Текст книги "Одержимость (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Пойдем на кухню.

С каждым шагом мой разум наполнялся возможностями. Что он мне не сказал? Что заняло его время?

Я поставила кофе на барную стойку, а Кадер поставил еще одну кружку в кофеварку. Когда машина с ревом заработала, он повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

Я не была уверена, то ли он не понимал, что его тату обнажились, то ли ему уже было все равно. Я надеялась, что последнее, но все же опасалась, что упоминание о красочной мозаике передо мной заставит его опустить рукава.

– Ты спал? – снова спросила я, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.

Его кадык дернулся.

– Нет, не успел.

– Тебе нужно поспать.

Расслабив руки, Кадер откинулся назад, ухватившись за край стойки по бокам.

– Расскажи мне о Картрайте, – сказал Кадер.

Поднявшись на один из высоких табуретов, я обхватила пальцами теплую кружку и заглянула в коричневую жидкость.

– Это был его голос? – Сквозь ресницы мои глаза оторвались от кофе в моей руке. – …ответь мне.

– Да, – ответил Кадер, принося свой кофе к барной стойке и садясь напротив меня.

Яркое небо наполняло комнату естественным светом. В залитой солнцем комнате под глазами Кадера явно выделялись тени. Его скулы стали более заметными. Не сводя с меня пристального взгляда, он сжал челюсти, и мышцы его лица напряглись.

– Картрайт, – повторил он, поднося кружку к губам.

– Я не знаю, чего ты хочешь, – сказала я. – Он был блестящим человеком. – Использование прошедшего времени заставило мою кожу покрыться мурашками. – Он был добрым и мог быть забавным. – Легкая улыбка появилась на моих губах. – У него было сухое чувство юмора. Всё, что у нас было, работало, потому что мы могли говорить друг с другом о вещах, которые не могли обсуждать с другими.

– Например…

– Наша работа. Это должно быть очевидно. Это была наша связь.

– Ты сказала, что твоя мать знала, что между вами нечто большее, чем работа.

Это был не вопрос, но я все равно кивнула.

– Насколько больше?

– Чего ты хочешь? – Я не была уверена, к чему должен был привести этот разговор. – Ты же сам сказал, что он хотел меня трахнуть. Очевидно, ты знаешь, что мы были близки. – Я выпрямилась. – Думаю, сейчас происходит слишком много всего, чтобы тратить ещё время на ревность.

– Я не ревную, – сказал он как ни в чем не бывало. – Он мертв, помнишь?

– Да, помню. Тогда в чем же дело?

– Вы были официально парой?

– Нет, – я покачала головой. – Почему тебя это волнует?

Не обращая внимания на мой вопрос, он спросил:

– И вам это подходило?

Не в силах больше сидеть, я слезла с табурета и направилась к стойке.

– Мне… да. – Я остановилась у плиты, нуждаясь, нет, желая, сменить тему. – Я могу приготовить что-нибудь на завтрак, – предложила я. – Тебе что-то нужно?

– Я хочу выяснить, кто нанял меня и каким образом Картрайт и мисс Мур связаны.

Я добралась до холодильника и открыла дверцы, прежде чем его ответ остановил меня. Развернувшись на пятках, я прищурилась.

– При чем тут Стефани?

Глаза Кадера закрылись, и он наклонил голову вперед. Открыв их, он поставил кружку, которую держал в руке, и опустил рукава.

– Знаешь, – сказала я, – тебе вовсе не обязательно делать это ради меня.

Развернувшись, я достала из холодильника контейнер с фруктами и, повернувшись, поставила тот на остров.

– Лорел.

– Ты можешь спорить со мной сколько угодно, но я думаю, что тату волшебные. Мне бы хотелось, чтобы ты позволил мне увидеть их поближе. – Когда он не стал возражать, я продолжила: – Яркие и замысловатые. Сколько времени заняло набить рукава? – Тепло наполнило мои щеки, когда я почувствовала, как румянец поднимается вверх по шее, и я призналась в том, что никогда не говорила вслух. – Я всегда мечтала сделать тату.

– Где?

– Я не знаю. Это было одной из причин, почему я этого не сделала.

– Что ты хотела сделать?

– Ты подумаешь, что это глупо.

Кадер встал и подошел ко мне.

