть тебя, знать, что ты в безопасности. Если бы ты уехала, я бы предположил, что ты отправишься к своим родителям или сестре.

Лорел выпрямилась.

– Элли ездила в Индианаполис?

– Нет, она много раз звонила твоей маме, и твоя мама звонила ей. Твои родители сегодня выписались из отеля и… – Я посмотрел на часы в углу экрана, – …стоп. Предположим, что их рейс прибыл вовремя, значит они недавно покинули аэропорт Индианаполиса в Де-Мойне.

– Я чувствую себя лучше, когда они дома. Я не знаю, кому можно доверять в университете.

Я выпрямился, мои обнаженные запястья на мгновение отвлекли ее внимание. Я опустил рукава после того, как Лорел вышла из кухни. По дороге за ней я вспомнил, что надо их закатать. К моему удивлению, с тех пор как я нашел ее, она ни разу не упомянула о них и даже не взглянула поближе.

Казалось невероятным, что она уже привыкла к ним, и все же это было так. Конечно, ее разум был, вероятно, в миллионе мест, кроме моих татуировок.

Пора переходить к делу.

Щелкнув мышкой, я открыл карту Индианаполиса.

– Как ты, наверное, знаешь, недалеко от университета есть множество отелей и ресторанов. Во – первых, я получил доступ к финансам Картрайта. Знаешь ли ты, что восемь месяцев назад ему выдали карточку Центуриона?

Лорел сморщила нос.

– Разве это не одна из тех именных карточек «Америкэн Экспресс»?

– Так и есть. Хотя нет никаких опубликованных данных, понятно, что владелец такой карты, как ожидается, будет тратить от 100 000 до 450 000 долларов в год.

– Нет. Ты ошибаешься. Расс зарабатывал не так много.

Ее шея выпрямилась.

– Неужели?

Ее предложения приходили быстрее.

– Ты хочешь сказать, что в довершение всего университет платил ему больше..?

Я положил руку ей на колено.

– Нет, доктор Карлсон, я проверял. Вы с доктором Картрайтом оба были штатными профессорами, назначенными в один и тот же год. Ваши зарплаты были одинаковыми.

– Были, – сказала она со вздохом. – Ну, тогда не было никакой возможности…

– С момента получения карты Центуриона Картрайт накопил покупки почти на 200 000 долларов.

– Что? За восемь месяцев?

– У него нулевой баланс.

– Кто оплачивает его счет и что он покупал?

– Платежи, – начал я, – Не проходили через его банковские счета. Карта ежемесячно оплачивалась корпорацией, расположенной в штате Делавэр. Корпорация – это подставная компания. Это все, что я сейчас раскопал.

– Как называется подставная компания?

– Это не имеет значения. Как и все, что она делает. Подставные компании не являются незаконными, но они требуют определенной информации. Я все еще копаю.

Лорел наклонилась вперед, ее глаза сузились, когда она посмотрела на экран.

– Ты можешь показать мне, что он купил?

Я нажал еще раз, открыв активность за последний период выставления счетов.

– Самым большим расходом было регулярное бронирование углового номера в отеле «Джей-ЭВ Мариотт». Больше пятисот долларов за ночь плюс налоги. Он зарезервировал его на каждый день.

– Отель недалеко…

– Выдали три ключа, – сказал я. – Номер и карточка были аннулированы на следующий день после убийства Картрайта.

Лорел откинулась на спинку стула. Ее чувственная шея напряглась, а челюсть сжалась.

– Но никто не знает, что его убили. Они думают, что он пропал.

– Лорел, его кто-то убил. Этот человек знает, что он мертв.

– Так кто же стоит за подставной компанией?

– Не уверен, – признался я.

Она вздохнула.

– Там есть камеры?

– Да, в коридорах. Я довольно быстро просмотрел видео. Кроме персонала отеля, в номере часто бывали Картрайт, мисс Мур и еще одна женщина.

– Две женщины? – спросила она. – Ты знаешь, кто?

– Да, я нашел ее в списке сотрудников университета. Ее зовут Памела Браункоски.

– Она ассистентка доктора Оукса. – Лорел посмотрела в мою сторону, ее голубые глаза медленно сузились, а нос сморщился. – Они вместе? Втроем?

– Только однажды они были все вместе, днем перед встречей. Обед доставлен в номер. Чутье подсказывает мне, что это было не дружеское трио. Кроме этого, обычно они встречались по двое, в любом составе.

