Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

27 декабря 1968 года Китай провёл испытание термоядерного заряда, в котором впервые использовался оружейный плутоний. 23 сентября 1969 года было проведено первое подземное ядерное испытание. В конце 1960-х годов Китай начал развертывания бомбардировщиков – носителей атомного оружия.

Глава 20

14 октября 1973 года. Бразды правления

Варшава

– Это наше последнее предложение.

Машеров наблюдал, как надулись поляки. Но он их натуру знает. Гонору много, но для дела его уймут. Дураков, что краев не волокут, уже повывели. Знаменитая бойня сорок четвертого в Варшаве показала, куда это приводит. Но в прошлом Польшу подобные замашки не раз подводили под монастырь. Из супердержавы в начале XVII века Речь Посполитая к XIX превратилась в разорванную в клочья колонию нескольких соседних держав. Советам удалось избежать народные волнения в семидесятом, вовремя сменив главу ПОРП Владислава Гомулку. Местный вариант Хрущева. На этом по какой-то причине жестко настаивал Брежнев. Он также советовал усилить борьбу с католической церковью. Она была в стране второй властью и опиралась на Ватикан. Только проводить ее стоило не с прихожанами, а с иерархами. Все они зависят от денежных взносов. А это отличный способ держать клириков за яйца.

Сидевший напротив главы советской делегации премьер ПНР Петр Ярошевич был жутко недоволен. Но он хоть соображал в экономике в отличие от местных политиков. Секретарь ЦК ПОРП Здзислав Грудзень тот, вообще, вчера на переговорах выбежал, хлопнув дверью.

– Но вы повышаете цену нефти на четверть!

– Да и то только потому, что строим вам нефтеперерабатывающий завод у моря. А это экспорт, и у вас будет собственная квота.

Ярошевич вздохнул. Ему выкручивают руки. Но это все равно лучше, чем сорок процентов повышения. На Западе цены и вовсе втрое взлетели. Русские в своем праве, нефть их и кормить никого они не должны. Но как ловко Советы воспользовались энергетическим кризисом. Что как бы намекает… Нет, в политику Брежнева лучше не лезть. Иначе он как каток проедет по вам. Примеров перед глазами полным-полно.

– Хорошо, мы согласны. Но в вашем проекте довольно сильно ущемляется наша самостоятельность в области финансов.

Вздыхать стало впору Машерову, он покосился на Патоличева. Тяжеловес из Политбюро его на выезде прикрывал, но главой делегации являлся сам Петр Миронович. Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

– Это необходимо для синхронизации финансовых потоков в нашем содружестве. Чтобы каждый горячку не порол во вред остальным. И не забывайте, пожалуйста, панове, что пока именно мы несем первые расходы. Тянем в Прагу и Варшаву Комсвязь, запускаем спутники, устанавливаем оборудование для СЭВбанка, готовим специалистов. Но пользоваться им будут все. Вы в курсе, что к нам в организацию просится КНДР и Монголия.

Ярошевич набычился, что ему до далеких азиатов. Но как экономист он понимал, что включение дополнительных ресурсов лишь усиливает мощь будущего экономического союза. В Госплане СССР ему наглядно показали различные модели развития. И у ПНР было мало шансов на благоприятный исход в одиночку. Больно наследство народной Польше досталось неприглядное в отличие от Западной Европы. Возможные кредиты в валюте увеличат благосостояние, переместив инфляцию в дефицит продуктов. Все это приведет к неизбежному росту цен и недовольству населения. Премьер-министр разбирался в Новой Экономической Модели Брежнева и видел ее успехи. Так что исход был ясен. Или они сидят гордыми и голыми на своем шесте, или действуют заодно со всеми.

– На необходим перерыв.

– Хорошо. Встретимся после обеда.

В кабинете было сильно накурено.

– Что эти русские себе позволяют⁈

Грудзень ходил из стороны в сторону. Его гордость была поколеблена. Член Политбюро ЦК Юзеф Кенпа, один из самых из влиятельных функционеров ПОРП, напротив, был спокоен.

