Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Также большую популярность получила йога, которая позиционировалась не только как духовное учение, но и как физическая практика. Про йогов даже показывали документальные фильмы в кинотеатрах, позже по телевизору. Писали в научно-популярных журналах. Хитро представляя, как исследование сверхвозможностей человека. Подготовка человека к космическим полетам остро поставила вопрос изучения его физиологии. И дело это было государственным, так что некоторые особо хитрые лица пользовались служебным положением. И любому не очень умному номенклатурщику можно было закрыть рот ссылкой на заинтересованность.

Особо популярной в этой среде стала уфология: о «тарелках» пел Высоцкий, снимались фильмы, и даже серьёзные научные передачи не обходили этот вопрос стороной – на фоне наших космических успехов и лекций «Есть ли жизнь на Марсе?» тема контакта с инопланетянами не считалась особо шокирующей. Самые отчаянные занимались магическими практиками, оккультизмом, изучали шаманизм и русское язычество. Люди творческие нередко экспериментировали с веществами, изменяющими сознание. Вот он будущий поток наркотиков, откуда взялся. Если нет спроса – то не будет предложения. К поставкам из Афганистана дури мы уже оказались готовы.

Начавшись как невинные увлечения научных сотрудников, после мощного пиара в кино и на ТВ, новомодные учения могли стать популярными и у основной массы населения, которое уже совершенно не доверяло партийным агитаторам. Потому что те говорили одно, а за окном виделось совсем другое. С трибун вещали о внушительных успехах народного хозяйства, а в магазинах было невозможно найти элементарное. Партия и властная верхушка лишилась кредита доверия, и думающая часть социума отвернулась от нее окончательно. Оставались лизоблюды и те, кто желал получать от связи с властью профит. Таких, особенно в богеме, имелось немало. Вспомни клан Михалковых.

Остальные искали себя, ударяясь подчас в неизведанное, неразумное. Вплоть до сатанизма. И ведь в подобное честно верили. Вот откуда позже такая странная тяга к эзотерике, экстрасенсам и прочим «колдунам» типа Чумака и Кашпировского. Самая читающая страна не оказалась застрахована от заурядных мошенников от науки.

Конечно, в той среде были стукачи. И зачастую добровольные. КГБ своими жалкими потугами пытались бороться с инакомыслием. Но, по сути, это была война с ветряными мельницами. Огромная структура просто-напросто выбрасывала средства на ветер. Борьбу с диссидентством советская власть сокрушительно проиграла. Что в моем мире было наглядно заметно в эпоху Перестройки. Ох, как советскую власть тогда начали рвать на части и поливать грязью. Смакуя, вспоминали все мелкие прегрешения. Наружу вылезли обиды, комплексы, позже вообще из нутра интеллигентов полезло черное. Самые ушлые попросту продали родину за доллары и свалили в эмиграцию. Дураки остались на бобах. И это все наступает уже сейчас. И вот мне предстояло собрать заново кирпичики будущей идеологии, но я уже устал и не справлялся.

– Да говоришь с ними, говоришь, а все без толку!

– Нервы лучше побереги. Говорильня – это их хлеб. Ты вроде умный человек, а такой простой истины не понимаешь.

Я удивленно оборачиваюсь к жене Ильича. Вот она женская мудрость. Не ожидал. Но сам дурак.

– Спасибо. Дай я тебя расцелую.

– Да ну тебя, чёрт бровастый!

– Все равно расцелую!

В гостиную заглянул один из прикрепленных. Врачи им приказали откликаться на любой шум. Заметив нас, он смущенно улыбнулся.

– Тогда что делать? Мутят ведь народ.

– Народ сам ищет непонятно что. Ты что мне про Шукшина и того хрипастого… Володей зовут, говорил?

– Высоцкого? А что я говорил?

– Что вчерашний день потеряли.

