Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

В Берлине я встретился с Косыгиным. Старого лиса я все-таки припер к стенке и заставил работать на себя. Он добровольно слил прошлых «подельников» и был прощен. Он и является «толкачом» создающегося консорциума. От Берлина до Пхеньяна! Бывший премьер отлично понимает особенности наших финансовых систем, силен в логике рынка и разницы в менталитете. И на самом деле, поляки с чехами тяжело воспринимают нашу чрезмерную централизованность. Просто их делегации обычно не добирались до самого низа, и потому не понимали «русский» принцип рабочих отношений. Там зачастую забивали болт на дурные приказы и ориентировались на здравый смысл. Вот это такое наше восприятие реальности. Но процесс пошел. Надеюсь, к концу моего председательства у нас будет общий рынок в пятьсот миллионов человек. Сюда я кроме СССР и Восточной Европы включил Маньчжурию и Северную Корею. Пусть там останется собственная политическая система, но их экономики будут играть по нашим правилам. А уж с таким экономическим тяжеловесом США спорить будет сложно.

Затем были тяжелые переговоры в Брюсселе. НАТО плюс Франция. С Грумантом мы так ничего и не решили. Эти бараны уперлись рогом, но я предупредил, что любые провокации обойдутся им слишком дорого. Вдобавок напомнил, что наше предложение о частичном разоружении Центральной Европы все еще в силе. Убрать чужие войска из двух половин Германии. Натовцы заметили, что мы отвели часть войск и переформатировали стратегию, но до конца не поняли ее суть. Потому и борзели, намекая на силу своего удара, что мол, могут дойти до Варшавы. До сих пор мы не озвучивали полностью свою новую концепцию, проводя скрытые мероприятия под шумок передвижения войск.

Сейчас же я решил преподать им урок. Снисходительно посматривая на глав Западной Европы, включаю большой экран со слайдами:

– Вы зря передвигаете свои фишки по карте, господа. Считайте, что их уже нет. В случае начала большой войны, мы в первые же минуты и часы совершим массированный удар оружием массового поражения по этим странам, – Западная Германия, Бенилюкс, Британия и южная Норвегия на следующем слайде покрылась красными кружочками. – Будет применено все оружие первого эшелона, оно уже развернуто. Только не нужно говорить мне о договорах, мы их заключали с американцами, а не вами, – включаю следующий слайд. Кружки поражения расширились. – Здесь показаны области полного радиоактивного поражения.

Премьеры Бенилюкса выпучили глаза. Их стран фактически нет, как и промышленной части Германии. Канцлер ФРГ Райнер Барцель мрачно помалкивает. Я его с самого начала переговоров игнорирую. Перед приездом сюда открыто назвал его правительство марионетками оккупационной власти США. Британец Питер Карингтон непроницаем. Нет лишь премьера Норвегии, что не пришел в честь протеста. Жорж Помиду явно недоволен. Кружки есть и во Франции. Но сам виноват, нечего оставаться в политическом составе НАТО.

Он и спрашивает:

– Первого эшелона?

– Да. Ракеты средней дальности и тактические боеприпасы ВВС. Затем будет удар стратегической авиации и флота. На слайде приведены примерные расчёты потери населения, а также сколько времени протянут остатки выживших. Европа исчезнет как политическое формирование с лица планеты. И очень быстро.

По ошарашенным физиономиям заметно, что ни одна сволочь, трясущая доселе оружием, не задумывалась о настоящей ядерной войне. Политики откровенно потрясены.

– Этим цифрам можно доверять?

– Конечно! Мы, как и американцы, единственные, что имеем опыт долговременных ядерных испытаний, аварий на производствах. Они изучали последствия бомбардировок японских городов, мы Шанхая. Параметры рассчитаны на самых быстрых компьютерах в мире. И мне странно видеть ваше неведение. У вас своих ученых нет или желания узнать будущее? Добавьте сюда использование другого оружия массового поражения – химического и бактериологического. У вас нет шанса выжить. Тогда зачем вы готовитесь к войне?