– Расс встречался с Пэм наедине? Она близка к выходу на пенсию. По крайней мере, Стефани моложе.

Я покачал головой.

– Я не думаю, что это было единственное сексуальное приключение. Это не значит, что Картрайт и Мур не встречались, но я сомневаюсь, что он пошел к ней после. Наличие люкса облегчало встречи, можно улизнуть из лаборатории для секса среди рабочего дня.

– Я не хочу об этом думать.

– Был еще один посетитель, которого я нашел в службе безопасности отеля.

– Кто?

– Это было в субботу днем, после того как ты встретилась с Картрайтом и Олсеном в кафе…

Лорел наклонилась вперед, придвинувшись к краю стула.

Я щелкнул по неподвижной картинке, которую сохранил в ленте.

– Дэмиен Синклер, – она повернулась ко мне. – Кто был там с ним?

– Готовая к пенсии ассистентка, мисс Браункоски.

Лорел встала и обошла вокруг кресла. С каждым шагом ее взгляд становился все более остекленевшим. Насколько я мог догадаться, она не видела ни офиса, ни даже красных и пурпурных пятен в небе за окнами. С каждым поворотом, когда ее лицо появлялось в поле зрения, нижняя губа оказывалась зажатой между зубами. Судя по тому, как напряглись мускулы на ее щеках, она не переставала жевать губу.

– Поговори со мной, Лорел.

Прежде чем, прожуешь дырку в губе. Последнюю часть я оставил при себе.

– И что сказать? – Лорел остановилась. – Что они втроем работали вместе, чтобы саботировать нашу работу? Я не хочу этого говорить, – она хлопнула себя по бедрам. – В ту ночь, когда прибыли эти фальшивые полицейские. Ты сказал, что слышал мой разговор с Рассом.

– Да.

– На записи или лично?

– Я был там.

Ее плечи обмякли.

– Как же я не знала?

– Лорел, – сказал я, поднимая руку, – иди сюда.

Ее глаза наполнились слезами.

– Как я могла быть такой глупой и слепой?

– Сюда, – повторил я.

Шаг за шагом она шла вперед, пока не оказалась передо мной. Я потянулся к ее руке.

– Ты не глупа и никогда не была глупой.

Лорел сглотнула. Убрав руку, она указала на экран, на котором все еще отображалась информация о покупках с карты Центурион.

– Тогда назови это как-нибудь иначе. – С каждой фразой ее голос становился все громче. – Наивна. Совершенно невнимательна.

Встав, я потянулся к ее плечам.

– У меня есть правильное слово, а ты его не употребила.

– Какое? – спросила она, глядя на меня своими голубыми глазами.

– Я понял это в тот момент, когда начал работать над этим делом. Это было частью того, что привлекло меня к нему – к тебе. Я делаю то, что делаю. Я уже давно этим занимаюсь. Как я уже говорил, не всегда убиваю людей. Я убиваю идеи, планы и сделки. Я не Робин Гуд. Я делаю то, что делаю не потому, что это сделает мир лучше. Я делаю это, потому что у меня есть навыки, и это чертовски хорошо оплачивается. Когда получил запрос, я не мог не задаться вопросом, почему контракт будет заключен на тебя.

Она пожала плечами под моей хваткой.

– Чем больше я изучал и наблюдал, тем меньше доверял Картрайту. Я уже говорил тебе об этом. Мур ускользнула от моего радара. Я облажался, слишком сосредоточившись на тебе.

– Ты все еще не сказал, что я глупа и наивна.

– Потому что это не так, – ответил я. – Лорел, почему ты здесь, со мной, в чертовой Монтане?

Она оглядела кабинет. За окнами солнце приближалось к горизонту, отбрасывая яркие краски на редкие облака.

– Я здесь, потому что моя жизнь как известного исследователя закончилась, и я увидела возможность заменить свою карьеру на роль секс – игрушки, потому что почему бы и нет.

Я усмехнулся, легкая улыбка появилась на моих губах.

– Ты чертовски потрясающая.

– Я рада, что ты так думаешь. Когда у тебя будет свободная минутка, не мог бы ты написать рекомендацию для моей будущей работы?

– Ни за что на свете.

– Кадер?

– Ты здесь, – сказал я, – потому что доверилась мне.

Она посмотрела вверх, ее голубые глаза изучали меня.