Улыбаюсь. Ох, как мы тогда в Крыму спорили! Сюда ведь их не зазовешь, и так слухи ходят, что бард продался. А он на них довольно нервно реагирует. Так, уже воспитан богемской средой. Не может открыто объявить, что я просто его поклонник. Он же нюхом чует, если обманываешь. А я слушаю внимательно и даю ему честно высказаться. В первый раз, когда мы поругались, он несколько прифигел. Ожидал, что все. А ничего! Наоборот, помог и продвинул ему новую пластинку. Дал тираж и время в эфире. Тогда мне поверил. Не хватало Семенычу, как и любому из их мира, банального признания. Слабы творческие люди на такое. А тут знать, что Сам тебя обожает. Но осторожен. Лишнего не попросит, разве что за других. Но я ему сразу сказал:– за политиканствующих не проси! И прекращай бухать! Мои китайцы ему помогли. Сам удивился. Но тут или твори, или пей.

И приехали они прошлым летом со своим «Разиным» в Крым. Долго снимали. Серий много. Фильм получился масштабным, по реквизитам беспрецедентный. Серьезные ученые мужи помогали, армию задействовали. Одних стрельцов тысячи три использовали. А это, между прочим, костюмы, бердыши, пищали, телеги и лошади. Три дня мы смотрели фильм. Приезжали и уезжали ответственные товарищи. Режиссеры также днем занимались своими делами. Высоцкий выпросил у меня «Chevrolet Camaro SS» и рассекал по крымским дорогам с шиком. Заявил, что если в Америке денег заработает, то обязательно купить подобный.

– Как ты их заработаешь?

– Фильм свой продадим.

Я заинтересованно обернулся. Шукшину также было нельзя алкоголь, потому пробавлялись соком.

– А что, есть покупатели?

– В том-то и дело, что есть.

– Наши не дают разрешения?

– Почему? – теперь возмущался Высоцкий. – Это же долляры! За свой куш они свой зад продадут.

Заливисто хохочет, Василий улыбается Чеширским кошаком.

– В чем проблема?

– Пока добро не дали на прокат.

Поглядываю на Василия. Тот виновато отвечает.

– Да мы там с жестокостью переборщили. Время ведь какое было. Степан вовсе не душка, разбойник. Кровь лил без меры.

– Вася, скажи как есть, – Семеныч с хитрецой уставился на Шукшина, тот краснеет

– По идеологическим мотивам, Леонид Ильич.

– Это как?

– Ну у нас в учебниках его как радетеля народного жалуют, а ведь непростой был человек. И грабил, и убивал ради злата, да по прихоти. Со старшиной поругался и во блуд вошел. Промысел казачий ведь в чем тогда состоял?

Напрягаю память, но ничего вспомнить не могу. Тем периодом плотно не интересовался. Не может человек все знать.

– Я ему и говорил, пока сценарий писали, порежут Вася к чертовой матери.

Шукшин не так прост, прикуривает и роняет:

– Фильм ведь пропустили.

– А мы там на резне не зацикливались.

Посматриваю на двух хитрецов и посмеиваюсь:

– И что, желаете сделать из Генсека толкача?

Шукшин виновато улыбается.

– Да слишком уж прицепились.

Размышляю. С точки зрения местных «идеологически не выверено». Но выливать в песок творческие муки двух известных в Союзе людей неправильно. Но и помурыжить этих наглецов стоит. Приехали, понимаешь, к царю, да без поклона.

– Пришлите мне замечания, составлю компетентное мнение.

Василий прячет за кашлем смех, Высоцкий отвернулся. Прикрепленные, на что стоические люди, но улыбки застыли в уголках губ. Вьют, понимаешь, веревки из Генерального секретаря. Но моя задача проста: хочу сберечь народное достояние. А то, что мечутся, так люди творческие. Хотя бы не подставляют как другие.

– И скажите на милость, как вы собираетесь деньги у Совэкспортфильма выцыганить?

– Так, по договору, – Шукшин по-крестьянски обстоятелен. – Мы ведь сериал, как Малое предприятие снимали. Арендовали оборудование, актеры в долг играли, ссуды брали.

