Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Уже работаем, товарищ генерал.

– Южный фланг, то есть египтяне сражаются более успешно. Они вняли нашим советам и двигаются осторожно, не выходя из зонтика ПВО. Оставляют за собой защищенные блокпосты, то есть даже прорывы тактических групп израильских танков там все равно застрянут. Вчера большая группа самолетов, состоящая из 70 «Фантомов», зайдя с севера со стороны Средиземного моря, попыталась нанести массированный удар по военным объектам, аэродромам и коммуникациям в долине Нила. Но «Фантомы» перехватили МиГ-2l. В ожесточенном воздушном бою за 50 минут сбито 18 F-4E и потеряно лишь 4 МиГ-21. Израильской авиации удалось вывести из строя только железнодорожную линию в районе города Мансура. Тылы армии Египта, и переправа на Суэце отлично прикрыты дивизионами ЗРК. «Фантомы» пытались их достать, но бомбили в основном ложные цели – деревянные макеты пусковых позиций С-125.

Надо заметить, что обеспечение ложных позиций макетами техники в Египте по нашим рекомендациям было поставлено на поток. С этой целью там даже была пущена в строй целая фабрика, непрерывно производящая фанерные макеты зенитных ракетных комплексов и самолетов. Отличить от настоящих их было трудно даже с земли.

– Ваши прогнозы?

– Египту достаточно выйти на старые границы и можно говорить о перемирии. Садату больше для внутреннего употребления и не нужно. Израильтяне это понимают и провоцировать не будут.

Генерал нахмурился и буркнул:

– Не война, а цирк какой-то.

Разведчик пожал плечами:

– Восток – дело тонкое.

Москва. Штаб-квартира Информбюро

Виктор Владимирович Геращенко крутился в удобном кресле. Он читал новости, что появлялись на экране ЭВМ, затем поворачивался к столу, за которым расположились консультанты, и задавал вопросы. Иногда посылал людей в переговорную. Он не любил звук телефонных звонков. Время от времени в кабинет приносили ворохи бумаг, заходили люди. Обстановка напоминала действия штаба во время сражения. Вскоре к нему заглянул полковник Шубников.

– Что скажете, Виктор Владимирович.

– Ожидаемо 2 октября года министры нефти арабских стран – членов ОПЕК нанесли удар. Они объявили о полном эмбарго на поставки нефти в США и ряд других западных стран, поддержавших Израиль. ОПЕК не просто прекратила поставки нефти в определенные страны – она также объявила о ежемесячном сокращении добычи на 5%. Этот двойной удар, по всей видимости, рассчитан на то, чтобы вызвать панику на рынках и заставить Запад пересмотреть свою ближневосточную политику. Реакция мирового сообщества оказалась предсказуемой – паника.

– Что прогнозируете?

Геращенко улыбнулся уголками губ. Что они его все за Кассандру принимают?

– Цены на нефть взлетят как минимум на $12 за баррель в течение считанных месяцев. Фондовые рынки рухнут: индекс Dow Jones потеряет до половины своей стоимости. В Америке и так продолжительный кризис. Дальновидные инвесторы быстро осознают, что мир энергетики никогда не будет прежним. Акции компаний, занимающихся альтернативной энергетикой, начнут расти. Нефтяные компании, имеющие доступ к месторождениям вне стран ОПЕК, станут золотой жилой. А производители энергоэффективных технологий окажутся в центре внимания инвесторов.

– То есть ваш прогноз полностью оправдался.

– Не мой, Федор Григорьевич. Мы его получили и просто расширили.

Шубников задумчиво кивнул. Его он сам получил от Питовранова, тот же отмалчивался об источниках. Ходили слухи, что через Генерального появляются странные документы и затем передовая информация. Кто же на него работает? Вот и сейчас они были подготовлены заранее. Запасы нефти готовы к продаже, акции предприятий уже в портфеле, банки готовы инвестировать, СМИ заряжены. Скоро начнется очередное наступление. И противник в США сейчас не сможет им ничего противопоставить.