– Это всего лишь экономика.

– Ты не понимаешь, Юзеф! Они строят империю! Великую империю. И мы будем лишь часть ее. Это конец нашей самостоятельности. Сегодня мы не можем тратить как хотим, завтра нам укажут, что выпускать. Что дальше? Заставят разговаривать на русском. Курва, бобр!

– Не нужно зря нервничать, – Ярошевич допил бокал содовой и растекся в кресле. – Почему ты утверждаешь, что империя – это плохо?

– Мы уже были в русском царстве.

– И нам там было скверно? Мы же сами такую же империю строили, но не рассчитали силенок.

– Да меня больше бесит, что командует наш сосед – белорус. Он мог бы быть помягче.

– С чего бы это? Ты забыл, что Машеров воевал и убивал немцев. Мягкие там не остаются. У русских есть такая поговорка: «Мягко стелет, да жестко спать».

Грудзен остановился.

– Бедная моя Польша!

– Не преувеличивай! Без внешнего притока ресурсов нам придется снизить темпы экономического развития, чтобы сохранить низкие цены. Много лет мы говорили народу, что цены в социалистической экономической системе будут всегда неизменными, и это правда, если только показатели экономического роста в среднем низкие. Но когда происходит стремительное ускорение, как у нас недавно, то очевидно, что сохранить цены стабильными невозможно. Это не вопрос денег. Это вопрос оборудования, которого нет.

Член Политбюро хищно глянул на премьера. Опять он со своей экономикой!

– Мы уж как-нибудь объясним все трудящимся. Но отказываться от незалежности!

– Я бы не был так категоричен. Ты вспомни, что при царе у нас была автономия – Царство Польское. Свой язык и даже законы. Только поэтому мы смогли так быстро организовать собственное государство после Великой войны. Немцы бы такое не допустили. Они и так сильно онемечили свои области. В России множество народов, многие имеют собственные республики, сохранили языки и обычаи.

– Но мы будем лишь частью…

– Кто мешает нам стать передовой областью? Беларусь показывает отличные результаты, а ее глава вон как высоко взлетел.

Кенпа фыркнул:

– Нас они туда не пустят.

Ярошевич встал напротив коллег и говорил с напором:

– Вы лучше посмотрите на соседей. Чехи, в отличие от вас не занимаются словесной казуистикой, а делают бешеные успехи в электронной промышленности. Сколько электротехники они поставляют на экспорт? Новые компьютеры их производства заполонили все Балканы и уже лезут в Италию. Немцы больше всех в Европе выпускают микроэлектронику. Их телевизоры и радиотехника ценятся и у нас. Их не достать без блата.

– Потому что русские почти все выкупают.

– У тебя неверные данные. Транзисторы выпускаются на совместных предприятиях, их продукция и так принадлежит Советам. Остальное уходит на экспорт в третьи страны.

Кенпа насторожился:

– Так это правда, что ГДР захватывает африканские рынки?

Ярошевич кивнул:

– Пока вы тут болтаете лишнего. Много у нас развитых областей промышленности, кроме судостроения? Да и те следует модернизировать. СССР наращивает свой флот невиданными темпами.

– Это переводные рубли.

– За них в новой системе можно будет купить все. Вы еще за этими фантиками бегать будете.

Грудзен задумался.

– Осталось убедить остальных членов Политбюро.

Берлин

Машеров стоял у окна номера и разглядывал урбанистический пейзаж Восточного Берлина. Нет, Будапешт намного приятней в архитектурном плане. И там несколько теплее, на Адриатике и вовсе лето. Тито в этот раз не захотел подписывать документы в Белграде. Слишком там на него давили. Борьба с национализмом шла с переменным успехом, отсюда возникали политические коллизии. Государственное устройство СФРЮ было на редкость сложно устроено. И лидеру Югославии был остро необходим экономический успех. Тито знал, что где Брежнев, там удача. Потому подписал участие в СЭВбанке без оговорок. Венгры также не кочевряжились, они уже плотно вошли в мир социалистического разделения труда, тесно сотрудничая с Чехословакией и ГДР. Болгары сами приехали в Будапешт, румыны обещали крепко подумать. Но куда они денутся? Правда, слабые страны поначалу потребуют некоторые вложения. Петр Миронович удивился, как на это согласился Леонид Ильич. Тот обычно не жаловал друзей по соцлагерю и помощь давал крайне неохотно.