– Я концертный тур аж до Магадана устроил, а Василий гонорар от книг вложил. На дачу откладывал. Так что у нас все честно. Долги раздадим и права наши.

– Хитро! Богатство вам зачем?

– Мне на театр, Васе на киностудию. Хочет импортное оборудование закупить, а не в наших киностудиях клянчить. Здорово мы отстаем в технике от Голливуда. Хотя тиражи картин огромные. Странно это.

Догадываюсь, что мне вещают не все. Зависть, штука такая, среди богемы вещь распространенная. Конечно, мое решение не самое правильное. Пойдут слухи, начнутся склоки. Но куда без них? Все равно подобное может получиться лишь у глыб вроде Бондарчука. Того и заграницей знают. Тарковский умен, талантлив без меры, но не так популярен. И зря его ругают за элитарность. Недалекие люди не понимают, что режиссеры попроще потом частенько «цитируют» гения в своих картинах. Не будет его, откуда они начнут брать образы? И мы видим его продолжение во множестве вполне коммерческих кинокартин. Здесь же два гения создают не самые простые фильмы, что заставляют людей думать. Но как вкусно их подают. Диалоги прописаны идеально. Володя написал к сериалу лучшие свои фильмы. И даже отдал часть песен другим, у кого харизма больше подходит. То есть не о собственной славе подумал, а о продукте.

– Дерзайте, ребята. Жду тогда от вас новых шедевров. Есть, что в мыслях?

Шукшин режет на куски свежую грушу, впивается в нее губами, по ним течет на подбородок сок. Солнце сквозь листву ласкает алтайского мужчину, он улыбается, осознавая, как это смешно смотрится со стороны. Семеныч глядит на него с обожанием. А как они вдохновенно ругаются на съемочной площадке! Люди на магнитофоны записывают, потому что высший пилотаж. Два нерва, два железных костыля, на коих Россия держится. До меня внезапно доходит, почему Союз рухнул. Ушли такие Мужчины. Сколько после них карликов вылезло, да старое мудачье берега потеряло. Вспоминаю нашего все Рязанова Эльдара. Ну разрешил ему снимать, и что на выходе получил? Желчное и пакостное. Вместо того чтобы ругать власть, художник должен творить. Идти выше себя и своих мелких обид. Три фильма и дорогой наш Эльдар вылетел из обоймы искусных комедийщиков. На нынешние его пасквили никто не ходит.

«Иронию судьбы» снял другой режиссер. И даже лучше. Актеры также отчасти другие, но дух новогоднего волшебства остался. Мне понравился. Всеволод Шиловский – это талантище! Он снял первые советские сериалы в том времени, здесь и вовсе стал главным режиссером целого сериального объединения. Ищет таланты, ходы, истории. Вот я ему сюжет со стихами, идеей и подарил. Фильм вышел даже добрее и в Новогоднюю ночь выстрелил. Так что в этом времени будет продолжение. И не одно. У них ведь появятся дети. Шиловский уже приезжал ко мне со сценарием. У него редкий дар находить неординарных людей. Так что не все зря. Вместе с пеной появляются новые звезды и произведения.

– История одна в память врезалась. Наши поморы на далёком севере, на острове Грумант попали в передрягу. Потопла их лодья, так они и провели без ничего три года на острове. А это не у Робинзона в тропках. Там просто выжить надо умудриться в дикие морозы, да полярные ночи. Били зверя, квасили траву, делали оружие, бытовую утварь, дождались промыслового коча и даже умудрились привезти с собой шкур оленьих и песцовых.

– Какие молодцы!

– Вот и хочу сделать фильм о великих духом русских людях. Это же не просто мужество надо проявить, но умения, смекалку. Знать повадки зверя, уметь соорудить календарь. Они даже в шахматы там самодельные играли!

– Слышал, что не было на севере крепостного права, – подсказываю я идеологическую подоплеку. – И поморы имели повальную образованность.

Шукшин смотрит на меня и кивает. Он только с виду простой алтайский мужик, в Москве давно живет, все ходы знает.

– Хотели снимать на Шпицбергене, да норвеги не пускают.