– Не говорите гоп, дорогой коллега. Они также готовились к войне. В Израиль один за другим садятся транспортники с вооружением. Да и в Персидском заливе не все ладно. А вложения в энергосбережение – это уже послезавтрашний день.

– Рубль сегодня – червонец завтра. Наука нынче сама по себе экономика.

– Сколько мы заработаем в контрольный срок?

Геращенко задумался и написал цифру:

– Полтора?

– Минимум.

– Ильич обрадуется.

– Не торопитесь, треть придется реинвестировать.

– Все равно неплохо. Война чужая, деньги наши.

Заместитель Стратегического сектора блеснул очками:

– И как это соотносится с задачей построения коммунизма?

Шубников чуть не уронил папку, но нашелся с ответом:

– Это уже не по нашему ведомству, коллега.

Сидящие в кабинет сотрудники впились взглядами в начальника. Геращенко с хитрецой отметил:

– Товарищи, вам же заметили, что наши задачи не отменяются.

Информация к размышлению:

«Я помню, как мой отец часами стоял в очереди за бензином, а мама шила шторы из одеял, чтобы сохранить тепло в доме», – вспоминает Джейн Смит, которой было 10 лет во время энергетического кризиса 1973 года. Ее история – одна из миллионов, которые могли бы рассказать жители развитых стран, столкнувшиеся с беспрецедентным энергетическим кризисом.

Когда арабские страны-члены ОПЕК объявили нефтяное эмбарго, никто не мог предвидеть масштаб надвигающейся катастрофы. Развитые страны, десятилетиями наслаждавшиеся дешевой энергией, внезапно оказались на грани энергетического коллапса.

Очереди длиной в милю: Бензиновый кризис

«Это было похоже на сцену из постапокалиптического фильма», – рассказывает Джон Доу, бывший работник заправочной станции в Нью-Джерси. «Очереди растягивались на мили. Люди спали в машинах, боясь потерять свое место. Мы работали круглосуточно, но бензина все равно не хватало».

Газета «New York Times» от 15 декабря 1973 года пестрела заголовками: «Бензиновый кризис парализовал страну», «Нью-Йорк на грани транспортного коллапса». Фотографии километровых очередей на заправках стали символом эпохи.

Нормирование: Возвращение в военное время

Правительства развитых стран были вынуждены ввести меры, казавшиеся немыслимыми в мирное время. В США был принят Emergency Petroleum Allocation Act, вводивший систему нормирования бензина. В Японии правительство призвало граждан экономить электроэнергию, что привело к появлению термина «oil shock lifestyle».

«Мы вернулись во времена Второй мировой войны», – комментировал ситуацию экономист Милтон Фридман в интервью «Wall Street Journal». «Только теперь нашим врагом стала не фашистская Германия, а наша собственная зависимость от нефти».

Темные улицы и холодные дома

Энергосбережение стало национальной идеей. В Великобритании премьер-министр Эдвард Хит призвал граждан «чистить зубы в темноте». Звучит как шутка, но для миллионов это стало реальностью.

«Я помню, как мы сидели при свечах, закутавшись в одеяла», – рассказывает Мария Бергер из Западной Германии. «Температуру в домах пришлось снизить до 15 градусов. Мы спали в свитерах и шапках».

Скорость – роскошь: 55 миль в час

В попытке сэкономить бензин, США ввели общенациональное ограничение скорости в 55 миль в час (88 км/ч). Эта мера, изначально временная, просуществовала до 1995 года, став частью американской культуры. Группа Sammy Hagar даже написала хит «I Can’t Drive 55», ставший гимном протеста против ограничений.

Цифры говорят сами за себя

Потребление нефти в США сократилось на 20% за несколько месяцев.Цена на бензин выросла на 40% за год.

ВВП США сократился на 6% в первые месяцы 1974 года.Инфляция в развитых странах достигла двузначных цифр.