– Нет, не в прошедшем времени. Я доверяю, и, несмотря на твои попытки удержать меня, я все еще доверяю.

– И это чертовски безумно. Ты добровольно покинула свой дом, город и штат с самопровозглашенным наемным убийцей.

Она подошла к окну, оставив меня смотреть на ее спину. Кто поворачивается спиной к человеку, нанятому убить их?

Я последовал за Лорел к окну и, стоя позади нее, обнял за талию. Со вздохом она прислонилась ко мне, положив голову мне на грудь.

– Док, ты не глупа и никогда не была. Твое падение – это доверие. Ты слишком легко доверяешь.

Мы постояли несколько минут, пока краски не начали тускнеть и ночь не сменила багровый цвет темнотой.

Наконец она сказала.

– В ту ночь, когда ты был в моем доме, там была фальшивая полиция и Расс. Прежде чем ты объявил о своем присутствии, Расс сказал что-то насчет того, чтобы передумать. Он упомянул, что доктор Оукс жаден. Он сказал что-то об Эрике и о том, что Синклер угрожал Эрику. – Лорел повернулась у меня в руках. – Там есть этот разговор? – спросила она, кивнув в сторону экранов.

– Я могу найти его.

– Может, Рассу предложили сделку, и только может быть…

Она сглотнула, когда потянулась к моим рукам, положив ладони на мои тату.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вздрогнуть. Единственное, что меня остановило, так это то, что она не смотрела на изуродованную кожу под своими ладонями.

Ее шея выпрямилась, когда она посмотрела на меня.

– …может, Расс пожалел об этом. Как он и сказал, он передумал. Он сказал, что пришел спасти меня или помочь.

Черт, я ненавидел ее вечный оптимизм на счет этого человека.

– Лорел, есть причина, по которой следователи и правоохранительные органы говорят следить за деньгами.

– Да, я знаю. Расс увидел знаки доллара. Он согласился, и эта сделка принесла ему эту карту. Потом он струсил. Вот почему он хотел, чтобы мы сделали резервную копию, внешний жесткий диск. – Она кивнула. – Да, он пытался выпутаться, в какой бы сделке он ни участвовал…

Эта информация должна была забить последний гвоздь в его гроб, не то, чтобы тот когда-нибудь понадобится. Это не должно было возродить ее веру в ублюдка.

– Я найду запись, – сказал я, надеясь, что, увидев его таким, каким он был в ту ночь, оставив ее одну, она навсегда потеряет свою симпатию к нему.

– Ладно.

Глава 32

Сержант Первого класса Пирс

Почти семь лет назад в неизвестном месте

Не было слов, чтобы описать мучительную боль. Я пережил войны, войны, в которых у меня было желание выжить. Эта война была другой. Внутренне я молился, чтобы это закончилось, чтобы эта битва была проиграна. Меня не удивляло, что эти молитвы остались без ответа или что меня ждет вечное проклятие. Этот курс я наметил сам. Прибытие в пункт назначения не должно было стать неожиданностью.

Части моей жизни вернулись, фрагменты и кусочки дразнили меня жизнью, которая ушла. Маленькие осколки времени, разбросанные в пустоши моего разума, появлялись во сне, но их было недостаточно, чтобы найти радость, и достаточно, чтобы посмеяться над моим существованием.

Не всякий сон приходит естественным путем.

Недели и месяцы были потеряны в наркотической коме.

Голоса говорили мне, что так будет лучше, что я смогу исцелиться.

– Сержант Первого класса Пирс.

Они использовали это имя.

Сцены из детства приходили и уходили – поиск еды, рытье в мусорных контейнерах за ресторанами и продуктовыми магазинами, все, что угодно, чтобы накормить моих сестер. Может, эти воспоминания пришли ко мне потому, что я не ел месяцами. Меня кормили через трубку, пока сломанные кости и обугленная плоть восстанавливалась благодаря чуду хирургии.

Сначала я не помнил, как превратился в мумию, не способную двигаться.

И вдруг я вспомнил о взрыве.

Некоторые голоса делились информацией. Кевларовый жилет, в который я был одет, спас меня.

Мне хотелось сказать голосам, что я не спасен.

Во время контакта с катализатором и источником огня жилет сгорел. Меня спасло не это. Меня спасла способность бронежилета защитить мои органы от ударной волны, связанной с взрывом, а также от шрапнели.