Райнер Барцель внезапно оживает. Его английский хуже моего:

– Мы всего лишь готовы отразить агрессию с востока.

– Это как в сорок первом?

Немецкий канцлер меняется в лице, и его немедленно спешит спасать британец:

– Это вопрос доверия, господин Генеральный секретарь.

– В чем? Мы отвели часть своих танковых дивизий. Наша стратегия чисто оборонительная.

Помпиду мрачно показывает на слайды:

– Это вот это?

– А вы что думали? Мы будем ждать ваши танки у себя дома? Дадим. Как в прошлой войне дойти до Москвы? Нет, господа, такое больше не повторится. Я лично видел смерти наших людей в июле сорок первого, когда его соотечественники, – указываю на Барцеля, – пришли к нам наводить «новый порядок». Так что все честно – ударите вы и все умрете. Вообще все. Выбор у вас всего один – жить вместе или умереть.

Как они застыли. Дошло, наконец. И ведь ничего против не возразишь! Ничего! Самая свистопляска начнется, когда мы эти слайды «сольем» в прессу. Не все, но в виде полновесных теорий советских ученых. Лебедев посчитал нам условия для «Постядерной зимы», и вскоре на одной из конференций ее озвучат. Чтобы ее опровергнуть, придется задействовать невероятно мощные компьютеры и сложные алгоритмы. Дискурс дальше – вопрос научной полемики. Для общественности это будет как гром среди ясного неба. Вместо понятной из прошлого бойни, пусть и массовой – сейчас в перспективе неминуемая смерть. Всей Европы скопом.

И что на это скажут их политики? Ох, не завидую я им. Сколько политических и военных карьер подойдет к концу. Но я честно их предупреждал столько лет и готовился к удару. Так что впереди год наступления. Как раз к съезду успеем.

Москва. Домодедово

Вот после какого сложного вояжа я желал сразу ехать в Завидово. Ощутить весну на природе в отдохновении. Но передохнуть мне не дали. Уже на трапе, заметив напряженные лица немногочисленных встречающих, понял – что-то случилось.

– Не томите!

– Только что сообщили: южане нанесли ядерный удар по штабу армии НОАК.

– Етишкин кот! Когда? Почему мне не сообщили на борт!

Огарков смотрит на часы и докладывает:

– Оставалось двадцать минут до приземления, товарищ Главнокомандующий. Решили, что лучше перепроверим.

– Ладно. Тогда быстро в Ситуационный центр. Олег Александрович, вы в МИД. Свяжитесь с американцами и нашим послом. Николай Семёнович, вы на Старую площадь. Собирайте все отделы.

Уверенно иду к ЗИЛу, подзывая Огаркова.

– Николай Васильевич, садитесь.

– Леонид Ильич, – не на людях мы обходимся без формальностей, – я считаю, что шаг южан вынужденный.

– Это ты к чему?

– Вчера вечером пришла свежая сводка. Войска северян прорвали фронт в районе Чаньши и двигались к морю. У них много танков и бронетехники, авиация обеспечила прорыв. У нас научились, черти узкоглазые.

– Николай Васильевич, я не буду спрашивать, где они взяли боеголовку, но каким образом доставили в район поражения? Мы же передали китайцам достаточно средств ПВО. Как они проморгали?

– Ракета, Леонид Ильич.

– Неужели сами разработали?

– Одна из тех, что имелась у группировки вдовы Мао. Проблема в том, что китайские товарищи крайне неохотно открывали нам сведения о расследовании гибели Мао.

– Потому что там наверняка всплыло куча всего! Это получается, у них может быть несколько таких «блуждающих» боеголовок. Еще один повод поговорить с американцами о нераспространении оружия. ЮАР с Израилем мы по своим каналам тормознули. А ведь они вплотную подошли к созданию бомбы.