Энергетический кризис 1973 года стал водоразделом в истории развитых стран. Он не только изменил экономику и политику, но и трансформировал сознание целого поколения. «Мы вдруг осознали, насколько хрупким может быть наше благополучие», – подводит итог историк Дэниел Ергин в своей книге «The Prize».

Сегодня, когда мир вновь сталкивается с энергетическими вызовами, уроки 1973 года становятся как никогда актуальными. Они напоминают нам о важности энергетической безопасности и о том, что за комфорт иногда приходится платить высокую цену.

Стагфляция 1970-х: Экономический парадокс, изменивший мир

В истории экономики есть моменты, которые переворачивают все с ног на голову. Стагфляция 1970-х годов стала именно таким моментом, поставившим в тупик экономистов и политиков и изменившим ход экономической истории.

«Это было, как если бы законы экономики внезапно перестали работать», – вспоминает Алан Блиндер, бывший вице-председатель Федеральной резервной системы США. «Мы привыкли думать, что высокая инфляция сопутствует экономическому росту, а безработица растет при спаде. Но тут все перемешалось».

Действительно, цифры того времени выглядят как экономический оксюморон. В США инфляция достигла 12.3% в 1974 году, в то время как экономика сократилась на 0.5%. В Великобритании ситуация была еще хуже: инфляция взлетела до невероятных 24% в 1975 году, при этом безработица выросла до 4.5%. Даже Германия, экономическое «чудо» послевоенной Европы, не избежала этой участи, столкнувшись с инфляцией в 7% и отрицательным ростом ВВП в 1975 году.

Спад промышленного производства был особенно болезненным. «Это было похоже на эпидемию закрытых заводов», – рассказывает Джон Смит, бывший рабочий автомобильного завода в Детройте. «Каждый день мы приходили на работу, не зная, не окажется ли она последней». Промышленное производство в США сократилось на 15% с октября 1974 по март 1975 года. В Великобритании и Японии ситуация была не лучше, с падением производства на 10% и 20% соответственно.

В мире финансов редко случаются революции, но появление нефтедолларов в 1970-х годах было именно таким событием. Это явление не просто изменило расстановку сил на мировой арене – оно создало новую финансовую реальность, отголоски которой мы ощущаем до сих пор.

«Представьте, что вы просыпаетесь однажды утром и обнаруживаете, что стали миллиардером», – так образно описывает ситуацию 1973 года Ибрагим Османи, бывший министр финансов Кувейта. «Именно это произошло со странами ОПЕК после нефтяного эмбарго».

Действительно, резкий рост цен на нефть привел к беспрецедентному притоку долларов в страны-экспортеры нефти. За считанные месяцы их доходы выросли в четыре раза. «Это был финансовый потоп библейских масштабов», – комментирует Дэвид Любин, автор книги «Dance of the Trillions» о движении капитала в развивающихся странах.

Но внезапное богатство принесло с собой неожиданные проблемы. «Мы оказались с горами денег, которые нужно было куда-то вложить», – вспоминает Али аль-Наими, бывший министр нефти Саудовской Аравии. Так родилась проблема «рециклирования нефтедолларов» – необходимость вернуть эти огромные суммы в мировую экономику. Западные банки и финансовые институты быстро осознали открывшиеся возможности.

«Это был золотой век для банкиров», – рассказывает Чарльз Фримен, бывший посол США в Саудовской Аравии. «Они летали в Эр-Рияд и Кувейт чартерными рейсами, предлагая инвестиционные схемы».