«Нам никто не помогал!»

Значит, в этом мероприятии есть какой-то дальний смысл. В космонавтику, например, ухали огромные суммы из общесоюзного бюджета. И Брежнев помалкивал. И это вовсе не было платой за гордость «Мы первые!». Имеются далеко идущие планы, о которых любопытно будет узнать из первых рук. Но пока его знакомят с особенностями «союзников». Некоторые из них крайне своеобразные. Да все тут совершенно разные. Поляки со шляхетским гонором, чехи, закрытые в себе, венгры со своим веселым полусоциализмом, у югославов и вовсе не пойми, что намешано. Албанцы осторожно выглядывают из бункеров. Без прикрытия Мао им безумно сложно. Брежнев через третьи лица неспешно запускает туда пробные шары. Болгары – почти шестнадцатая республика Союза, румыны, как карпатские сказания таинственны в своих планах. Кубинцы далеко и скорее пока работают неким аванпостом в Западном полушарии и потому убыточны. Но перспективы уже проглядываются. Хотя бы идет разговор и начинается серьезное сотрудничество.

– Товарищ секретарь, к вам гость.

Машеров обернулся. Вошедшего он не знал. С виду чистый немец, такой вылизанный и правильный, на орднунге. Он видел подобных персонажей не раз в той войне. Поэтому и сейчас невольно прищурился. Как будто целился. Немец оказался стойким солдатиком, ни один мускул не шелохнулся на его волевом лице, протянул руку и представился.

– Маркус Вольф.

Вот как! Руководитель внешней разведки и значимая фигура в так называемом «Штази», тайной полиции ГДР. Машеров невольно поморщился. В названии республики есть слово «демократическая», но в реальности об этой службе ходят разные слухи. Впрочем, до недавнего времени в СССР было похоже. Нет, разделение КГБ пошло только на пользу стране. Почти исчез страх, спецслужбы занимаются своим делом и не лезут в политику. Но здесь все далеко не так просто, и потому ухо следует держать востро. Прежде всего узнать, зачем ему назначена такая странная встреча без протокола.

Они уселись в кресла вокруг небольшого столика. Вольф тут же начал выкладывать из кожаного портфеля бумаги.

– Петр Миронович, генеральный секретарь поручил мне ознакомить вас с некоторыми аспектами нашей совместной деятельности.

Удивление перекрыло природное любопытство.

– Совместной с кем?

– С вашей внутренней спецслужбой.

Машеров молча кивнул. Про Информбюро ему в общем рассказали. Наверняка далеко не все, тут он был согласен. Пирог стоит есть частями, а не глотать целиком. Но аналитические возможности этой службы его впечатлили. Вот откуда Генеральный скорей всего постоянно черпает нестандартную информацию и генерирует идеи. И вполне возможно, там имеются и другие перспективы, о которых пока ему не сказали. Вот и одна из них. Но чем больше секретарь ЦК знакомился с представленными документами, тем больше… есть хорошее ёмкое слово из непечатного, что характеризовало его удивление.

– Вот это что за цифры?

– Миллиарды.

– В чем?

– Тут же проставлено, Петр Миронович. Доллары, фунты стерлингов, немецкие марки, швейцарские франки. Это кроны, тут французская валюта.

– Миллиарды? Оборот?

– Наши доходы.

– Уф!

Машеров потянулся за бутылкой с минералкой. Ему срочно нужен перерыв, но его не будет. Ничего себе познакомился с документами! Это же настоящая двойная бухгалтерия! Партийная мафия, а не часть государства. Но с выводами лучше пока не торопиться!