ЮАР в 1957 году в рамках программы «Атом за мир» заключила сроком на 50 лет договор с США. Он предусматривал продажу одного исследовательского ядерного реактора и определённого количества высокообогащённого уранового топлива. В 1959 году правительство ЮАР решило построить ядерный центр в Пелиндабе, что в 30 км западнее Претории. В марте 1965 года здесь состоялся ввод в эксплуатацию поставленного американцами реактора SAFARI-1. К 1968 году его мощность была увеличена с 7 до 20 мегаватт. В 1967 году ЮАР построила реактор SAFARI-2 для продолжения исследований плутония с использованием тяжёлой воды и природного урана, однако через два года закрыла этот проект, так как он требовал слишком много ресурсов.

Необходимость обогащать уран до 45% для того, чтобы производить топливные элементы для реактора, заставила южноафриканцев задуматься над строительством специализированного завода. Вскоре в Валинбаде, в 35 км от Претории, такие мощности были созданы. Они получили название Y-Plant и стали пилотной установкой по обогащению урана. На этом заводе атомщики ЮАР применили уникальный метод аэродинамического разделения изотопов урана. Кстати, именно этим обстоятельством Претория потом объясняла, почему она противилась допускать на тот завод инспекторов МАГАТЭ. Как это часто бывало, успехи ядерщиков в мирной области всё больше способствовали росту аппетитов в военной сфере. Уже в 1971 году премьер-министр Карл де Вет дал добро на предварительное изучение вопросов, связанных с производством ядерных взрывных устройств, и открыто объявил о начале программы «мирных ядерных испытаний».

Затем объект засекретили и в деле появились израильтяне. Потому что ЮАРовцы так и не смогли наработать достаточное количество материала. Интересно, что вопреки мнению, что Израиль – это американский форпост на Ближнем Востоке, первый ядерный реактор в Израиле построили из французских деталей при участии французских же специалистов. Соглашение об этом заключили в 1956 году как часть заговора, который привел к Суэцкому кризису. Та история началась в момент, когда египетский президент Насер национализировал франко-британский Суэцкий канал. В качестве ответа на это французы и британцы попросили Израиль напасть на Египет и захватить канал, чтобы потом ввести туда войска под предлогом миротворчества. В итоге Израиль захватил Синайский полуостров, а миротворческие франко-британские парашютисты сами взяли штурмом город Порт-Саид на берегу канала. Заговор не удался из-за очень жесткой позиции СССР и США, которые потребовали безоговорочного вывода европейских войск, и канал остался египетским. Но обязательства по ядерному реактору Франция все равно выполнила.

После прихода к власти во Франции де Голля в 1958 году он захотел, было разорвать соглашение, но после переговоров согласился разрешить работать над проектом французским специалистам и не стал запрещать поставки урана из французских колоний. В итоге реактор заработал в 1962 году и был согласно израильским обещаниям сугубо мирным. Однако внутри любого ядерного реактора урановое топливо в ходе работы превращается в плутоний-239, лучший материал для атомной бомбы. Построенная близ города Димона установка могла производить более 20 кг плутония в год, что достаточно для создания одной-двух бомб. Американские власти от этих новостей пришли в ужас, поскольку Израиль на тот момент был одним из самых частенько воюющих государств мира. 2 апреля 1963 президент Кеннеди через посла передал израильскому премьеру Бен-Гуриону ультиматум: объект в Димоне должен быть немедленно открыт для посещения американскими специалистами с полным доступом ко всем приборам и агрегатам, чтобы убедиться, что это и правда мирный исследовательский реактор, а не наработчик оружейного плутония. Такие визиты планировали повторять дважды в год.

Бен-Гурион оказался застигнутым врасплох и вообще отказался обсуждать эту тему, сославшись на праздники и пообещав поговорить после окончания Песаха. В итоге израильское руководство бегало от Кеннеди три недели, после чего прислала семистраничный ответ с жалобами на тяжелую жизнь на Ближнем Востоке: евреев мало, арабов много. Американский президент не дал израильтянам уйти от темы, начав напрямую угрожать серьезным осложнением отношений. В итоге первый визит на Димону запланировали на январь 1964 года, и подоплека у этого была очевидна: нужно было время, чтобы замаскировать следы производства оружия.