Глава 13

5 ноября 1972 года. Вена. Непростые встречи

Черт бы побрал этих коммунистов! То есть французских комми, что сидят сейчас напротив за столом. Специально приперлись сюда, чтобы меня перехватить. Позавчера, наконец, закончились невероятно сложные переговоры между Израилем и Лигой Арабских государств. Внезапно арабы перед лицом опасности оказались в этой реальности сплоченней. Яркие лидеры вроде Садата и Аль-Бакра сумели подковерными интригами вместо рыхлого в моем времени ЛАГа создать организацию, с которой приходится считаться. Советскому Союзу не удается пока стоять в стороне. Да и недавние наши маневры в попытке отойти в сторону не прошли незамеченными. Еще в 1967 году в арабских столицах прошла цепь антисоветских волнений. И я тогда с помощью людей Судоплатова откопал их источник в Лондоне. Ох, как был зол.

Затем случилась ночь «длинных ножей» в Бейруте. Когда активная агентура Ми-6 и ЦРУ враз ополовиналась. Разрыв с баасистами Ирак и Сирии. Военные операции Ирана в Персидском заливе с нашей поддержкой. Арабы внезапно осознали, что мы можем и стукнуть, и стукнуть больно. Заодно пожгли собственность британских корпораций и намекнули Аль-Бакру, что тот может смело национализировать в Ираке нефтяные месторождения. После этого установился хрупкий мир с баасистами, мы даже снова начали продавать некоторым странам оружием. Остальные получали его через страны-прокладки вроде Чехословакии. Брали плату нефтью, что перевозили «теневым флотом» Родезии. Это позволило работать нашим зарубежным НПЗ не с колес. Нефтяной бизнес, вообще, оказался золотой курочкой. Не зря там всю жизнь Рокфеллеры ошивались.

Большую часть наших оружейных поставок составляла всякая старая рухлядь. Больно уж много мы танков и прочего непонятного наклепали. Получить вместо них валюту имело смысл. Новые образцы ПВО и самолеты приобрели лишь Египет и Алжир. Первый нам был нужен, как держатель Суэцкого канала. Второй – как место базирования Средиземноморской флотилии. Понятно, что израильтяне не особо были довольны сложившимся примирением, но деваться им было некуда. Две недели бойни не принесли никому однозначной победы. Сирийцы опять понесли невосполнимые потери. Их армия по уровню не дотягивала до приемлемой. Иракские танкисты ожидаемо застряли на западном берегу Иордана. Египтяне улучшили свои позиции, но дались их успехи большой ценой. Израиль также понес огромные потери в технике. Но весь мир наблюдал за противоборством. Военные смотрели, какая техника лучше. Политики решали, на кого поставить. Лишь экономика, кроме ВПК пошла вразнос. И все впечатлились нашему небольшому, но внушающему уважение вмешательству в южном Ливане. После этого израильтяне попросили держать с ними постоянную связь и облетали места дислокации наших военных представителей стороной. Уже две войны за пять лет. И ни одна, как том времени не принесла знаковой победы. Мне кажется, что через некоторое время состоится еще одна бойня. И предотвратить я ее не смогу. Да и нужно ли?

Случившийся в октябре нефтяной кризис потряс всех. Совбез ООН категорически потребовал окончания военных действий. Что опять заставило меня посмеяться. В Нью Йорк давно не летал никто из первых лиц СССР. По моему мнению ООН в том виде, что сложился после войны, не имеет никакого смысла. Организация для балобольства. Мне, вообще, непонятно зачем Союз, а затем Россия платила туда кучу денег. Как и в ОБСЕ. Потому никакого Хельсинки и примирения при мне не состоится. Мы в своем праве поддерживать послевоенный паритет. А все эти совещательные конторы, по моему глубокому мнению, лишь ограничивают наш суверенитет. Сколько по этому поводу в конце шестидесятых было сломано копий на Политбюро и в МИДе! Пока не осознали и мою мысль поняли.

Меня вполне устраивает Венская конференция. Эта международная площадка работает постоянно и уже имеет вес в мировой политике. Австрийцы крайне довольны своей ролью и гордятся сим фактом. Еще бы: столько денег хапнуть на халяву! Их банки росли как на дрожжах, только вот часть из них сейчас принадлежит совсем другим участникам. И лишь некоторые лица в их истеблишменте знают конкретику. Но будут молчать. Потому что стать одной из финансовых столиц мира крайне неплохо. Американцы еще не прочухали идущий глубинный сдвиг, но очень может быть, что некоторые лица их финансовой олигархии уже предпринимают ответные действия.