Время шло циклами, наполненными приступами сильной боли, удалением мертвой кожи, за которыми следовали недели бессознательного состояния, позволяющими телу исцелиться. Когда придет боль, я мысленно увижу пламя, услышу крики девочек и вспомню панику Спарроу.

И все же он ни разу не навестил меня, и никто не связался со мной.

В разбитых мыслях я думала о Лорне, о Риде и Патрике. Что они знали?

Голоса вокруг меня затихали, как ветер в открытой пустыне.

Воздух был горячим.

Под бинтами чесалось.

В какой-то момент голоса привязали мои запястья к краю кровати. Миссия состояла в том, чтобы не дать мне сорвать повязки и снова открыть раны, пока я сплю. В результате я оказался пленником их обращения.

– Сержант Первого класса Пирс. Принято решение, что слишком много было вложено в ваши навыки, чтобы позволить вам погибнуть в этом взрыве.

– Я отслужил свой срок. Я веду новую войну.

Произнес ли я эти слова вслух?

Должно быть, в редком приступе сознания, потому что голоса ответили.

– Теперь ты принадлежишь старой войне. Твое тело было слишком сильно повреждено. Официально ты не выжил. Тело предоставлено, и Мейсон Пирс был похоронен.

Сквозь небольшие щели между бинтами я мог видеть только части говорящего офицера.

– У меня есть семья. Моя сестра должна знать правду.

– Сержант первого класса, мы говорим правду. Армия никогда не выдавала тебе семью. Твое присутствие будет неузнаваемо. Твоя миссия будет заключаться в том, чтобы делать то, что просит страна. Мы тебе помогаем. Ты нам поможешь.

Мне не нужна эта помощь.

Боковые поручни задребезжали, когда я напрягся, пытаясь освободиться.

Сон вернулся.

Мои крики эхом отозвались в маленькой бетонной комнате, вернулся огонь. Привязанный к кровати, я был беспомощен перед огнем. Голоса пытались меня успокоить. Я упрекнул их за помощь. Это была не та жизнь, которую я хотел. Впервые я был готов сдаться.

Если бы это был ад, я бы не выбрался. Лучше прекратить борьбу.

Было время, когда у меня была надежда на будущее. Время от времени я вспоминал девушку из моей юности, которая была намного лучше меня. Я следил за ней все эти годы. В последний раз, когда я проверял, она училась в аспирантуре. Я всегда знал, что она умна. Она заслуживала большего, чем такой мужчина, как я. Тем не менее, это мальчишеское увлечение отказывалось умирать.

А потом появилась Лорна. Что с ней случилось?

Иногда я вспоминал образы той ночи, когда умер. Там были фотографии ее и Рида. Я не был уверен, случилось ли это или я надеялся. Я рассудил, что человек в аду, где я и был, не имеет права просить, но если бы я мог, то хотел бы, чтобы она была в безопасности.

Я сказал, что ни один мужчина не был достаточно хорош для моей сестры. Это все еще было правдой.

Рид Мюррей подошел чертовски близко.

Голоса продолжали звучать, но я перестал прислушиваться. Бесконечные часы допросов, рассказов о том, что я знаю, кем являюсь, во что верю. Я отвернулся, позволив огню поглотить голоса.

– Это может помочь. Лекарство все еще тестируется, но его повторяющиеся кошмары не позволяют ему быть нам полезным. Мы не можем поставить во взрывоопасную ситуацию обученного солдата, который боится огня.

– Это также может поставить под угрозу его навыки. У нас нет полностью исследованных побочных эффектов.

Спор происходил вокруг меня, надо мной. Мой вклад был не нужен. Решения принимал не я.

– Если это лишит его навыков, он будет нам не менее полезен, чем сейчас.

– Мы начнем медленно, ежедневно вводя инъекции, выводя его из сознания, а когда сможем, допросим его, проверим его знание стратегии и языка. Его лингвистические способности были превосходны. Даже сейчас иногда он кричит на других языках.

– Согласно его записям, способность учиться всегда была одним из его достоинств.

– Так что, если придется, мы его переучим.

Глава 33

Лорел

Настоящее время.

В нашем пузыре проходили дни. Снег за окном растаял, открыв мир зеленого и коричневого. Когда мы не работали над заданием Кадера, мной, мы ели, спали и занимались любовью. Он не говорил об этом так, но я говорила в своих мыслях и даже снах. Обнаруживая все больше и больше свидетельств обмана, которому я слепо позволила завладеть своей жизнью, я жаждала близости, которую разделяли мы с Кадером. За короткое время он стал моим якорем.