– Док, в тебе есть многие качества. – Он покачал головой, пряди волос коснулись его подбородка. – Но глупость не входит в это число.

– Я хотела яркую бабочку. – Я пожала плечами. – Вот видишь. Глупо. И обычно.

Он провел пальцем по моей щеке.

Нежность его прикосновения заставила меня улыбнуться еще шире.

– Если бы на твоей безупречной, мягкой, теплой коже была бабочка… – Он ухмыльнулся. – …это было бы не похоже ни на что другое. Не глупо и не обычно.

У этой личности был номер?

Я не могла вспомнить. В тот момент я также не помнила о нашем правиле не прикасаться. Вместо этого я потянулась к его руке и, повертев ее в своей, посмотрела на подушечки его пальцев и провела по ним кончиком пальца.

– Если ты когда-нибудь позволишь мне посмотреть, что у тебя под рубашкой, я, наверное, увижу то же самое.

– Док, не…

– Они уникальны.

Как и ты. Последнюю часть я не сказала. Отпустив его руку, я сменила тему.

– А теперь скажи мне, что ты хочешь мне сказать, и я приготовлю для нас яичницу и тосты. – Я посмотрела в его сторону. – Ты любишь яичницу?

– Подойдет. Видишь ли, в том-то и дело. Я не хочу тебе говорить.

Пока я собирала ингредиенты, мои мысли вернулись к Стефани. Она была моей ассистенткой больше двух лет. По сути, она была слишком квалифицирована для своей должности и представляла огромную ценность для нашего отдела. Для нее не было ничего необычного в том, что она задавала вопросы, которые вели к открытиям.

Кадер сидел за стойкой, когда я включила горелку и налила в сковороду масло.

– Знаешь, – сказала я, взбивая яйца и воду в отдельной миске, – она, вероятно, могла бы получить работу у Синклера, если бы они договорились о сделке с университетом.

– Она?

– Стефани. Ты сам ее выделил.

Он кивнул.

– Ты понимаешь, что в настоящее время есть две отдельные незаконные попытки продать ваши исследования и разработки и, возможно, одна законная.

Вылив смесь в сковородку, я повернулась.

– Я мертва. Расса… действительно нет. Эта статья, то, что сказал Дэмиен Синклер…твой работодатель будет недоволен. А что, если кто-то заплатил за смерть Расса?

Интонация моего голоса превратила его в вопрос.

– Это либо один и тот же человек, либо кто-то другой.

Мое сердце билось быстрее, чем мгновение назад.

– Стефани может быть в опасности? А как насчет Эрика или даже Синклера?

Кадер глубоко вздохнул.

– Все, кто связан с твоими исследованиями, умрут. Я гарантирую.

Длинная пластиковая ложка, которой я помешивала яйца, остановилась. Широко раскрыв глаза, я повернулась к Кадеру.

– Почему ты так говоришь? Ты сам…?

– Нет, не я. Тем не менее, они все умрут, потому что, Лорел, все умирают. Я не говорил, что их убьют. Они умрут. Это может произойти сегодня или через пятьдесят лет. Я хочу сказать, что выживаемость любого из этих людей – не твоя и не моя забота. Кроме того, у тебя есть большая преданность к людям, которые не разделяют это качество.

Я все еще была в шоке от заявления Кадера о надвигающейся смерти каждого. Он был прав, немного болезненно, но верно. Я совсем забыла про тост. Нажав на рычаг, я разделила яйца на две тарелки и поставила их на наши места. Когда тостер щелкнул, и я намазала маслом каждый кусочек, его слова повторились в моей голове.

Сев, я спросила.

– Кто?

– Что «кто»?

– Кто не разделял моей преданности?

– Вы с Картрайтом не были парой?

– Я же тебе говорила. Сходились, расходились. У нас было взаимопонимание.

– А ты знала, что в вашем поле есть еще кто-то, с кем он мог поговорить?

Я покачала головой.

– Нет, не о составе. Вот, что нас делало такими…

Вилка, которую я подняла, вернулась на тарелку, когда боль и разочарование затопили мое сердце, сжимая легкие, и я ахнула.

Глава 25

Кадер

Большие голубые глаза Лорел уставились на меня, боль от моих открытий отразились на ее лице. Инстинктивно я потянулся и накрыл ее руку своей.