В чем суть возможной будущей политики, которой я стараюсь по мере сил противостоять? Многие даже из видных правителей не разумели, что происходило с мировой экономикой на самом деле. На этом погорели наши «перестроечники», которых или обманули, ил купили. Вспомним будущие восьмидесятые с монетаристами Тэтчер и Рейгана. Ну не сами же они придумали и воплотили эту крайне жестокую позицию мировых финансовых столпов. Не было бы никакого кризиса задолженности Третьего мира в 1980‑х годах, если бы не было радикальной политики монетарного шока Маргарет Тэтчер и Пола Волкера. После того как правительство Тэтчер применило в начале июня 1979 года монетарный шок и подняло процентные ставки, а в октябре того же года Федеральная резервная система Пола Волкера продолжила эту политику, бремя процентных ставок по долгам Третьего мира моментально возросло, поскольку ставки ЛИБОР на лондонском евродолларовом рынке подскочили со средних 7% в начале 1978 года до почти 20% к началу 1980 года. Страшный эффект, аукнувшийся по всему миру.

После 1980 года бремя процентной ставки по обязательствам внешнего долга стран Третьего мира взлетело до стратосферы, но также рухнул и рынок товаров, экспортируемых в развитые страны развивающимися странами-должниками, которым нужно было как-то отдавать долги. Монетарная «терапия» Тэтчер-Волкера вызвала цепную реакцию во всём мире. Страны-должники Третьего мира попали в тиски ухудшающихся условий торговли собственными экспортными товарами, падения экспортных доходов и быстрого роста процентных ставок по кредитам. Это и было тем, что Вашингтон и Лондон предпочитали называть «долговым кризисом стран Третьего мира». Но сам кризис был задуман и сделан в Лондоне, Нью-Йорке и Вашингтоне, а не в Мехико, Бразилии, Буэнос-Айресе, Лагосе или Варшаве.

Страны-должники в итоге заплатили много раз «потом и кровью» современным Гобсекам из Нью-Йорка и Лондона, Токио и Франкфурта. Эта подлость откинула многие страны назад в развитии.

В те год могущественные группы частного банковского дела объединились после встречи за закрытыми дверями в английском поместье Дитчли. Повестка дня собрания состояла в том, чтобы создать кредиторский картель ведущих банков, возглавляемый нью-йоркскими и лондонскими банками, который позднее был назван Институтом международных финансов или неофициально, группой Дитчли. Они договорились осуществить то, что один из наблюдателей охарактеризовал как особый вид «социализма банкиров», когда частные банки распределяют свои основные ссудные риски по налогоплательщикам, одновременно присваивая всю прибыль исключительно себе. Как только банкиры и их союзники в администрации, такие как министр финансов Дональд Риган, достаточно запугали президента Рейгана последствиями текущей ситуации, Белый Дом призвал Пола Волкера, банки и МВФ реализовывать для каждой из стран-должников программу строгой «обусловленности кредитов обязательством проводить определённую экономическую политику».

Все рецепты МВФ или терапия «обусловленными кредитами» были одинаковыми для всех стран. Потерпевшей стране-должнику говорилось, что если она хочет когда-либо ещё получить хотя бы копейку в виде займа от иностранного банка, она должна на корню пресечь импорт товаров, жёстко урезать государственный бюджет. Наиболее часто сокращались государственные субсидии на продукты питания и другие нужды. Требовалось также обесценить национальную валюту, чтобы сделать свои экспортные товары «привлекательными» для промышленно развитых стран, то есть предложить их дешевле пареной репы, что одновременно непомерно завышало стоимость импорта высокотехнологичных промышленных товаров. Все это, по утверждениям чиновников МВФ, необходимо, чтобы заработать твёрдую валюту для обслуживания долга. Отсюда обилие товаров в растущих как грибы после дождя торговых центрах, дешевизна ширпотреба и хороший заработок квалифицированного западного специалиста. Нам в же в Перестройку втирали, что это Запад такой уникальный. Ага.