– Суть операций объяснить сможете?

Вольф говорил по-русски почти без акцента.

– В целом это наша неофициальная торговля и доходы от совместных предприятий. Банки, фонды, акционерные общества, пароходства. И тут не все. Часть средств идет в СССР вполне официально, но контракты липовые. Как у вас называется? Вот – «Двойная бухгалтерия».

Бывший глава республики искренне восхитился тайным проектом Брежнева. Это же надо за столько лет такое наворочать? И список городов впечатляет: от Вены до Сингапура, от Хельсинки до Претории. Черт, они и с Южной Африкой торгуют? В это придется серьёзно разобраться.

– Скажите еще, Маркус, вот эта цифра в конце– 15 миллиардов, это что?

– Наш доход за отчетный период. А он у нас год. Начинается 1 сентября. Так уж повелось. Для удобства свёртывания бюджета на следующий год. Цифры передаются сотрудникам Госплана, получившим допуск. В ГДР дела обстоят таким же образом. Но проводят, как иностранные инвестиции. Практически весь проект микроэлектронного концерна построен на эти деньги.

Это было изумительно! Советский Союз за счет «левого» заработка в мире западного капитала спонсировал взлет собственной передовой промышленности?

– Можете написать мне доход за последние пять лет?

Вольф кивнул и достал карандаш. После прочитки сжёг в пепельнице. Привычки разведчика. Машеров откинулся в кресле и вынул платок, чтобы протереть лоб. Сумма больно впечатлила. Но как это возможно?

– Спасибо.

– Не за что. Вскоре вы получите все полномочия и будет знакомиться с документами у себя. Я лишь координатор на одном из направлений. И как я догадываюсь, его поручат именно вам.

– Какое, если не секрет?

Вольф наклонил голову:

– Европа и Южная Африка. Одно из самых хорошо изученных.

Машеров кивнул. Понятно, дали его, как новичку. Но он не в обиде.

– Данке шюн.

Было отчего рассмеяться или закурить. Машеров умел читать очень быстро и выхватил из документов несколько знаковых моментов. Одна из граф поступлений была закрыта кодовым названием. Финансы шли через ряд знакомых ему центров. Вена, Бейрут, Милан. И довольно много места занимал отчёт по Финляндии. Но еще больше анклав под названием Родезия. Где это вообще? И каким образом Союз там зарабатывает? Может, сразу лететь в Крым и спросить Ильича о подробностях? Но каков ход! Впечатлил старик. Это ж кто ему такую хитроумную комбинацию придумал? Затем Петр Миронович вспомнил несколько фамилий и задумался. Неужели товарищ Сталин через глубоко залегендированные кадры смог передать свои идеи и наработки? Место удивления быстро заняла уверенность.

Стокгольм

И ведь никуда от этих журналистов не деться! Но как убедил его Леонид Ильич, пресса – страшная сила. Да и не впервой, у себя в республике и в Прибалтике он спокойно общался с журналистами, не раз участвовал на телевидении в Круглых столах. Так что опыт имеется. Разве что английский, как Брежнев не знает, но есть переводчик.

Вперед выбилась симпатичная рыжая журналистка в ярком пальто. Умело она работала локтями.

– Господин секретарь, вопрос от ББС. Что вы скажете о недавней кровавой расправе с кораблем европейских протестующих активистов.

Машеров поморщился. Нет, надо учиться держать лицо. Налицо явная провокация, но на него сейчас смотрят десятки камер.

– Миссис.

– Мисс.

– Хорошо, пожелаю вас найти прекрасного мужа и перестать заниматься таким тяжелым трудом.

Журналисты засмеялись. Ильич правильно говорил: уметь вовремя пошутить – сделать полдела! Камеры репортеров СССР успели заснять промелькнувшую в глазах англичанки злобу. Пусть она и сумела тут же изобразить обаятельную улыбку.

– К сожалению, такие мужчины, как ваш секретарь Брежнев, даже королевам отказывают.

Колкость на колкость.