Умом я понимал, что мои непоследовательные действия не имеют смысла.

Вчера я сделал все возможное, чтобы настроить Лорел против меня, заставить ее увидеть меня таким, какой я есть. И в то же время я не хотел, чтобы она отворачивалась. Я не мог припомнить, чтобы испытывал ревность. Жаждать чего-то было не в моем стиле. Деньги не имели значения. Если мне что-то было нужно, я покупал. И все же, наблюдая, как она общается с Картрайтом, я испытывал эмоции, которые мог описать только как собственнические. Мне была ненавистна сама мысль о том, что она будет с Картрайтом.

Дело не в том, что у меня претензии к этой женщине, я пытался несколько раз прогнать ее и даже продолжал уговаривать себя избавиться от нее. Хотя все это было правдой, все же с каждой минутой, с каждым взглядом ее сапфирово-голубых глаз или вспышкой красивой улыбки, я хотел того, чтобы разум говорил мне, что я не могу иметь, чего не заслуживал.

Меня вполне устраивало, что Картрайт воспользовался их неисключительной связью. Меня не устраивало, как эта новость поразила Лорел.

Посмотрев вниз на наше соприкосновение, Лорел убрала руку и расправила плечи. Ее темные волосы были собранны в низкий хвост, поэтому я видел, как напряглась ее шея, когда она сглотнула.

– Стефани? – наконец спросила она.

Я кивнул.

– Как давно это происходило?

– Не знаю. Я могу отследить только до тех пор, когда сам взялся за это дело.

Она склонила голову набок.

– Как давно?

– Я взял его почти месяц назад. Первая неделя была разведывательной – поездка в Индианаполис, чтобы познакомиться с тобой, твоим составом, участниками твоей жизни. О, и сделать эту яму пригодной для жизни.

Последняя часть вернула ей улыбку, хотя бы на мгновение.

– Если здесь невозможно было жить, не могу представить с чего всё началось.

– Ты и не захочешь. Я установил камеры в разных местах только за две недели до встречи. Секретное письмо уже было отправлено.

Пока Лорел размышляла, колеса её разума начали вращаться.

– Так сколько раз… – Она покачала головой. – Нет, я не хочу знать.

– По моим наблюдениям Стефани никогда не была в его квартире. Я бы это заметил. В ночь после встречи, после того как покинул твой дом, он отправился к ней. – Когда Лорел не ответила, я добавил: – Он пробыл там до утра и ушел после звонка от Олсена.

Я сглотнул, не уверенный, стоит ли давать ей последнюю информацию.

Глаза Лорел широко раскрылись.

– Я позвонила ей рано утром.

Мне не нужно было говорить ей. Она расставляла фигуры.

Кивнув, я сжал губы.

– Он был там…с ней? Они были вместе? – ее голос дрогнул от волнения.

– У меня не было камер внутри ее дома, я просто наблюдал снаружи. – Я пожал плечами. – Может, он спал на диване.

– А потом мы встретились в кафе… – Она взяла вилку и откусила кусочек. – Знаешь что? Это не имеет значения. Мы не были парой. Я не хочу говорить ни о нем, ни о них.

Она быстро покончила с омлетом и фруктами, которые были у нее на тарелке, прежде чем встать.

– Мне должно быть стыдно, что она не знает правды? Что она думает, будто мы с ним сбежали?

– Стыдно? – переспросил я.

– Не совсем. – Лорел поставила тарелку в раковину. Повернувшись, она хлопнула себя ладонью по бедру и покачала головой. – Они трахались прямо перед моим носом.

Я отнес пустую тарелку в раковину. Освободив руки, я потянулся к талии Лорел. Я притянул ее к себе. Ее маленькие руки опустились на рукава, закрывающие мои предплечья.

– Мы соприкасаемся, – сказала она, как будто я не знал.

Вместо ответа я притянул ее бедра к своим.

– Он был дураком. Теперь он мертвый дурак. Это заставляет меня пожалеть, что я не был тем, кто его убил.

Губы Лорел скривились, когда она откинулась назад и посмотрела вверх.

– Я знала, что ты этого не делал.

Я пожал плечами.

– Я все еще не солгал тебе.

– Ты имел в виду все то, что сказал вчера утром?