Моя жизнь была похожа на воздушного змея, летящего на весеннем ветру. И все это время эта удивительно красивая, иногда сбивающая с мужественная личность держала нить.

Без него я была уверена, что уплыву.

Как-то после обеда мы с Кадером зашли в офис, чтобы проверить список продаж. Ставки поступали не так быстро, как он надеялся, но за последние сорок восемь часов неуклонно росли.

– Меня беспокоит другой список, – сказал он, – первый. В последнее время никаких предложений не поступало. Я думаю, что должен сделать более высокую ставку.

Мои глаза расширились.

– Больше 1,2 миллиардов? Я не могу позволить тебе тратить такие деньги. – Я выпрямилась. – У тебя есть такие деньги?

– Не стоит сидеть дома, если собираешься убить меня во сне.

Я пожала плечами.

– За 1,3 млрд я была бы покойником. За 1.2 млрд я предпочту твое общество.

Я невольно взглянула на его предплечья. С того дня на кухне он держал их открытыми. За исключением нескольких проблесков, издалека, его ног или туловища, мне было не видно других рисунков. Это нормально. С каждым днем я видела все больше этого человека. Иногда он проворачивал дела, а иногда становился задумчивым, но было больше эмоций, улыбок и ухмылок. Я даже приняла его гнев. Он был направлен не на меня, а обычно на него самого. Бывали моменты, когда он что-то узнавал и винил себя за то, что не заметил этого раньше, или, возможно, начинал волноваться, когда камера переставала работать.

Любая эмоция была прорывом.

У всех нас бывают хорошие дни и плохие. Ожидать, что одних будет больше, а других меньше, иррационально. Мои настроения тоже качались маятником.

Счастье приходило, когда Кадер улыбался или готовил. Очевидно, ему это нравилось.

Всепоглощающая печаль охватила меня, когда я следила за событиями в университете.

Декан Оукс и университетский наблюдательный совет проголосовали за закрытие нашего исследования. Пытаясь возместить свои потери, адвокаты вели переговоры с «Синклер Фармасьютикалз». В поданных документах не было никаких признаков того, что им что-то известно о незаконных продажах.

ФБР посетили моих родителей и сестру, а также других сотрудников университета, таких как доктор Олсен и Стефани. Теперь это было официально. Они выпустили официальное сообщение обо мне, и о Рассе как о пропавших без вести. Наши фотографии время от времени мелькали на экранах Кадера.

Мне было невыносимо думать о родителях и сестре.

Большинство наших сотрудников перевели. Пациентам, участвовавшим в наших клинических испытаниях, была предоставлена возможность продолжить лечение с компанией Синклера или покинуть исследование.

Я указала на необычный символ в верхней части экрана Кадера.

– Что это? Я раньше не видела.

– Сообщение.

– Ты собираешься посмотреть?

– Только не с тобой.

– Почему?

– Оно может быть о тебе или о другом предложении работы. У любого из этого могут быть сопутствующие файлы, которые тебе не нужно видеть.

– Кадер, сколько тебе заплатили, чтобы убить меня?

Его зеленый взгляд остановился на мне.

– Недостаточно.

Я ухмыльнулась.

– Что это значит?

– Я взял тебя в качестве задания, потому что меня привлекли ты и обстоятельства проекта, а не деньги.

– Сколько? – спросила я снова.

– 750 тысяч.

– Ты получил деньги?

– Да, они были переведены в депозит на следующий день после того, как я сообщил о твоей смерти.

Я вздохнула, откидываясь назад.

– Ты спрашивал себя, у кого были эти деньги, и кто потратил их на мою смерть?

Странно было произносить этот вопрос вслух.

– Я определил, что кто бы это ни был, он считал тебя слабым звеном.

– Ты хочешь сказать, что это я отказалась продавать. А как же Эрик? Он все еще там. Он не был частью этой группы.

Кадер откинулся назад и скрестил руки на широкой груди.

– Я думал о нем. Я думал о разговоре, в котором Картрайт велел тебе солгать о предложениях Синклера и о том, что Синклер угрожал Олсену, потому что Синклер думал, что он стоит на пути получения состава.

– И? – спросила я.