Израилю «повезло» с убийством Кеннеди в ноябре 1963 года. Хотя злые языки утверждали, что эти события взаимосвязаны. Не зря израильский след почти не поднимался позже. Его тщательно охраняли люди сведущие. Его преемник Линдон Джонсон тоже требовал инспекций ядерного реактора, но позволил их превратить в фикцию, договорившись загодя предупреждать израильтян о визите и дав им возможность показать лишь то, что они хотят. В итоге первые атомные бомбы Израиль собрал незадолго до Шестидневной войны 1967 года, выбрав в качестве средств доставки самолеты и баллистические ракеты малой дальности.

Учитывая малые размеры страны и натянутые отношения со всем миром, провести испытания созданной в Димоне бомбы долго не было возможности. Лишь в 1979 году в моем времени произошел так называемый инцидент Вела – вспышка над островами между Африкой и Антарктидой, принадлежащими ЮАР. Официальных подтверждений этому нет, но считается, что это было испытание израильского ядерного оружия, на тот момент Израиль и ЮАР были близкими союзниками.

Нам с Фордом удалось убедить обе страны отказаться от ядерных программ. У меня уже имелись рычаги давления на Южноафриканцев, у американцев на Израиль. У ЮАР было две возможности: или призрачность обладания ядерным оружием – или перспектива непрерывного технологического развития. Они благоразумно выбрали второе. Пример Родезии стоял перед глазами. Мягкий переход от откровенного апартеида к более либеральному режиму. Израилю же после двух не самых удачных войн без помощи США было не выжить. Ядерный центр в прошлом году закрыли от греха подальше. Пакистан и Индия получили от двух сверхдержав жесткое предупреждение и также свернули свои программы. Оставались Китай, Франция и Великобритания. Помпиду, кстати, склонялся к мысли отказать от ракет, оставив Франции лишь мирный атом. Содержать подводные лодки и ракеты ради мнимого престижа было слишком затратно. Британцы упирались, но и у них бюджет трещал по швам. Подводный атомный флот – крайне дорогостоящее оружие. Сейчас китайцы попали, как кур в ощип. У меня появился крепкий рычаг для давления. Так что моя мечта о ядерном разоружении стала еще ближе. Преемникам будет проще бодаться с Америкой напрямую. Надеюсь, этот мир не сгорит в атомном огне.

Ситуационный центр

Неизменно дежурный в таких ситуациях генерал-полковник Арико спешит доложить. Пора бы его уже в Генштаб посадить. Только вот кого министром обороны назначить? Боюсь спугнуть удачу, но перемены неизбежны. Огарков пока на своем месте, а министр больше должен понимать в военной экономике. Устинов скоро отстанет от времени, нужен кто-то более молодой из «генералов» советского ВПК. Еще один из вопросов кадров.

– Товарищ Главнокомандующий, наши разведывательные самолеты и спутники зафиксировали вспышку, очень похожую на ядерную. Чуть позже были подогнаны самолеты из специальной группы, и проведен анализ, который показал стремительное распространение радиоактивности.

– Что за боеприпас они использовали?

– По оценкам специалистов моноблочная ядерная боеголовка мощностью 20 килотонн. Та же самая, что использовалась несколько лет назад против Шанхая.

Представитель военной разведки поправил:

– Только тогда заговорщики применили стоящую на вооружении 10 ракетной бригады баллистическую ракету малой дальности DF-2. Ещё в середине 50-х в КНР были поставлены образцы советских ракет Р-2, по сути модернизированная германская ФАУ-2, а также оказана помощь в их изготовлении. Китайский вариант получил наименование DF-1(«Дунфын-1», Восточный ветер-1). Это уже последующая модернизация. Но сейчас удар нанесен иной ракетой. Более продвинутой и точной.

Неожиданно. Оглядываюсь на Огаркова.

– Штатовцы?