Программа МВФ по структурному реформированию была только «первым шагом»; она делала «кандидата» удовлетворяющим критериям для «второго этапа» – соглашению со своими банками-кредиторами о «реструктуризации» графика погашения иностранных долгов или их основной части. На втором этапе банки по договору обретали огромные будущие права на страны-должники, поскольку к общей сумме займа добавлялась задолженность по просроченным процентам – капитализация процентов, как банкиры назвали это. Конечным итогом бесчисленных долговых реструктуризаций с 1982 года стало невероятно увеличение суммы долга банкам-кредиторам, хотя эти банки не дали странам Латинской Америки ни одной новой копейки денег. По данным ведущей швейцарской страховой компании «Суисс Ре» общая сумма иностранных займов для всех развивающихся стран, включая как долгосрочные, так и краткосрочные, уверенно выросла с 839 миллиардов в 1982 году до почти 1300 миллиардов долларов к 1987 году. Практически весь этот прирост был вызван дополнительным бременем «рефинансирования» неоплаченного старого долга, который было невозможно выплатить, и который добавлялся к экономическому бремени. Это были вовсе не новые кредиты. Очень похоже на действие микрокредитных контор и коллекторов. Обычно таким занимались преступные синдикаты.

МВФ стал мировым финансовым «полицейским», обеспечивая выплату ростовщических долгов путём применения самых драконовских мер в истории. Решающий блок голосов в МВФ твёрдо контролируется американо-британской осью, поэтому МВФ стал глобальным двигателем фактической англо-американской неоколониальной денежно-кредитной и экономической диктатуры, диктатуры, проводимой наднациональным учреждением, обладающим иммунитетом от какого-либо демократического политического контроля. Американские банки оказывали грубый нажим на своих банковских коллег в странах Западной Европы и Японии в том, что они должны «солидаризоваться» и следовать тому же сценарию МВФ, либо оказаться перед лицом перспективы краха международной банковской системы.

По мере того как должников одного за другим вынуждали принимать условия МВФ и банков-кредиторов, разворот потоков капитала происходил в титаническом масштабе. Поданным Всемирного Банка между 1980 и 1986 годами на группу из 109 стран-должников приходилось только выплат по процентам 326 миллиардов долларов. Выплаты основного долга по тем же займам составляли 332 миллиарда долларов, то есть общие выплаты, включая проценты по займу, составили 658 миллиардов долларов при первоначальной сумме долга 430 миллиардов. Несмотря на все предпринимаемые усилия, в 1986 году эти 109 стран всё ещё были должны своим кредиторам сумму в 882 миллиарда долларов. Это была невероятная долговая трясина. Так работали чудеса сложного процента по займу и плавающих ставок ЛИБОР. Страны-должники были пойманы в долговую ловушку, единственный выход из которой, предлагаемый к удобству банков-кредиторов в Нью-Йорке и Лондоне, состоял в отказе от суверенного контроля над собственной национальной экономикой, особенно в сфере ценных национальных ресурсов, таких, как нефть и другое сырьё.

Как лихо ведущие страны выходили из кризиса за счет остального мира! Честная конкуренция, говорите? И это вранье нам вдалбливали в девяностые, раздевая и уничтожая русский народ. И что показательно: всяческие Чубайсы и Гайдары были в курсе, что идет ограбление, но вслух высказывали иное. Правда, и США в 80-е годы впервые начали жить в долг. Обогащалась верхушка, а не все общество. К середине 1980‑х годов впервые после 1914 года США из крупнейшего в мире кредитора превратились в чистейшеегосударство-должник. Долгбыл’дешёвым' и рос экспоненциально. Семьи выходили на рекордные уровни задолженности, покупая дома, автомобили, бытовую технику и даже обучение в колледжах. Правительство входило в долги для финансирования потерянных налоговых поступлений и расширенного военного строительства Рейгана.