– Ни единого гребаного слова. Каждая фраза начиналась с «может быть» или «возможно».

Ее голова начала покачиваться.

– Ты прав. В то время я… это не имеет значения. Я тебе не поверила.

– Мне неприятно, что это открытие расстроило тебя, – сказал я. – Я раздумывал, стоит ли рассказывать тебе о них.

– Нет, Кадер, ты должен рассказать мне все. Я имею в виду, если бы они разговаривали приватно… – она вздохнула, прежде чем напрячь шею и плечи. – …Стефани могла написать то первое письмо. Чем больше я об этом думаю, тем больше в этом смысла. Может, она использовала Расса, чтобы извлечь выгоду из нашего состава.

– Или они работали вместе, – предположил я.

– Я знаю, глупо, что хочу верить в его непричастность. – Она склонила голову набок. – Говорю, как ревнивая любовница, и, возможно, так оно и есть, но теперь, когда я думаю об этом, было несколько разных случаев, когда…

Ее слова затихли, словно следуя за ее отсутствующим выражением лица.

– Что?

Ее тонкое плечо дернулось.

– В течение дня… Рассел покидал пятый этаж, чтобы пойти…в разные места, например, в центр, где проходили наши клинические испытания. И все же иногда до него было трудно достучаться. Я не знаю. Он уходил, а Стефани уходила по делам, или она уходила, а он исчезал. Я никогда не думала об этом раньше.

– Они отсутствовали достаточно долго, чтобы отправиться в одно из своих мест?

Она сморщила нос.

– Не знаю. Я так не думаю, – она сосредоточенно поджала губы. – Это не дало бы им времени, чтобы…да не знаю я!

Мне хотелось улыбнуться, подольше поразмышлять над тем фактом, что Лорел, по сути, заявила, что Картрайт скорострел. Хотел. Но не стал.

– Я проверю их кредитные карточки и банковские записи, – предложил я. – Может, они встречались в отеле или ресторане. Если есть доказательства того, что они встречались, где угодно, мы можем на что-то напасть, что-то большее, чем одноразовый секс.

– Первое письмо? – спросила Лорел, и ее интонация прозвучала как вопрос. – Я хотела бы прочитать его еще раз. Ты сказал, что его прислали из университета, а не от отдельного человека.

– Я сказал, что оно было отправлено через университетские серверы. Оно не было связано ни с одним реальным аккаунтом. Тот, кто его послал, знал, что делает и как получить доступ к Даркнету.

Лорел посмотрела на свои руки, все еще держащие меня за предплечья.

– Кадер. – Она посмотрела сквозь свои проклятые ресницы. – Могу я…пожалуйста… ты позволишь мне увидеть твои татуировки?

Что-то было в ее голосе, желание, которое мог исполнить только я, возможность отвлечь ее от мыслей о Картрайте. И все же я не мог. Я не показывал ей того, что она хотела увидеть. Вчера я пытался заставить ее понять, что я чудовище. Теперь я хотел скрыть бесспорное тому доказательство.

– Лорел, я пойду наверх и приму душ. Твой ноутбук в столовой. Он не подключен к интернету. Я подключу, когда закончу. Не заходи ни в мой кабинет, ни в мою комнату…

Разочарование нахлынуло на нее, омрачив лицо, когда она подняла руки, останавливая мое предложение.

– Будет лучше, если ты перестанешь повторяться. Я знаю правила. Я не хочу, чтобы меня обнаружили. Я также уважаю твою частную жизнь… – она пожала плечами. – …даже если ты не всегда уважаешь мою.

Я сделал шаг назад. Не говоря больше ни слова, Лорел повернулась к раковине. Включив воду, она принялась мыть посуду.

Я должен был отойти.

Мне следовало уйти.

Я не ушел.

Мои ноги оставались прикованными к полу, а глаза не отрывались от нее. Мой взгляд скользнул от ее длинного блестящего хвостика к миниатюрной фигуре с сексуальными изгибами. Разочарование исходило из каждой ее поры. Было ли это из-за Картрайта или из-за моего последнего отказа?

Все, что я знал, это то, что стоять там и смотреть на Лорел было совсем другим видом боли.

Я испытывал боль.

Это было другое, более глубокое, что-то не физическое внутри меня.