– Если не дали, то точно помогли, товарищ Главнокомандующий.

Рассматривающий карту Устинов поинтересовался:

– Вы уверены, что ударили по штабу наступающего фронта?

– Радиоразведка, товарищ министр, подтверждает.

– И…?

– Агентуры мало. Китайцы идут на сотрудничество неохотно. Но в Пекине у нас есть люди. Они говорят, что среди армейского и партийного руководства с ночи царит настоящая паника. В столицу вводятся войска, горком и райкомы партии переведены на военное положение.

– Кого задели южане?

– Судя по поступающим данным, в бункере во время удара находились начальник Генерального штаба НОАК и командующий сухопутными силами. Район провинции Хубэй близь Уханя был хорошо прикрыт силами ПВО и авиацией.

– Такая операция с кондачка не делается.

Генерал от ВВС показывает на экран:

– Товарищ Главнокомандующий, так и есть. Мы заметили активность бортов радиоразведки Boeing RC-135, а также палубных самолётов дальнего радиолокационного обнаружения E-2 Hawkeye с группировки АУГ около Тайваня.

– То есть это американцы навели ракету?

– Скорее всего, так.

– Что северяне?

– Из центра уже выдвинуты войска гражданской обороны. Бункер находился в районе плотного заселения.

– Ваши оценки по потерям.

Отвечал другой генерал, видимо, более знакомый со спецификой.

– Учитывая опыт с Шанхаем, счет убитых пойдет на десятки тысяч. Всего в районе заражения около трех миллионов.

– Идиоты! Северяне же этого им не простят!

– Месяц назад их представители просили помочь с модернизацией самолетов Хун-6, это копии нашего Ту-16. И они в последние два года нарастили их выпуск. Как показали налеты на Тайвань в тандеме с нашими ракетами, они могут добиться большего. То есть северяне готовились к масштабному наступлению.

Мрачно роняю:

– Нам еще ядерной войны в Южно-Китайском море не хватало. Сколько еще у них осталось боеголовок?

– Точно неизвестно, но не менее пяти. Центр исследований в Йонбёне остановлен по нашей просьбе. Маршал Чэнь И желал его перенести и построить новый реактор, но никаких шагов пока сделано не было.

– У Пекина нет свободных денег. Экономика в стагнации и война слишком дорого обходится народному хозяйству. Как бы там еще голод не начался.

Этого нам еще не хватало! Хмуро оглядываюсь на Огаркова:

– Вскрывайте конверт номер три и поднимайте мобильные силы.

– Восточный Туркестан?

– Он самый.

Устинов недоуменно оборачивается:

– Не рано, Леонид Ильич?

– С маршалом Чэнь И была договоренность. Сейчас там обязательно начнется взаимная резня. А нам – близь границы эксцессы не нужны. Да и за спасение ханьцев позже спасибо скажут. Что у нас по войскам?

Генерал Арико немедленно докладывает:

– Маньчжурский корпус поднят по тревоге. Согласно плану перебрасываем туда авиационные полки смешанного состава, также выдвинут Тихоокеанский флот.

– Думаю, что пора поднять в боевую готовность части Забайкальского и Дальневосточного округов.

– Новости, товарищ Главнокомандующий, – разведчик отвлекся от экрана ЭВМ и несет готовые распечатки. – Северяне бомбят Кантон, что сейчас называют Гуанчжоу, столицу южан. Вот куда пошли наши новые ракеты. Они массовым ударом выбили средства ПВО и сейчас равняют город с землей. Пошла информация от многочисленных средств мировых СМИ, что были там размещены. Город горит. Судя по интенсивности и точности, атака планировалась.

– Получается, южане добыли информацию об атаке и сработали на опережение. Сколько, по-вашему, южане смогут держать фронт…

Меня прерваа порученец, принесший еще одну распечатку. ГРУшник с лица сошел:

– Глава Тайваня заявил, что посылает в Китай войска. Они уже грузятся на транспорты. Их будет защищать американская АУГ.