– Вот гады, – задумываюсь. – Не пора ли его снова сделать русским Грумантом.

Высоцкий подскакивает:

– Да вы что, Леонид Ильич! Война из-за фильма начинать?

– Зачем войну? Пуганем для острастки. Там иная подоплека есть. Обнаглели викинги без меры. Им много чего можно припомнить.

Звоню Фурцевой:

– Смотрела?

– И им покажу!

– Вот что, Катерина, не надо. Подготовь лучше коллизию, как со славным нашим Исаевичем. Пусть наедятся дерьма досыта.

Наш доблестный секретарь по идеологии быстро соображает. Не идеал, но мои идеи схватывает моментально. А уж порвать кого – лучше нет!

– Когда подготовить?

– К осени. Нам пора товарища Сталина реабилитировать. Так перед этим кое-каким выскочкам полезно головомойку устроить. Людей из архивов я тебе пришлю. Бить будем фактами в прямом эфире.

– В прямом?

– Ты чего-то боишься?

– С вами нет, Леонид Ильич.

Кладу трубку. Ох, бой-баба! Скинуть бы годков мне и ей, замутили. Так, ненужные мысли оставь себе. Здоровье малость пошаливает. А мне еще на Байконур лететь, встречать наше все в космосе. Гагарин – молоток! Снова гремит на весь мир. Как все-таки радостно оттого, что могу помогать хорошим людям.

Информация к размышлению:

После отставки Хрущева в 1964 году многие ожидали «воскрешения» Сталина. В народе ходили разговоры, что Сталин лежит в могиле в целости и сохранности, потому что гроб был загерметизирован. Теперь его тело достанут и снова положат в Мавзолей. И новый Первый секретарь ЦК сделал несколько шагов навстречу этим ожиданиям. Впервые Брежнев упомянул Сталина в торжественном докладе по случаю 20-летия Победы. Историк С. Семанов вспоминал:

«Что началось в зале! Неистовый шквал аплодисментов, казалось, сотрясёт стены Кремлёвского дворца, так много повидавшего. Кто-то стал уже вставать, прозвучали первые приветственные клики…».

Кажется, рядом с оратором, совсем как тень датского короля, появился призрак самого Сталина. Брежнев стал быстро читать следующие фразы, и взбудораженный зал невольно затих. «Привидение» неохотно удалилось.

Следующее упоминание Брежнев сделал в ноябре 1966 года, на родине Сталина – в Грузии. Он перечислил семь грузинских революционеров, Иосиф Сталин был назван в общем ряду, по алфавиту. Но только его имя слушатели встретили аплодисментами…

Однако это встретило и противодействие. В феврале 1966 года появилось известное «письмо 25» крупных деятелей советской науки, литературы и искусства против реабилитации Сталина. Среди подписавших его были семь академиков, в том числе Нобелевские лауреаты Капица и Тамм, писатели Паустовский и Чуковский, балерина Плисецкая, почти два десятка лауреатов Сталинских и Ленинских премий, среди прочих – и академик Сахаров.В те годы Леонид Ильич, видимо, довольно часто размышлял над тем, как далеко можно и нужно заходить в реабилитации Сталина.

Кремлёвский врач-стоматолог Алексей Дойников рассказывал: «Леонид Ильич часто заходил ко мне просто побеседовать. Причём иногда наш разговор был довольно острым. Однажды он спросил: „Как вы считаете, надо реабилитировать Сталина или нет?“. Я ответил, что реабилитировать, конечно, надо, но не так, как все думают. Надо сказать, что было положительного и что отрицательного. И не говорить плохо о покойнике».

Любопытно, что Брежнева интересовало мнение врача-стоматолога, то есть представителя «простых людей», но считаться ему приходилось больше, конечно, с мнением людей не простых, а влиятельных. А каким было собственное отношение Брежнева? По словам Александра Бовина, «он относился к Сталину с уважением… Он симпатизировал Сталину и внутренне не мог принять его развенчание». Леонид Ильич объяснял свою позицию: «Сталин очень много сделал и, в конце концов, под его руководством страна выиграла войну – ему ещё воздадут должное».