Долговязый журналист, в котором трудно было не угадать американца, пользуясь заминкой, быстро спросил:

– Так что все-таки по кораблю «Ренбоу»? Не слишком ли жестоко стрелять по мирным гражданам?

Машерову с некоторых пор доставляли корреспонденцию о самых важных событиях дня. И он успел получить консультации. И похоже, данный вопрос, проверка – насколько он компетентен в международных делах. Одно дело – успешно руководить не самой большой республикой, другое – выйти на высший уровень политики.

– Ну, во-первых, Советским Союзом был официально установлен двухсотмильный запрет вокруг Груманта.

– Шпицбергена?

– Это чуждое нам названием, навязанное всему миру. Остров до него уже имел свое собственное.

– Ну-ну.

– И мы имеем на него полное право. Обстоятельства, при которых Норвегия его захватила, довольно сомнительно со стороны международного законодательства.

– Как и ваше право на Курильские острова.

Снова репортерша ББС. Она и американец явно разыгрывают какую-то карту. Машерова потихоньку трогают за рукав. Посол СССР в Швеции предлагает уйти. Но не таков белорус. Под пулями не кланялся!

– Вы совершенно путаете понятия. Курильские острова взяты в бою с врагом, который отбирал в той войне у вашей страны земли, а также зверски убивали британских солдат. С чего это у англичан, известных всему миру людоедов проснулся гуманизм?

– Но…

– Это проблемы Японии, а не наши. И насколько мы помним, именно они были агрессором. Все может решиться мирным договором, но нужно унять аппетиты.

– Ваш ответ понятен. Советы не сдвинулись ни на йоту.

– А зачем это нам? Вы посмотрите на карту. Наши границы выстроена логично. Тем более что Япония так и не ответила за содеянное в Южном Сахалине в начале века.

– Простите…

Машеров понял, что не зря недавно прочитал брошюру про «узкие места» мировой политики, что вручил ему перед поездкой министр иностранных дел.

– Вы, европейцы, плохо знаете мировую историю. Вы и свое часто не помните. Вторжение японских войск на Сахалин произошло в конце русско-японской войны летом 1905 года, после поражения российского флота при Цусиме, когда никто не мог помешать десантной операции. Например, когда японские бригады высадились в заливе Анива, то расстреляли в лесу около 150 мирных русских жителей. Сообщалось также о расстреле прислуги госпиталя и поселенцев, всего около 300 человек. Среди погибших были мужчины, женщины, дети и даже психически больные. В Уртайской долине пленных дружинников закололи штыками, что является полным нарушением международного права.

Знаете, сохранилось любопытное свидетельство. Согласно дневнику святого Николая Японского, на Сахалине в тот момент «не было иностранных корреспондентов, не перед кем было роль гуманных военных разыгрывать, и потому японцы показали себя в своем натуральном виде: массы мирных жителей избивали без всяких причин, женщин насиловали, других женщин и детей рубили и расстреливали так же, как мужчин». Самураи показали тогда себя самым бессовестным образом, что позже выразилось в резне, что произошла в городе Нанкин.

Толпа корреспондентов мрачно молчала. Информация была шокирующей. А ведь многие, кто был старше, помнил о зверствах Японии в Китае. Так что право русских отвергать претензии японцев.

Долговязый американец в кожаном пальто не унимался.

– Но «Ренбоу» был мирным судном!

– Откуда нам было знать? Он шел вместе с военным кораблем норвежских ВМФ. Активно использовал радиолокационное оборудование, схожее с военным. Наши моряки только по этой причине могли принять его за вооруженный ракетами корабль. Незадолго до этого конфликта норвежцы пытались ночью проникнуть на закрытую территорию, но были выдворены нашим сторожевым кораблем.

– Навалом на борт выдворили? Я в курсе, что норвежский патрульный корабль идет сейчас в док на ремонт.

– После инцидента та сторона была предупреждена, что в следующий раз мы будем стрелять на поражение. Что это, как не провокация? Кто-то использовал тупоголовых активистов как пушечное мясо. И нам было бы интересно узнать, кто это был. Вы не ответите мне?