– Завертелось, етить его! – Устинов не мог сдержать негодования. Ему все эти восточные конфликты были крайне невыгодны. Мы еще не завершили реформу армии, а Китай отнимал у нас время и ресурсы.

Огарков добавил перцу:

– Эта толкотня надолго. Пока у них самолеты и танки не закончатся.

Понимаю, что тут мне делать больше нечего. Отдохнул от поездки, называется!

– Ладно, товарищи генералы, хватит киснуть! Я в Кремль, докладывайте по Комсвязи. Или в крайнем случае звоните. Когда до ума аппаратную видеоконференции доведете? Отслеживайте все новости и прикиньте, чем мы можем помочь китайцам. Они нам потом век благодарны будут.

– Вьетнамцев бы еще осадить.

Машу рукой:

– Им сейчас не до Сайгона. У них небось глаза расширились, когда узнали, что на севере ядрен-батоны крошат. И держите связь с американцами. Мы договор о ЧП не подписали, но намерены. Конфликты в воздухе и на море нам не нужны.

Информация к размышлению:

Впервые «великий кормчий» обратился к Москве с просьбой помочь в создании атомного оружия во время визита Никиты Хрущева в Китай в октябре 1954 года. Хрущев не стал давать никаких обещаний. Более того, Н. С. Хрущёв посоветовал Мао отказаться от атомных проектов, т. к. у Китая нет необходимой для этого научной и промышленной базы, финансовых средств.

В то же время убежденность китайского военно-политического руководства в необходимости обладания ЯО только усилилась. Этому способствовали события двух конфликтов у границ Китая: Корейской войны 1950–1953 гг. и китайско-американского столкновения в Тайваньском проливе 1958 года. Китайское руководство получило угрозу США применить атомное оружие против КНР. 15 января 1955 года Мао на расширенном заседании Секретариата Центрального комитета Компартии Китая (ЦК КПК) даёт установку: КНР должна разработать собственную атомную бомбу с помощью Москвы или без её участия. За несколько месяцев до этого заявления Мао, его заместитель Чжу Дэ и министр обороны Пэн Дэ Хуай присутствовали в Советском Союзе на Тоцком полигоне на учениях с применением ядерного оружия.

Хрущёв идёт на уступки. 20 января 1955 года было подписано соглашение, которое предусматривало совместные геологические исследования в КНР (в Синьцзяне) и разработку урановых рудников. СССР испытывал потребность в увеличении своих ресурсов уранового сырья и получил по этому соглашению обязательство китайской стороны в обмен на предоставленную помощь в геологоразведке получать излишки урана. В поисках урановых залежей, кроме советских и китайских специалистов, были привлечены учёные из Восточной Европы. Вскоре выяснилось, что КНР неплохо обеспечена урановым сырьем. Первое место по его запасам принадлежало северо-западу Китая (Синьцзяну), где в 1957 году в районе города Чугучак начал разрабатывать урановое месторождение.

7 апреля 1956 года было подписано соглашение об оказании советской помощи в строительстве гражданских и военных объектов. По нему предусматривалось строительство новой железной дороги от Актогая до Ланьчжоу, что давало возможность доставлять оборудование на первый испытательный центр атомного оружия в Лоб-Норе.

Зимой 1956 года ЦК компартии Китая принял решение «о развитии атомной энергетики». В основу проекта были заложены два главных направления: создание стратегических ракет и ядерного оружия. Лучшие умы Китая и более 600 советских учёных работали над перспективным 12-летним планом развития науки на 1956–1967 гг. В этом плане были выделены направления по мирному использованию атомной энергии, изучению реактивной техники, созданию полупроводниковой техники, разработки ЭВМ и т.д. Для реализации этих масштабных замыслов Пекин собирался просить Союз и страны народной демократии оказать в этих вопросах «всестороннюю и ускоренную помощь». К тому времени Москва обязалась построить в КНР около ста заводов ВПК. В первую очередь Пекин хотел от Москвы помощи в развитии атомной и оборонной сферах.