«Как ни удивительно, – вспоминала племянница генсека Любовь Брежнева, – дядя предугадал, что после смерти его будут так позорить. Он, я помню, сказал: „У народа нет памяти“. И привёл пример Сталина». «Народ быстро меня забудет, – заметил Леонид Ильич, – и даст себя обмануть, как будто в первый раз. За Сталина шли на смерть, а потом топтали его могилу ногами».

В итоге были просто смягчены крайности прежнего развенчания. Сталин вернулся в исторические фильмы, романы, книги. Когда он появлялся на экране, в кинозале среди зрителей нередко вспыхивали аплодисменты. Некоторые водители стали прикреплять портреты Сталина к ветровому стеклу своих автомобилей… И вот вершиной этой осторожной полу-реабилитации стало появление памятника Сталину на его могиле. Первый памятник Сталину после 1961 года! Да к тому же в столь священном месте – на Красной площади, у Кремлёвской стены! Изваял его скульптор Николай Томский. Установка бюста произошла вскоре после 90-летия Сталина.

Однако на этом оправдание Сталина приостановилось. Хотя многие ветераны войны требовали пойти дальше: вернуть Волгограду имя Сталина. Как вспоминал бывший руководитель столицы Виктор Гришин, в Кремль «часто шли письма от волгоградцев: верните нам славное имя Сталинград. Их даже на Политбюро показывали». На что Леонид Ильич «просто сказал: есть такие письма… но не стоит, наверное. Хотя вон в Париже есть и площадь Сталинграда, и улица». Впрочем, ветеранам всё-таки сделали небольшую уступку, в характерном духе эпохи (шаг вперёд – полшага назад): в городе на Волге появился новый проспект – Героев Сталинграда…

Эпизод с попыткой реабилитации Троцкого при Брежневе менее известен, но он в общих чертах повторил тот же сюжет.В ноябре 1967 года торжественно отмечалось 50-летие Октябрьской революции. Ещё летом Брежневу подготовили черновик доклада к этой годовщине. «Мы попробовали, – вспоминал А. Бовин, – осторожненько начать реабилитацию ближайших сподвижников Ленина: Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Каменева. И вставили в доклад аккуратную фразу, что, мол, большая роль в октябрьском перевороте принадлежит следующим товарищам…»

Заметим, что «восстановление доброго имени Сталина» началось точно с того же – с положительного упоминания в официальных речах. Позднее, в перестройку ровно по той же самой схеме состоялась «реабилитация Бухарина».

Бовин: "Вызывает. Сидит хмурый, явно расстроенный. Теребит в руках бумагу: – Читайте.

Читаем. Текст приблизительно такой: как только посмели эти негодяи даже подумать о реабилитации заклятых врагов партии и советского государства. Таких ревизионистов не только нужно немедленно гнать из ЦК, но и вообще из партии. И подписи важных официальных академиков'. – Доигрались, – невесело пошутил Леонид Ильич, – скоро вас реабилитировать придётся, а вы туда же… Троцкого…

И пояснил своё отношение: «Вы поймите, партия ещё не готова. Не поймут нас. Не пришло ещё время».

Как ни странно, но обе «осторожненькие реабилитации» встречали одинаковое сопротивление в высших слоях советского общества и в итоге вязли в этом сопротивлении, только одна продвинулась чуть дальше, а другая не дошла даже до первой стадии (упоминаний в официальных речах). Почему? Потому что Троцкий вызывал ещё большую враждебность и противодействие у «важных академиков», чем Сталин.

Глава 8

11 июня 1972 года. «Центра переподготовки личного состава». Модернизация

Центр в последние годы здорово преобразился. В том числе в нем появился компактный, но самый современный кинозал. Сидевшие в нем зрители отличались от обычных в первую очередь военной формой. Парадно-выходная, различные разновидности камуфляжа, но больше всего часть военных отличал взгляд, которым они оценивали происходящее на экранах. Глаза в восторге горели, воспринимая необычность увиденного в кинофильме. Иногда армейцы не сдерживались от восклицаний. Не будь в зале высокопоставленных лиц, то и кричали бы. Еще бы, после очередной технической документалки о новинках техники на экране развернулось необычно красочное действие.