Американец не учел, что большая часть присутствующей прессы принадлежала левым, так что в его сторону дружно повернулись камеры и продвинулись микрофоны. Он растерянно проблеял:

– Но я не являюсь…

– Кто его знает, – глубокомысленно проговорил Машеров. – Но мы это обязательно узнаем и предадим гласности. Общественность Европы должна знать, кто использует ее в своих гнусных целях. И еще: мы так и не услышали от норвежской стороны извинения за террор и грабеж, что они устроили в Белом море в двадцатые годы. Как и не увидели предложенную ими сумму компенсаций. Пока этого нет, все дальнейшие разговоры бессмысленны. Спасибо.

Уже в машине Петр Миронович достал платок. Несмотря на прохладу, он весь взмок.

– Вы неплохо справились, – поблагодарил гостя посол. – Эти двое – известные провокаторы. Англичанка, по нашим сведениям, также работает на Америку. Может быть, и на ЦРУ. Но довльно осмотрительна.

– Со стороны хоть не страшно смотрелся?

– Хладнокровно, как и положено холеному «арийцу».

– Это вы, о чем? – Машеров удивленно обернулся.

– Знаете, в здешних кругах одна научная теория популярна в последнее время. Гитлер и его приспешники не имели права называться «арийцами», потому что предки индоевропейцев ближе к славянам, и еще больше русским. Этим местная публика объясняет нашу победу в войне и нынешний рывок в прогрессе.

– Ну да, партия и наука тут ни при чём.

– Пусть лучше так, видят в нас сверхчеловеков и боятся.

Машеров растерянно ответил:

– Интересная теория. Михаил Иванович, у вас есть в посольстве баня?

– Организуем!

Информация к размышлению:

На смену Гомулке пришёл Э. Герек, возглавлявший «катовицкую группу», свою популярность в партии он обрел как секретарь Катовицкого воеводского комитета ПОРП. Герек считал важнейшей задачей подъем материального благосостояния в условиях ускоренной, широкомасштабной модернизации. И здесь ему удалось многое, его политику считают в высшей степени социальной. К слову, согласно нынешним социологическим опросам, 56 % поляков считают время правления Герека эпохой экономического процветания.

При нём была существенно повышена заработная плата, установлены пенсии по старости для крестьян, повышены пособия для рожениц (а сам декретный отпуск увеличен с 12 до 18 месяцев). Разнообразные пенсии, стипендии и пособия выросли на 94 %. Надо отметить, что Герек подчёркнуто проявлял заботу о рабочем классе, и вообще, о «низах». Так он повысил срок отпуска работников физического и умственного труда до срока чиновников. По картам металлургов, горняков, учителей были введены отраслевые привилегии – право на раннюю пенсию, отдых в бесплатных или доступных заведениях, десятилетнее обучение и жилье.

Результаты, что и говорить, оказались впечатляющими. Произведенный национальный доход рос, в среднем, на 9,8%. Промышленное производство возрастало на 14 %. Рост потребления составил 8, 7 %, реальные доходы населения – 7, 9 %, а заработная плата – 6, 0%. Физические лица освободили от подоходного налога. В ПНР граждане получили возможность открывать валютные счета в Национальном банке, чего они были лишены в других социалистических странах. Потребление изменилось в пользу мяса и мясных изделий. Рынок стремительно насыщался бытовой техникой – телевизорами, холодильниками, радиоприемниками. В 1970-х гг. количество личных автомобилей увеличилось с 450 тыс. до 2,3 млн. Наблюдался и грандиозный жилищный бум.

Однако всё это процветание обеспечивалось за счёт экономических связей с Западом. Возьмём, к примеру, обновление половины всего машинного парка страны. Оно стало возможным только благодаря импорту современных машин (и даже целых промышленных объектов) из развитых капиталистических стран. Сплошь и рядом подобные закупки осуществлялись в кредит, и сами кредиты текли в страну мощным, казалось бы, неиссякаемым потоком. А готовая продукция должна была поставляться в страны-кредиторы – в счёт уплаты долга.