Вначале многое в Китае просто копировали с советских образцов. Так, к концу 1956 г. в КНР создали «атомное министерство» – т. н. «Третье министерство машиностроения» (в 1958 г. оно стало Вторым) – это был аналог советского Средмаша. Если в Союзе главным атомщиком Иосиф Сталин назначил Лаврентия Берию, то в КНР эта обязанность была возложена на главу госбезопасности Кан Шэна (его позднее прозвали «китайским Берия»).

В 1956 году в Польше и Венгрии начались народные волнения и Хрущёв, нуждаясь в политической поддержке Мао, пошёл на расширение сотрудничества с Китаем. Кроме того, когда в сентябре 1957 года китайская делегация направилась в столицу СССР для переговоров, Хрущев, только что одержал победу во внутрипартийной схватке над Молотовым и его сторонниками, поэтому он хотел, чтобы Мао Цзэдун лично принял участие в совещании коммунистических и рабочих партий 1957 года в Москве. Хрущёв хотел успехом в отношениях с Китаем укрепить своё положение в СССР. «Великий кормчий» умело использовал эту ситуацию. Мао заявив, что приедет в Советский Союз только после подписания военно-технического соглашения, включающего передачу Китаю материалов и образцов для производства атомного оружия и средств его доставки. Так, Китай получил доступ к советским технологиям, необходимым для создания ЯО.

15 октября 1957 года между двумя державами было подписано соглашение, которое предусматривало передачу Китаю технологии изготовления ЯО. Москва отказалась только передать материалы, которые касались постройки атомной подводной лодки. По китайской информации, СССР предоставил также в качестве образцов две ракеты ближнего радиуса действия класса «земля—земля». Кроме того, уже с начала 1958 г. в КНР стали прибывать советские атомщики. Всего за период 1950–1960 гг. Китай посетило около 10 тыс. советских специалистов атомной отрасли. С помощью советских специалистов была выбрана площадка полигона для атомных испытаний – Лоб-Нор. Советские учёные помогли построить и запустить первый китайский экспериментальный ядерный реактор на тяжелой воде в сентябре 1958 г. Также был сооружён экспериментальный циклотрон. Одновременно примерно 11 тыс. китайских специалистов и 1 тыс. ученых прошли обучение и подготовку в Советском Союзе.

Надо сказать, что Хрущёв не испытывал сомнений по поводу решения вооружить Китай ЯО. А вот советские учёные, согласно воспоминаниям академика Абрама Иоффе, пытались саботировать это решение. Они хотели передать китайцам более старые проекты, чтобы притормозить их атомную программу. Однако Задикян, советский советник по ядерным делам при китайском правительстве, обнаружил это и донес наверх. В результате Китаю передали самые совершенные советские технологии, а вскоре произошел разрыв отношений СССР с КНР.

Проблема АПЛ и разрыв отношений. В 1958 году Пекин снова попросил СССР оказать помощь в создании современного военно-морского флота, оснащенного атомными субмаринами. Советский посол в Китае Павел Юдин на встрече с Мао 1 июля сообщил, что вопрос рассматривается в Москве, но строительство современного подводного флота – дело новое и дорогое даже для Советского Союза. Посол добавил, что в СССР считают возможным и целесообразным строить современный ВМФ совместными усилиями Союза и КНР. Посол сообщил, что моря омывающие берега Китая по своему расположению являются важнейшими районами и создают благоприятные условия для действия ВМС в районе Тихого океана. Москва предложила продолжить переговоры с участием премьера Чжоу Эньлая и министра обороны Пэн Дэхуая. Мао поднял вопрос о собственности флота и его управлении. Советский посол уклонился от обсуждения деталей проекта

На следующий день Юдина пригласили на беседу с Мао Цзэдуном. В партийно-правительственной резиденции Чжуннаньхай были собраны все находившиеся в то время в Пекине члены китайского политбюро. Мао заявил, что Пекин не пойдёт на создание советских военных баз в мирное время. Он предложил Союзу оказать помощь в строительстве флота, «хозяевами которого будем мы». Предложение о визите в Москву Чжоу Эньлая и Пэн Дэхуая было отклонено.