Бойцы в знакомом для многих камуфляже применяли необычное оружие. Они перебегали, куда-то палили, падали, грамотно использовали укрытия. Мелькали сверкающие сполохи, гремели яркие до невозможности взрывы. Как смогли так красиво снять настоящее боевое столкновение? Камера иногда дергалась или дрожала, как будто находилась в центре действия. Схватка шла в какой-то производственной локации. Затем появились люди, находящиеся в подвижных внешних каркасах, двигающихся ломано, как будто игрушечные роботы. Зрители ахнули. Эти бойцы палили уже из маленьких автоматических пушек, что были установлены на плечи. Небольшой зал замер. Это что такое им показывают? Это где? Это как?

Лента внезапно закончилась, как будто оператор оборвал съемку или с ним что-то случилось. Собравшиеся в зале военные недоуменно поглядывали друг на друга. Большая часть представленных доселе новинок имела гриф секретно, но последнее… должно проходить под еще большим литером. Вид боевых комплексов из фантастического будущего никого не удивил. Эти люди жили в том самом будущем, которое еще не так давно было сложно представить. Космос, ядерные реакторы, телевидение, ЭМВ. И это в стране, в которой еще не так давно сидели при керосинке. Мир менялся так стремительно, что ты переставал отличать фантастическую реальность от грядущей фантастики.

Перед зрителями вышел улыбающийся генерал Варенников. Он недавно принял командование «Центром». Успел побывать в нескольких «боевых» командировках и обладал ценным опытом.

– Ну как вам фильм, товарищ офицеры?

Кто-то из полковников, а их тут было большинство, недавние капитаны и майоры, прошедшие «испытания» в загранкомандировках, поинтересовался:

– Это что такое было, товарищ генерал? У нас в армии появились роботы?

– И ведь там точно были боевые лазеры?

– Где проходили бои и главное, с кем?

– На нас напали инопланетяне?

Варенников с некоторым ехидством оценил реакцию приглашенных офицеров. Ведь Ильич оказался прав. Даже такие опытные люди не заметили подвоха. Но как сделано! Увидев в первый раз полностью этот фантастический фильм, опытный военачальник был честно поражен. Умом понимаешь, что это фантастика, но как достоверно снята! Не зря актеры и режиссер столько времени провели в «Центре» и воинских частях. Отношения между военными вполне реалистичны, как и тактика боевых групп. Другое дело, что оружие полностью фантастическое. Бластеры, портативные ракетные установки. И роботизированные комплекты так называемых экзоскелетов. Затем монтажеры отобрали эпизод из картины, подходящий для действующей демонстрации. И местные техники запихали его между настоящих документальных кадров. Зато какой эффект!

– Успокойтесь, товарищи командиры. Мне нужно перед вами извиниться, но вы сами поймете, что так было необходимо. Вы только что посмотрели кадры из советского фантастического боевика «Звездные сражения». Скоро он выйдет на экраны страны. И о картине знают очень немногие. Но согласитесь, как хорошо снято!

Офицера зашумели. «Звездных войн» в этом времени еще не было, но техника и финансовые вложения позволяли уже многое. Вопрос задал тот же бравый полковник, на груди которого висели свежие орденские планки.

– Мне показалось, что там снимались наши ребята.