Герек воздерживался от какой-либо конфронтации с СССР. Он лавировал, предпочитая, как ласковый телятя из поговорки, сосать двух маток. И от нас ему удалось «высосать» очень многое. Так, уже в 1971 году Герек посетил Москву, где плакался Л. И. Брежневу о тяжелом положении ПНР и подчеркивал, что помощь Польше необходима не только ей, но и всему социалистическому содружеству. Его мольбам вняли, Москва согласилась поставить новые материальные ресурсы, дать очередные кредиты и расширить польский экспорт.

Но, самое главное, Польша получила новые заказы на строительство судов на польских судоверфях, которые, между прочим, были в то время нерентабельными. Сам Герек и тогда, и в следующие свои встречи с советскими руководителями, вёл себя очень дружелюбно, не допуская и намёка на конфронтацию. А ведь ему пытались (пусть и мягко) указать на «негативные моменты» – например, на чрезмерную активность католической церкви и откровенно антисоциалистических элементов. «Дорогому товарищу Эдварду Гереку» рекомендовали подправить ситуацию, на что он улыбался и обещал «подумать».

А между тем времени на раздумья оставалось всё меньше, ситуация становилась всё сложнее и сложнее. «К концу 70-х годов в Польше насчитывалось около сорока подпольных контрреволюционных организаций. Их первенцем стал КОС-КОР – знаменитая организация, учрежденная в 1976 году после подавленных властями забастовок в Радоме и мало-помалу взявшая на себя функции координационного центра всей оппозиционной активности. Затем неофициальные объединения стали расти как грибы: 'Студенческий комитет солидарности», «Движение молодой Польши», «Конфедерация независимой Польши» и, наконец, «Комитет свободных профсоюзов», из которого, собственно, и выросла десятимиллионная «Солидарность».

Однако хорошая жизнь уже подходила к своему завершению. Внезапно, к большому изумлению руководителей ПОРП, западные страны стали отказываться от готовой польской продукции. Это мотивировалось как невысоким её качеством, так и затоваренностью собственных рынков. Получалось следующее – сбыт тормозился, а общая сумма валютного долга продолжала расти. А на Западе ещё взяли, да и резко повысили учётные ставки – проценты на кредиты. И первыми это сделали американцы, которые мягко стелили еще с конца 1950-х годов, но спать стало жёстко уже в конце 1970-х.

В 1979 году внутренняя задолженность ПНР составляла уже 11 млрд долл. И в следующем году страна была вынуждена выплатить 7, 6 млрд долл. Накануне же военного положения долги выросли аж до 25,5 млрд долларов.

Подъём сменился упадком. В 1976–1978 гг. темпы роста национального продукта уменьшились с 6, 8 до 3, 0%. Уже через год стал наблюдаться спад (2, 3 %) – впервые в истории ПНР. А в 1980 г. этот спад достиг 5, 4%. «Экономического чуда» не вышло, на смену тучным приходили тощие года. Герек попытался выйти из положения путем затягивания поясов. В 1976 году он пошёл на повышение цен, что вызвало массовые рабочие волнения. (Кстати, в Москве его всячески отговаривали от этого шага.) Польский лидер впал в ярость. Как так, ведь он столько сделал для рабочих, а они не могут немножко потерпеть! Увы, он не понимал одной очень важной закономерности: социальное государство действует как ниппель – раз повысив уровень жизни, его уже нельзя понизить без последствий, без массового недовольства.

Социальное государство обеспечивает стабильность, но только если есть ресурсы для поддержания уже достигнутого уровня жизни. Эта проблема встанет и перед Советским Союзом, но до 1989 года он сохранял устойчивость. В некоторых отношениях политика Герека предвосхитила затратную политику «ускорения» Андропова-Горбачёва, но Герек был куда более авантюристичен: во-первых, он принялся наращивать доходы населения до того, как технологическая модернизация была завершена, и, во-вторых, у Польши для проведения такого «манёвра» не было нефтегазовых доходов, а сельское хозяйство – богатство этой страны – не было высокопродуктивным. Так что крах был практически неизбежен даже при благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре. А она оказалась неблагоприятной'.