– Я ему не верю. То, что он говорит, не складывается.

Я встала и прошлась по кабинету.

– Нет. Эрик все еще там, даже если Оукс хочет, чтобы он ушел. Оукс не участвовал во встрече, но Пэм была там. Так что, возможно, он действовал по доверенности.

Мне пришла в голову одна мысль.

– Разве это не так?

– Что?

– Как будто криминальные авторитеты не пачкают руки. Расс сказал, что Оукс жадный. Может, он и есть настоящий мозг, стоящий за всем этим?

– Я наблюдаю за ним, – сказал Кадер.

– А еще есть Синклер. Дэмиен не скрывает, что его компания хочет получить информацию университета, какой бы неполной она ни была.

Обернувшись, я увидела, что Кадер не слушает. Вместо этого он наклонился вперед и читал с экрана, которого я никогда раньше не видела. Я ждала, пока он напечатает ответное сообщение.

– Любопытство взяло верх, – сказала я с ухмылкой. – Что там было?

Экран потемнел, Кадер встал и подошел ко мне.

– Мы слишком долго сидели взаперти. Я отправил Джека за продуктами и припасами. Думаю, нам надо выйти из дома и осмотреться.

– Ты собираешься оставить меня замерзать?

Грубая подушечка его пальца скользнула по моей щеке и вниз к шее, оставляя за собой след из мурашек.

– Я предпочитаю, чтобы ты была теплой и тяжело дышала.

– Так я наконец-то смогу увидеть эту волшебную площадку?

Голова Кадера затряслась, а губы сжались.

Мои щеки вспыхнули, покрываясь румянцем.

– Хорошо, но у меня нет ботинок.

– Они тебе не понадобятся. Мы не пойдем пешком.

Надев поверх одежды одну из толстовок Кадера, я последовала за ним на крыльцо. Ощущение было неописуемым. Дело не в том, что дом Кадера не был большим и красивым. Именно тогда, когда я вышла на улицу, меня охватило возбуждение – свежий ветер, пение птиц и тепло солнечного света.

Я крутанулась на месте, позволяя развеваться волосам.

– Я и не подозревала, как мне не хватает свежего воздуха.

Кадер кивнул, взял меня за руку и повел по усыпанной щебнем дорожке.

Он сказал, что со временем покажет мне другие здания на своей территории. Когда мы проходили одно за другим, мое любопытство росло.

– Что во всех этих зданиях?

– Нет ничего важнее того, куда мы идем.

Мы остановились возле большого ангара. Там была обычная дверь и три больших гаражных. Рядом с обычной дверью был датчик, как в доме Кадера. Он наклонился вперед, позволяя сенсору отсканировать его глаз.

В отличие от его дома, этот только пискнул, когда дверь открылась внутрь. Маленькая комната была заполнена инструментами и верстаками, напоминая мне гараж механика.

– Что вну…

Мои слова прервались, когда я повернулась.

То, что было тремя гаражными воротами с одной стороны, оказалось одной большой с другой. Внутри стоял бело-голубой самолет. Размах крыльев простирался от одного конца комнаты до другого, и все же фюзеляж казался маленьким. На самой передней части был пропеллер.

Я покачала головой.

– Нет, я, пожалуй, вернусь в дом.

– Она не впустит тебя, – сказал Кадер с ухмылкой, потянув меня за руку.

– Я не большая любительница летать, а когда летаю, мне нравятся самолеты, которые вмещают больше двух человек.

– Технически, в этой штуке три места. Сзади есть откидное сиденье.

Мои ноги не двигались, кожа покрылась потом, а колени одеревенели.

– Я так не думаю.

– Дай шанс.

– Ты действительно умеешь летать? – спросила я.

– Нет, Лорел, это четвертый план твоей гибели. Я стану камикадзе и пойду вниз вместе с тобой.

– Не смешно.

Кадер наклонил голову, и на его лице появилась легкая усмешка.

– Дай мне шанс. Я в этом новичок.

– Пилотировании?

– Нет, Док. Я пилотирую дольше, чем себя помню. Разговоры – это что-то новое. – Он снова потянул меня за руку. – Вытащить его не займет много времени. Небо чистое, и день хороший, чтобы показать тебе окрестности.

Если бы Кадер не выглядел таким чертовски взволнованным, показывая мне свою землю, я бы запротестовала еще больше. Тем не менее я попробовала еще один путь.