В 1983 году годовой дефицит бюджета начал взбираться на неслыханный уровень в 200 миллиардов долларов. Вместе с рекордным дефицитом рос государственный долг, при этом Уолл-стритовским дилерам облигаций и их клиентам выплачивались рекордные суммы процентов. Процентные платежи по общей задолженности правительства США за шесть лет выросли с 52 миллиарда долларов в 1980 году, когда Рейган пришёл к власти, до более чем 142 миллиарда долларов США, подскочив на 300%, к 1986 году. Сумма, равная одной пятой всех государственных доходов. Но деньги продолжали течь из Германии, из Британии, из Голландии, из Японии, чтобы воспользоваться преимуществами высокого доллара и получить спекулятивную прибыль в операциях с недвижимостью и на фондовых рынках.

19 октября 1987 года фондовый пузырь лопнул. В течение этого дня индекс «Доу-Джонс» на Нью-йоркской фондовой бирже впервые в истории рухнул на 508 пунктов. Фундамент рейгановского «подъёма» внезапно развалился. Но этот фундамент остался неизменным в стратегии фракции Буша и Рокфеллера в англо-американском истеблишменте. Они были полны решимости гарантировать достаточные инвестиции, чтобы удержать свой пузырь на плаву до той поры, пока следующий президент Буш не сможет снова продолжить воплощение великой стратегии Денежного Треста. Крах фондового рынка в октябре 1987 года обозначил начало конца дерегулированных финансовых спекуляций, которые с начала 1970‑х годовудерживалиАмериканскийвекнаплаву.

Вашингтон обратился к японскому правительству премьер-министра Накасонэ с утверждением, что любой президент от Демократической партии нанесет ущерб японской торговле. Накасонэ оказал давление на Банк Японии и Министерство финансов, чтобы сделать их сговорчивее. Миллиарды долларов уходили из Токио в США. В течение 1988 года доллар оставался сильным, и Бушу удалось выиграть выборы у своего соперника от Демократической партии. Чтобы обеспечить эту поддержку, Буш дал приватные гарантии высшим японским официальным лицам, что его президентство улучшит американо-японские отношения. Результатом различных японских финансовых уступок стал крупнейший в мире спекулятивный пузырь на японском фондовом рынке и рынке недвижимости.

Когда в 1990 году всё это здание рухнуло, поскольку обеспокоенный Банк Японии в страхе потерять экономический контроль начал поднимать процентные ставки, Япония погрузилась в десятилетнюю депрессию и дефляцию, от которых она так и не оправилось полностью. Реальный план новой администрации Буша должен был направить давление на избранных американских союзников, особенно на Германию и Японию, чтобы наращивать «разделение бремени» для управления гигантским американским долгом. Буш утверждал, что Германия, Япония и другие основные экономические и военные союзники Америки должны увеличивать свою финансовую поддержку, чтобы обслуживать американскую супердержаву. Это была слегка завуалированная угроза. Америка продолжала жить за счет остального мира.

Затем настало время для Федеральной резервной системы. Многие из финансовых институтов, стоявших за созданием в 1913 году Федеральной резервной системы, играли важнейшую роль и в революции секьюритизации, в том числе «Ситибанк» и «Дж. П. Морган». Оба имеют долю собственности в ключевом Нью-Йоркском Федеральном резервном банке, являющемся сердцем всей системы. Реальной целью Денежного Треста, будь то в 1913 или в 1987 году, – консолидация своего контроля над основными отраслями промышленности и экономики и, в конечном счёте над мировой экономикой через процесс, который назовут глобализацией финансов.