Я никак не мог понять, почему я одержим этой женщиной, а она – мной. Я хотел этого, и все же не хотел. Меня тянуло к тому, как она смотрела на меня, видела меня, тянуло к тому, как это отличалось от всех остальных. Что будет, если я действительно позволю ей увидеть?

Моя шея напряглась.

Может, это будет настоящий конец.

Так будет лучше для нас обоих.

Закрыв глаза, я закатал рукава до локтей. Посмотрев вниз, я увидел разноцветные чернила, узоры, которые извивались на коже; ничто иное, как попытка украсить то, что было ужасным. С годами шрамы и цвета стали одним целым. Лорел достаточно было одного взгляда, чтобы содрогнуться от ужаса.

Хотя я и хотел сделать это, чтобы покончить с ее любопытством, мне было трудно двигаться. Как будто мои шаги боролись с течением, двигались к ней, но в то же время были сметены метафорической водой. Мое сердце колотилось о ребра, а во рту пересохло, когда я остановился позади нее. Мы не касались друг друга, но от нее исходило тепло.

– Кадер? – спросила она, не двигаясь.

Хотел ли я видеть на ее лице выражение отвращения?

Нет.

Будет лучше, если я останусь позади нее.

Затаив дыхание, я передвинул руки по обе стороны раковины, зажав ее между своими отвратительными шрамами.

Я ждал.

На кухне было тихо.

Не было ни вздоха, ни возгласа отвращения. Ее тело не дрогнуло и не напряглось от этого зрелища.

Не говоря ни слова, Лорел потянулась к крану и выключила воду. Ее лицо медленно склонилось то в одну сторону, то в другую. Внезапно она развернулась в моей ловушке. Взглянув на меня, ее голубые глаза снова наполнились слезами; однако печаль, которая была раньше, исчезла. Ее скулы были подняты, она улыбалась.

– Они… – она опустила глаза. – …по-настоящему прекрасны. – Ее глаза снова встретились с моими. – Можно мне их потрогать?

Я не мог ответить, по крайней мере, словесно; однако быстрым кивком дал ей разрешение. Мое согласие было вызвано осознанием того, что как только она это сделает, это будет последний раз, когда мы коснемся друг друга. После этого она вправе сбежать.

Лорел нежно провела кончиками пальцев по моей изуродованной коже. Я скорее видел ее прикосновение, чем чувствовал его через поврежденные нервные окончания. Взяв одну из моих рук, она перевернула ее, изучая нижнюю сторону руки. И снова наши взгляды встретились.

– Это, должно быть, заняло много сеансов.

Я никогда не позволял никому видеть мои шрамы, кроме художника, и уж тем более касаться моей кожи. Моя шея напряглась, волосы встали дыбом.

– Не притворяйся, Лорел. Теперь ты это видишь. Чудовище, которым я являюсь.

Она покачала головой.

– Я не вижу никакого монстра.

– Значит, ты недостаточно внимательно смотришь.

Отпустив мою руку, Лорел подняла обе свои к моей груди. Встав на цыпочки, она не остановилась, пока ее губы не оказались в одном дыхании от моих. Искушение было слишком велико. Я наклонился вперед, или это была она?

Наша связь была огнем.

Пламя затрудняло ход.

Кусочки не сходились.

Лорел должна хотеть убежать, спрятаться в безопасном месте. Вместо этого она потянулась выше, обхватила ладонями мои щеки и притянула меня к себе. Искра, которую зажег наш поцелуй, испепелила мой страх. Как возрождение леса после разрушительного лесного пожара, бутон надежды угрожал расцвести во мне, когда наши губы сразились, а наши языки присоединились к атаке.

Больше не держа Лорел в клетке, мои руки обвились вокруг ее мягкого тела, мои пальцы двигались ниже и скользили по ее круглой попке. С небольшим усилием я поднял ее к себе, ее ноги обхватили мой торс.

Кухня наполнилась звуками.

Стоны Лорел были растяжкой от гранаты, ее язык и губы – чекой. Мой взрыв был неизбежен, ее тело извивалось в моих руках, ее лоно терлось о мой твердеющий член, а ее грудь билась о мою грудь. Нет, это было неправильно.

Сделав шаг в сторону, я отпустил ее и усадил на край столешницы.