Глава 21

Декабрь 1973 года. Завидово. Размышления напоследок

Под лыжами похрустывает свежий снежок. Лес в желтоватом сиянии заходящего солнца особенно красив. Недавно прошёл снегопад, и он напоминает чертоги Снежной Королевы. Я перешел на шаг, иду неспешно. Личник, что двигает сзади и правее, интересуется:

– Леонид Ильич, если устали – вызовем снегоход?

– Да нет, Толик, я просто поменял темп. Дойду без проблем.

Проблемы на самом деле имеются. Уже не бегун. Если в шестьдесят пятом спокойно мог километров пять, а то и больше осилить, то сейчас все. Организм заканчивается. Потому Ильич в том времени и подсел на препараты. Хотелось ему, как раньше быть способным. После семьдесят пятого он уже был не работник, просил отпустить, но все равно пытался вникать каждый день. Наверное, только на волевых дошел до восемьдесят второго. Нет, здоровье не шалит, но возраст не обманешь. Так что остается гимнастика и бассейн. И массаж китайский. Девственниц, как у Мао не предвидится. Ха-ха.

Сюда же приехали передохнуть перед Новым годом с его торжественными заседаниями. Больно уж год вышел хлопотным. А мне еще один впереди царствовать, да пять лет приглядывать. И жару давали не только китайцы, но и мы. Как наступило тепло, на излете короткого полярного лета норвежцы попытались внаглую прорваться к Груманту. Больно уж грязно обстряпали этот выход. «Борьба за мир», группка активистов и боевые корабли Норвежских ВМФ. В итоге на дно пошли все. Хотя нет, мы тех, кто в живых остался, выловили и полгода обменивали на нужных нам людей. Ведь по закону это нарушители и их дом – тюрьма. Негодование в западной прессе быстро сменилось молчанием. А что сказать? Провокация не удалась. СССР показал себя кровавым монстром, как его обычно и расписывали. Чего они, спрашивается, ждали?

Наш полпред в ООН привычную для Запада пропагандистко-провокационную тематику живо описал, посадив в лужу профессиональных дипломатов.

– «Да – мы кровавые убийцы. Вы же сами в прессе об этом постоянно упоминаете. Тогда какие к нам претензии?»

В СМИ Запада сызнова вспомнили о Русском медведе, порешали, что Советы в своем праве и переключились на споры, кто стоит за провокацией. Не войну же, в самом деле, с нами начинать. После громких публикаций о возможной «Ядерной зиме» по европейскому общественному мнению и так ураган прошел. Первыми пострадали французские правые, сторонники полного присоединения к НАТО. Карты с провинциями Франции, что погибнут в том случае первыми, разошлись широким тиражом и практически, весь левый спектр политиков потребовал отмежеваться от всех без исключения проектов Евроатлантического военного блока. Также были принят план отказа от ядерного арсенала. Ничего хорошего он не сулил. По примеру социалистов действовали через пролив английские лейбористы. Под соусом бюджетной экономии они начали выводить из армии средства доставки и отправлять боеголовки в арсеналы.

Но больше всего волна общественного гнева прокатилась по ФРГ. Наконец-то начали действовать выпестованные нами «Зеленые» борцы за мир во всем мире. Под антивоенной повесткой им удалось многое: пройти в Бундестаг, провести миллионные манифестации, добиться отставки самых отмороженных деятелей в Бундесвере и правительстве. Топить за милитаризацию стало чревато. Американские базы надолго оказались в кольце протестующих, буквально в блокаде. Я сам такого эффекта не ожидал, но на мирной конференции в Вене в очередной раз заявил, что советское предложение по Германии еще в силе. Американцы пока ничего конкретного не ответили, но уже прислали людей для начала предварительных переговоров. И это настоящая победа!