Ещё одним малоизвестным держателем акций Нью-Йоркского Федерального резервного банка является Депозитарная Трастовая Компания (ДТК), крупнейший центральный депозитарий ценных бумаг в мире. Базирующаяся в Нью-Йорке ДТК держит на хранении более 2,5 млн. американских и неамериканских акционерных капиталов, корпоративных и муниципальных долговых ценных бумаг из более чем 100 стран на сумму более 36 трлн долларов. Она и её филиалы ежегодно заключают более чем на 1,5 квадриллионов долларов сделок с ценными бумагами. Не так плохо для компании, о которой большинство людей никогда не слышали.

Депозитарная Трастовая Компания обладает исключительной монополией на такой бизнес в США. Они стали, по сути, операционным офисом в мировой финансовой системе. ДТК рекламирует себя как безопасный способ для покупателей и продавцов ценных бумаг для совершения сделок, и, таким образом, проведение «ясных и регулируемых» операций. Она также предоставляет услуги хранения ценных бумаг. Они просто купили всех других претендентов, став постепенно существенным элементом продолжающегося доминирования Нью-Йорка на мировых финансовых рынках после того, когда американская экономика в большинстве своём превратилась в заброшенный «постиндустриальный» пустырь.

Что будет дальше еще интересней: пересмотр Закона Гласса-Стигала и Закона о банковских холдингах. На его обходе, кстати, поднимется Лондонская биржа при Тэтчер. В том мире. Я плотоядно улыбнулся. Бедняжку Маргарет красиво разнесло на куски прямо перед камерами. Есть у меня персональный список людей, мимо которых не могу пройти. Начинающий партократ Горбачев за провалы в работе отправлен на хозяйственную должность. Борис Ельцин не был переведён в 1968 году на партийную работу в Свердловский обком КПСС, а уехал строить промышленные предприятия в Маньчжурию. В его документации стоит специальная сноска: не допускать на партийные и советские должности. В строительстве он к месту. Человек упрямый и деловой, вот пусть свои лучшие качества и проявит. Начнет пьянствовать – полетит карьера вниз. Список со сносками довольно объемный. Там и будущие олигархи, а также противники советской власти. Но я человек немелочный, разве что предателя Яковлева мы раздавили. Когда показали ему понять, что он разоблачен, дали шанс покончить с собой. Так, этот дурак шагнул с девятого этажа. Башка в дребезги. Остальных будем плотно использовать в народном хозяйстве и армии. Путь выше комсорга всем заказан.

Так что вряд ли случится в этом мире «Перестройка», сдача позиций, пузыря Доткомов Новой Экономики. Будем пока разбираться с текущим кризисом, стараясь на нем заработать и внимательно наблюдать за противником. Следующий ход за ним. Британцев мы немного к ногтю прижали. Монстры их числа тех, кого Конгресс США в 1913 году назвал «Большие Деньги», все еще остаются опасными. Как ни прискорбно, но СССР после Сталина не мог им противостоять и даже зачастую старался не лезть в их интересы. Но если они неинтересны вам, то вы сами можете представлять интерес. Потери конца 80-х и начала 90-х для России вышли колоссальными. Мы за тридцать лет последующего развития так и не достигли уровня развития 1989 года. Благодаря продажной элите с «патриотическим лицом» все эти годы неустанно пахали на американские финансы.

Так что основная схватка еще впереди. И просто так те твари не сдадутся.

– Мы не понимаем вас, Леонид Ильич, – лидер французской компартии Вальдек Роше говорит в гневе, поэтому сильнее подчеркнут акцент.

– О чем вы, дорогой?

– Такое впечатление, что вы нас бросили. Ладно, замнем финансы. Может, вы и правы. Странно, что лидерам компартий самых развитых стран выделялась помощь. Но вы забыли и прогрессивные силы третьего мира. Нам постоянно жалуются лидеры социалистических партий Африки и Ближнего Востока, что им не хватает денег ни на что.