Когда я отступил, в поле зрения появилось ее красивое удивленное лицо и розовые пухлые губы. Моя шея выпрямилась.

– Я… я… – я редко не знал что сказать. – Почему ты не испытываешь отвращения?

– С чего бы мне испытывать отвращение?

– Потому что я страшный.

Лорел снова потянулась к моей руке. Посмотрев мне в глаза, а затем снова вниз, она дразнила рукав, поднимая его выше.

– От локтя и выше? – спросила она.

– И даже больше.

– Я хотела бы увидеть.

Я покачал головой.

– Ты не можешь видеть то, что находится прямо здесь.

– Я вижу тебя, – ее ладони снова были на моих щеках, наши носы почти соприкасались, когда ее голубые глаза смотрели в мои. – Кадер, я смотрю. Я вижу. Вижу человека, который по непонятным мне причинам слишком долго прятался за экстравагантным произведением искусства. – Ее губы коснулись моих. – Спасибо. Я не буду давить на тебя, но когда-нибудь я хотела бы увидеть всё, всего тебя, как ты видел меня.

– Это не одно и то же.

Ее взгляд вернулся к рисунку на моих предплечьях.

– Ты прав.

Когда я начал отстраняться, она крепче сжала мою руку.

– Лорел.

Взяв меня за руку, она завела ее себе за спину и положила свою мне на плечи.

– Это не одно и то же. Не из-за твоих татуировок или моего бездействия. Все по-другому, потому что прямо сейчас я потрясена твоим даром.

– Каким даром?

– Разделить свою тайну со мной.

Черт.

Сделав шаг назад, я провел рукой по волосам, осознав, что за ночь не причесывался. Чудовище с гривой должно внушать страх. Почему этого не происходит?

– Я тебя не понимаю, – признался я.

Улыбка Лорел сияла, ее колени раздвинулись, и она потянула меня в пространство между ними.

– Я не такая сложная, как ты.

– Понятия не имею, что с тобой делать, – сказал я.

Она протянула руку назад и сняла повязку с волос, позволив им струиться по его плечам. Ее тон стал страстным. Ее язык метнулся к распухшим губам, а голова многозначительно наклонилась, прежде чем она спросила:

– Что ты хочешь сделать?

– Я хочу отвести тебя наверх и вдолбить в тебя немного здравого смысла.

Улыбка Лорел стала шире. Румянец разлился по ее шее, заливая щеки, когда она откинулась назад. Глядя вверх с чертовски сексуальной искрой в глазах, она расстегнула верхнюю пуговицу джинсов.

– Если это чувство должно заставить меня видеть тебя иначе, чем я вижу сейчас, нам лучше начать, потому что это может занять много времени.

Черт.

Крик и визг Лорел наполнили воздух, когда я отступил назад, сгреб ее ноги в свои руки и перебросил через плечо.

Ее маленькие кулачки колотили меня по спине.

– Ты не можешь этого сделать, – запротестовала она, когда я начал подниматься по лестнице.

Распахнув дверь в свою спальню, я бросил ее на кровать. Ее тело пружинило на матрасе, необузданные волосы веером развевались на покрывале, все это время ее глаза были прикованы к моим.

– Не могу поверить, что ты это сделал.

Незнакомая улыбка появилась на моих губах, смех вырвался из груди.

– Я хотел сделать это с тех пор, как впервые увидел тебя.

– Что-нибудь еще ты хочешь сделать? – поддразнила она, ее соски упирались в рубашку, спина выгибалась и дыхание становилось глубже.

Я сделал шаг назад.

– Моя очередь смотреть.

– Ты уже всё видел.

Скрестив руки на груди, я выпрямился и расправил плечи. Покачав головой, я передал свое сообщение.

Сев и прикусив губы, Лорел сняла через голову рубашку, обнажив белый бюстгальтер, в который когда-то был вставлен датчик. Когда она потянулась к застежке, я остановил ее.

– Нет, дальше синие джинсы.

– Ты главный.

– Ты великолепна. Я хочу посмотреть, не белые ли у тебя трусики…

Чертовски белые.

Когда из одежды остались только лифчик и трусики, я кивнул и протянул ей руку. Когда она встала, я скомандовал:

– Позволь мне увидеть.