Постепенно Москва стала ставить вопросы о определённом контроле со стороны СССР за ядерной отраслью и ВС Китая. Так, 31 июля 1958 года Хрущёв прибыл в Пекин и на встрече с Мао заявил, что КНР атомная бомба не так уж и нужна, т. к. СССР готов защищать соседа «как самого себя». Мао дал понять, что Китай – это великая и суверенная держава, которая должна обладать ЯО, чтобы защитить себя в случае войны. Он поставил вопрос о передача Китаю готового ЯО, или технологии создания атомной бомбы.

Летом 1958 года состоялась новая встреча Хрущева с Мао. Советский лидер пытался пробить идею о совместном строительстве флота и базировании советских подлодок в китайских базах. Мао Цзэдун не согласился, сообщив, что в прошлом в Китае много лет «сидели англичане и другие иностранцы». Он подтвердил, что в военное время Пекин готов предоставить свою береговую инфраструктуру, территорию для советских вооружённых сил. Однако руководить операциями на территории Китая будут сами китайцы. Кроме того, сообщил, что и китайские военные во время войны должны иметь право действовать на советской территории, включая Владивосток. В мирное же время, по его мнению, в подобном соглашении нет необходимости. В мирное время Советский Союз должен был помогать Китаю «создавать военные базы и строить вооруженные силы».

Китайские успехи. К лету 1959 года стало окончательно ясно, что Москва не передаст Пекину полную технологию создания атомной бомбы. Премьер Государственного совета КНР Чжоу Эньлай заявил, что Китай сам за 8 лет создаст ядерную бомбу и без посторонней помощи. Отзыв из КНР 1292 советских специалистов в 1960 году, не смог серьёзно отодвинуть сроки создания атомной бомбы. К тому времени в КНР с помощью СССР уже подготовили около 6 тыс. собственных специалистов. Ухудшение советско-китайских отношений в начале 1960-х годов не изменило мотивацию Пекина к обладанию ЯО. К тому времени китайская наука уже получила достаточный объем теоретической информации из Союза, наладила контакты с европейскими учеными.

Через 5 лет (вместо обещанных 8), 16 октября 1964 года, премьер Госсовета Чжоу Эньлай от имени Мао сообщил китайскому народу об успешном испытании первой китайской ядерной бомбы (проект «596»). По подсчетам западных экспертов, эта программа обошлась КНР в 4,1 млрд. долларов США. Испытания прошли на ядерном полигоне Лоб-Нор (в окрестности озера Лоб-Нор). Изделие было создано на основе элемента уран-235, и обладала мощностью в 22 килотонны. Это испытание сделало Китай 5-й ядерной державой в мире.

Сразу после испытаний первого ядерного изделия Пекин сообщил об отказе от применения атомного оружия первым. Исходя из экономических соображений (нехватки средств), Пекин пошел по пути преимущественного производства термоядерных боеприпасов, создания баллистических ракет наземного базирования и авиабомб. 14 мая 1965 года китайцы провели первое ядерное испытание со сбросом атомной бомбы с самолета. В октябре 1966 года был запущен ядерный реактор в Чжуване для производства плутония. Зимой – весной 1967 года шёл процесс завершения разработки первого термоядерного заряда. 17 июня 1967 года китайцы осуществили первое успешное испытание термоядерной бомбы на основе урана-235, урана-238, Li-6 и дейтерия (т. н. ядерное испытание № 6). Взрыв изделия был произведён на полигоне Лоб-Нор, его мощность составляла 3,3 мегатонн. Термоядерная бомба была сброшена с самолёта Hong-6 (аналог советского самолёта Ту-16), на парашюте спущена до высоты 2960 м, где был произведён взрыв. После завершения этого испытания КНР стала четвёртой в мире термоядерной державой после Советского Союза, США и Англии.