– Отчасти вы правы, бойцы из кадровых подразделений привлекались к работе над фильмом. Чтобы смотрелось по-настоящему, – по рядам прошел одобрительный гул. Варенников поднял руку, дожидаясь тишины. – Но речь сейчас не о художественных ценностях кинокартины, а том, что мы с вами максимально приблизились к тому, что недавно было фантастикой. Наши вооруженные силы широко используют не только ставшие уже привычными вооружения, например, самолеты или надводные корабли. Ракетные установки различного типа стали уже обыденностью. Атомные ракетоносцы бороздят глубины мирового океана, запросто всплывают на Северном полюсе, куда белым мишка ходить страшно. Скажу больше, мы ушли в космос. Спутники слежения и связи, а также иное вооружение на орбите Земли уже данность, а не фантастика, – в зале молчали, вникая в слова известного генерала. – Поэтому мы, командиры Советских вооружённых сил обязаны идти в ногу с прогрессом, изучать все мировые технические новинки, свежие приемы в тактике. Не зубрить на память для начальственной проверки, а творчески применять в боевой учебе и в настоящем бою. От этого зависит воинский успех и жизни наших солдат. Многие из вас получили настоящий боевой опыт, кто-то служил во Вьетнаме, где буквально с конструкторских бюро или НИИ в бой шли самые последние достижения советской науки. Во многих горячих точках используется наша новейшая техника, наработан опыт эксплуатации и боевого применения. И крайне важно, чтобы этот опыт был передан дальше в войска и там уже творчески переработан. Мы обязаны стать самой передовой и лучшей армией мира, товарищи! А сейчас за работу.

За предобеденным чаем офицеры обсуждали новый фильм и речь начальник «Центра». Очень уже это было необычно для них, но в духе времени.

– Брежнев, когда к нам приезжал, нечто похожее выдал, – майор из Мобильных сил пил чай с удовольствием и шумно.

– Видимо, общая политика.

– А кто разрешит другую?

Мобильщик, моложавый мужчина покосился в сторону старших офицеров.

– Зато нынче опора на молодых и грамотных. Быстрее карьеру устроить можно.

Капитан-лейтенант из ВМФ сделал ехидные глаза:

– Не боишься, если тебя самого попрут.

– Да, – махнул рукой майор, – когда это еще будет! Нам бы освоить свое. Каждый квартал новую технику привозят. Вот где фантастика! Голова временами кипит, но изучаешь.

Моряк внимательно посмотрел на десантника. Судя по орденским планкам, тот имел достаточно боевого опыта.

– Ты бы пошел в Звездную пехоту, если позвали?

Мобильщик почти не задумывался:

– А чего нет? Видел, какие там машины. Ух! И лазеры. Это же целый склад с игрушками!

Офицеры рассмеялись. Громко и жизнерадостно, как это умеют делать здоровые молодые мужчины. Но старшие по званию на это внимание особо не обращали. На то и молодость, чтобы ржать и бегать аки жеребцы.

Да и вообще, отношения в «Центре» складывались зачастую более неформально, чем в обычной обстановке. Потому что здесь повышали квалификацию военнослужащие из различных родов войск. Так, где им еще не обменяться опытом, послушать других, как не здесь! Ведь в бою будет некогда думать. Провал одного может означать гибель другого. А командованием была поставлена жесткая цель: все виды вооружённых сил СССР обязаны работать заодно, в одной команде. Чтобы авиация и артиллерия была всегда готова нанести удар по первому требованию пехоты или десанта. Чтобы ПВО прикрывали не только на постоянном месте дислокации, но и во время марша. Каждый командир знал свой маневр и умел руководить солдатами.

Резкий всплеск к боевому опыту других стран способствовал наработке иной тактики. Ведь воевать придется не только на европейском ТВД, да и там общая стратегия сменилась. И сверху самим Генсеком проводилась жесткая политика – никаких мясных штурмов! Солдата надо учить и беречь. В принципе такая трактовка не нова. Ее еще озвучил Суворов и наверняка пользовали другие полководцы. Русь не единожды побеждала не числом, а умением. Так почему некоторые заскорузлые генералы Красной Армии взяли от царских пренебрежительное, барское отношение к солдатам и младшим офицерам? Такое отношение обошлось стране и народу в напрасные жертвы, а после войны приводило к разложению армии. Одна дедовщина чего стоила!