Лорел медленно повернулась, ее волосы волнами рассыпались по стройным плечам, и мурашки пробежали по ее рукам. Чашечки лифчика натянулись на затвердевших сосках.

– Ты сногсшибательна.

Она снова потянулась к застежке.

– Нет, Лорел, остальное оставь мне.

Глава 26

Мейсон

Более семи лет назад в Чикагском небоскребе.

– Стоп! Мейсон, остановись, – крики сестры не были услышаны, когда мой кулак врезался в щеку Рида.

Несмотря на свою силу, это был мой единственный удар. Рид развернулся, завел мне локти за спину и наклонил вперед.

– Он вышвырнет ее вон. – Его голос был низким рычанием в моем ухе. – Ты этого хочешь?

Я боролся с его хваткой.

– Черт возьми, отпусти меня.

– Мейсон. – Лицо Лорны появилось передо мной, когда она наклонилась ниже. – Рид не сделал ничего такого, чего бы я не хотела.

Мои глаза закрылись, ноздри раздулись, а челюсти сжались. Это была моя гребаная сестра.

– Отпусти… меня, – слова вырвались сквозь стиснутые зубы.

Рид с опаской ослабил хватку на моих локтях.

Встав, я встряхнул руками и расправил плечи.

– Ты, – сказал я, указывая на Лорну, – Иди в нашу квартиру. И не выходи.

Вместо того чтобы повиноваться, моя сестра потянулась к руке Рида.

– Мейсон, я не ребенок.

– Я, черт возьми, знаю.

– Тогда не обращайся со мной так. Ты не заметил, но я выросла. Мы не в какой-то однокомнатной квартире. Наша мать не выкидывает фокусов, забывая, что ей нужно кормить детей. Тебе не нужно заботиться обо мне.

Мрачные воспоминания нашего детства вызвали в памяти образ Мисси. Она редко упоминалась, хотя всегда присутствовала. Это воспоминание было слишком болезненным для нас обоих. Я подвел ее. Я не хотел подвести Лорну.

– Ты здесь, – сказал я. – Я забочусь о тебе.

– Она здесь, – вмешался Рид, – Потому что ты решил, что так будет лучше. Она была и сама способна о себе позаботиться.

– Это то, что ты считаешь лучшим? – спросил я громче, чем следовало. – Ты хочешь, чтобы она вернулась туда, а не была здесь в целости и сохранности?

– Нет. Я хочу, чтобы она была здесь, со мной, а не с тобой.

Я сделал шаг назад. Повернувшись, я провел рукой по волосам; короткие пряди ощетинились от моей ладони. Если Лорна не послушает меня, я сделаю все, чтобы Рид послушался. Шагнув ближе к нему, я остановился в дюйме от того, как наши плечи соприкоснулись. Мой взгляд метнул кинжалы в его карие глаза.

– Мы с тобой еще не закончили. Мы собираемся поговорить.

– Это не твое дело, – сказала Лорна, и Рид заговорил.

– Мейсон, я хотел тебе сказать. Слишком много всего произошло с Аллистером и Спарроу. Время казалось неподходящим…

– Что? – Я прервал его, переводя взгляд с одного на другого и обратно. – Это не впервые? Как долго?

Лорна пожала плечами.

– Это… – Она указала между ними. – …длится недолго… – Она посмотрела на Рида, и улыбка появилась на ее губах, румянец залил ее щеки. – …хотя, думаю, я давно этого хотела.

Какого хрена она говорит?

Её логика была выше моего понимания. В этом не было никакого смысла.

Лорна шагнула вперед и взяла меня за руку. Кремово-фарфоровый оттенок ее кожи и ярко-рыжие волосы были ярким напоминанием о том, что у нас была никчемная мать, но не отец. Визуально нашим единственным общим знаменателем были зеленые глаза, смотревшие на меня, того же цвета, что и мои.

– Ты собираешься послать меня к черту? – спросил я. – Со мной покончено, и я тебе больше не нужен.

– Нет, я хочу напомнить тебе, что мне двадцать шесть лет.

– Я, блять, знаю твой возраст.

– Ты так много для меня сделал. Было тяжело, когда ты ушел, но… – Ее взгляд скользнул по нашему сборищу. – …так и должно было быть. Это, Мейс, жизнь, которую ты должен был прожить. Вы четверо будете править этим городом. Ты поможешь большему количеству людей, таких как Мисси.