Варенников отлично помнил свой разговор с Леонидом Ильичом. Перед тем как назначить в «Центр», он позвал генерала в Завидово. И там за рюмочкой прошла настоящая мужская беседа. Брежнев также был ветераном и озвучил многое такое, о чем обычно не поминали. Он начинал войну в июле сорок первого и насмотрелся тогда всякого. Беззаветная храбрость одних и трусость других. И просил у генерала постараться поменять отношение к солдату, приложить все усилия к тому, чтобы Советская армия оставалась народной и уважаемой. Варенников внимательно слушал и вникал, осознав всю глубину проблемы. Одной партией и Главкомом тут не обойтись, в реформе должны участвовать все командиры.

Да и уроки прошлого то и дело всплывали во время идущих на общественных площадках дискуссиях. Например, оборона Севастополя и бездарное оставление города сбежавшим командованием. Адмирала Октябрьскому на конференции «250 дней героической обороны Севастополя и три дня позора командования» захлестнула волна унижения. Были озвучены скрывавшиеся доселе факты. Что все командование в те страшные дни бросило своих людей и позорно бежало уже 30 июня 42-го. Из города вывезли только старший командный состав. В первую очередь командующего флота Филиппа Октябрьского и командующего Приморской армии генерала Петрова.

Из воспоминаний Николая Кузнецова следует, что этой личной эвакуации из крепости Октябрьский добивался у Высшего командования. Добивался энергично и очень настойчиво. И у него удалось. Существует описание, как после заседания Военного совета оборонительного района, он спрятался под гражданским плащом. Стремился, чтобы не видели рядовые бойцы. Спустился в бункер и по подземному тоннелю добрался до дальномерного поста. Там вся свита адмирала села по машинам, доехали до аэродрома Херсонес. Далее благополучно перелетели в Краснодар.

Генерала Петрова вывозили на подводной лодке, он уходил вопреки приказу маршала Будённого. Он должен был оставаться и возглавлять оборону. Сына-адъютанта он взять не забыл. Подводники при доставке сына-адъютанта баграми отбрасывали желающих спастись. Вывезли таким образом 498 важных работников. Вывезли чекистов и партийных товарищей. Планировали полностью вывезти весь старший комсостав. Его отозвали приказом командования СОР, ничего никому не объясняя. Защищающие город войска остались без командиров и связи. Моментально произошло обрушение всей обороны. Генерал-майор Петр Новиков попал в плен.

Лично он сказал на конференции:

– «Можно было еще держать оборону и постепенно отходить. Спокойно организовать эвакуацию. Что значит отозвать с фронта командиров? Это развалить оборону и посеять панику, что и случилось».

Конец героической обороны сопровождал ужасный хаос и всеобщий позор. Командиры бросили на произвол 100 000 красноармейцев и 23 000 раненых. Выступая на конференции, посвященной обороне города в 1960 году Октябрьский, назвал другую цифру раненых – 36 000 человек. Он там даже оправдывался, что из-за эвакуации можно было потерять флот. Вот и выбрали потерю армии, а флот оставили. Перечень всех транспортных средств и кораблей флота – это целая армада. Все можно было задействовать для спасения бойцов. Зачем нужен флот, на глазах которого погибла армия? Флот, получается, своего предназначения так и не выполнил. При любом раскладе военачальник должен разделить участь своих бойцов. Командиры кинули и предали. Уставы и традиции презрели. При осаде Севастополя в 1854−55 годов ни один генерал и адмирал своих солдат не бросил. Паулюс свою армию не оставил.

И ведь был пример: в 1941 уже прошла эвакуация Приморской армии из окруженной Одессы и стала примером тщательно подготовленной и проведенной практически без потерь операции. Отход армии прикрывали арьергардные батальоны, усиленные артиллерией. Перед отходом был нанесен удар по противнику артиллерией армии, бронепоездами и кораблями флота с имитацией наступления. Войска по плану покидали позиции и с тяжелым вооружением погружались на заранее расписанные корабли. После погрузки корабли покидали порт и уходили в море. Арьергардные батальоны по графику отходили в порт и на баркасах доставлялись на корабли.