Волосы у меня на затылке встали дыбом при звуке имени нашей сестры.

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделал, – продолжала она. – Ты заботился обо мне даже из-за океана. Теперь пора позволить мне жить.

– С ним? – спросил я, выпрямляя шею.

– А у тебя есть вариант получше? – спросил Рид, его грудь вздулась, челюсти сжались, а на темной коже левой щеки появились желваки. – Я недостаточно хорош?

Я оглядел его с ног до головы.

– Черт возьми, нет, – его вопрос поразил меня, напомнив, как могло звучать мое заявление.

Это не имело никакого отношения к тому, как он выглядел. На самом деле ни один живой человек не был достаточно хорош для моей сестры. Мне было наплевать на цвет их кожи или что-то еще.

Рид Мюррей был одним из моих лучших друзей почти десять лет. В нем было шесть футов шесть дюймов крепких мускулов, и он, вероятно, был одним из самых умных мужчин, которых я знал. Это многое говорило о нашей группе. Для богатого парня и троих неудачников мы были сильны не только физически, но и интеллектуально.

– Черт возьми, Рид, – сказал я, – это из-за моей сестры. Не из-за тебя.

Мы все обернулись, когда двери лифта позади меня открылись. Черт.

– Скажите мне, что, черт возьми, происходит, – взревел Спарроу, его недовольство излучалось рябью, когда он подошел ближе к нашей группе, оставив Патрика в нескольких шагах позади.

Когда никто не ответил, Спарроу остановился и перевел взгляд с Рида на Лорну и, наконец, на меня.

– Наш город в осаде, а вы двое сражаетесь за нее?

Лорна сделала шаг вперед, выпрямив шею.

– Я соберу свои вещи и уйду до того, как вы четверо вернетесь утром.

У моей младшей сестры было больше мужества, чем у половины Чикаго, чтобы противостоять Стерлингу Спарроу. Хотя это произвело на меня впечатление, я боялся, что ее сила может повредить моему делу, если она останется здесь.

– Ты остаешься.

Мой взгляд переместился на Рида, а его – на меня. Ни один из нас не был тем, кто произнес это глубокомысленное заявление. Все, включая Спарроу, повернулись к Патрику.

– Да ладно, – сказал Патрик. – Мы должны контролировать город. Лорна – твоя семья, Мейсон. Спарроу, ты все время говоришь, что мы приглядываем за своими. В том числе и Лорной. Никто в этой комнате не будет отвечать за то, что она оказалась на улице, где с ней может что-то случиться.

– Купи ей билет на самолет, – сказал Спарроу. – Завтра ее уже не будет в стране. Ты слышал ее. Она готова уйти. Мы можем обеспечить ее безопасность в Европе.

Патрик покачал головой.

– Окончательное решение может быть за тобой, босс. Сейчас ты не думаешь о семье. Твои мысли заняты борьбой за контроль над Чикаго, как и должно быть. Дай… – он поднял руку в нашу сторону… – …время. У нас у всех есть время.

Лорна отступила назад и теперь была зажата между мной и Ридом.

Патрик обратился к нам троим:

– Мейсон, твоя семья – это наша семья. – Он ухмыльнулся и повернулся к Риду. – В свете последних событий это звучит немного грубо, но пойдемте со мной. Забудьте свои фамилии. Если мы участвуем в этом бое, то все мы – Спарроу.

У меня по коже побежали мурашки при мысли об отце Спарроу. Патрик имел в виду совсем другое, и я это знал.

– Вы трое решите свои проблемы позже, – продолжал Патрик. – В настоящее время у нас есть более важные дела. Сейчас люди МакФаддена собираются в заброшенной ночлежке в Восточном Гарфилд-парке. Дерьмо скоро попадет на вентилятор. У нас есть один человек внутри. Либо мы получим информацию, либо потеряем человека. Потом груз на верфи. Я не могу связаться с капо, которого мы послали на разведку. Вот где должны быть наши головы. Это – может подождать.

Все взгляды обратились на Спарроу. Хмыкнув, он рявкнул:

– На уровень 2. – Его темные глаза остановились на Лорне. – Оставайся на месте. Ты и так слишком сильно отвлекаешь.